Фига неполиткорректности в постмодернистском кармане

Некоторые замечания по поводу романа Павла Крусанова «Американская дырка». Литературно-критическое эссе

Мальчик Евграф
Шел по жизни, как законченный граф.
Он прятал женщин в несгораемый шкаф,
Но вел себя, как джентльмен
И всегда платил штраф.

Б.Гребенщиков. Мальчик Евграф.
Альбом «Радио Африка»

Продукция отечественных литераторов последнего времени, кажется, всецело ориентирована на потребителя, который уже приучен к тому, что литература – fiction не столько в значении «беллетристика», сколько в значении — «выдумка, домысел, фантазия». Осталось, вроде бы, совсем немного, чтобы такой читатель саму мысль, что кого-то когда-то могли за написанную книгу подвергнуть аутодафе, посадить за толстые тюремные стены или сослать в какую-нибудь «строну южную», воспринял бы уже как фикцию в высшей степени.
Впрочем, литераторы у нас пока в основном люди не слишком молодые и — как бы там ни было -, но жалко им своего безвозвратно девальвированного советского прошлого, поглотившего и «юность» и «свежесть», а потому с неизбежностью всплывают из океана фантазий ошмётки их прежней жизни, такие бытовые замшеленькие обывательские пустячки, милые сердцу любого культуролога, но с обречённо смакуемым душком гастрономовской докторской колбасы второй свежести.
Учитывая этот непроходимый контекст, можно не без удовольствия отметить, что в романе «Американская дырка» появляется нечто весьма любопытное и (после «Укуса ангела» а-ля Милорад Павич тем более) неожиданное — модернизированные (но не посмодернизированные!) «кухонные разговоры», не то чтобы нецензурные (нехорошо всё-таки отнимать хлеб насущный у Сорокина), но как-то уж совершенно и изумительно неполиткорректные.
Тут уже факты неполиткорректности со стороны Евграфа Мальчика, соскочившего с языка Бориса Гребенщикова прямёхонько в роман, а также провоцирование агентов международного терроризма против – страшно сказать! – самого дяди Сэма воскресшим (а то и не умиравшим) Сергеем Курёхиным, что вывело 11 сентября из череды серых будничных дней, напоминают более не постмодернистскую игру, при которой, например, Джордж Буш делает обрезание детишкам Усамы Бин-Ладена в Бомбейской синагоге, и никакое ЦРУ при этом не комплексует, а нагромождение конспиративных – иначе и не назовёшь – стратегических бутафорских ширмочек, чтобы и в самом деле чего не вышло из-за выболтанной ненароком истины. Имеющие уши да увидят…
Суть происходящего (в романе и – вероятно — вне его) в том, что Утопия (Рай земной) диалектически связана с Антиутопией (ад поднебесный), поэтому-то процветание и благосостояние России не может не сопровождаться закатом Америки, раз уж закат Европы давно нарочно выболтан Шпенглером.
Совершенно не существенно то, что естественные механизмы саморегуляции мировой экономической системы пробуксовывают, поэтому шутник Абарбарчук-Курёхин подсовывает дяди Сэму метафизическую мышеловку (в самом деле, эка невидаль — мало ли таких мышеловок породил Голливуд), существенна как раз эта градация: Рай – ад, диада в единстве полярностей, для отечественного постмодерна с его раяадом или адораем вещь, положа руку на «Сердца четырёх», неслыханная.
Что же это такое, никак закат Постмодерна? Да вроде бы и пора ему того… как бы это выразиться пополиткорректнее. Отнюдь, скорее – надрыв его, потому как рано ему было в России появляться без построения в ней постиндустриального общества ожиревшего массового потребителя, равнодушно переключающего каналы спутникового телевидения в бессознательных поисках чего-нибудь «остренького».
Да, именно только надрыв, когда из океана фантазий всплывает вместе с тем, что и так плавает, толстый вахтенный журнал с грифом «совершенно секретно», а в нём – о, боги! – «Записки лишнего человека» пополам с «Как нам обустроить Россию». И покачивается эта книжица на невсамделешных волнах, пока не размокнет и не уйдёт окончательно туда, откуда всплыла, а читатель мается: что-то всё это «неприкольно» в ней, проблемно и… неполиткорректно. Но вот утопла проклятая, пуская жирные геополитические пузыри, и мир снова в целости и сохранности, то есть размыт и обессмыслен, чтобы, опять же, чего не вышло…Талибан какой-нибудь.
Но – тем не менее – безумству храбрых поём мы песню. Ну и что, что из пяти нот хриплым сопрано. Имеющие глаза да услышат…