УЖЕ НАПИСАН ВЕРТЕР
Листву сшибает ветер,
от леса — лишь наброски…
Уже написан Вертер.
Уже дочитан Бродский.
Доколе душу мучить,
коль всех давно издали?
Но лучшие из лучших
ушли в иные дали.
Все лучшие поэты
уже в иных пределах…
Зато избыток света
средь веток поределых.
* * *
Судьба нас всегда карает,
пред нею всяк виноват.
Когда человек умирает,
«отмучался», говорят.
Все правильно, четко, верно:
то СПИД, то чума, то тиф.
Каждого Олоферна
ждет с тесаком Юдифь.
1989
РОМЕО И ДЖУЛЬЕТТА
Ты сбежала от меня на Гавайи,
греешь кости на горячем песке.
Я гоняюсь за тобой на трамвае
номер 9, мое сердце в тоске.
Но трамваи не спешат на Гавайи.
Ах, какой же я дремучий дебил!
Все гоняюсь за тобой на трамвае.
Полюбил тебя — себя погубил.
1992
СЕМЬЯ. ДЕСЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ
Ты заплачешь — я завою,
отвернешься — я за чарку.
Мы с тобою оба-двое,
чьи дела давно насмарку.
Наши чувства не погасли.
Что нам сплетни-кривотолки?
Я летаю на Пегасе,
ты летаешь на метёлке.
Ой, летай, моя зазноба,
не берёт тебя хвороба,
я люблю тебя до гроба,
до последнего озноба!..
1994
ПИИТ
Кто бы взялся мне помочь?
Стихотворец вроде я.
От меня бегут все прочь,
словно я юродивый.
Потерял навек покой,
как-никак поэт таки!
Чем вам всем я не такой?
Чем вам всем не этакий?
1978
НЕМОТА
Вот что случилось, хоть стыдно признаться в таком:
ночь напролет наблюдаю пейзаж за окном,
ночь напролет я на крюк озираюсь тайком,
водку я пить перестал и мясного не ем.
Тот, кто водил по бумаге моею рукой,
видно, устал от меня и ушел на покой –
я теперь нем.
Я теперь нем, как-то все обессмыслилось вдруг,
вскрыл себе вены и к звездам умчался мой друг,
сколь ни кричи, безысходно, безгласно вокруг,
жалобный плач мой сегодня смешон и нелеп.
Не увидать мне теперь закадычных друзей,
не увидать мне теперь Эвридики моей –
я теперь слеп.
Я теперь слеп, и зрачки мои солнце не жжет,
ближний конвой от побега в астрал стережет,
местный народец, узрев меня, радостно ржет,
больше ничто не ласкает ни душу, ни дух.
Ну-ка, скорей заливайте мне оловом рот,
уши забейте, и стану я полный урод –
я теперь глух.
Слеп я, и глух я, и нем я – такой, брат, расклад.
Мне-то известно, пред кем я виновен стократ.
Если возможно, простите, пред кем виноват.
Что тут сказать? Мой характер не сахар, не мед.
Да, ушибаюсь, упорствую, вечно спешу,
но никому свою тайну вовек не скажу:
я теперь мертв.
Я – теперь – мертв.
1978-2002
ДАЧА В ОКТЯБРЕ
До ниточки промок.
Четвертый день ненастье.
Не жди большого счастья,
когда ты одинок.
В округе ни души,
лишь выпь рыдает где-то.
Зато хоть до рассвета
ликуй, стихи пиши.
1970
ВЕСТНИК
…Туда уходят многие. Оттуда
не возвратился ни один. Никто
нам не поведал, как же там живут
(иль не живут – не знаю, как назвать мне
ту данность: бытие в небытии)
и любят как и как там переносят
разлуку с близкими, которые еще
не с ними вместе… Я б хотел связать
то большинство и нынешних живущих,
стать вестником для этих и для тех.
1966
МОНОЛОГ АКТЕРА
Я для юродств не создан.
Хватит юлить и врать!
Путь от подмостков к звездам
кто посмеет прервать?
Знаю, он очень труден,
но ведь прирос к стопам!
В руке моей жадно будет
с водкой дрожать стакан.
Стану на части рваться,
юшкой кровавой течь,
чтобы хоть искру счастья
в ком-нибудь да зажечь.
Душу не прячьте, тратьте.
