ВЛАДИМИР СПЕКТОР
ПРИЗРАК СЧАСТЬЯ
* * *
Не слова, не отсутствие слов…
Может быть, ощущенье полёта.
Может быть. Но ещё любовь –
Это будни, болезни, заботы.
И готовность помочь, спасти,
Улыбнуться в момент, когда худо.
Так бывает не часто, учти.
Но не реже, чем всякое чудо.
* * *
Отболев, появляется снова.
Разрывая планету на части,
Вслед за делом бросается слово,
И становится призраком счастье.
Свет распался на части света,
Мир с войной говорит несмело.
Есть вопросы, но нет ответов.
И до них – никому нет дела.
* * *
У первых холодов – нестрашный вид –
В зелёных листьях притаилось лето.
И ощущенье осени парит,
Как голубь мира над планетой.
И синева раскрытого зрачка.
Подобна синеве небесной.
И даже грусть пока ещё легка,
Как будто пёрышко над бездной.
* * *
Каждый видит лишь то, что хочет
Каждый знает лишь то, что умеет.
Кто-то отметит, что день – короче,
А для кого-то лишь ночь длиннее.
Но и разбив черепаший панцирь
дня или ночи, в осколках желаний
Капельки счастья найдёшь, между прочим,
Словно последнюю мелочь в кармане.
* * *
Потаённый тает свет,
Отражаясь ближней далью.
Тени завтрашних побед
Гаснут в планке над медалью.
И который век подряд
Насмехается над властью
Жаркий, терпкий аромат
Ожидаемого счастья.
* * *
Дышу, как в последний раз,
Пока ещё свет не погас,
И листья взлетают упруго.
Иду вдоль Луганских снов,
Как знающий нечто Иов,
И выход ищу из круга.
Дышу, как в последний раз,
В предутренний, ласковый час,
Взлетая и падая снова.
И взлетная полоса,
В мои превратившись глаза,
Следит за мной несурово.
* * *
Медальный отблеск крышек от кефира
Остался за границею веков.
Остались там же – очередь за сыром
И пионерский лозунг «Будь готов!»
Другая жизнь, хорошая, плохая,
В которой по соседству – зло с добром.
А для кого-то отраженье рая
В той крышке с её мнимым серебром.
* * *
Самолёты летают реже.
Только небо не стало чище.
И по-прежнему взгляды ищут
Свет любви или свет надежды.
Самолёты летят по кругу.
Возвращаются новые лица.
Но пока ещё сердце стучится,
Мы с тобою нужны друг другу.
* * *
Я жил на улице Франко,
И время называлось «Детство»,
С 20-й школой по соседству.
Всё остальное – далеко.
Взлетал Гагарин, пел Муслим,
«Заря» с Бразилией играла,
И, словно ручка из пенала,
Вползал на Ленинскую «ЗИМ».
В «Луганской правде» Бугорков
Писал про жатву и про битву.
Конек Пахомовой, как бритва,
Вскрывал резную суть годов.
Я был товарищ, друг и брат
Всем положительным героям
И лучшего не ведал строя.
Но был ли в этом виноват?
Хотя наивность и весна
Шагали майскою колонной,
Воспоминаньям свет зелёный
Дают другие времена.
Я жил на улице Франко
В Луганске – Ворошиловграде.
Я отразился в чьём-то взгляде
Пусть не поступком, но строкой.
А время кружит в вышине,
Перемешав дела и даты,
Как будто зная, что когда-то
Навек останется во мне.
* * *
Стараюсь не делать зла.
И не обижаться на зло.
А спросят: «Ну, как дела?»
Жизнь моё ремесло –
Отвечу, и буду впредь
Жить, избегая обид.
Хотя нелегко терпеть.
Хотя и совесть болит.
* * *
Упавшее небо давит на плечи,
И мне оправдаться пред будущим нечем.
Цепляясь за небо, я падаю тоже.
И только земля провалиться не может.
И, превозмогая чужое бессилье,
Я в кровь раздираю
не руки,
но крылья
* * *
Жизнь не похожа на ту, что была.
Она не хуже, не лучше.
