Бог? Это тот безумец, . который до сих пор
верит в людей.
Хаос кружил в своем вечном водовороте хрупкое существо. Его бросало в бесконечности и разбивало на многомиллионные частицы, затем вновь воссоединяло течение тьмы и пустоты.
Неожиданно это бесформенное создание ослепил тонкий луч. В круговерти из НИЧЕГО он казался слишком ярким.
— Держись за него, — сказал кто-то.
Создание в бессилии тянулось к свету, изнутри вырвался звук, похожий на стон:
— Я не могу!
— Но ты ведь хочешь этого? – странный вопрос.
Но, наверное, важный.
— Не знаю, мне страшно.
— Неизвестность всегда подразумевает страх.
Голос умолк, и прозрачное тело сжалось от ужаса тишины. А луч тем не менее был где-то совсем рядом.
— Хорошо, я попробую. Но кем я ТАМ буду?
— Тебя назовут Ли Любовь. А кем ты будешь – тебе выбирать.
Тут же девушка почувствовала , как ее выталкивает вверх к сияющей светом дорожке; только и успела спросить:
— А ты не оставишь меня?
Поверхность выпрямилась под ногами, но ответа не было.
— Не оставляй меня! – в отчаянии крикнула Ли, как кричит ребенок при рождении, чувствуя новую силу своих легких.
— Не оставляй меня…яй меня…еня… — отчаянно повторило эхо, прося милости у испуганной Ли.
Наконец любопытство победило, и Ли сделала первый шаг. Она видела тонкую грань под ногами, а вокруг – ту же пустоту, что и прежде.
— Мне тяжело идти, — упрямым шепотом сказала девушка. – А вдруг я не выдержу и не дойду до конца?
— Назад дороги нет. Если было начало, значит, будет и конец. Таков закон…- голос, неумолимый и ровный, вел ее дальше.
Равновесие давалось с трудом. Она сделала еще один – слишком резкий шаг. Кровь на правой ступне.
— Что мне делать? – уже по привычке спросила Ли Любовь.
— Идти дальше. Движение во времени спасет и вылечит.
— Еще один закон? – мерное, твердое назидание начинало раздражать. Но игра захватывала, поэтому Ли спросила:
— А если побежать?
— Бег, как и остановка, причинит тебе боль.
И она пошла дальше. Первая победа – оторвать взгляд от своих ног и посмотреть вперед.
— Покажи мне, что будет дальше?
— Всему свое время. Оглянись вокруг: тебе уже не страшно?
— Нет!
— Ты опять очень спешишь.
— Я хочу знать все, о чем ты молчишь, видеть все и попробовать все.
— Не много, Ли?
— Думаю, в самый раз! – ребенок заигрался.
Слова сорвались с ее губ и камнем упали под ноги. Она споткнулась о них, острое лезвие врезалось в колени.
— Что это? – спросила Ли.
— Это твои слезы. Тебе жаль себя, тебе больно…
— Подожди, я не слышу ничего, помоги мне встать.
— Помоги мне встать…моги…ать… — и откуда снова взялось это умоляющее эхо?
— Пожалуйста, — Ли не по-детски заплакала.
Нет ничего страшнее пустоты, и Ли это поняла. Осторожно придерживаясь руками, она поднялась.
— Это жестоко с твоей стороны, – бросила она. – Зачем ты привел меня сюда? Чтобы швырять камни под ноги и видеть, как я плачу?
— Ты достойна того, чтобы увидеть жизнь, красивую, настоящую. Но в этой жизни есть свои законы и правила…
— Слышала уже про законы! Скажи лучше, что ты не терпишь, когда тебе перечат. Беспрекословное подчинение, и тогда упадет манна небесная, не так ли? Ну не молчи же! Почему ты не хочешь ничего менять?
— Если что-либо изменится, не будет и меня. Ты же видела хаос? Думаешь, что по случайности пришла оттуда?
Стоять было очень трудно, боль раздирала колени и еще что-то внутри. Останавливаться теперь не разрешалось.
— Мне надо подумать.
***
Мимо пронесся астероид, на котором сидели двое.
— Ну, вот еще одна жалкая попытка, — проворчал один из них, глядя на измученное лицо Ли.
— А кто это, дед? – спросил с детским любопытством другой.
— Подобие человека.
— Почему подобие?
— Да потому что человеком ей все равно не стать. А ведь каждый норовит туда же. Чего им не сидится на месте?
— Как нам с тобой?
— Ну, конечно! А эти приходят, уходят – устроили проходной двор, только мусора натащили, да все без толку. Что были, что не было их. Все мечтают, безумные. Я на своем веку – а он у меня длинешенек – видел два-три стоящих, и то – быстро пробежали.
— Но если все без пользы, то почему бы не прекратить все это?
— Да все он – тоже безумный – до сих пор верит в людей! Умора!
— Дед, а разве тебе не хотелось никогда самому попробовать вот так…как она? Смотри, как потрясающе она танцует!
— Еще чего! Мне и здесь нравится. Сижу, смотрю на звезды, наблюдаю за этими. Внука себе приобрел, тебя значит… Хорошо!
