Поэма десятая. Виктор Петрович Мастеренко
Пскопские, из Великих Лук
Геройский маршал Рокосовский –
И обладатель сильных рук,
Я, полутяж, студент московский
И тренер – выбирай на вкус…
В Москву переведен их Фрунзе
Минуя даже первый курс…
Ну, чем не радость маме Фрузе?
Сам, без подмоги, одолел
Все на пути в журфак барьеры –
И вот туда, куда хотел,
Пришел ведомый силой веры
В предназначение свое…
А город, тот, где я явился
На мирное житье-бытье,
Где я в сороковом родился, —
Он стерт войной с лица земли:
Сожжен, разбит в труху и пепел…
Лишь древней крепости валы –
Пришли по эстафете… Светел,
Он, возрожденный из золы,
Как Феникс из забытой сказки,
Открыл мне тихие дворы,
Холмы под зимние салазки,
Тот город, где до двадцати
Двух лет я жил в мечте о добром.
Семья простецкая… Расти
Пришлось мне в голоданье долгом.
От города в полсотне верст –
Шерстинино – деревня мамы…
Когда на город из-под звезд
Упали бомбы, деток малых
Схватили мама и отец –
В Шерстинино от бомб подале…
Ну, я-то вообще малец,
Сестрица девятью годами
Постарше, Анатолий, брат –
Пятью… Отец, Петр Тимофеич,
На фронт без промедленья взят…
В лихие дни семейный светоч,
Семьи опора – наша мать
Особо не возилась с лялькой.
Сестрице Нине исполать:
Она мне стала верной нянькой…
А Фруза Дмитриевна, мать –
В трудах – их на селе без счета –
Семейству надо выживать –
Одно спасение – работа.
В трудах и бабушка, вдова
Неутомимая Мария
Терентьевна Туманова…
Смерть деда Дмитрия впервые
Уроком жизни стала мне…
Был мал, но первую утрату
Я осознал уже вполне:
Как взрослым, как сестре и брату,
Мне тоже деда Митю жаль.
И плакал я о нем, ушедшем.
И в сердце детское печаль
Вошла и стала жалить шершнем…
Фашист над нами лютовал,
Два года измывался дурно…
Потом мы пережили вал
Освободительного штурма…
Не дали городу наград,
Героя он не удостоен,
Но он, как малый Сталинград
С врагом сражался, город-воин.
В июле захватили град
Фашисты – и два дня держали.
Но ополченец и солдат
У немца город отобрали.
И тридцать три жестоких дня
Великолукский пункт опорный
Под валом стали и огня
Сопротивлялся силе черной,
Тем помогая всей стране
В тылу наращивать резервы…
Запнулся враг на этом пне,
Растратил силы здесь и нервы.
Потом сюда сместился ад:
Фашисты убивали пленных,
Гражданских с ними всех подряд…
Десятки тысяч убиенных
Безвинных великолучан –
Великомучеников битвы.
Враг их от жизни отлучал –
В их память вознесем молитвы.
Но было им отмщенье. Враг
Был окружен здесь и задушен…
В селе-то нашем – кое-как,
А город был в щепу разрушен…
Здесь шли жестокие бои,
Как следует из старых хроник.
В атаку воинство вели
Комдивы Дьяконов и Кроник.
Подбрасывал резервы враг,
Стараясь задержать атаку,
Но вскоре взвился красный флаг
Над валом крепостным однако.
И генерал барон фон Засс
В подземном бункере захвачен.
Пришел отмщенья грозный час,
Повержен враг – а как иначе?
На запад отдалился фронт
Перекатилась канонада
Над Ловатью за горизонт…
Еще неделя и декада –
И сорок третий год прошел,
Страна напружила усилья…
Рефрен: все будет хорошо –
Себе внушала вся Россия.
Но где за лавами огня
Еще неслась на стенку стенка,
Шел в бой похожий на меня,
Петр Тимофеич Мастеренко,
Крепыш, пехотный старшина…
Отец войну закончил в Польше,
Огнем испытанный сполна,
Пришел живой – чего уж больше
Желать, когда в любой избе
По всей деревне плачут вдовы…
Отец вернулся… Знать, к судьбе
Моей Господь особо добрым
Был… Я отпущен погулять
В обновках и с губной гармошкой…
Спешит деревня поздравлять:
— Дождался папу, Витя-крошка?
— Ага, дождался…
— Ну, сыграй!
