До Голанских высот — дотянуться рукою.
Вдруг тревожное «Стой!» прозвучало в тиши.
Задремавший Хермон одинок и спокоен,
И прохладою веет с белоснежных вершин.
Пальма низко склонилась над берегом моря.
Растрепалися ветви, словно чуб шалуна.
Загляделась в Кинерет, не ведая горя,
И ее беззаботно ласкает волна.
Сколько зимних цветов полыхает повсюду:
Золотистый шафран и, как кровь, анемон.
Дни бывают — трава зеленей изумрудов,
И сапфиров синее в сто раз небосклон!
Даже если согбенной и нищей я буду,
И согреют мне душу чужие костры,
Я тебя никогда не предам, не забуду,
Милосердие юной поры.