Хватит на всех небес…
Я ведь помру в антракте.
К черту! Играю без!
1968
ХУЛА
Налетают отовсюду,
загрызают, словно волки,
кривотолки, пересуды,
пересуды, кривотолки.
Склоки, сплетни, небылицы
липнут, жалят, будто змеи.
Пули он не побоится –
пред хулой стоит, не смея
глаз поднять. Такая горечь,
пострашнее пистолета.
Даже Александр Сергеич
на дуэль пошел за это.
Там погиб – НЕВОЛЬНИК ЧЕСТИ,
опален своей любовью…
Неужели ж мы, все вместе,
глотку не порвем злословью?..
По любви опасной бритвой
полоснешь, стыда не зная.
– На дожде метеоритном
не простынь, моя родная!..
1981
ПОСЛЕДНЯЯ ДУЭЛЬ
В твоем окне – дожди, дожди.
Твои надежды – овдовели.
Сегодня мне опять идти,
опять стреляться на дуэли.
Мне каждый день, из года в год,
за честь твою бросаться в драки.
Проклятый дождь с ума сведет…
Несется тройка. Лес во мраке.
Хоть ставки были высоки,
я вдруг пойму, что лжи немало,
что твое имя языки
коль треплют, повод ты давала…
Обратно ты меня не жди.
Мы оба этого хотели.
Льют сутки напролет дожди.
Ты предрекла исход дуэли.
1965
* * *
Характер-зверь у нынешней зимы,
одна лишь белизна в ее палитре,
ни крошки льда не выпросишь взаймы,
никто не похлопочет о пол-литре.
У нынешней зимы характер крут,
молить у ней пощады не пристало.
Так зябок ближний лес. Так зябок пруд.
И чай остыл. И слава запоздала.
1983
ВОЗВРАЩЕНИЕ
«И ничего не надобно отныне
Новопреставленной болярыне Марине… »
М. Цветаева (1916)
Окна
заперты ставнями.
Проблески солнца
слабые.
Будешь
новопреставленной
в безучастной
Елабуге.
Любовь была –
безответная.
Зря столько земель
пройдено.
Знать не знала,
не ведала,
что встретит удавкой
Родина…
Кончились
все страдания?
В церкви ль тебя
оплакали?
Близкие где же?..
Дальние
накроют землей
в Елабуге.
1976
НООСФЕРА
Мысль Вернадского покоя не дает:
в небе наше Сокровенное живет,
ему место среди звезд отведено,
Ноосферой называется оно.
В здешней яви яд и злоба на кону.
Я в любви не признавался никому
вслух, лишь мысленно вершил счастливый труд.
Среди звезд мои признания живут.
И о том, что я когда-то рядом был,
и о том, что я взахлеб тебя любил,
ты узнаешь в поднебесьи, жизнь спустя,
там поймешь ты, где мы были лишь в гостях.
1981
ОРКЕСТР
Гобой и валторна собачились шибко,
их унимала свирель,
устало вздыхала печальная скрипка,
кручинилась виолончель.
Флейта в любви объяснялась фаготу,
фагот отвернулся к трубе,
тарелки неистовствовали отчего-то,
звали фагот к себе.
Обиды кольцо замыкали все туже,
свою проявляли власть…
Но вдруг дирижер появился – и тут же
дружная музыка полилась.
1982
Рассвет о трудах напомнит.
Сижу, карандаш очиняю.
Я стихотворец-надомник:
в окно гляжу, сочиняю.
Исправлю в строке ошибку,
размер подберу забавный.
В окне порошат снежинки,
орет воронье за баней.
– Эх, – разорву я ворот, –
Муза моя, да где ж ты?
– Хрен тебе! – хмыкнет ворон,
круша все мои надежды.
1980
* * *
В минувшем году, осенью, поутру,
на собственной даче, с большого бодуна
я зарыл в землю талант.
Что забавно: весной проклюнулся росток.
1985
СТЫД
Надоело жить, изверясь.
Запевай! Споем!
Где святое, а где ересь,
разберешь потом.
Не юлил, не брал чужого,
не калечил нот.
Отчего же, как изжога,
стыд саднит и жжет?
1991
* * *
Заводит разлука
протяжный, отчаянный вой.
Февральская вьюга
смертельные раны залижет.
Любил многих женщин,
теперь не люблю никого,
теперь одиночество
мне и желанней, и ближе.