Коль праздник, пусть звучит музЫка…
Играю – и из края в край
Летит над звуками улыбка –
И слезы орошают взгляд…
Семья прощается с деревней.
Отец отстраивает град
Над Ловатью… Геройский, древний,
Внесен он в список городов
Приоритетной новостройки…
Отец не пожалел трудов –
И в пропотевшей гимнастерке –
Срубил с товарищами дом
На улке Революционной.
Все детство пролетело в нем…
Семья была традиционной:
Отец – кормилец. Он — в трудах,
А мать – очаг в дому хранила.
Когда являлся патриарх,
Обед готов… Всегда кормила
Отменно. Разносолов нет,
Но есть картошка, слава Богу,
А, значит, в доме есть обед…
Ну, поднимались понемногу…
И город поднимался. Он
Был центром области объявлен.
В нем инженерный батальон
Орудовал среди развалин,
Давал строителям простор.
Военопленные копались
В руинах… Кайла, лом, багор,
Лопаты, топоры, ломались
Перетруждаясь день-деньской,
Но горы мусора и пыли
Легли в овраги. Их землей
Из рвов фундаментных укрыли –
И встали первые дома.
Кто уцелел, тот возвращался.
Ногтей раздавленных кайма –
В те дни кто с травмами считался?
А труд сраженью был сродни,
Но из руин вставал мой город,
Надеждой наполняя дни,
Превозмогал нужду и голод…
Все при делах… Но вот и мне
Сентябрь сигналит колокольцем.
Класс.Парта. Зайчик на стене.
Учительница… Добровольцем
Напрашиваюсь почитать
Страничку букваря… Читаю…
— Спасибо, Мастеренко, «пять»!
Отметку первым получаю
Уже в свой первый школьный день
В семидесятой жел-дор школе…
Читаю — стало быть – не пень…
Учиться интересно что ли?
— Учеба изощряет ум, —
Учительница наставляет.
Красивая… На ней костюм
Английский, строгий. Лишь сияет
На черном фоне белизной
Манжетов кружевная блузка.
Она улыбчива со мной.
С улыбкой школьная нагрузка…
Уже не так и тяжела.
Учительница Веселова
Умна, добра и весела –
И всех наук первооснова
Дается вдохновенно нам.
Она, наставница Тамара
Сергеевна своим словам,
Конечно, знала цену… Мало
Встречалось в жизни мне людей.
Которых так хотелось слушать.
Так воодушевлять детей
Умела, веру не нарушить
В них в то, что взрослые мудры…
Учительница возввышала
Сердца и новые миры
Нам упоенно открывала.
И мы узнали от нее,
Как замечателен наш город,
Про стародавнее житье
Здесь древних кривичей, а Ловать –
Маршрут походов «из варяг
Да в греки» через семь излучин
Определяла… Видно так
Путь перегибами измучил,
Что луки в лоции вошли,
С определением – великих.
Мой город рушили и жгли
Не раз враги: то ярый викинг,
То озлобленные князья
Коварные соседних вотчин.
Заставам, значит, спать нельзя,
Настороже стой, город-воин.
Первоапостольный Андрей
Здесь проповедовал словенам
Быть всех отважней и храбрей,
Не посылая страх по венам.
Впервые в летописях град
В двенадцатом отмечен веке.
Заставы города стоят
Чтоб в разорительном набеге
Споткнулся недруг о него…
И не случайно Рокосовский
Отсюда родом: естество
Влил в Костю город наш по-свойски
Бойца с великою душой…
В час испытаний дал отчизне,
Град, оставаясь небольшой
Но важной крепостью для жизни
И обороны всей страны,
Стоял оплечием столицы.
Его отваге нет цены.
Град издавна берег границы,
Был костью в горле для врагов…
Отсюда войско выступало
Царя Ивана… Град готов
Свой полк поставить под начало
Надежи – грозного царя,
Громить поляков и литовцев,
В плен басурманов не беря,
Калечить рыцарей-ливонцев.
Град славу вечную стяжал:
Он от баториева войска
Москву отважно защищал.