Всё так же вершатся судьба и дела,
На солнце находят тучи.
И вновь продолжается круговорот,
Мгновенье сменяет мгновенье.
И в каждом – внезапный уход и приход
В молчанье и в сердцебиенье.
* * *
Стоят два тополя, как гренадёры,
И рядом – легколистая акация.
До них не долетают разговоры:
«Кто ты такой? Какой ты нации?»
Язык дерев по-человечьи нежен.
А мир оглох, как от контузии.
О дружбе вспоминаем мы всё реже.
Всё чаще – об утраченных иллюзиях.
* * *
Отсутствие ветра и плохих новостей-
Такое бывает нечасто.
Хороших и разных – нас много детей.
Бог ведает всю свою паству.
Незримое эхо грядущих тревог
Как пыль вдоль дороги клубится.
Спокоен лишь всё понимающий Бог.
А сердце-бедняжка, стучится.
* * *
Событий в бытие сплетенье
И быта шаткая основа –
И всё – лишь ветра дуновенье,
Что обернулось вещим словом.
А в мыслях времена и лица –
На плюс и минус вновь разъяты..
И вновь – страница за страницей
Слова, как памятные даты.
* * *
И легкомысленный мотив,
И звон залётных колокольчиков-бубенчиков
Летят над миром, воспарив,
Сквозь жизнь, тяжёлую, как проза деревенщиков.
Вчерашним днём согрета ночь.
Вода, как время, вновь струится из стоп-крана…
Брат Авель, я хочу тебе помочь.
Брат Каин, не в твоём ли сердце эта рана?
* * *
Всё своё – лишь в себе, в себе,
И хорошее, и плохое.
В этой жизни, подобной борьбе,
Знаю точно, чего я стою.
Знаю точно, что всё пройдёт.
Всё пройдёт и начнётся снова.
И в душе моей битый лёд –
Лишь живительной влаги основа.
* * *
И впрямь, так будет не всегда.
Пронзают время перемены.
И тот, кто присягает: «Да»,
Вдруг, станет символом измены.
И это всё – сквозь скорый суд,
Сквозь пыль дорог и боль утраты.
И сына Богом нарекут,
И потеряют, как когда-то.
* * *
Всему свой срок. И снова листопад,
Донбасский воздух терпок и морозен.
Не так уж много лет назад
Неотвратимым был парад,
И улиц лик — орденоносен.
Всему свой срок. Кочевью и жнивью,
Закату и последнему восходу.
Всему свой срок. И правде, и вранью
И нам с тобой, живущим не в раю,
А здесь, среди дыханья несвободы
* * *
То ли снежный дождь,
То ли дождливый снег.
Музыка нежных рощ,
Скованных льдом рек
Похожа на дальний блюз,
А блюз на мерцающий свет…
И кажется легче груз
Ещё не прожитых лет.
* * *
Ничего ещё не ясно.
Среди мнимой тишины
В гонке гласных и согласных
Шансы всё ещё равны.
Все рассветы – не бездарны,
Хоть закаты – на крови.
Честь с бесчестием попарно
Ждут признания в любви.
* * *
Не хочется уходить,
даже проигрывая «под ноль».
Не хочется уходить,
даже превозмогая боль.
И даже обиды нож,
что режет всегда живьём
Он тоже бывает хорош,
словно команда «Подъём!»
Не хочется уходить
ни в тучу, ни в синеву,
А хочется просто жить.
Хотя бы так, как живу.
* * *
Над кабинетами, над приёмными,
И над мыслями потаёнными
Дух начальства, пузатый, грозный,
И просителей – слёзно-постный.
Всё меняется – пьесы и роли,
Превращая диезы в бемоли,
Вызывая то плач, то смех.
Но, как прежде, манящий грех
Вновь находит в постели у власти
Не свободу, а призрак счастья.
* * *
Лежит судьба, как общая тетрадь,
Где среди точек пляшут запятые,
Где строки то прямые, то косые,
И где ошибок мне не сосчитать.
Бежит строка в дорожной суете,
И я, как Бог за всё, что в ней – в ответе.
