У меня проблемы

Никто не знает, где я и что со мной.
Помню, ночью я вдруг во сне почувствовала себя плохо. ( Я и не подозревала тогда, что эта ночь окажется последней, которую я проведу дома). У меня начался жар, потом я ощутила чесотку в волосистой части головы…Этот вирус, оказывается, всегда так действует.
Сквозь сон я почувствовала, что мне стало невыносимо тяжело поворачивать голову – словно что-то мне мешало…
И потом, на рассвете… Я даже сейчас не могу еще об этом рассказывать…
Надо взять себя в руки…
В общем – я подошла к зеркалу, а там…
Вроде бы – я, вот только…Уши еще у меня ослиные!

Боже мой, наконец-то я произнесла это вслух! Мне даже легче сразу стало.

А наши бабы здесь, в больнице (а здесь в отделении – все у нас с ослиными ушами) – они прикалываются. Шутки всякие, анекдоты придумывают на эту самую “ослиную” тему. Трогают друг у дружки уши, бантики на них всякие цветастые завязывают…
Не люблю я все-таки бабские эти коллективы с их грубоватым юмором!
К тому же бабы здесь еще придумали, что они теперь будут особый почет у мужчин иметь, и именно – из-за этих своих необычных ушей.

Инфекционное это такое заболевание. С ветром переносится.
Я теперь хожу и постоянно думаю: от кого же я могла заразиться? В памяти десятки раз перебираю, по каким улицам я ходила, какие люди мне на них встречались…Крупно-крупно вижу я нынче в своей памяти взгляды этих случайных прохожих, на меня обращенные.

Лечится все это, лечится. Только – уж очень долго мне придется тут в больнице сидеть.
Вот одна женщина тут уже три недели. У нее ушки уже совсем крошечные стали – и не заметишь, если не знаешь. Её уже скоро домой выписывают.

Когда мне звонит сюда мой парень, задает мне какие-то обычные бытовые вопросы – я еле сдерживаюсь, чтоб не расплакаться. Потом вешаю трубку и долго еще вся трясусь от рыданий.

Люди – там, за больничным забором – они счастливые. Они даже сами не понимают, какие они счастливые.

Хорошо все-таки, что мы познакомились здесь с Наташей. Теперь можно не сидеть вечерами напролет, уставивши взор в телевизор с сериалами и думая тем временем о своем. Теперь можно – сидеть где-нибудь на мягким больничных креслах, потягивать заваренный кипятильником чай и болтать с Наташей о том – о сем.
В первый же день мы с ней рассказали друг дружке о своих парнях. В который уже раз я убедилась, что мой парень – лучше всех. Каждый раз, когда я о нем вспоминаю, я словно проваливаюсь в какую-то сладостную и захватывающую бездну…

В противоположность мне, Наташа по характеру – исследователь. Мне бы и в голову не пришло нарушить хоть один больничный запрет, а для нее это – дерзкая увлекательная игра.
Вот и сегодня она предлагает мне перед завтраком спуститься по лифту на цокольный этаж и прогуляться по длиннющему коридору, совершив инспекцию тамошних помещений… Честно говоря, я в этом не вижу ничего интересного… Но – Наташе одной это делать будет скучно… Надо – поддержать компанию, и я соглашаюсь.

Медсестры на своем посту как раз нет – у них сейчас пересменок. Мы успешно забегаем в лифт, несущий нас на мрачноватого вида цокольный этаж.
Там мы крадемся с ней по коридору, пытаясь минимизировать гулкое эхо от собственных шагов.
– Давай заглянем сюда! Здесь что-то интересное! – говорит Наташа, просунув голову в какой-то закуток.
Хотела бы я узнать, что такого особо интересного она там нашла…
На больничной каталке лежит какое-то странное существо… Вместо уже обычных для нас ослиных ушей ушки у него – совсем маленькие, аккуратненькие, с кисточками. Видны и когтистые лапы, и – желтые клыки. К нему подключена куча датчиков, измерительных приборов, издающих свой ритмичный писк…

– Девочки, а вы откуда? – у нас за спиной вырастает низенькая мужеподобная медсестра, преграждая путь к отступлению.
– Да мы… Мы с третьего этажа…
– Вам же нельзя сюда ходить, вредно вам это! У вас же такое заболевание необычное! Давайте я вам давление померяю. Может, таблетку какую дам или укол сделаю! Лид, иди сюда – помоги!
К нам входит еще одна медсестра, Лида – еще более низкая и еще более мужеподобная.
Они властно усаживают нас на стулья и делают нам обещанные уколы от волнения…
Чувствую, что сознание мое безвольно отключается, и я не сопротивляюсь этому…

…В полудреме я увидела хвойное дерево. Дерево упиралось корнями в песок, усеянный иглами. Я зарывалась пальцами ног в песок и чувствовала, насколько он горячий.

Песок усыпан следами птичьих лап.
Я спрашиваю Шурика: как он думает, здесь действительно ходили птицы, или это какой-то мальчуган старательно рисовал на песке очертания птичьих лап?

Стряхиваю с себя остатки сна…Палящие лучи солнца нагревают мою шерсть, но для меня это – привычно и комфортно. Пролетающие птицы замирают в воздухе, любуясь моим искрящимся в лучах солнца нарядом. Ловкими и грациозными движениями своих лап, в которых я совершенно уверена – они спасали меня не раз, я спускаюсь к горному ручью, чтобы утолить свою жажду. Всякая мелочь типа горных тушканчиков в страхе разбегается от меня.

Но как же я голодна! Сколько же времени я не ела! Кажется, я даже пропустила сегодня незатейливый больничный завтрак из овсяной каши да бутерброда с сыром!

Глаза мои наливаются кровью… Ноздри раздуваются, чуя скорую поживу…

Я проглочу свою жертву целиком, как удав…Или нет, пожалуй – я буду растягивать удовольствие, ловко орудуя лапами и раздирая мелкую еще трепещущую в жажде жизни тушку на части… Обоняние не подвело меня и на этот раз… Лапой перекрываю добыче любую возможность побега…

0 Comments

  1. elan_jeni

    Первое побуждение, после прочтения, растормошить героеню рассказа: скорее просыпайся! Скорее!
    Возвращаясь к началу, задаешь себе вопрос: а сон ли это? И далее, появление в рассказе Наташи, говорит нам: Не ведись на уговоры любопытной подружки. Не то появятся жуткие медсестры, и под личиной участия сделают укол от которого пациент превратится в некое животное.
    В рассказе есть мораль. Есть ли мораль в снах? Кажется, нет (надо будет проверить, запомнить несколько снов и проанализировать).
    Отсутствие комментов под рассказом подталкивает к мысли, что читатель сторонится, брезгует и просто панически боится заразиться этим тяжелым недугом. Ведь, и маленьким известно, что когда растут ослиные уши – это очень плохо.
    Рассказ этот чистой воды фантасмагория. В самых лучших традициях. Первый, кто приходит на ум Апулей и его “Золотой осел”. Но это первая часть рассказа. Вторя часть рассказа, это скорее Гофман. В общем хороший такой симбиоз. Жаль только, что быстро кончился.
    Да, и странно, что на ЧХА нет такого жанра – фантасмагория.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.