И клики – «Не сгинела Польска»
Бесстрашных великолучан
Лишь раззадоривали шибче
Град градом метких отвечал
Стрел гордым ляхам, а на сшибке
Рубился, щедро кровь лия
Свою и вражью в речку Ловать…
Являлся в здешние края
И Петр-царь ушицу лопать…
Уха понравилось… Потом
Преславный математик свитский
К царю явился с чертежом
Фортеции… Ее Магницкий
Леонтий видел земляной…
Указ был царский – и солдаты
Трудились осенью, весной,
Сооружая вал покатый
На десять с лишним саженей –
На двадцать два примерно метра…
На гребне вала, в вышине –
Стоять орудиям – и метко
По неприятелю палить,
Валя шеренги нападавших,
Чтоб неповадно им шалить –
И отступали, зная наших.
(Валы той крепости стоят
Над славной Ловатью поныне,
Масштабом восхищая взгляд…)
Позднее, при Екатерине,
Был гербом осчастливлен град:
Три лука на червонном поле.
Екатериниский диктат —
В ее самодержавной воле
Генплан уездный утвердить:
Где, быть прошпектам и бульварам,
Где – площадям и чем мостить,
Где быть мостам и тротуарам…
Та планировка до сих пор
Сохранена в центральной части…
Трудились кельма и топор –
И горож выползал из пасти
Разрухи, после многих войн…
В войну двенадцатого года
Был русской базой тыловой…
Но ополчение народа
Отсюда выступало в бой.
Отсюда побеждать французов
Мудрец с седою головой
Фельдмаршал Михаил Кутузов
Направил русские войска…
История – она не в книгах,
Не в прошлом… Вот она, близка,
Вот, рядышком – шаги великих…
Век девятнадцатый прошел
Патриархально и бескровно.
Жилось покойно, хорошо…
Провинциально, бесподобно
В тиши садов, без суеты
Мещане наслаждались негой…
Соблазнами мирской тщеты
Не вовлеклись в отраву некой
Теории, чей трупный яд
В столицах разъедает нравы…
— Гляди, бомбисты что творят
Цареубийцы? Боже правый!
Пеклись о благе городском
И дума с гласными и земство…
Больница, школа, детский дом –
Богатые давали средства…
Златые купола церквей,
К высокому в душе взывали…
«Чугунку» провели… Скорей
Пошли дела… И пробуждали
Гудки рабочих по утрам…
Зевая шли мастеровые
К вагранкам, горнам, верстакам –
И возвращались чуть живые,
Часов двенадцать оттрубив …
Век-людоед пришел двадцатый…
Восстал площадно нагрубив
Имущим власть народ проклятый…
В России грянул пятый год.
И люд созрел для осознанья,
Что наступил его черед
Бесстрашно предъявить к взысканью
Свои весомые права…
Власть ничего не понимала…
Был пятый год жесток, кровав,
Главу неспешно поднимала
Безбожья красная чума…
Потом Россия влезла в войны –
(Далась ей эта кутерьма,
Не пожилось стране спокойно)…
А год семнадцатый принес
В наш город – мирно – власть Советов…
Мне все хотелось знать – я рос,
Сменялась череда рассветов,
Закатов, осеней и зим…
Мой город становился краше.
Я поднимался вместе с ним…
Ломался голос… В антураже
Отстаивания своей
Особости, гормоном роста
Подстегнутые, в спорт скорей
Пришли три друга… Не бороться,
Вначале – в бокс… Моих друзей,
Олега с Толькой, наш наставник
Иван Иваныч, принял всей
Душой… А мой боксерский стартик
Был незавидный. Не блистал…
Советует Геннадий Слепнев —
(На Хельсинской — четвертым стал
Олимпиаде) — мол, окрепнув
И резкость в спринте воспитав,
В любом успешен буду спорте…
Я начал бегать, возмечтав
Стать сильным. Нет, с мечтой не спорьте,
Мечта – в согласии с судьбой…
А в классе новичок – Володя.
Он занимается борьбой…
Второй разряд…
— Подходишь вроде –
И я с ним в секцию иду…
Мне нравится… Учу приемы,
Ушибы. Ссадины лечу…
На схватки выхожу. Причем мы,
Подростки, если побеждал,
В соревнованиях с судьею,
То получил зачетный балл…
Борьба становится судьбою —
Три месяца – и повезли
Нас в город Полоцк побороться
Еще нет опыта – и жгли
Те пораженья… Пусть смеется
Обидно победитель… Я
Не прекращаю тренировки…
И вот уже мою судья
Вверх руку тянет… Я же ловкий
И быстрый. И хватает сил…
Прием выстреливаю резко.
И опыта поднакопил…
И в схватках побеждаю веско.
