В тот час, когда ночи в купели резвятся с холодным туманом,
Сварю я отвратное зелье на росах тяжёлых, медвяных…
И будут озябшие слёзы стекать по испуганным ветлам,
А там, за стеною белёсой, в тумане, пронизанном пеплом,
Мелькнет очертанием зыбким родной силуэт…Наважденье…
Смешаю с застывшей улыбкой, плесну пустоты и забвенья,
Рукой непослушной развею плакун-травы сизый веночек,
Забуду, сожгу, одолею свои одинокие ночи
Тоски неминучей… Без страха усмешкою сдобрю разлуку…
Останусь в исподней рубахе…В клубящемся мареве звуки
Угаснут насмешливым эхом… Как давит мне крестик нательный…
Сова с ужасающим смехом кружИт над студёной купелью.
Кувшинки сожмутся, застонут, хлебнувши воды отворотной,
Ступлю я в мерцающий омут; постылою стану, свободной…
А в ночь на Ивана Купалу, один, в буреломе дремучем,
Найдёшь ты цветок небывалый. Вернёшь мою горькую участь…