Но как бы нещадно
судьба ни глумилась порой,
я ставлю на случай,
свой путь среди звезд выбираю.
Я в собственной жизни
играю заглавную роль.
Статисты уходят,
я сам до конца доиграю.
1983
* * *
Только в зеркало взглянул на себя,
сразу облик мой привычный исчез.
Мешковатая, на вырост, судьба
мне досталась от гремучих небес.
Мешковатая, больная на вид,
но в крутой меня взяла оборот
и нисколечко меня не щадит,
из огня да прямо в полымя шлет.
Про невзгоды, про обиды смолчу,
жизнь сквозь пальцы, как песок, протекла.
Я невнятное в ответ промычу,
если спросишь у меня, как дела.
Что налево, что направо – беда.
Ну кому с такой судьбой по пути?
Не сбежать мне от нее никуда.
Никуда мне от нее не уйти…
Только к зеркалу я снова приник,
коркой тронулось оно ледяной.
Мой сварливый, ненавистный двойник
там куражится, подлец, надо мной.
Пусть куражится, ему невдомек,
что не все на этом свете рабы.
Я и строчки сочинить бы не смог
без крутой моей, угрюмой судьбы.
Ведь такие вдруг случаются дни,
что лишь с этой мне судьбой по пути.
Эти дни всем дням рожденья сродни…
Мешковатая, больная, прости…
1994, NY
ПОДБОРКА должна быть тематически направленной, однородной по смысловым оттенкам, иначе это не подбор, а НАБОР вперемежку разнородных стихов, может, хороших по отдельности, но ничего не добавляющих в восприятии, будучи сумбурно собранными воедино из разных лет, разных настроений.
Э.К.
Конечно, подойди ко мне человек, да предложи: «Напиши-ка подборочку стихов на 12 листах на международный конкурс!», удивился бы, растерялся. А этот автор не растерялся, составил «Избранное» из того, что писалось с 1965 по 1994 год!
Подборка без названия, а зря. Смело можно называть!
«Я»
нет, даже так
__________________»Я!»_____________________
Встретил недавно школьную подругу, первую любовь. Говорили о том, о сём, я ей стихи читал, она мне о жизни своей рассказывала. «Хорошие у тебя стали стихи, — сказала она. — А помнишь свое признание, которое мне в девятом написал? Я вот помню. А знаешь, почему тогда отказала? Ты писал о своих чувствах, о том, как ты меня любишь, о том, как переживаешь… А обо мне — всего 3 строчки…»
«Чем вам всем я не такой?
Чем вам всем не этакий?»
Да вроде и такой, и этакий. И с той стороны, и с этой. И стихи разных лет. А в стихах — одно только отражение, одно лицо. «Послушайте, ещё меня любите, за то, что я умру…» Призыв М. Цветаевой благой, но ведь «любите за то что умру», а не «любуйтесь, как я умираю!».
«Полюбил тебя — себя погубил» И в каждой строчке — переживание… О себе. Жалость. К себе, любимому.
«Ты заплачешь — я завою,
отвернешься — я за чарку»
Даже в стихах о женщине в центре — воющий поэт, а остальное — серый плачущий фон, мешающий пропустить чарку…
«Кто бы взялся мне помочь?
Стихотворец вроде я.
От меня бегут все прочь,
словно я юродивый»
Конечно, бегут! При таком-то себялюбии! «Мне» и «я» — в каждой строчке. Самокопание важно для поэта, но результатом этого должно стать нечто большее, чем сугубо личные страдания и стоны, изложенные в письменной форме.
«Я теперь — мёртв!» — кричит автор в стихотворении «Немота» Боже, если бы он знал, как прав! Он не просто мёртв — он ещё и бесконечно одинок. Как Наркисс, склонившийся над гладью ручья.
«Тот, кто водил по бумаге моею рукой,
видно, устал от меня и ушел на покой –
я теперь нем.
Я теперь нем, как-то все обессмыслилось вдруг,
вскрыл себе вены и к звездам умчался мой друг,
сколь ни кричи, безысходно, безгласно вокруг,
жалобный плач мой сегодня смешон и нелеп»
Даже смерть друга не выводит его из непрекращающегося перетекания отражений собственного лица.