И вот уже второй разряд
Я выборол в соревнованьях…
А дни, как ласточки летят…
Вот школа позади… Я в знаньях
Не сомневаюсь, но хочу.
Житейским опытом разжиться.
Пошел в рабочие… Точу
Запчасти к «Кировцу»… Годится!
Токарно-револьверный мне
Послушен, шангенциркуль тоже.
Полезным городу, стране
Серьезным занят делом все же.
А комсомольский комитет
Общественное порученье
Мне дал. Какое? Не секрет:
Здесь спорту придают значенье –
И я ответствен за него…
Не оставляю тренировки.
Пусть перегруз для одного,
Но прибавляется сноровки –
И вот я вышел в мастера.
Учусь в Смоленском инфизкульте.
Меня готовят в тренера…
Борюсь, ведь руки, а не культи
И сердце – пламенный мотор…
Зовут в киргизскую столицу.
Там шире творческий простор…
Уговорили согласиться.
Тот город, где придется жить,
Встал у подножья Ала-тау…
Мне должно город полюбить…
Он в целом неплохой, считаю.
Весь в пышной зелени аллей…
Не шибко старый… Полтораста
Примерно лет ему… Быстрей
Он начал подрастать стараться
В его советские года,
А раньше был аулом пыльным.
Советы принесли сюда
Цивилизацию с мобильным
Розвитием всего и вся…
Он имя взял у полководца,
Что в этом месте родился,
Так в честь героя и зовется.
Здесь исторический музей.
Театр оперы – балета…
Надеюсь здесь найти друзей.
Здесь спорт в почете. Славно это.
Теперь я в сборую включен.
И в институт уже во Фрунзе
Из прежнего переведен.
Отец гордится. Маме Фрузе
Порой тревожно за меня…
— Такая у меня работа…
Пусть загоняет, как коня
Порою до седьмого пота,
Зато и дарит иногда
Минуты радостного взлета,
Я видел страны, города…
Завел везде друзей без счета…
Сложилась яркая судьба,
Но мне еще чего-то надо…
Мне многое дала борьба…
В квартире по стенам – награды…
Киргизский главный приз храню,
Что имя славного начдива
Панфилова несет… Ценю
Медали, кубки… Помню живо,
За что вручали каждый… Жизнь
Моя насыщена, непраздна.
Такой и далее сложись,
Будь беспокойна и прекрасна…
Киргизия – чудесный край.
Захватывают дух пейзажи.
Когда сюда приходит май,
Здесь расцветает камень даже.
От Фрунзе к югу – Боз Бельтек
С Байтыкской впадиной в подножье…
Байтык-манап (и сын Узбек)
В могилах ханских здесь положен…
Чуть далее – Ала-Арча,
Где отдыхают горожане,
Где пики снежные торчат…
Картины древнего Тянь-Шаня
Не оставляют никого,
Кто здесь бывает, безразличным…
Такое чудо – колдовство!
Я это видел – и отлично!
Уже закончен институт…
Сверх прочих дел пишу заметки –
С моей фамилией дают.
Смотрите, вот они – в газетке.
Документальное кино
Не по-любительски снимаю
Для телевидения, но…
Паллиативы, понимаю –
Коль это дело во душе,
То нужно поступать учиться…
Сдаю экзамены… Туше!
Английский помешал внедриться
В Москве с налету на журфак…
Но принят на филфак во Фрунзе…
Уже удача. Не пустяк…
Пусть шарики с натугой трутся,
Но воля помогает брать
Гуманитарные науки…
Берусь повторно штурмовать
Журфак… Теперь мне карты в руки:
Я переводом на второй
В Москву из Фрунзе перебрался…
Москва, объятья мне раскрой –
Я так стремился, так старался.
В учебе я не новичок,
А здесь серьезнее нагрузки…
Но одолею этот шок,
Залью его чайком из кружки
Для прояснения мозгов…
Здесь на меня расчет особый:
— Взять секцию борьбы готов
У нас на первом курсе, чтобы
В Спартакиаде МГУ
Борцы журфака отличились?…
— Ну, если надо, то могу… —
И в зал борьбы ко мне явились
Отнюдь не классные борцы,
А неуклюжие обломы…
С такими допоздна торчи…
Способны ли понять приемы?
Но делать нечего – начнем…
Провел знакомство, перекличку…
— Напра-во! Шагом марш!… Бегом!
К нагрузкам воспитать привычку
Хочу у вялых тюфяков…
— Передним кувырком вдоль зала –
Пошли! – неловких чудаков
Учебная мне часть прислала…
Тувинец Мадыр, правда, — класс!
