Тихие проводы
Король обвел взглядом единственную в Запретном Лесу опушку и едва уловимо скривился. Ему всегда казалось, что это слишком помпезное название для такой жалкой рощицы. Он сидел на заранее приготовленном раскладном стульчике. Королю было крайне неудобно, но он не ерзал. Короли не ерзают – Короли восседают.
«Ну ладно походный трон без шума из дворца не вывезешь, но нормальный дубовый стул можно было прихватить! А впрочем… уже и наказывать как-то глупо…» — думал Король, борясь с желанием поменять позу величественную, на нормальную.
Рядом с ним, наплевав на «почтительное расстояние», стоял Тайный Советник, окруженный гвардейцами, с обнаженными мечами в руках. Левый глаз Тайного Советника заплыл, из сломанного носа текла кровь, а некогда шикарные одежды напоминали сейчас тряпье нищего… и все же лицо Тайного Советника оставалось спокойным, даже светски приветливым.
-Мерзкая сегодня погодка. Неправда ли, ваше величество?
-Совершенно с вами согласен.
Король внимательно смотрел в глаза собеседника.
-А не секрет, ваше величество, скольким моим коллегам удалось избежать… пенсию?
Король медлил, прежде чем дать ответ. То, что испытывал сейчас Король, ни в коем случае нельзя было назвать стыдом или неловкостью. Король чересчур давно перестал быть Принцем. То, что он испытывал, можно было назвать – «неудовольствие».
-Четверым. И вы, если вам от этого станет легче, чуть не стали пятым. И, если вам опять-таки станет легче, многое из вашего случая будет большой помощью моему сыну. Как, в прочем, и внуку, и правнуку…
-Должен вас огорчить, но ни от первого, ни от второго легче мне не стало.
-Можете быть спокойны — ничуть не огорчился. Стража! – гвардейцы вытянулись и приподняли Тайного Советника. — Ну готово там? – громко крикнул его величество, резко перейдя со светского на простой мужицкий язык.
Два гвардейца, копавшие поодаль продолговатую яму подали неясные крики, в общем и целом означающих: «Ак т-чно!». Помогая друг другу, они по очереди вылезли из нее, и к яме подвели Тайного Советника.
-Вам не будет затруднительно?..
-Что вы, ваше величество! – театрально воскликнул Тайный Советник, начав кряхтя стаскивать с себя тряпки, когда-то бывшие кафтаном. – Помощи не потребуется, — добавил он, глядя на скалящихся гвардейцев.
Все-таки сняв кафтан, Тайный Советник, не торопясь снимать оставшуюся одежду, мял тряпки в руках.
-Ваше величество, а я ведь действительно верил в Закрытую Землю, маленький домик, пожизненное обеспечение… Не уже ли не заслужил? Разве казна не позволяет…
-Ну что вы! Вашими стараниями позволяет, да еще как! И заслужили, безусловно. Вот только любую «закрытую» территорию, «открыть» можно. А вы, уж сочтите за комплимент, знаете более чем «много».
-Ну что ж… Так, собственно, я и думал. И еще одно…
-Эээхх! – гвардеец, стоящий слева от Тайного Советника, вдруг осел, а гвардеец справа, задыхаясь, принялся сдирать бывший кафтан с шеи.
Воспользовавшись заминкой, Тайный Советник проскользнул в образовавшуюся брешь в кольце солдат, и рванул к лесу. Не добежав несколько метров до первых деревьев, он резко запрокинул голову и завалился назад.
Во лбу у него торчал арбалетный болт.
На опушке воцарилась тишина.
«Что ж так… Не уже ли не понял: раз к себе подпускаю, значит ты давно на прицеле. А, может, решил, что заживо закопаю? Бред! Не мог он обо мне так думать! Хотя…»
-Что стоите олухи?! Живо раздеть! Все побрякушки снять!
«Эх… щас бы толкового министра, из тайных… или хотя бы офицера какого… Живо этих дармоедов построил бы! А нельзя, итак перерасход верноподданных – ни в какие ворота не лезет».
-Так. Одежду прямо здесь сжечь. Побрякушки мне отдать. Стрелу…
-Болт, ваше величество.
-Что?
-Не стрела, а болт, ваше величество.
Король внутренне сжал кулаки.
-Да какая разница! Отдать мне – и все! Тело закопать, и не забудьте вспороть живот, чтоб черви быстрее съели.
Шорох, раздавшийся от кустов, около которых лежал Советник, привлек внимание всех.
Из кустов медленно вышли три арбалетчика, все еще держа наготове самострелы, и подошли к трупу, вокруг которого уже суетились гвардейцы. Удостоверившись в смерти Советника, они чуть расслабились, и, мягко ступая, подошли к Королю, заняв круговую оборону. Вот уж кого Королю переводить было действительно жалко – так этих трех арбалетчиков. Они состояли в его личной охране, были благородных кровей и не раз проявляли себя как образцовыми бойцами и телохранителями. Вот только… надо, надо, надо, надо!
-Сегодня День Покаяния, или что? – неожиданно спросил Кроль. Ему никто не ответил, что сразу сделало вопрос риторическим.
Король величественно встал, одним жестом приказав оставаться арбалетчикам на месте. Отряхнул рубаху, хотя и сшитую из шелка, но имевшую самый простой покрой (День Покаяния был, пожалуй, единственным днем или Днем, когда Король должен был сменить пышные платья, на простую одежду… в меру простую). Он отошел к противоположной стороне поляны, и бухнулся на колени, прямо во влажную траву.