И поэтому смерть представляется такой реальной и такой ужасной, потому что «МЕНЯ не будет!» Собственно, для автора это событие действительно представляется аппокалиптичным — его мир в перетекании отражения, не будет отражения — исчезнет и всё, что находится вне зеркала.Отсюда и равнодушие, и видение собственного превосходства:
«Сегодня мне опять идти,
опять стреляться на дуэли»
«я зарыл в землю талант.
Что забавно: весной проклюнулся росток»
Это противоречие, к сожалению, неразрешимо. Автор боится смерти (напомню, для него это — гибель мира!), не видит способа избежать её, но не хочет жить. Жить реальностью, а не отражением.
«Близкие где же?..
Дальние
накроют землей
в Елабуге»
Марина Цветаева вошла в храм бессмертия. Её поэтический взгляд тоже был направлен в глубины души. Но эта душа билась, любила, металась, страдала. Она жила. Она одаривала каждого частичкой тепла. Душа автора — созерцание собственного отражения в ровном зеркале ручья. Нет сил страдать, нет сил оторваться.
«Только в зеркало взглянул на себя,
сразу облик мой привычный исчез»
Случайно брошенный камень. Нет отражения. Рябь. И пустота…
Zhestko. Vo mnogom — verno…
Разбор очень жесткий, но при этом, как ни странно, комплиментарный: ведь Вы, Дмитрий, явно отдаете должное мастерству автора и тому, сколь точно переданы им чувства и переживания его литгероя. Маска получилась явно не слишком симпатичная — однако настолько мастерски нарисованная, что литгерой сливается с самим автором, и уже закрадывается подозрение: эй, а может, он и впрямь таков, как говорит о себе, и это якобы ерничанье — всего лишь художественный прием?
Я не стану здесь возражать по существу и на весь Инет кричать, что, мол, знаю я этого мужика не один день, хороший он и душевный дядька — мы ж тут, кажется, о стихах разговариваем. А стихи — да, хороши. Хотя бы потому, что заставляют писать рецензии на таком вот уровне — а не про «уберите рифму кеды-полукеды и посчитайте слоги в стороке такой-то» :))))))))
Эдуард, прочтите предыдущий отзыв: поверьте мне на слово, есть у этого автора и другие стихи, и можно набрать столько же сильных стихов без самокопания и выставления на всеобщее обозрение «неприглядных потрохов». Эти стихи жестко связаны между собой общим литгероем, настлько рельефно и безжалостно изображенным, что его уже начинают путать с автором. Это ли не подборка?
Спасибо за отзыв!
Рад, что удалось сказать именно то, что хотел.)))
Мастерство у автора безусловно присутствует.
С уважением,
Дмитрий
Слабая подборка слабых и очень слабых стихов.
О рифмах уж не говорю.
Частые сбои:
Знаю, он очень труден,
но ведь прирос к стопам!
В рУке моей жадно будет
с водкой дрожать стакан.
——-
Хоть ставки были высоки,
я вдруг пойму, что лжи немало,
что твОе имя языки
коль треплют, повод ты давала…
—
Банальности:
…Туда уходят многие. Оттуда
не возвратился ни один. Никто…
—
Несмешной юмор.
Хоть разница между стихами 30 лет, а вот прогресс, увы…
Жаль, что подобные стхи попали в конкурс. Я не видел их на предварительном отборе — думаю, что они бы не прошли.
Был там и юмор гораздо смешнее, и мудрость менее банальная… Но те не прошли.
А эти… — по блату, что ли?
Ребята, а мне это нравится:
Листву сшибает ветер,
от леса — лишь наброски…
Уже написан Вертер.
Уже дочитан Бродский.
Доколе душу мучить,
коль всех давно издали?
Но лучшие из лучших
ушли в иные дали.
Все лучшие поэты
уже в иных пределах…
Зато избыток света
средь веток поределых.
И любой поэт пишет о своём Я. Как только начинается письмо не об этом, поэт становится неинтересен.
Уже написан Вертер — (с) Катаев.
