Утро

Утро

Посвящаю моим детям (Маше, Зине, Саше и Ангелине.), всем матерям и
Татьяне Михайловне – акушерке Королевского роддома.

Только не сегодня! Я тебя прошу, — только не сегодня! А если будет парень?! Ты представляешь — родить пацана в день мента?!

10 ноября. Мы вчетвером (я, сестра и наши мужья) сидим на кухне и, ради смеха, отмечаем день милиции. Все, кроме меня, пьют пиво, я ем торт. Я, буквально, на сносях . У меня неделю идут схватки, и родить я могу в любой момент. Тот факт, что родить я могу в день МВД, обсуждается взахлеб. Особенно, сие удручает моего мужа. Уж его – то ребенок не должен появиться на свет, именно в этот день. Интересно, он у своего папы спрашивал разрешение перед рождением? Стрелки на часах двигаются к двенадцати, страсти утихают, пиво кончается, решено идти спать.

Два часа ночи.
— Эй, вставай, началось…
-Что началось?
-Ты что дурак?!
— Ой, бля!

Два – пятнадцать. Роддом. Требуют документы, лекарства. Корчась от схваток, выкладываю на стол требуемое. Начинается обычный опрос:
-Чем болели в детстве?
-Ветрянкой. (это очень важно.)
-Наследственные заболевания ?
— А воспалением мозга вы не страдаете?(Вслух завязать перепалку не решаюсь.)
-Переодевайтесь, проходите на клизму.
«Лучше на гильотину, — уныло мелькнуло в моем мозгу, — Боже мой, я и так как шарик!»
Хотя, конечно, действия медиков оправданы. На что станут похожи родовые, если нас – рожениц, как следует не почистить изнутри…

Клизма усиленная схватками … Муторно…
Входит тетенька, улыбается, и …начинает мыть посуду.
-Женщина!!!!!! Вам самой – то не противно?
Ни слова…Делает свое дело и улыбается. Немая, что ли? Или из меня уже звуки не извлекаются?

Привезла на пятый этаж все та же, улыбчивая тетя. Медсестра определила в палату, в которой уже лежит Юлька( познакомились между схватками.) и орет во все горло. Слушать ее вопли не выносимо, решаю к ней присоединиться. Полегчало. Наверное, у гинекологов заговор: они специально говорят, что будет хуже, если кричать во время родов, чтобы роженицы не беспокоили медперсонал.

Пришли медсестры, вкололи в вену снотворное…Последнее что помню – торт из моего желудка на полу. Проскользнула дурацкая мысль, что теперь я готова со всех сторон.

Я сплю? Или брежу? Или то и другое? Ору? Корчусь? Ощущение трясины. Как в болоте – чавк – чавк…

-Блядь!!! Как же мне больно! — если матом, значит ору я, значит еще жива.

Чья – то теплая мягкая рука на моей голове, тихий спокойный голос: «Потерпи, детка, тебя сейчас обезболят.» Вспоминаю чье – то напутствие: «Не давай себя обезболивать.» Это как – ждать наступления болевого шока, или остановки сердца? Как в России можно давать такие советы?
-Давай-ка, умоемся, — все тот же ласкающий голос.Вот оно спасение из трясины. Мне помогают подняться, ставшая почти родной, рука умывает меня. Продираю глаза – рядом женщина. Красивая русская женщина. Она одевает мне на шею мой крестик.
-Дочка, ты цепочку – то порвала, так я тебе на бинтике подвязала. А то, как же без крестика рожать?

Куда?! Я не хочу опять в болото. Вытащите меня!

Где – то на задворках слуха голоса: «Смотри-ка, и во сне орет!»

«Господи, как же мне больно! Господи, это ведь кончится когда – нибудь! Господи, ну, помоги мне! Господи, прошу! Я обещаю, что буду вести себя хорошо, я буду поститься, Господи, и никогда больше не сделаю аборт.»

Боль, Боль, Боль, Боль, Боль, Боль, Боль, Боль,(вводить пока не кончится строчка.)

— Суки! Вы чё сделали? У неё голова пошла, а раствор весь в руке! Она же порвется вся!
( Что порвется? Цепочку я уже порвала….)

-Буди ее! У неё ребенок пошел, а она спит. Куда вы ее так накачали!

-Дочка, не тужься, дочка, ты рвешься…

Я на вертолете. Елы – палы, я ж рожаю! Мои колени около щек В вену опять, что – то вкатывают. Красивая русская женщина лежит у меня на животе, и командует, когда мне тужиться, а когда перестать. Минута, две, три… Вечность.

-Кого родила –то?
-Дочку- у-у-у-у-у,- рыдая, тяну к ней руки. Мне кладут ее на живот. « Господи, ты идиот! Ты думал, что наказал женщин… Ты дал нам высшее счастье, высшее блаженство…Господи, благодарю!

— Ну, вот и ты, Детка! У тебя мало волос, вся голова в крови, косые синие глаза,- о, ты самая красивая девочка на свете. Ты орешь так, как будто тебя рвут на части. Кому из нас было больнее вопрос. Мне, — когда твоя голова, 38 сантиметров в объеме, шла через меня, или все – таки твоей голове.

Я даю тебе грудь, ты сначала не очень умело, потом уверенно, начинаешь ее сосать.

Тебя забирают, измеряют, моют, пеленают. Меня в это время штопают. Интересно, на кого я теперь похожа изнутри? Действие новокаина кончается, дошивают меня наживую. Наверное, мне должно быть больно, но после родов, я вряд ли испугаюсь боли, даже зубной. Врач закончил и обрадовал:
-17 швов. Все ровные, как на лице…

Представляю я своё лицо с 17 швами. У меня один на лбу – и то зрелище кошмарное.

После родов в палату сразу никого не отправляют, оставляют на полтора часа на всякий случай в родовой, вдруг начнется кровотечение.

Слышу, как звонит наш папка, как ему сообщают, что у него дочка. С нежностью думаю о том, как он сейчас счастлив, как побежит за бутылкой, будет со всеми подряд отмечать, потом приедет к нам навеселе…

Слышу голоса из предродовой: « Мама, мамочка, зачем я только трахалась. Блядь, никогда больше не дам!» — а я думала, я одна такая…

Меня везут в палату, ты лежишь рядом. Я слышу твоё сопение, твоё сердечко бьется в такт моему.

Когда ты вырастишь, у нас будет одна тайна на двоих – материнство.