Грязь.


Грязь.

Как приходит весна в лес и выносит старый помёт талыми реками в мировые хранилища, так приходит весна в город и вымывает из подвальных закоулков скопившийся за зимние века хлам.
И тогда наступает время выть!

ГРОМКО!
ПРОТЯЖНО!
ПЕЧАЛЬНО!
О НЕВЕДОМОМ!
О ЧИСТОМ!
О ТВОЁМ!

УСЛЫШАВ ВОЙ, НЕ СПОРЯ ВТОРИТЬ ЕМУ ВОЕМ

О БОЛИ!
НЕБЕ!
ЗЛЕ!
СМЕХЕ И ЗЕМЛЕ.

***

Последние полчаса он доставлял себе неимоверное удовольствие, расшатывая гнилой зуб, грязным и твёрдым, как кусок старой коры, пальцем. Недавно начавшаяся игра неожиданно закончилась: расколовшаяся на кусочки кость открыла во рту новую вонючую дырку. Бомж сплюнул: клейкая масса красной слюны медленно сползла со скомканной бороды прямо на чисто вымытую проливным дождём грудь. Он подумал ругнуться, но жёсткий мат застрял где-то внутри, где-то среди воспоминаний о прошлом частично уже смешавшихся с детскими мечтами о будущем. Он присел на ступеньку, взглянул на подохшего Шаа и попытался глубоко вздохнуть: утробный кашель прервал кислородное прошение и забрызгал отштукатуренные стены подвала красноватыми каплями слизи.

***

Один хлопок в ладоши и огромная пустая комната наполнилась музыкой. Она, пошатываясь, подошла к окну и прижалась к нему щекой. На улице шёл дождь: уже второй день подряд. Её тело горело: она вдавила себя в холодную стеклянную поверхность и каждым сантиметром себя старалась ощутить точечные удары капель. Она закрыла глаза и простонала о нём, бокал, красной размазанной линией, выскользнул из руки и липкая винная лужица окаймила её тонкую ступню. Она думала о его солёном теле. Она вспоминала его клочковатую бороду. Однажды их свёл вместе дождь: она шла, пошатываясь и босиком, мягко ступая в тёплые лужи, а грязь скользила между её нежных пальцев, тогда она увидела его: он сидел посреди опустевшей улицы, откинувшись назад и запрокинув голову к небу, его проржавевшая куртка валялась рядом, а дождь хлестал крупными каплями его голое грязное тело. Ему не нужны были слова, а она не хотела их говорить. Она стала частью чёрного неба, упала на него миллионом прозрачных капель. Он принял её, как безропотная земля разевает сухие расщелины перед живительной влагой, скопившейся на небесах. Сверкала молния, и её сотрясали громовые раскаты оргазма.

***

Он жрал объедки с её стола, грыз по ночам сырую картошку и был счастлив и был одинок.
Она питалась его грязью, пыталась пресытиться, но не могла – была ненасытна и была одинока – им не позволялось замечать друг друга по статусу.

***

— ты всегда молчишь. Спасибо тебе. Мне стало бы страшно, если б ты что-нибудь однажды сказал. Мне нравится, как ты зовёшь своего пса. Так можешь только ты. Так зверь зовёт зверя. Шаа…

— у вас с ним одинаковый взгляд. Ты сам знаешь. Ты сам пёс. Ты грязный бродяга, живущий, как, отбившийся от стаи волк. На тебя все смотрят, как на вонючего шакала. Они овцы. И я тоже – овца. На – бери – жри меня!

— тебя не было слишком долго. Видишь, я съела твои старые следы. Я сгрызла косяк, на который ты опирался. Меня постоянно рвало, но я всё равно жрала. Я такое же животное, как ты! Слышишь?! Внутри меня зверь! А эти овечьи хари плюют в нас! Пусть так – они же овцы!