Полностью согласна с Кириллом. И даже более того — считаю эту подборку наиболее сильной из того, что пока успела прочесть. Почему? Да потому, что, вчитываясь в нее, вдруг понимаешь, чем «бумажная» поэзия отличается от «сетевой». Давно об этом размышляла, а вот недавно поняла — дистанцией отклика. Сетевой поэт пишет стихи, зная, что вот разместит на одном из сайтов и через час, или через день получит рецензию, комментарий, оценку. Поэтому сетевая поэзия может быть как бы недопроявленной с одной стороны. Но обязательно яркой и эпатирующей — с другой. Сетевому читателю некогда вчитываться в строки. Он не перевернет назад страничку. Быстрей, быстрей… Зацепился за метафору, обалдел и изысканной рифмы, получил некоторый шок вместе с кайфом от нового прочтения старых вечных истин. Короче говоря, самые читаемые сетевые стихи похожи на Ледяной дворец — красивы, ярки, звонки и холодны. Жить в них невозможно.
А «бумажная поэзия», вот такая, как стихи вышепредставленного автора, похожа на деревянную избу, незатейливую, но сработанную от души. Это теплое жилье для души.
«Все лучшие поэты
уже в иных пределах…
Зато избыток света
средь веток поределых» — уже вот эти строчки отзываются в душе осенним простором гоечи и холода. И простора. В четырех простых строках такая высота упрятана…
Долго идти эху от автора бумажной книжки до читателя, от читателя до автора. Поэтому и нельзя размениваться на ледяные финтифлюшки, надо в максимуме простоты сосредоточить все богатство своего «Я».
Смешно сказал Дима Родионов — ах, безобразие! поэт о себе пишет! Да каждый из нас о себе пишет, даже если стихи о Чингиз-хане!
А вот если «я» такое, что примеряешь к себе — и счастье в душе, и сердцу тепло, значит не зря стихи написаны.
А тут в каждом стихотворении — жемчужина. И Ромео, который на трамвае не доедет на Гавайи.
А стать вестником между теми, кто ушел, и ныне живущими, мне тоже захотелось. Вселенская находка…
«И чай остыл. И слава запоздала», — сходу врезалось в память. И не надо заглядывать в стихи, чтобы процитировать. А уж «мешковатая, на вырост, судьба» — это кульминация подборки.
Да простит меня автор, что я в полемическом запале прошлась вот так, галопам по Европам, по стихам, которые требуют неспешного, вдумчивого чтения. Но я думаю, что еще вернусь. К таким стихам — возвращаются.
Слабая подборка слабых и очень слабых стихов.
О рифмах уж не говорю.
Частые сбои:
Знаю, он очень труден,
но ведь прирос к стопам!
В рУке моей жадно будет
с водкой дрожать стакан.
——-
Хоть ставки были высоки, ——
я вдруг пойму, что лжи немало, ——
что твОе имя языки ——
коль треплют, повод ты давала… ——
—
Банальности:
…Туда уходят многие. Оттуда
не возвратился ни один. Никто…
—
увы…
Надежда, а по мне:
Я гоняюсь за тобой на трамвае
номер 9, мое сердце в тоске.
—
это не просто смешно — это очень смешно. ГОНЯЮСЬ (!) предполагает, что она от него убегает, и действие продолжается длительное время. Кроме всего, автору крайне редкой удается хоть как-то соблюсти метр, даже в этих строках: номер 9, мОе сердце в тоске…
Вот то мое сердце в тоске — тоже смешно. Если бы это была пародия на плохии стихи — то, пожалуй, было бы даже смешно — но это не пародия — а сами эти стихи.
Дима, а вот это уже непрофессионализм критики — те сбои ритма, о которых ты говоришь, свидетельствуют скорее о мастерстве, чем о слабости ремесла версификации.
Вспомни у Фета
«Какая грусть!Конец аллеи
Опять с утра исчез в пыли,
Опять серебряные змеи
Через сугробы поползли.
Здесь тоже читается «черЕз» и эта крохотная запинка вовсе не уродует, а украшает стихотворение. Так и те сбои, что ты приводишь, привносят в стихи очарование живой, взволнованной речи. Да я за них сотню гламурных выверенных строк не отдам!
А насчет «гоняюсь», ну ты, брат, сказал! Значит, если бы не гонялся, то на трамвае до Гавайев бы тут же и доехал? Неужели непонятна эта грустная шутка, эта самоирония?
Очень жаль, Надежда, что Вам смешно…
Всё-таки сравните: «любите за то что умру» и «любуйтесь, как я умираю!».
Объективно — наличие в стихотворении БОЛЬШОГО числа местоимений делает его не личным, а без-личным. Могу доказать, если интересно. Поэтому когда стихи автора о себе-Чнигиз-хане или Ассаргадоне — это интересно, а когда:
Коль и я весь твой,
Уж и ты — моя.
