Идут жёлтые, радостные люди, обмотанные в нечто, вроде покрывал. Звон, смех, блеск, необычные запахи… Они похожи на широкую кисточку в краске, которой проводят по белому, неинтересному листу. Всё время счастливые, всё время улыбаются, всё время на Невском в воскресенье и поют:
«Харэ Кришна! Харэ Рама!».
Они обсыпают всех радостью, как будто со сдобы сдувают сахарную пудру.
«Харэ Кришна! Харэ Рама!».
Мне тоже хочется подпевать им на Невском в воскресенье.
Когда люди похожи на яркий разбросанный бисер, когда, кажется, каждый дом улыбается, как заласканный зверь, и светофоры не просто пиликают, обозначая зелёный свет, а насвистывают что-то! Поют!
«Харэ Кришна! Харэ Рама!».
На всём проспекте по воскресеньям шевелятся, как улья, уличные кафе. Там не едят, там просто радуются. Смотрят по сторонам, смеются, как будто их щекочет солнце. Как будто хотят посмотреть на Невский, как на зоопарк, из-за ограды, или, как театр – сидя на стуле. Незаметно для себя пьют, едят что-то. И разговор весёлый, громкий.
Как будто тоже:
«Харэ Кришна! Харэ Рама!».
Художники под пляжными зонтиками чирикают что-то. Воспевают пейзаж, знакомый и любимый, Спаса-нА-крови, например.
У музыкантов распускаются шапки для монет, как пухлые бутоны тюльпанов. Скрипки, гармони и гитары, ещё волынки и барабаны! Кто-то поёт, кто-то танцует! Подпевая.
Например:
«Харэ Кришна! Харэ Рама!».
Замечательные жёлтые люди! Прославляют своего индийского бога и счастливы.
«Харэ Кришна! Харэ Рама!».
Без них Невский по воскресеньям был бы не таким. Потому что это как заклинание:
«Харэ Кришна! Харэ Рама!».
Идут жёлтые, радостные люди, обмотанные в нечто, вроде покрывал. Звон, смех, блеск, необычные запахи… Они похожи на широкую кисточку в краске, которой проводят по белому, неинтересному листу. Всё время счастливые, всё время улыбаются, всё время на Невском в воскресенье и поют:
«Харэ Кришна! Харэ Рама!».
Они обсыпают всех радостью, как будто со сдобы сдувают сахарную пудру.
«Харэ Кришна! Харэ Рама!».
Мне тоже хочется подпевать им на Невском в воскресенье.
Когда люди похожи на яркий разбросанный бисер, когда, кажется, каждый дом улыбается, как заласканный зверь, и светофоры не просто пиликают, обозначая зелёный свет, а насвистывают что-то! Поют!
«Харэ Кришна! Харэ Рама!».
На всём проспекте по воскресеньям шевелятся, как улья, уличные кафе. Там не едят, там просто радуются. Смотрят по сторонам, смеются, как будто их щекочет солнце. Как будто хотят посмотреть на Невский, как на зоопарк, из-за ограды, или, как театр – сидя на стуле. Незаметно для себя пьют, едят что-то. И разговор весёлый, громкий.
Как будто тоже:
«Харэ Кришна! Харэ Рама!».
Художники под пляжными зонтиками чирикают что-то. Воспевают пейзаж, знакомый и любимый, Спаса-нА-крови, например.
У музыкантов распускаются шапки для монет, как пухлые бутоны тюльпанов. Скрипки, гармони и гитары, ещё волынки и барабаны! Кто-то поёт, кто-то танцует! Подпевая.
Например:
«Харэ Кришна! Харэ Рама!».
Замечательные жёлтые люди! Прославляют своего индийского бога и счастливы.
«Харэ Кришна! Харэ Рама!».
Без них Невский по воскресеньям был бы не таким. Потому что это как заклинание:
«Харэ Кришна! Харэ Рама!».