А в небесах рисует строки ветер.
Он в творчестве всегда на высоте.
А у меня сквозь низменность страстей,
Невольную печаль воспоминаний
Таранит, разбивая жизнь на грани,
Строка любви, парящая над ней
* * *
В Освенциме сегодня тишина.
Не слышно стонов, выстрелов, проклятий
Хотя почти забытая война
Не выпускает из своих объятий
И тех, кто обживает небеса,
И тех, кто на земле еще покуда.
А память воскрешает голоса,
Которые доносятся ОТТУДА.
Они звучат сегодня и во мне,
Живые строки Нового Завета,
Где жизнь сгорает в бешеном огне.
За что и почему? – И нет ответа.
За что и почему? – Ответа нет.
Да и вопросы забываются с годами.
И, кажется, чернеет белый свет –
Под бормотанье: «Было, но не с нами…»
Потомки Геббельса – как сорная трава,
Напялившая незабудок маски.
И кругом – от неправды голова
В Нью-Йорке, и в Варшаве, и в Луганске.
Мол, там совсем не мучили, не жгли
В тех лагерях, где жизнь страшнее смерти.
Но стон доносится из-под земли:
Вы слышите: «Не верьте им, не верьте…»
В Освенциме сегодня тишина,
И не седеют волосы убитых.
Приходят и уходят времена
И, проявляясь на могильных плитах,
Бессмертны имена познавших ад,
И в небеса ушедших без ответа.
За что и почему? Они молчат.
И словно божий суд, молчанье это.
* * *
Из-под снега выглянет асфальт –
Как лицо из-под белил.
Главного ещё я не сказал.
Хоть и много, вроде, говорил.
Всё старо, как прошлогодний снег.
Да и нынешний уже не нов.
Хоть и близким кажется успех –
Дотянуться не хватает слов.
Поищу их в письмах фронтовых.
Там про снег и про войну.
В лица дядей вечно молодых
Сквозь их строки загляну.
Снег в тех письмах – тоже молодой,
Лучшие слова – одни на всех.
Время между мною и войной –
Утрамбовано, как снег.
* * *
Снегу не хватает белизны.
Миру не хватает тишины.
Злости не хватает добрякам,
Доброты – решительным рукам
Теплоты – во взглядах на бегу,
Паруса – на тихом берегу,
Мира – в небесах и на земле…
Только снега много в феврале.
Но и снегу не хватает белизны.
В феврале цветные снятся сны.
Не хватает пенья майских птиц.
Просто счастья для знакомых лиц.
* * *
Школьные красавцы, лидеры атак…
Будущее в их глазах сверкало.
И казался вечным юности пятак,
Щедрой сдачей выпускного бала.
Всё стареет в мире – лица и вино.
Медь тускнеет и проходит мода.
Мы, как Атлантида, падаем на дно,
Ощущая трудность перевода
Красоты и силы – в дряблость впалых щёк,
Будущего – в памятные даты.
Будто через годы слышится звонок,
И часы спешат, спешат куда-то…
* * *
Давление вновь растёт.
Всё это – антициклон.
Мне кажется – я пилот,
И город, в который влюблён,
Даёт мне зелёный свет,
И я поднимаюсь ввысь,
Где рядом – лишь тень побед,
А прямо по курсу – жизнь.
* * *
Сквозь запотевшее стекло
Неочевидны очертанья
Лиц или улиц, лишь мечтанья
И ощущенье – «повезло»
Конкретны, как осенний дождь,
Как радость встречи, боль потери…
И в то, что рядом ты идёшь,
Я тоже – верю и не верю.
* * *
Мы не находим общих слов,
Хоть общих дел хватает.
И вновь невнятна, как любовь,
Та истина простая,
Что всё вокруг – не просто так,
Что мы за всё в ответе.
И что в душе моей сквозняк
Рождает боль, как ветер.
* * *
Акация – акция света.
И детства. Она ведь – оттуда,
Где цвет – это запах и блюдо.
Где лето, как песня, не спето.
Акация пахнет надеждой.
Всё — в рост, только ночи – короче.
