Фантом

Становлюсь фантомом. Лишаюсь плотного тела. В наших с тобой отношениях,
знаю, оно ни к чему. Мутирую в фантом ради возможности быть незримо рядом с
тобой, с той, которую люблю.

Быть для тебя, рядом с тобой, неотступно. Быть ласковым ветерком, чтобы
отдышивать личико от мороза или от печали.

Всё-равно уже давно тобой одной живу. Давно говорю твоими словами, и думать
стал, как ты.

А может, я всегда думал, как ты, а теперь мне показан образ: на смотри — вот
твоя богиня, она всегда была в тебе, ты с ней — суть одно и тоже.

Дайте мне стать бесплотным. Скорее. Я и так уже опоздал: сорок лет — вот моё
опоздание.

Верните меня в прошлое, где кто-то из детей рисует на асфальте страшилку, и
пишет под уродской картинкой моё любимое имя. Твоё имя.
Мне нужно туда, где ты впервые падаешь в пропасть одиночества, горько
плача.
Будь я там — ветром стремительным вырвал бы мелок из рук. Взмыл бы в небо,
попросив дождя смывающего гадкий рисунок.

Мне нужно туда, где ты дрожишь от страха пьяных дебошей отца. Я бы что-нибудь
придумал. Работу бы ему нашел. Интересную и денежную. И отец перестал бы бои
устраивать, жену с дочками изживать-мучать.

Может, тогда и не захотела бы ты уйти из дома под «другую юрисдикцию». Любую
юрисдикцию. Бедняжка моя — «любую». Это как же надломить надо было эту
веточку тонкую?! Каким смерчем нужно было носиться в кроне семейной, некогда
счастливой?!

Или желание моё противобожеское? Нельзя корректировать прошлое?

Пусть мне скажут духи добра, ведь я теперь — фантом, брат ваш, такой же, как
вы. Научите меня.

Может, изменённое прошлое неизбежно отдаётся инаковым будущим? И она стала
бы другой. И не узнал бы я той, для кого рождён был?

Что ж, оставим прошлое — у меня ведь есть для нее настоящее. И будущее.

Хочу воздать ей за все муки прежние, оградить её от нечисти земной.

Я — фантом.
Сквозь все стены прохожу незримо, чтобы быть рядом всё время.

Удаляюсь лишь когда сама, стесняясь, просишь, единственная из всех, зная,
что я рядом.

Тогда ухожу — зачем обижать любимую горделивым непослушанием? Гордость — в
сторону. Её у меня не будет.

Фантом любви не отягощен ничем, кроме самой любви. Ни одно из чувств для
себя, все — для тебя.

Голос то, единственное, что оставлю себе — голос неслышный. Ты его хорошо
знаешь. Им говорю тебе, что отныне ты — под защитой небес. Никто не посмеет
впредь сделать тебе больно, не получится.

Нежно, тихо-тихонечко, с утра на ушко скажу знакомым голосом: «Вставай
любимая, просыпайся. Пора, солнышко моё. Твой любимый кофе уже на столе.
Вчера долго-долго смотрел на тебя и учился правильно, по-твоему, его делать.
Так теперь можем только ты и я — никто больше».
И никто, кроме тебя, не слышит моих слов.

Двумя руками — потоками нежными воздуха — пройдусь по телу, разгоню
застоявшуюся за ночь кровушку — придам тебе бодрости. Провожу умыться,
скользну в воду — плеснусь тёплым в личико, воткусь в полотенце — вытру
насухо. И в туалет за тобой пойду. Знаю, сначала стесняться будешь. Тебе
будет нужно ещё привыкнуть к тому, что я — тень, фантом, добровольно
лишивший себя почти всего с единственной целью — стать частью тебя, уберечь,
защитить. Меня бесполезно стесняться, не нужно обременять себя любыми
чувствами ко мне, ибо я — это маленькая часть тебя самой.

Ты привыкнешь и к тому, что буду купать тебя, как ребёнка в ванной,
обводя-лаская нежно все прелести изгибов желанного, но никогда не
досягаемого тела. Никогда-не-моего тела. Тело — всего лишь оболочка
человеков. Мы знаем с тобой это, любимая. Сам человек — сложнее, тоньше,
неуловимей. И без тела человеку бывает лучше. Как мне сейчас лучше, потому
что могу быть рядом.

Одеться помогу тебе. Красивейшее бельё, пахнущее родной свежестью. Наши
трепетные объёмики опускать в чашечки по одной, аккуратно-нежно и с
придыханием. Ты называла их «памело». Пусть будет так.

Одену тебя полностью, мне самому одеваться не надо — нет меня, и пойдём
гулять.
Ты любишь воздух. Мы гуляем. Я молчу, веду себя тихо-тихо, боясь помешать
рождению нового рассказа — молчу. И кружу вокруг ушедшей в себя любимой, я в
желанном дозоре — всё вижу и слышу.
Нарушу молчание лишь изредка: «стой, милая» — из арки бешено промчится
грузовик. Или легонечко плеча коснусь, чуть поворачивая тебя в сторону от
скользкой наледи.

Я — фантом… Но я — счастливый фантом!

Ты не любишь толпу — не будет толпы: направлю людей по другим путям. А из
тех редких, кто попадётся тебе навстречу — никто не посмеет сказать
неприятного слова, выдавить из себя и каплю того, что тебе покажется
неприятным.

Тебе — только улыбки и понимание — кругом и везде.

Никому, ни одному человеку не позволю уколоть тебя, даже непреднамеренной,
болью.

Сделаю так, что тебе будет тепло и без шапки в лютый мороз, когда все вокруг
завёрнуты в коконы тулупов.
А в потливую жару надую тебе свежий ветерок, задувая осторожненько в самые
растеплючие, уставшие от недоступности, местечки.

Тебе и твоим родным будет всегда хорошо. Дивиться на вас — самых-самых
счастливых людей мира — станут все вокруг.

Я не дам тебе переживать. Никогда не дам зародиться маленькой морщинке между
глаз милых. Предупрежу, устраню любую опасность, грозящую твоим близким.

Сбегаю в недалёкое будущее время, вернусь и перенаправлю дорогих тебе и мне
людей.

Ты забудешь о переживаниях. Я рядом — и повода нет. Счастливый я фантом.
Самый-самый. Потому что живу рядом с самой лучшей женщиной…

Ну вот и четыре утра, когда ты обычно засыпаешь, любимая:

Пора спать и глазки закрываются сами, уставшие.
Слышишь ли, родная, шепчу тебе из-за правого плеча: «Спокойной, безмятежной
ночи тебе, прелесть моя, причина моих бед и радостей, нежная моя, талантище
моё, засыпай, моя хорошая…завтра новый день…и я сварю тебе с утра твой
любимый кофе…»

Останусь сидеть рядышком. Мне же не нужно ни спать, ни есть — ничего. Только
быть рядом.

И я рядом. Если, конечно, не прогонишь.

Я — фантом.