***

— АНА, ПОЧЕМУ У ТЕБЯ ТАКАЯ ГРЯЗЬ В ВАННОЙ?
— АНА, ГДЕ ТЫ БЫЛА ПРОШЛОЙ НОЧЬЮ? Я ЗВОНИЛ ТЕБЕ ДЕСЯТЬ РАЗ! Я ДАЖЕ ПРИЕЗЖАЛ – БЫЛ ТАКОЙ ЛИВЕНЬ, ПОКА ДОБЕЖАЛ ОТ МАШИНЫ ДО ТВОЕЙ ДВЕРИ – ВЫМОК, КАК СОБАКА!
— АНА, ТЫ ВООБЩЕ ДОМА БЫВАЕШЬ? ПОД ТВОЕЙ ДВЕРЬЮ УЖЕ КРУТЯТСЯ ВСЯКИЕ БРОДЯГИ! ВЧЕРА МНЕ ПРИШЛОСЬ ВЫЗЫВАТЬ…
— АНА!
— АНА!
— АНА!
— ГДЕ ТЫ, АНА???

***

— где я? Я там, где должна быть. Я там, куда меня ведут инстинкты. Может, я уже шагнула в завтра. Может, я отстала на тысячу лет. Я знаю одно – моё место здесь.

— иди ко мне. Смотри – этот город полностью принадлежит тебе. Я ходила по улицам, и повсюду был твой запах. У всех собак, которых я видела, были твои глаза – они знают тебя и уважают.

Они прикасались друг к другу и превращались в общую массу грязи. Они смешивались друг с другом и утопали в общности своей отвратительной обособленности: грязные удовольствия, как они есть – ни теней бабушкиной стыдливости, ни занавеса косых взглядов вездесущих соседей. Они брали друг друга с той непосредственной искренностью, с которой маленький ребёнок засовывает ложку каши себе в рот и не думает о свой фигуре – это было неистовое воспевание человеческих слякотей, они были звериным естеством, которое могло жить только так.

ГРЯЗНО!
МИЛО!
ЖАЛКО!
ПРОТИВНО!
НЕВИННО!
ОСТРО!
СКЛИЗКО!
НЕНАСЫТНО!
БОЛЬНО!
СКОРОТЕЧНО!
ВЕЧНО!

С КРОВАВЫМИ ЦАРАПИНАМИ – ГНИЮЩИМИ УКУСАМИ – АЛЫМИ ЗАСОСАМИ!

ЧЕСТНО.

***

— АНА – ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ МЕЛОЧЬ! НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИ! Я ЖЕ НЕ СПЕЦИАЛЬНО! СМОТРИ, Я ДАМ ЕЙ ДЕНЕГ, И ОНА ЗАБУДЕТ О СВОЕЙ ЖАЛКОЙ БАНКЕ! АНА! НЕ ДОТРАГИВАЙСЯ ТЫ ДО НЕЁ! ОНА ЖЕ ГРЯЗНАЯ – НАВЕРНЯКА В НЕЙ ЗАРАЗЫ БОЛЬШЕ ЧЕМ В КРЫСЕ! ФУ! НУ И ВОНЬ!

— Да пошли вы на х..й! Педрищенские буржуи! Убери свои руки, курва жалостливая! На х..й мне твоя жалость не нужна! Убери руки, я сказала! Сука, оставь банку! Да отъе..ись ты от меня! Ходят тут…

— АНА, ЧТО НА ТЕБЯ НАШЛО? ЭТО ЖЕ ВСЕГО ЛИШЬ НИЩЕНКА. НУ ЗАЧЕМ ТЕБЕ НУЖНО БЫЛО ЕЙ ПОМОГАТЬ? Я ПОВЕРИТЬ НЕ МОГУ – ТЫ ЕЁ ЕЩЁ И ПОЦЕЛОВАЛА! ВИДЕЛА БЫ ТЕБЯ ТВОЯ МАТЬ! НУ НЕ МОЛЧИ. Я ЖЕ СЛУЧАЙНО БАНКУ ЕЁ ЗАДЕЛ – НЕ ВИДЕЛ ПРОСТО И ВСЁ. НУ…Я ЖЕ ДАЛ ЕЙ ДЕНЕГ. ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ ТЫ САМА НЕ СВОЯ. Я ОТВЕЗУ ТЕБЯ ДОМОЙ.

— нет. Я дойду сама.
— АНА, НЕ ГОВОРИ ЕРУНДУ! ЭТО ЖЕ ДРУГОЙ КОНЕЦ ГОРОДА! АНА…
— я не люблю. Я не любила. Я не знала, как.
— АНА!
— теперь знаю.