Цветёт она, будто пророчит,
Что всё ещё будет, как прежде.
* * *
Неизбежность прощания
прорастает из встречи,
Как из лета – зима, как из полудня – вечер.
Как из праздника – будни,
В кои сука-разлука
Входит, словно хозяйка, —
Без спроса и стука.
Всё банально и просто,
И непостижимо –
От рожденья к погосту,
Проходя мимо, мимо
Суеты, разговоров, завистливых сплетен,
Замечая, что тот, кто не съел, уже съеден.
И пронзая собою любовь и усталость,
Уповая на счастья хоть самую малость.
Сквозь цветы и подарки, поездки, границы,
Вспоминая, теряя любимые лица,
Оставляя на память своё отраженье
И не путая правду прощанья с прощеньем,
Во всемирной сети находясь и теряясь,
Уходя в синеву и прощаясь, прощаясь…
А судьба, как планета, плывёт надо всем.
Я не знаю ответа – куда и зачем…
* * *
Вдоль железной дороги сирень
Расцвела, не мечтая о чуде.
Только мимо – проносятся люди,
Провожая лишь взглядами тень
Ароматно – кипуче — пахучую,
И невинный по девичьи цвет,
Что отдаться готов даже случаю,
Куст постылый сменив на букет.
* * *
Ничего не изменилось,
Только время растворилось,
И теперь течёт во мне.
Только кровь моя сгустилась,
Только крылья заострились
Меж лопаток на спине,
И лечу я, как во сне.
Как цыганка нагадала:
Всё, что будет – будет мало.
Быть мне нищим и святым.
Где-то в сумраке вокзала
Мне дорогу указала.
Оглянулся – только дым.
Где огонь был – всё дымится.
Крыльев нет. Но есть страница,
Вся в слезах. Или мечтах.
На странице чьи-то лица.
Небо, дым,
А в небе птицы,
Лица с песней на устах.
Ветер временем играет.
Ветер кровь
Мою смущает
Наяву или во сне.
Мальчик с узкими плечами,
Парень с хмурыми очами –
Я не в вас. Но вы во мне.
Мы с лопатой на ремне
Маршируем на ученье,
Всё слышнее наше пенье.
Мы шагаем и поём.
О красавице-дивчине,
О судьбе и о калине,
И о времени своём.
* * *
Сгущаются тучи и краски,
И правдой становится ложь.
А лица сгущаются в маски,
Рождая из трепета дрожь.
И мир вперемешку с войною
Сгущает вселенский простор.
И в нём растворяются двое,
Сгущая в Судьбу разговор.
* * *
Мне всё ещё как будто невдомёк,
Мне кажется, что я не понимаю…
Стучит будильник,
Но молчит звонок,
Звучит симфония,
Не первая – седьмая.
Какой сумбур!
Какая благодать!
И первый день
Похож на день последний.
О чём там говорить,
О чём молчать,
Когда уже ломают дверь
В передней.
* * *
Идут незримые минуты,
Но внятен их тревожный гул.
Не забирай мою цикуту,
Я всё равно уже хлебнул.
Не забирай, прошу, не трогай,
Ты видишь – нет на мне лица.
Я подышу перед дорогой,
Я это выпью до конца.
Я всё равно уже отравлен,
Но мне отрава эта всласть.
Там, где от центра до окраин
Не слаще выжить, чем пропасть.
И пусть свеча почти задута,
Я и допью, и допою.
Не забирай мою цикуту,
Пускай отраву, но мою!
* * *
Безмятежность… Была ли она
В дни, когда пригревала весна
На Заречной, когда сталевары
Пели песни о ней, когда пары
После смены всю ночь – не до сна,
Целовались на лавочках в сквере…
Может быть, помогала всем вера,
Без которой во все времена
На душе, как в квартире без света,
Нет порядка и радости нету,
Даже если в округе весна.
Вера в сказку, не ставшую былью,
Вера наши могучие крылья,
В светлый праздник, который грядёт…
Только где он? Опять Новый год
Дарит только надежду на чудо.
Может быть, это тоже не худо.
