На крыше

Передо мной простиралась залитая лунным светом крыша типовой городской многоэтажки. Из-за торчавшей невдалеке телевизионной антенны появился серый в нелепое белое яблоко кот и, недобро выгнув спину, направился прямо ко мне. Намерения его были ясны, но я не подал виду.
-Ты бы постригся, Михалыч, — сказал я, непринужденно проваливаясь в широкое кожаное кресло и привычным жестом поддергивая полу пиджака. — Зарос. Скажи спасибо, что сегодня обошлось без журналюг.
Кот ощерился и застыл в боевой стойке, кося желтым глазом через правое плечо.
-Ну, давай, рассказывай, — поторопил я его. — Не тяни. В общих чертах мне уже доложили.
В ответ последовало протяжное шипение. Противник стоял, совершенно одеревенев, как милый дар данайцев.
-Ты это брось, — сказал я осторожно. — Не выпендривайся. Выкладывай начистоту. — Я вытащил любимый паркер, постучал им о полированную поверхность стола, представил себе, что это Мальборо, потом отчетливо почувствовал сладкий аромат и вздохнул. Чертов распорядок сжимал меня, как испанский сапог. Все еще мысленно пуская белесый дымок к полной луне, я вдруг исполнился благожелательности и безграничного терпения к оппоненту.
-Слушай, суслик прикаспийский. У тебя медики третий месяц зарплаты не видели, а ты купил себе линкольн и третью фазенду строишь. Ой, наглеешь, Михалыч.
В ответ мне раздался душераздирающий вопль. Передняя когтистая лапа возникла в полуметре у моего носа и тут же исчезла.
-Плевать мне, — сказал я, тоже повышая тон, — Сколько ты сэкономил на школьных завтраках и мороженом, только потом со своими социальными взрывами разбирайся сам.
Вопль сменился урчанием, кот стал медленно разворачиваться ко мне боком, демонстрируя невзрачные шерстяные заросли в состоянии «ветер в степи». Чтобы не ударить в грязь лицом, мне пришлось произвести рокировку. Медленно переступая на негнущихся лапах, мы топтались друг возле друга.
-Тоже мне, мафия, — сказал я примирительно. — Ладно. А что там у тебя с трансфертами?
Последовал новый вопль, мне снова показали профиль недокормленного тигра с оскаленной пастью и прижатыми ушами.
-Не хочу тебя огорчать, приятель, но это серьезно, — продолжил я, шелестя документами и из последних сил демонстрируя невозмутимость ковбоя из старых вестернов, — Только за два последних месяца мы недополучили от тебя… — я придвинул к горящим глазам листок отчета финансового ведомства с красноречивыми цифрами. — Из-за таких, как ты, страна скоро по миру пойдет.
Кот припал к земле и снова зашипел. Ну, конечно. Все эти трюки стали мне порядком надоедать. Выслушав новую серию воплей, я дал себе волю и радостно заорал: — Сам такой! Придурок региональный! Маслосырбаза! Гамбургер! Катись отсюда! Это моя крыша! Хрен тебе, а не второй срок!
Кот отступил, поджал хвост и легко потрусил в сторону, делая вид, что ничего не произошло и вообще он направлялся в булочную.
-Побрей пятачок! — кинул я вслед тощему заду и перевел дух. В окно жизнерадостно заглядывало солнце. Горстка ребятишек вовсю праздновала условно-досрочное освобождение от школьной каторги. Девочки рисовали классы и вдохновенно тискали истощенных барби. Мальчики строили особняк для дворняги по кличке Пуфик. Престарелый Пуфик лежал рядом, зевал, бил кренделем хвоста и всячески выказывал лояльность к строителям. Пахло борщом и котлетами.
-Обедать будешь? — спросила жена из кухни. — Если будешь, сходи за хлебом.
-Там наверняка засада, — устало пробормотал я и поплелся к двери.
-Не валяй дурака, — посоветовали мне под бульканье и звон. — И давай к набережной, там дешевле.