БЕСПОЩАДНО!
НЕИСТОВО!
БЕЗУМНО!
СОПЛИВО!
КРАСИВО!
ВОНЮЧЕ!
ЗЛОБНО!
ЛАСКОВО!
ОСТЕРВЕНЕЛО!

САМКА ОДНА НА ВСЮ ЖИЗНЬ – ПРЕДАСТ – ЗАГРЫЗТЬ – УМРЁТ – СДОХНУТЬ!

***

Она не понимала, почему он исчез. Она искала его везде, заглядывала в каждый подвал, но его нигде не было. Она скулила, подобно избитой беременной суке. Она пила больше обычного, её покачивающийся силуэт всё чаще узнаваемо растворялся в утренней дымке городских трущоб. Её, ставший шершавым, язык слизывал его последние остатки с пролёженных ими ступеней. Тучи, громким треском оповещали о своей встрече где-то высоко в небе и она, допивая горькие остатки прокисшего пива, вновь превращалась в миллиарды страстно хлещущих прозрачных капель. Сливаясь с дождевым потоком, она по водосточным трубам и серым арыкам уплывала на его поиски.

***

В полуразложившемся трупе она узнала Шаа. Вложив голову в прогнившее собачье нутро, она вдохнула запахи знакомой свободы и, задохнувшись, нахлынувшими воспоминаниями о чистейшей любви растворилась навек, прогремев над городом своим последним дождём: «Шаа-а-а-а…».

0 комментариев

  1. anna_ksso_

    Супер! Никогда не могла подумать, что о грязи можно написать ТАК! Так искренне, красиво и чувственно!Потрясающе, на самом деле. В каждом из нас наверное живет животное, которое время от времени просится наружу, но в силу жизненных обстоятельств и рамок общества, морали и ценностей, мы не может делать того, чего хотим. Это своего рода ущербность. А тут — голая правда о жизни наружу, где нет табу и скрытых мотивов. Честно, противно, завораживающе.
    Не знаю, правда, как рассказ связан с темой конкурса. Прямой связи не вижу, только в том что Она не любила своего истеричного ухожора.

    С уважением.

  2. dik_svarovskiy

    Спасибо.
    а вот на свой вопрос по поводу темы вы уже сами и ответили — рассказ о нелюбви к лжи — «чистая»грязь для героини значит намного больше нежели враньё под маской гладкой выбритости.через «грязную» искренность своего «бомжа» она находит выход к настоящим — сияющим — чувствам. вот такой вот оптимизм.

  3. olga_urvantseva

    Мне показалось, что если отойти, попытаться абстрагироваться от агрессивного стереотипа, что все, что связано с плотским половым единение есть грязь — то в целом получиться прозрачное «эссе».
    Хотелось бы проголосовать, но почему-то я не наблюдаю сейчас этой возможности — нет окошечка для голосования. Странно. Если бы оно было — то я бы проголосовала «за» Вашу работу.
    С уважением,
    Ольга

  4. olga_urvantseva

    Мне показалось, что если отойти, попытаться абстрагироваться от агрессивного стереотипа, что все, что связано с плотским половым единение есть грязь — то в целом получиться прозрачное «эссе».
    Насколько я поняла — возможность голосовать появляется при авторизации читателя. Поэтому сейчас голосую «единицей», а предыдущий вариант отзыва без голосования я сейчас удалю, чтобы не дублировать.
    С уважением,
    Ольга

  5. stasi_speshneva

    Даже не знаю, как отреагировать… впечатляет. Цепляет. Я почти все рассказы прочитала на этом конкурсе — этот, пожалуй, самый сильный. Интересно, а что скажут по этому поводу сторонники общественной морали?

  6. kovin

    Название рассказа характеризует сюжет.
    Написано на троечку. Есть масса фразеологических недочетов. Нарушения стилистики. Банален повтор фраз: Вонюче, грязно, сопливо». Похоже на агитку секты Сатанистов.
    Теме конкурса не соответстсвует, хотя и звучит фраза: » я не люблю».
    Герои олицетворяют зло. Высоцкий воспевал добро, отвагу, героизм, мужество.
    Итог : оценка для рейтинга — нет

  7. dik_svarovskiy

    ну про фразеологические недочёты..а плевать на них — это уж вам решать есть иль нет — что да как — мне до этого просто «грязно» вот и всё.
    а про «не в тему» — тут уж ваше невнимание — увидеть фразу «не люблю»все могут — а чуть подумать — не совсеми бывает.
    высоцкий воспевал то чем сам «на экране — на глазах» в колючем свитере являлся — пусть — мне нравится.он пел о своей «нелюбви» — я «пою» о своей.
    а вообще это хорошо — я прям куда-то в точку, когда тебе вот-так «официально» пишут, выдержав паузу-тире — «нет».
    спасибо — заходите ещё.