Безмятежность в нём скрыта сполна.
Безмятежность… Была ли она?
* * *
Детство пахнет
Цветами-майорами,
Что росли
На соседнем дворе.
И вишнёвым вареньем,
Которое
Розовело в саду
На костре.
Детство пахнет
Листвою осеннею,
Что под ветром
Взлетает, шурша…
Что ж так больно глазам?
На мгновение
Запах детства узнала душа.
* * *
Опять всё мелочно и зыбко,
И все заботы – об одном.
И лишь случайная улыбка,
Перевернув в душе вверх дном
Всё то, что мыслями зовётся,
Отвлечь способна и увлечь,
Чтоб снова Пушкинское солнце
Смогло взрастить прямую речь.
* * *
Я работаю без суфлёра –
Говорю, ошибаюсь, плачу.
Тень случайного разговора
Заслоняет, порой, удачу.
Слово режет, как бритва, ловко.
И, бывает, я тоже трушу.
Я работаю без страховки,
Словно вены, вскрывая душу.
* * *
Я не знаю, за что и как,
Я не знаю, зачем и где.
Но сияет небесный знак,
Отражаясь в земной воде.
И летит среди прочих миров
Мой, ничтожный, прекрасный, родной.
И скрепляется кровью кров,
И вопрос, как крыло за спиной.
* * *
Поездов беспокойные речи,
Пассажиров взволнованных лица –
Это миг – от прощанья до встречи,
Что как жизнь уходящая длится.
Стук сердец, стук колёс, гул перрона…
Сквозь потери протянуты руки.
Как он быстро проходит – зелёный.
Как насыщены красным разлуки.
* * *
И не верится никому,
И просить — просто силы нет.
Я мечты положу в суму,
Что похожа на белый свет.
Может, с кем поделюсь мечтой,
Может, встречу кого в пути…
Он, ведь, только на вид простой.
А с мечтой — хорошо идти.
из Этгара Керета
Душа моя, мне хорошо с тобой
И плохо без тебя.
С тобою даже дождь другой –
Ведь он идёт, любя.
Сквозь эти струи дождевой воды
Мне слышится твой смех.
В раю иль на краю беды —
Мы далеки от всех.
* * *
Вечерний город в сквозном тумане,
И память улиц сквозит во мне.
Как осень прячу каштан в кармане,
Каштаны гаснут – привет весне.
Каштаны мёрзнут, я вместе с ними,
Во встречных окнах зажглись огни…
Бульвары кажутся мне цветными,
И, словно листья, кружатся дни.
* * *
Ожиданье чуда, как любви,
Ожиданье счастья, как прозренья.
Кажется, что только позови –
От спасенья и до воскресенья
Пролетит эпоха, словно миг,
В отраженье звёздами врастая…
Вслед за ней парю в глазах твоих,
Хоть чудес давно не ожидаю.
* * *
Падение листа по вертикали
С пропеллерным вращением вначале.
С желанием парить, не унывать.
Пусть увядания видна печать
Сквозь ярость желтизны осенней краски.
Парение листа, желанье ласки
В преддверье осени, зимы. Исчезновенья.
Парение листа. А не паденье!
* * *
Бабочек осенние полёты.
Направленье – прямо в никуда.
Спета песня. Но остались ноты,
И горит по-летнему звезда.
Манит небо даже холодами
Бабочек порхающий салют.
Улетают с нами и над нами.
И, как будто крыльями поют.
* * *
О справедливости – без лишних слов.
Она – не хлеб, не масло, не картошка.
Она – как счастье, как любовь,
Не делится на части и на крошки.
Она – как жизнь без боли и обид.
Но где на свете есть такое диво?
И потому, видать, душа болит,
И это, впрочем, тоже справедливо.
* * *
Ожиданье звонка,
Ожидание доброго слова.
То ли жизнь нелегка,
То ли хочется снова и снова
Ощутить вдруг родство
В ритме непостоянства.
Словно ветер листвой,
Мной играют судьба и пространство.
* * *
Осеннее солнце, как кровь старика,
Не греет, а только ласкает.
