Копая книги наугад,
зарывшись в антресоль по пояс,
обвалу штукатурки рад,
слону на тропке к водопою
возрадуюсь. Привет, гигант!
Как восхитителен твой хобот!
Пускай ушастый ты слегка
и вроде смотришь исподлобья
на фотографии чудной,
но оживляющей параграф
скучнейший, где индийский зной
не интереснее подагры
профессора, что постарел
для путешествий и открытий,
но пережил лихой отстрел
себе подобных по наитию
или случайно. Но теперь
он тоже мёртв, к тому же в школу
давно не открываю дверь,
и мы с ним в общем не знакомы,
но просто день сегодня плох,
и я копаюсь в антресолях,
где пыльно, сухо и тепло,
тоскливо, как в избушке Сольвейг,
достав учебник из угла
по географии, на стульях стоя,
вдруг вспомнилось, что умерла
учительница молодою.
18.11.1999
«достав учебник из угла
по географии, на стульях стоя,
вдруг вспомнилось, что умерла
учительница молодою».
«достав, вспомнилось» — так по-русски не говорят.
Всё стихотворение, по существу, в этой строфе … если ее, конечно, до ума довести и предпослать ей пару строф. А так оно затянуто, рыхло, набито огрехами лишними деталями. Я бы сказал — черновик хорошего стихотворения.
Спасибо, коллега, за нелицеприятную но конструктивную критику )
С уважением,
Виктор Л.