  8. dik_svarovskiy

    PS
    да,ещё, — герои у меня не олицетворяют зло — они — честность и правда — абсолютно голая!! — раздетая до бесстыдства! понимаете? до самых слюней правда.
    а зло здесь — люди вокруг — люди, считающие их наготу неправильной — т.е. такие же как вы — другая половина — реально существующее большинство.

  9. ln

    Что это?? Стремление облагородить шваль? Или может быть некий социалистический протест против современных идеалов: машин, комфорта, денег…??? =))
    Думаю, что девка просто с жиру окончательно свихнулась! Такое бывает с людьми которым скучно! В общем снова эфектный и противненький расказик! Голосую однозначно по максимуму!! =)))) 1

  10. dik_svarovskiy

    ну почему сразу любимая?! у меня здесь размещены 14 историй — ну да — три из них кажется посвящены «грязным» и «недостойным» — а остальное? — там же не всё об этом.кажется даже есть что-то про любовь))а вообще маргиналы всегда интеерснее обычных будничных людей — я не заставля. вас к ним спускаться с ними сживаться итд. — но ведь иногда интересно узнать как там у них?как они живут?!.а что касается этого рассказа…так здесь вообще о ЧИСТОТЕ на самом деле…простите что не донёс:)
    спасибо вам.

  11. uvarkina_olga

    Дик!Через любовь и отрицание лжи, понять действия главной героини можно, но сложно принять, потому что всё граничит на каких-то крайностях: если грязь, то уж непременно до рвоты читателю, а герою- высший экстаз, наслаждение. Может быть это новое слово в литературе? Лет 5 назад читала роман «Грязь», сейчас не помню точно автора, кажется Миллер, тоже , читать невозможно, в силу недостаточной подготовки воспитания и психики, но завораживает… А кого же или чего мы здесь не любим?.. С уважением. Ольга.

  12. kiseleva_natalya_legenda

    Рассказ по меньшей мере не оставляет равнодушным. Я правда не понимаю, к чему воспевается вся эта мерзость, но благо, что мерзость остаётся мерзостью и других чувств всё равно не вызывает, как бы хорошо не было про неё написано.

  13. SkyDiva

    Особенно понравилось в конце про собаку: "…Вложив голову в прогнившее собачье нутро, она вдохнула запахи знакомой свободы и, задохнувшись, нахлынувшими воспоминаниями о чистейшей любви…"

Добавить комментарий

Грязь

Как приходит весна в лес и выносит старый помёт талыми реками в мировые хранилища, так приходит весна в город и вымывает из подвальных закоулков скопившийся за зимние века хлам.
И тогда наступает время выть!

ГРОМКО!
ПРОТЯЖНО!
ПЕЧАЛЬНО!
О НЕВЕДОМОМ!
О ЧИСТОМ!
О ТВОЁМ!

УСЛЫШАВ ВОЙ, НЕ СПОРЯ ВТОРИТЬ ЕМУ ВОЕМ

О БОЛИ!
НЕБЕ!
ЗЛЕ!
СМЕХЕ И ЗЕМЛЕ.

***

Последние полчаса он доставлял себе неимоверное удовольствие, расшатывая гнилой зуб, грязным и твёрдым, как кусок старой коры, пальцем. Недавно начавшаяся игра неожиданно закончилась: расколовшаяся на кусочки кость открыла во рту новую вонючую дырку. Бомж сплюнул: клейкая масса красной слюны медленно сползла со скомканной бороды прямо на чисто вымытую проливным дождём грудь. Он подумал ругнуться, но жёсткий мат застрял где-то внутри, где-то среди воспоминаний о прошлом частично уже смешавшихся с детскими мечтами о будущем. Он присел на ступеньку, взглянул на подохшего Шаа и попытался глубоко вздохнуть: утробный кашель прервал кислородное прошение и забрызгал отштукатуренные стены подвала красноватыми каплями слизи.