И жизнь нелегка, и зима так близка,
Листвой, будто днями, играет.
Но как же не хочется думать всерьёз
О возрасте, и о погоде,
А время пыхтит, как больной паровоз,
И, словно прощаясь, проходит.
* * *
От позднего прощания
до слёзного прощения
Сквозь заповедник памяти,
в котором боль и стыд
Взрывают одиночество,
Где плач похож на пение,
Душа моя в смятении,
В падении – летит.
Чужие ожидания,
заветные желания,
Просроченною годностью
и гордостью маня,
Сквозь время бесконечное,
беспечно-бессердечное,
Весь мир вздымают к облаку.
И вместе с ним – меня.
Но, ветрами развеяно,
глядит оно рассеянно
Сквозь вечное кипение
И срочные дела.
Пушинкою над пропастью
и самолётной лопастью
Парю, как тень сомнения.
И рядом – свет и мгла.
* * *
От возраста находок вдалеке
Я привыкаю к возрасту потерь.
И где «пятёрки» были в дневнике,
Пробелы появляются теперь.
А я в душе – всё тот же ученик.
Учу урок, да не идёт он впрок.
Хоть, кажется, уже почти привык
К тому, что чаще стал звонить звонок.
* * *
Взрываются небесные тела,
Земля мерцает сквозь ночной сквозняк.
И только мысль, как будто день светла,
Собою пробивает этот мрак.
Там – сталинские соколы летят,
Забытые полки ещё бредут…
И, словно тысячу веков назад,
Не ведает пощады Страшный суд.
* * *
Где-то память рождает день,
Тень от солнца пронзает свет.
И шагает священник Мень,
И конца расстоянию нет.
Забывая о том, что мгла
Вслед за днём по пятам идёт,
Даль, как песня в душе, светла
А душа и сквозь плач – поёт.
* * *
И всё, как будто, не напрасно, —
И красота, и тень, и свет…
Но чем всё кончится – неясно.
У всех на это – свой ответ.
Он каждый миг пронзает время,
Касаясь прошлого всерьёз,
Смеясь и плача вместе с теми,
Чья память стала тенью звёзд…
* * *
В час, когда яблоки много дороже арбузов,
А совесть в продаже везде и почти что задаром,
Каждый, кто жил, восстанавливает часть Союза,
Ощущая себя бизнесменом, как комиссаром.
В час этот в душах рождается новое свойство,
И аргументы в сознании бродят, как бред или факты.
Помнить о том, что ушло, — не позор, не геройство
В час, когда мысли взрывают судьбу, как, теракты…
* * *
Луна безмолвствует, как Пушкинский народ.
Сквозь свет её, рассеянный, неясный
Пространство времени мы переходим вброд,
И сердца стук порой – как взрыв фугасный.
Не тишина страшит, не тлен, не высота,
Не взрывов орудийные раскаты.
Беззвучная в душе грохочет пустота,
Объединив когда-нибудь с когда-то.
* * *
Кто хороший поэт, кто – плохой…
Помаши мне оттуда рукой,
Ты ведь тоже и странный, и странник,
Из себя самого изгнанник.
Поделись не строкой, не уменьем,
Не пронзительным стихотвореньем,
Тем, что стало судьбой на века…
Просто пусть шевельнётся рука,
И пойму я, как песню, как чудо,
Эту боль, что сквозит ниоткуда.
* * *
На границе поступка и чувства –
Ограниченность размышления.
Слепок жизни похож на искусство,
Как искусство – на тень развлечения.
Все слова – как заборы и стены,
Только кровь вытекает без фальши.
Но, собою шунтируя вены,
Даже память не знает – что дальше?
* * *
Думаю о будущем и прошлом,
Что стало истинным, что – ложным,
О бизнесе и комсомольском марше,
О поколении, что стало старше
На фоне встреч и расставаний,
А также – разочарований.
О том, что сытость – не всегда отрада,
А боль, по-прежнему, за всё награда,
О том, что хорошо – не значит – бедно.
О том, что думать – никогда не вредно.
Добавить комментарий
Для отправки комментария вам необходимо авторизоваться.