Всемирная история сама по себе не стоит на месте. Появляются большие государства которые всесторонне влияют на другие более мелкие. Иногда поглощая их в течении определённой эпохи. Проходило время, и некогда могучие империи распадались под напором сепаратистского духа свободы разноязыких жителей их населявших, а на обломках развалившихся супердержав руками вождей, деспотов, тиранов, правителей возникали новые государства, одно сменялось другим. Так проходили век за веком и на нашем обозримом веку ни чего не меняется.
В таком могучем государстве как Советский Союз в минувшие времена училось множество студентов из стран которые в своё время превосходили своей мощью Русь, и которая стала фундаментом великой стройки В. И. Ленина.
Среди студентов Московской консерватории, в которой на ряду с ребятами союзных республик учились парни и девушки других стран, можно было встретить представителей Монгольской Республики. Такая небольшая страна как Монголия, подобно Руси, была в своё время истоком огромного политического конгломерата знакомого нам под названием Золотая Орда во главе с Чингисханом. Потомков Чингисхана по признаку территориальной принадлежности, в общежитии консерватории поселили вместе со студентами из Средней Азии, так как близость культур (а главное земель), как казалось, позволяла быстрее адаптироваться и найти общий язык среди студентов. Также руководство музыкального ВУЗа предполагало, что иностранные студенты быстрее выучат русский язык и это им поможет в нелёгкой учёбе. Вот так мой дядя – аспирант из солнечного Казахстана оказался в одной комнате с монгольским парнем по фамилии Басанхуу. Вроде бы фамилия как фамилия, ну странноватая и ничего более. И имя — Лхасрангийн, у него было тоже несколько непривычное для русскоязычного уховосприятия.
После зимней сессии ещё один сосед дяди по комнате сдав досрочно экзамены уехал домой. Дядя домой не собирался, он покончил с сессией стал ждать своего брата к себе в гости. Мой отец набрав гостинцев направился в первопрестольную. Долгие уговоры коменданта общежития привёл к тому, что сказанное после него волшебное слово «Спасибо» имело вполне ощутимый материальный эквивалент. И за это, моему папе разрешили на несколько дней поселится в комнате с братом. Так как дядя и папа были очень общительными людьми, то быстро нашли общий язык не только с Басанхуу, а также со студентами всего общежития устраивая застолья и обмывая каждый экзамен. В один из таких вечеров Лхасрангийн пожаловался братьям, что предстоящий экзамен по истории КПСС он вряд ли сдаст. На что мой папа шутя сказал если спросят про Ленина можешь сказать так: –»Прибыв на Финляндский вокзал с броневика он сказал рабочим «Товарищи! Революция о которой так долго говорили большевики свершилась!»» Совершенно не подозревая ни о чём крамольном Басанхуу напряг все усилия на то чтобы выучить вышесказанное. На экзамене без спроса он высказал всё заученное, благодаря чему получил фантастически недостижимую для него оценку «Четыре!». Окрылённый успехом, он прилетел в общежитие, где в знак благодарности приготовил адскую смесь называемую на его Родине простым коротким словом – чай. Который помимо традиционных ингредиентов готовится с использованием масла, жира, молока, соли и ряда других «экзотических» составляющих. Люди не приученные к вкусовым тонкостям такой смеси, могут использовать её, как минимум в качестве рвотного средства или на худой конец как слабительное. А между тем, привыкнув к такому питательному напитку, запросто можно покорить добрую половину Евразийского континента. Что и сделали в своё время пращуры Лхасрангийна – кровожадные, но высокоорганизованные татаро-монгольские завоеватели. Напившись чаю перед дорогой, Басанхуу уехал домой.
Папа с дядей гуляя по Москве, случайно проходили мимо главпочтамта. Внезапно их посетила мысль, продлить радость их монгольского друга и послать вдогонку поздравительную телеграмму. Полушутя-полусерьёзно отец написал незамысловатый текст в котором просклонял по всем шести падежам мягко говоря некультурное русское слово из трёх букв, при этом добавил приставку «Басан». Таким образом, богатая фонетико-лингвистическая фантазия моего папы свободно ассимилировала непривычную монгольскую фамилию под русскоязычный стиль. Естественно, эта ассимиляция приобрела несколько оскорбительный оттенок, привнося собой определённые неприличия. Что не могло не быть замечено молодой, неопытной сотрудницей главпочтамта. Заподозрив неладное, телеграфистка заявила бурный протест и отказ пересылать текст подобного содержания. Но, находчивость отца сделала своё дело. Злоупотребляя незнанием телеграфистки обычаев и быта народов Средней Азии, папа заявил, что по законам гор: — Неправильные написания ударений, падежей и склонений наносят оскорбления в самой наигрубейшей форме и позволяют судить и жестоко карать грубияна со всей суровостью возмездия, вплоть до применения пыток и высшей меры наказания. Когда краснея и не находя себе места от смущения телеграфистка набирала текст «поздравительного послания», отец с видом героя доблестно исполнившего свой долг как ни в чём ни бывало покинул предприятие связи…
Не трудно представить, какой потом был международный скандал. Добавим лишь, это было нечто среднее между революцией, о которой так мало знал Басанхуу, и татаро-монгольским нашествием, видимо послужившим результатом всенародного монгольского чаепития. После прошедшей четверти века, мой дядя не хочет, а главное не может обо всём случившимся вспоминать без содрогания. Поэтому на все мои попытки уточнить хотя бы текст телеграммы, при каждом упоминании этой истории, он всеми правдами-неправдами старается сменить тему разговоров. И теперь, если меня спросят: Что стало с Басран… тьфу, БА-САН-ХУУ!? Я не знаю что ответить. Но доподлинно известно, что музыкантом он так и не стал, впрочем это кажется и неудивительно.