Малыш отлично подготовлен –
И на ковре не в первый раз…
Им, значит, путь уже проторен
К победам… Вот еще один,
Чей кувырок был быстрым, ловким…
— На мостик встали! – Поглядим:
Те навзничь плюхнулись… Головкин
Легко на мост из стойки встал…
Старается Владлен Штаненко…
А этот, видно, подустал –
Присел в углу – Калиниченко…
Вот этот после кувырков,
Глаза полузакрыв, шатался…
— Семен, в порядке? Ты здоров?
— В порядке…
Видно, что питался
Одним кефирчиком студент,
Калорий недобрал в столовой…
Так, послежу, чтоб инцидент
Не стал подножкою суровой
В московской тренерской судьбе…
Я выступал за «Буревестник»
Вполне успешно по Москве,
Рецензий удостоен лестных…
Дают стипендию – вполне
На жизнь хватает – и талоны –
(Питание бесплатно)… Мне
Еще и в ЖЭК’е моционы
Организовывать велят —
(Чтоб спорт стал шалостям помехой
Для хулиганских пацанят) –
Зарплату платят… Для успеха
В учебе – неплохой задел…
Не все так могут, полагаю…
Но есть и та, чей вдруг задел
Мне душу образ… Эту Галю
Сайфулову я углядел –
И понял: вот моя принцесса,
Отныне я лишь с ней хотел
Дружить… К другим нет интереса…
Она – подстать мне – высока,
Лицо, фигура – обалденны…
Что разве скроешь от мирка
Общажного, где даже стены
Имеют уши и глаза?
О нас особо не судачат.
Ареопаг общажный – за,
Мол, пара хороша – и, значит…
Ну, значит, так тому и быть…
Свела студенческая доля…
Мне радостно ее любить…
Мы вместе – не разлить водою…
Я на парней своих гляжу –
И замечаю перемену.
Я их впервые вывожу
Под взоры судей – на арену
Спартакиады МГУ…
Мне Мадыр принесет победу –
С любым поспорить я могу…
В других уверенности нету…
Скорей всего, что сдаст Семен:
Не вижу в нем спортивной злости…
К тому же недокормлен он:
Мышц мало, кожа лишь и кости…
Как раз он вышел на ковер…
Глаза мои бы не глядели:
Противник, точно танк попер…
Ну, что ж ты, парень, в самом деле?
Ведь это ж классика у нас,
Семен – партнеру рухнул в ноги…
Вот неуклюжий, Боже!… Враз
Противник сверху взял… Убогий!
Сейчас его перевернут…
Но перевернут-то противник…
Что было? «Лампочка»! Минут
Не больше двух – и схватка тихнет.
Хотел противник встать на мост.
Но руки у него в захвате…
Семен дожал его… Непрост
Выходит этот парень… Нате –
Сюрприз на старте… Я за ним
Внимательней понаблюдаю…
Включаем тактику? Хитрим?
Коль так, чего-то ожидаю…
И от него… Напрасно… Вот,
Его покинула удача:
Противник на бросок берет
Через плечо… Да, незадача…
Я отвернулся лишь на миг –
И что-то на ковре случилось…
Шалеют зрители, на них
Смотрю со страхом… Вновь словчилось
Семену обхитрить борца
Могучего… Борец повержен…
Откуда эта хитреца?
Такой простак по виду… Держим
За Сему палец в кулаке…
Он повторяет финт с паденьем…
Противник сверху шлеп! – в пике,
Хватает корпус Семы с рвеньем –
У Семы пальцы, как тиски –
Ведь он недавно из стройбата…
И вот мгновенно две руки
Противника к груди прижаты –
И перекатом через мост
Кладет противника на спину
Семен… Туше! Да, он непрост,
Семен – и в звездную годину
Поздравлю парня – чемпион…
Его тотчас же окружили
Из главной секции…
— Семен!
Переходи к нам… – Удружили!
Он этим только раздражен –
Испортят мне на взлете парня…
Ну, так и есть… Решил Семен:
Уходит из борьбы… Угарно,
Захватывает, мол, его –
И он учебу подзапустит.
Все, мол, с борьбою ничего
Его не связывает… Шутит?
Так душу вложишь в пацана…
Он благодарности не зная,
Бросает…
— Будь хоть ты верна
И не бросай меня, родная…
