Студенческий кошмар

***

— Ну… ну Ива-а-ан Никифорович… Ну ради Бога, сядьте уже наконец!
— Не хочу, — сказал профессор Пупырышков, надевая маску Арлекина. – Вот я какой
веселый! Хи-хи. Хи-хи-хи. На древнем утесе стоит одиноко сосна…
Студент Гемофильский поминутно бледнел и мял в руках листок с ответом. Ассистентка Бляхунова махнула на профессора рукой и сделала приглашающий жест Гемофильскому:
— Начинайте, Георгий. Какой у вас первый вопрос?
— К-к-к-казуистичность матричных векторов, — сипло сказал Гемофильский и замер.
— Приступайте, — разрешила Бляхунова.
— Х-х-хорошо. Н-н-ну, если г-говорить, используя термины Ланге, то получится, что
критериальность отбора эксплицируется не только на доминанту субстанции, но и на подсистемы дупликации…
— Доктор, у вас револьвер с собой? – пробормотал Пупырышков, пряча голову в
кашне. – Сейчас Баскервиль пойдет домой и нам нужно будет подстрелить эту чертову собаку.
— Не обращайте внимания, — сказала Бляхунова, устало потирая виски. – Он сейчас
побегает немного и вернется. Так что продолжайте.
— Х-хорошо. Теперь я перейду к реверсивности оптометрии синусоидальных
пьезофункций.
— О, это интересно, — похвалила Бляхунова.
— Мать, жить не могу! – вскричал профессор и стал судорожно рвать галстук. – Силы
во мне нету больше терпеть эту жизнь неуютную. Что ль спирту мне налей…
Гемофильский откашлялся и продолжил, косясь через плечо:
— Говоря словами Камышова – Беллинсгаузена, всякая полиноминативность есть суть
ассимиляция взаимно направленных векторов счисления калькулятивной массы…
— Стыдися, праздный червь!
Отверз свои уста
И мнимо лишь хулу возводишь
На дело Зевсово, — вещал профессор, сев на свободный стул и перебирая струны
невидимой лиры.
— Это вы мне? – сказал Гемофильский, бледнея окончательно.
— Нет, не вам он, не вам, — бессильно сказала Бляхунова. – Это он в ноосферу больше.
А вы там что-то про принудительную индукцию предикативного представления в цифровой экзистенции говорили…
— Ах, да. Я просто хотел сказать, что…
— Я Супермен, я Супермен! – закричал вдруг профессор и бросился бежать по
аудитории, переворачивая стулья и запоздалых студентов. – Злов придумал новый вирус, и я должен его остановить!
— Святые угодники! – не выдержала Бляхунова. – Сядьте, наконец, за стол, профессор.
Гемофильский, между прочим, открывает нам новые принципы счисления!
— Да что вы? – Пупырышков остановился посреди аудитории, занеся кулак над нервно
хихикающим Гивиковым. – Очень, очень интересно. – Профессор распрямился и, заложив руки за спину, размашистым шагом двинулся к столу.
— Гемофильский, говорите, — протянул Пупырышков, подходя к студенту вплотную.
Ловким движением он оттянул нижнее веко Гемофильского и с неподдельным интересом заглянул в обнажившуюся красноту. – На что жалуемся? Животик побаливает? В постельку писаем?
— Да нет… я в некотором роде, — пытался сопротивляться Гемофильский.
— Ясненько, ясненько, — умиленно сказал профессор и протянул Гемофильскому
сахарного петушка. – На-ка, пососи, дружок, только не плачь. Дяденька стоматолог тебе зубик не больно выдерет, — профессор неожиданно и сатанински захохотал.
— Профессор, я вас заклинаю, послушайте же наконец, — Бляхунова измученно
взглянула на седенького старичка, кипящего энергией. – Давайте уже принимать зачет, прекратите свой балаган.
— Ну, хорошо-хорошо, — смилостивился профессор и сел за стол. – Что тут у него?
Так… О, вот! Скажите, юноша – синхронны ли семиотические постулаты цифрового хронотопа?
— Разумеется, — оскорбился Гемофильский, прекращая лизать петушка. – Да и то
сказать, деривация коллапсальных циклов…
— Так, хорошо. А базальность креозота вариативна?
— Безусловно.
— А интродукция плеоназма может симулировать макрокосм?
— Хм, интересно…
— Ничего интересного, батенька. Вы вот лучше скажите – куры несутся?
— Да.
— А крокодилы?
— Тоже да.
— А ящерки?
— Естественно.
— А я?
— Ну… э…
— Я тоже несусь! – провозгласил профессор и начал сосредоточенно доставать нечто
вязкое и текучее из-за спины. – Хопаньки!
— Ну, я даже и не знаю, что сказать, — смутился Гемофильский.
— Да это ничего. Предлагаю вам последний вопрос. Ответите – так и быть, поставлю я
вам тройку, а уж если нет – не обессудьте…
— Я готов, — смело сказал Гемофильский.
— Хорошо, — осклабился профессор. – Итак. Шла Саша по шоссе и сосала сушку? Угу?
— Сла Шаша по сошше и шошала… Господи…
— Не отвлекайтесь. Так угу или не угу?
— Угу.
— Cю-сю или не сю-сю?
— Сю-сю.
— Карабах или червоточина?
— Карабах.
— Пан или пропал?
— Пан.
— Пропал?
— Пан?
— Пан.
— Пропал.
— Нету у вас, батенька, собственного мнения, — заключил профессор и, размашисто расписавшись в зачетке, произнес: — Летом придете. Следующий.
Пока Гивиков с трагичным лицом готовился к расправе, профессор достал из чемоданчика костюм петуха, смахнул с него пыль, и, нарядившись в него, принялся расхаживать возле стола, прерывисто кукарекая.