Но и я не её.
А она — не я
это пустота, словесная беспомощность.
Странно, например, что Вы выбираете «лучшее» стихотворение с явными речевыми ошибками и недочетами:
«Уже написан Вертер» — заимствование. «доколе-коль» — тавтология, отягощенная устаревшей и усечённой формами слов. «душ умучить». Лишь, коль, средь… — для попадания в размер.
«Но лучшие из лучших
ушли в иные дали.
Все лучшие поэты
уже в иных пределах…» — лексический и семантический повтор. Всех-все — повтор. Конечно, стихотворение само по себе — повтор. Но всё-таки перестук вагонных колёс должен чем-то отличаться от Слова.
Стихотворение «Немота»
На 29 авторских строчек — 26 «Я»! Плюс неполные предложения, где «Я» незримо присутствует ещё 7 раз! Ромео и Джульетта. Три трамвая, два гавая.
При этом в реце я как раз подчёркиваю мастерство автора в обращении с повторами. Но при этом отмечаю, что он замкнут в себе, ему нет дела до внешнего мира.
Ты (автору нет дела до того, что для нас «ты» — безлико. Более того, название воодит нас в совершеннейший тупик: Джульетта от Ромео никуда не сбегала. Тогда кто же за ней гоняется? Дед Монтекки? А может «ты» — собачка или хомячок?)) сбежала от МЕНЯ (вот, собственно, главная идея произведения!) на Гавайи,
греешь кости (представьте себе Джульетту, греющую кости!) на горячем песке.
Я (опять же) гоняюсь за тобой на трамвае
номер 9, мое (вот Вы, уважаемая Надежда, пожурили Дмитрия за то, что он, дескать, вытащил на свет спотыкачки, которые были частью гениальных авторских задумок… Здесь ОДНОЗНАЧНО неудачный сбой. Читается «мОя (ю) сердце» и только так! Зачем здесь это местоимение? Что оно даёт содержанию/форме стихотворения, кроме двух лишних слогов?) сердце в тоске.
«Но трамваи не спешат на Гавайи.»
Я не придираюсь, но поймите, уважаемая Надежда, это какой-то беспрерывный повтор: «Гавайи-трамвае», «трамваи-Гавайи»… «Дебил-погубил», «погубил-дебил». По улице ходила большая крокодила…
Ах, (почему не Йох! Как «Ах» в данном случае соответствует эмоциональному настрою? Логике? Смыслу? Действию?) какой же я (а о ком думать ещё, гоняясь на трамвае за безликим «ты», как не о себе-любимом!) дремучий (предлагаю на выбор: могучий, здоровый, вальяжный, запойный!) дебил! (Это о Ромео, напоминаю!)
Все гоняюсь за тобой на трамвае (Повтор — отец гонорара!)
Полюбил тебя — себя погубил.
(ШТАМПИЩЕ!!! И жалость к себе…)
Знаете, что это напоминает? Когда автору нечего сказать, кроме «любовь-кровь», да и не умеет он иначе, начинается некий процесс оживляжа: испанская любовь-моя хмельная кровь. Или гавайская любовь, или трамвайная любовь-на рельсы брызжет кровь! Каково? Про Ивана да Марью скучно? Напишем про Джона и Кетти! Или про Ромео и Джульетту.
А лучше про себя!
Ой, летай, моя зазноба,
не берёт тебя хвороба,
я люблю тебя до гроба,
до последнего озноба!..
Думаю, что эти строки позволят Вам, Надежда, с головой окунуться в океан авторских фантазий, тонких чувств и свежих образов. С уважением,
Дмитрий Родионов
Я не держу. Иди, благотвори.
Ступай к другим. Уже написан Вертер,
А в наши дни и воздух пахнет смертью:
Открыть окно, что жилы отворить.
Бю Пастернак — Разрыв)
Не знаю, что и сказать!
«В минувшем году, осенью, поутру,
на собственной даче, с большого бодуна
я зарыл в землю талант.
Что забавно: весной проклюнулся росток». Ну никак не греют меня такие стихи. Как не греет стихи, о том,Э что лиргерой «любил» (дегустировал) всю жизнь женщин, а теперь, что-то сломалось и страсть к дегустации прошла. Нет, лучше Дмитрия Родионова сказать не смогу.