Над рекою

Над рекою туманы, как бредни,
ловят отклики птичьих голос.
Не тревожа уснувшие тени,
Застилают берёзы погост.

Желтокрылые бабочки-листья
обнимают волну за волной.
И повадка вполне стала лисья
У сквозящих лучей за спиной.

У знакомой и ветхой сторожки
Караулю подросших галчат,
Рассыпаю завидные крошки.
Милый мой, ах какой листопад

В эту осень окраины стелет!
В лаве клёнов не страшно тонуть!
Можно горечь разлуки измерить
тихой радостью этих минут.

В ночь луна серебряной полушкой
обернёт в распашонку – снега
и погост, и старушку-избушку,
и крутые бока-берега.

Милый мой, вот тогда на рассвете,
можно Богу, как в детстве, молясь,
всё отдать, за что был ты в ответе,
И по первому снегу, крестясь,

В путь отправиться, дальний от крова…

Над остывшей за осень рекой
Распласталась душа, и сурово
Так немеет ольшаник седой…

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Над рекою

Над рекою туманы, как бредни,
ловят отклики птичьих голос.
Не тревожа уснувшие тени,
Застилают берёзы погост.

Желтокрылые бабочки-листья
обнимают волну за волной.
И повадка вполне стала лисья
У сквозящих лучей за спиной.

У знакомой и ветхой сторожки
Караулю подросших галчат,
Рассыпаю завидные крошки.
Милый мой, ах какой листопад

В эту осень окраины стелет!
В лаве клёнов не страшно тонуть!
Можно горечь разлуки измерить
тихой радостью этих минут.

В ночь луна серебряной полушкой
обернёт в распашонку – снега
и погост, и старушку-избушку,
и крутые бока-берега.

Милый мой, вот тогда на рассвете,
можно Богу, как в детстве, молясь,
всё отдать, за что был ты в ответе,
И по первому снегу, крестясь,

В путь отправиться, дальний от крова…

Над остывшей за осень рекой
Распласталась душа, и сурово
Так немеет ольшаник седой…

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.