— А мне интересно. Вот бы туда!..
— Э-эй, ты это брось! Смотри лучше вперед – черная дыра впереди, надо бы осторожнее.
И астероид растворился в пространстве.
***
— Смотри, я уже не держусь. Главное, снова не упасть. Ползти неудобно, — уверенность теперь овладела Ли, глаза ее болезненно блестели и от этого были красивы. – Почему там внизу ты не отзывался?
— Потому, что меня там нет.
— Значит, тот, кто ползет, тебя не слышит?
— Каждый выбирает, и тебе придется это сделать.
— Я помню, ты говорил. Что касается меня, — Ли поднялась на носочки и расправила руки, — то … знаешь, мне с тобой легко. Я согласна идти до конца, но только с моим танцем. Я выбрала для себя призвание. Смотри!
Ли легко управляла своим телом, с неповторимой грацией несла его вперед, улыбаясь и что-то напевая.
— Я никогда-никогда не оставлю его и тебя! – закричала она.
— Не зарекайся.
Ли остановилась при этих словах, почувствовав, что все вокруг очень быстро меняется. Ее ослепила красная лента, скользнувшая по лицу. Она окрасила собой все, что – хоть невзначай – могла заметить Ли.
— Это…мне? – спросила одними губами Влюбленная.
— Береги ее.
Теперь лента вела ее, и уже было все равно, что впереди и что за пределами известного. «Только бы с ней, только с ней», — повторяла Ли. Мелькали неясные тени, звучали голоса нового происхождения. Один был особенно настойчив и подобрался вплотную:
— Вот, дура. Тебя не дозовешься. Да оглянись же, посмотри, сколько всего ты не знаешь, ты ведь так к этому стремилась!
— Я знаю главное.
— Здрасте, приехали! Как это ты так быстро решила, что для тебя главное? А?
— Не знаю, — сама удивилась Ли. – Просто это мое родное.
— Глупая маленькая девочка. Ты уже выбрала один раз свой путь.
Ли остановилась в сомнении:
— Кто ты?
— Хочешь, познакомимся? – спросила лукавая ирония.
Краем глаза Ли заметила, как спешит вперед ее алая путеводительница.
Она растерялась. Где был тот, кто привел ее сюда – такой близкий и понятный?
— Ну так что ты решила? – допытывался новый знакомый.
Красная лента обвила ее грудь и понесла, оторвав от лезвия пути. Испуг девушки сменился на какое-то обреченно-сладкое чувство, и она засмеялась:
— Кажется, я лечу!
Вверху не было никаких препятствий и посторонних звуков. Было только одно обязательство – держаться за ленту.
— Интересно, а можешь ли ты меня отпустить? – спросила Ли. Только теперь она подумала об этом.
— Она многое может.
— Ты здесь? – обрадовалась Ли. – Теперь я уверена, что все делаю правильно.
— Ли, неужели ты оставишь свой путь?
— Я не думала, что это возможно. Но разве можно просто идти, если…если научился летать?
Ты понимаешь, как больно тебе будет падать?
Девушка прижалась щекой к алому теплу:
— Я нашла для себя настоящее, поэтому, если стану падать, значит, я умерла.
— А как же твои мечты? Как же твой танец, Ли?
— Ты же сам дал мне свободу выбора.
— И все же?
Была долгая пауза в неземном диалоге, потому что не сразу Ли Любовь сумела тихо прошелестеть опущенными ресницами:
— Я не могу иначе. Это мое счастье.
И еще тише вспорхнуло эхо, радуясь за девушку:
— Это мое счастье…мое…стье…
***
Темный горизонт вытолкнул холодный астероид.
— Ну и занесло же ее!
— Она прекрасна!
— Высоковато забралась. Даже до конца не дошла как положено. И вот скажи, что после такой останется? Не серьезные они все.
— А что будет в конце, дед?
— Тоже, что и всегда: внезапность и… камнем вниз. Да-да, вот таким булыжником, мертвой планетой по-научному, на долгое забвение.
— Но ведь есть же и живые планеты!
— Попадаются отдельные экземпляры. Планеты живут, если человеческое в них есть. А она спрыгнула со своего человеческого пути! Хоть бы какой-нибудь захудалый астероид получится. Вот-вот, смотри, началось.
— Но это не астероид, дед!
— Я так и знал, ничего путного из нее не вышло. Что была, что не была. Все одно. Полетели отсюда. Нечего в пустоту глядеть…
— Дед, да посмотри же…это…это…
Наверное, если бы у «деда» было лицо, то оно бы перекосилось от удивления. Что-то произошло во Вселенной, что-то перевернулось, как переворачивалось всегда, когда умирала тьма и рождалась …звезда. Это был высший уровень созидания, самый чистый и яркий. Это был жертвенный огонь перед алтарем самого Бога, заповедовавшего любить.
— Мда-а, красиво…Внучек, не смотри долго, ослепнешь. Нам пора… Внучек, ты где? Вернись сейчас же, негодник! Это не для тебя! Безумный…