День Покаяния – есть День Покаяния. Его даже праздником назвать трудно. День этот не был привязан к дате, а вычислялся придворными астрологами, и почему-то всегда обходил смутные времена и приходился на исключительно мирные периоды. И кто бы ни правил в этот День, кто бы ни был Королем, он должен был бы еще до восхода солнца надеть не достойную Короля простую одежду, в знак смиренности, и один идти молится, за всех своих подданных разом, в Запретный Лес. Лес, в который никто в здравом уме не сунется, и который считался относительно безопасным лишь в этот День, да и то лишь для Короля. Как это не странно, пока ни один венценосец в Лесу не сгинул. Ну а тот факт, что по дороге к королю присоединяется кое-кто, вообще не заслуживает внимания.
И, к слову, День Покояния почти всегда приходился на шестидесяти пяти – шестидесяти шестилетие действующего Тайного Советника…
-Именем Господа нашего, Брата и Кузена его, молю: Четыре Стихии, мир сотворившие, простите грехи наши и грехи отцов наших; ибо мы лишь подобия ваши, а, значит, грешны изначально, — тихим скучным, почти будничным тоном вещал Король, воздев руки к небу. — Ибо все мы дети ваши непослушные, — Король сложил ладони и поднес к лицу. – Но не корите ребенка за шалость, а укажите ему путь истинный, — он приблизил ладони ко рту, откусил камень с перстня на правом указательном пальце (под ним оказался такой же самоцвет, только размером поменьше) и сглотнул. – Именем Господа нашего, Брата, и Кузена его.
Король замер в позе молящегося.
«Алхимик говорил, что должно подействовать мгновенно, да только знаю я «должно» и «мгновенно» Алхимика. Береженого Кузен прибережет».
Шло время. Король не спешил подниматься; гвардейцы, не обращая внимания на венценосца, медленно сжигали одежду Советника и не торопясь закапывали тело; арбалетчики, не меняя оборонительной позиции, с совершенно непроницаемыми лицами охраняли раскладной стул… Каждый занимался своим делом, вне зависимости – нужно оно кому-нибудь или нет.
«Не знаю, прав ли был мой пращур, приказав зарезать в Мышиной роще пятерых детей, с тех пор ставшей Запретным Лесом. Прав ли был он, создавая День Покаяния, так на «ура» принятым народом, из-за бушующей эпидемии чумы (случайно бушующей — а по-другому и думать не желаю!)? Правы ли были мои отцы, поддерживая это, прав ли я?
Да. Несчастный случай требует подготовки и людей, а скрыть причастность в итоге невозможно — рано или поздно какой-нибудь Тайный Советник узнал бы кто организатор. А кому нужен Советник, озабоченный в первую очередь благовременным спасеньем шкуры, а не делами государства? Примерно тем же многочисленным «друзьям» короля, коим очень пригодился бы Советник, живущий, к примеру, в маленьком домике на Закрытой Земле, который давно ушел с поста, но еще может вспомнить кучу интереснейших подробностей про дела королевства. И все же несчастный случай, не так похож на казнь, как День Покаяния. Да только казнить-то надо все равно…»
Кроль торжественно поднялся с колен и с чувством выполненного долга на лице громко прокричал:
-Ну что?! Еще одной тайной крысе пришел конец, а не отпраздновать ли нам это? А?
Не стройный хор прокуренных голосов заявил, что Кроль, в их лице, получит полную поддержку в таких благих начинаниях.
-Ну, так тащите те две бочки, и торбу с яствами! И не забудьте, собаки безродные, первый глоток за Королем!
С завидным энтузиазмом гвардейцы принялись исполнять приказ.
-Ваше величество, — услышал Король голос, сочетающий одновременно породу и покорность.
Король подошел к арбалетчикам и вопросительно вздернул бровь.
-Болт и украшения, — сказал тот из них, чей арбалет был разряжен и покоился за спиной, протягивая Королю две раскрытые ладони, и чуть приклонив голову. В одной лежали два перстня и золотая цепь, а в другой злополучный болт, который уже успели тщательно вытереть от крови.
Король посмотрел на преданное лицо арбалетчика, на двух других, так и охранявших стульчик, хоть и понимающих всю нелепость своих действий, но не смеющие нарушить приказ.
Ни один мускул на лице не дрогнул, когда в душе Короля произошла короткая борьба чувств.
«Приказать… Приказать, чтобы не смели прикасаться к вину и еде. Эти не выдадут. Пискнуть без приказа не посмеют! Не посмеют? А под пытками? Пищать будут, орать будут, маму звать… Свидетели… Отец мой, дед, прадед закона не нарушали – нет свидетеля кроме Короля. И я не нарушу – честь рода. Честь Короля! Жаль вас, ребята. Молодые еще… Жаль…»
-Дайка сюда, — то, что лежало на ладонях арбалетчика мигом переместилось во внутренний, «тайный» карман королевской рубахи. — Я пожалуй еще помолюсь… А вы за быдлом последите! Чтоб пока я ваши душонки отмаливаю, они все вино не вылакали! Знаю я, будут они Короля ждать… Сами можете попустить, разрешаю.
Арбалетчик молча кивнул, и вся троица удалилась в сторону галдящих гвардейцев.
«Жаль… Молодые еще, и три дня жить осталось… Жаль… А по возращению еще нового Тайного Советника утверждать… Советник умер — да здравствует Советник!»
Челябинск
2003г.