***

Один хлопок в ладоши и огромная пустая комната наполнилась музыкой. Она, пошатываясь, подошла к окну и прижалась к нему щекой. На улице шёл дождь: уже второй день подряд. Её тело горело: она вдавила себя в холодную стеклянную поверхность и каждым сантиметром себя старалась ощутить точечные удары капель. Она закрыла глаза и простонала о нём, бокал, красной размазанной линией, выскользнул из руки и липкая винная лужица окаймила её тонкую ступню. Она думала о его солёном теле. Она вспоминала его клочковатую бороду. Однажды их свёл вместе дождь: она шла, пошатываясь и босиком, мягко ступая в тёплые лужи, а грязь скользила между её нежных пальцев, тогда она увидела его: он сидел посреди опустевшей улицы, откинувшись назад и запрокинув голову к небу, его проржавевшая куртка валялась рядом, а дождь хлестал крупными каплями его голое грязное тело. Ему не нужны были слова, а она не хотела их говорить. Она стала частью чёрного неба, упала на него миллионом прозрачных капель. Он принял её, как безропотная земля разевает сухие расщелины перед живительной влагой, скопившейся на небесах. Сверкала молния, и её сотрясали громовые раскаты оргазма.

***

Он жрал объедки с её стола, грыз по ночам сырую картошку и был счастлив и был одинок.
Она питалась его грязью, пыталась пресытиться, но не могла – была ненасытна и была одинока – им не позволялось замечать друг друга по статусу.

***

— ты всегда молчишь. Спасибо тебе. Мне стало бы страшно, если б ты что-нибудь однажды сказал. Мне нравится, как ты зовёшь своего пса. Так можешь только ты. Так зверь зовёт зверя. Шаа…

— у вас с ним одинаковый взгляд. Ты сам знаешь. Ты сам пёс. Ты грязный бродяга, живущий, как, отбившийся от стаи волк. На тебя все смотрят, как на вонючего шакала. Они овцы. И я тоже – овца. На – бери – жри меня!

— тебя не было слишком долго. Видишь, я съела твои старые следы. Я сгрызла косяк, на который ты опирался. Меня постоянно рвало, но я всё равно жрала. Я такое же животное, как ты! Слышишь?! Внутри меня зверь! А эти овечьи хари плюют в нас! Пусть так – они же овцы!

***

— АНА, ПОЧЕМУ У ТЕБЯ ТАКАЯ ГРЯЗЬ В ВАННОЙ?
— АНА, ГДЕ ТЫ БЫЛА ПРОШЛОЙ НОЧЬЮ? Я ЗВОНИЛ ТЕБЕ ДЕСЯТЬ РАЗ! Я ДАЖЕ ПРИЕЗЖАЛ – БЫЛ ТАКОЙ ЛИВЕНЬ, ПОКА ДОБЕЖАЛ ОТ МАШИНЫ ДО ТВОЕЙ ДВЕРИ – ВЫМОК, КАК СОБАКА!
— АНА, ТЫ ВООБЩЕ ДОМА БЫВАЕШЬ? ПОД ТВОЕЙ ДВЕРЬЮ УЖЕ КРУТЯТСЯ ВСЯКИЕ БРОДЯГИ! ВЧЕРА МНЕ ПРИШЛОСЬ ВЫЗЫВАТЬ…
— АНА!
— АНА!
— АНА!
— ГДЕ ТЫ, АНА???

***

— где я? Я там, где должна быть. Я там, куда меня ведут инстинкты. Может, я уже шагнула в завтра. Может, я отстала на тысячу лет. Я знаю одно – моё место здесь.

— иди ко мне. Смотри – этот город полностью принадлежит тебе. Я ходила по улицам, и повсюду был твой запах. У всех собак, которых я видела, были твои глаза – они знают тебя и уважают.

Они прикасались друг к другу и превращались в общую массу грязи. Они смешивались друг с другом и утопали в общности своей отвратительной обособленности: грязные удовольствия, как они есть – ни теней бабушкиной стыдливости, ни занавеса косых взглядов вездесущих соседей. Они брали друг друга с той непосредственной искренностью, с которой маленький ребёнок засовывает ложку каши себе в рот и не думает о свой фигуре – это было неистовое воспевание человеческих слякотей, они были звериным естеством, которое могло жить только так.

