— А есть ли у вас в Находке бюро находок?
— Да кто его знает? Я не видел.
— И что же, никто в Находке ничего не теряет?
Вон, в Москве и контрабасы в автобусах оставляют.
— (с хитрой усмешкой) Наверное, у нас больше находят.
(из разговора с одним судовым радиооператором из Находки на фуршете после форума по спутниковой связи на море и реке)
На два часа отложен рейс на Владик.
Да что для русских с водкой два часа!
Я взял «одну», к соседу сел: «Ну, сладим?»
И у него была «одна» и колбаса.
Наш разговор по «первой» шёл не ходко,
но со «второй» он начал говорить.
Три года не был он в порту Находка…
И так пошла на взлёт беседы нить.
То в зону была первой его ходка.
А в марте он ударился в бега
поблизости от города Находка,
где море целовало берега.
Там жизнь проста, там пароходы глотки
дерут, в туман весенний отходя
от пирсов порта города Находки
и душу своим плачем бередя.
Весною что ни женщина — красотка.
Весной у них — безумные глаза.
Как будто в этом городе Находка
они вдруг отпустили тормоза.
Он был заворожён её походкой
и взглядом из-под золота волос.
Наверное, она была находкой,
в отсутствии которой не жилось.
Он затаился, как на дне подлодка,
у женщины, творящей лишь добро.
Она «собаку съела» на находках,
заведуя в порту одним бюро.
Потом — опять на зоне «подработка»…
На след напали суки-мусора.
Он лес валил и знал, что ждёт Находка.
Три года в Коми кончились вчера.
Лишь были б на борту запасы водки,
а остальное мы переживём.
Тогда полёт до Владика к Находке
мы как-нибудь пропьём и прожуём.
«Была б сегодня лётная погодка!» —
Молюсь я за соседа вновь и вновь.
В «Бюро находок» города Находка
его ждёт долгожданная любовь.
Москва
20 марта 2001 г.