ГРЯЗНО!
МИЛО!
ЖАЛКО!
ПРОТИВНО!
НЕВИННО!
ОСТРО!
СКЛИЗКО!
НЕНАСЫТНО!
БОЛЬНО!
СКОРОТЕЧНО!
ВЕЧНО!

С КРОВАВЫМИ ЦАРАПИНАМИ – ГНИЮЩИМИ УКУСАМИ – АЛЫМИ ЗАСОСАМИ!

ЧЕСТНО.

***

— АНА – ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ МЕЛОЧЬ! НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИ! Я ЖЕ НЕ СПЕЦИАЛЬНО! СМОТРИ, Я ДАМ ЕЙ ДЕНЕГ, И ОНА ЗАБУДЕТ О СВОЕЙ ЖАЛКОЙ БАНКЕ! АНА! НЕ ДОТРАГИВАЙСЯ ТЫ ДО НЕЁ! ОНА ЖЕ ГРЯЗНАЯ – НАВЕРНЯКА В НЕЙ ЗАРАЗЫ БОЛЬШЕ ЧЕМ В КРЫСЕ! ФУ! НУ И ВОНЬ!

— Да пошли вы на х…й! Педрищенские буржуи! Убери свои руки, курва жалостливая! На х…й мне твоя жалость не нужна! Убери руки, я сказала! Сука, оставь банку! Да от…ись ты от меня! Ходят тут…

— АНА, ЧТО НА ТЕБЯ НАШЛО? ЭТО ЖЕ ВСЕГО ЛИШЬ НИЩЕНКА. НУ ЗАЧЕМ ТЕБЕ НУЖНО БЫЛО ЕЙ ПОМОГАТЬ? Я ПОВЕРИТЬ НЕ МОГУ – ТЫ ЕЁ ЕЩЁ И ПОЦЕЛОВАЛА! ВИДЕЛА БЫ ТЕБЯ ТВОЯ МАТЬ! НУ НЕ МОЛЧИ. Я ЖЕ СЛУЧАЙНО БАНКУ ЕЁ ЗАДЕЛ – НЕ ВИДЕЛ ПРОСТО И ВСЁ. НУ…Я ЖЕ ДАЛ ЕЙ ДЕНЕГ. ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ ТЫ САМА НЕ СВОЯ. Я ОТВЕЗУ ТЕБЯ ДОМОЙ.

— нет. Я дойду сама.
— АНА, НЕ ГОВОРИ ЕРУНДУ! ЭТО ЖЕ ДРУГОЙ КОНЕЦ ГОРОДА! АНА…
— я не люблю. Я не любила. Я не знала, как.
— АНА!
— теперь знаю.

БЕСПОЩАДНО!
НЕИСТОВО!
БЕЗУМНО!
СОПЛИВО!
КРАСИВО!
ВОНЮЧЕ!
ЗЛОБНО!
ЛАСКОВО!
ОСТЕРВЕНЕЛО!

САМКА ОДНА НА ВСЮ ЖИЗНЬ – ПРЕДАСТ – ЗАГРЫЗТЬ – УМРЁТ – СДОХНУТЬ!

***

Она не понимала, почему он исчез. Она искала его везде, заглядывала в каждый подвал, но его нигде не было. Она скулила, подобно избитой беременной суке. Она пила больше обычного, её покачивающийся силуэт всё чаще узнаваемо растворялся в утренней дымке городских трущоб. Её, ставший шершавым, язык слизывал его последние остатки с пролёженных ими ступеней. Тучи, громким треском оповещали о своей встрече где-то высоко в небе и она, допивая горькие остатки прокисшего пива, вновь превращалась в миллиарды страстно хлещущих прозрачных капель. Сливаясь с дождевым потоком, она по водосточным трубам и серым арыкам уплывала на его поиски.

***

В полуразложившемся трупе она узнала Шаа. Вложив голову в прогнившее собачье нутро, она вдохнула запахи знакомой свободы и, задохнувшись, нахлынувшими воспоминаниями о чистейшей любви растворилась навек, прогремев над городом своим последним дождём: «Шаа-а-а-а…».

Добавить комментарий