Трое умных и дура Екатерина (окончание).

Владимир Куземко.

ТРОЕ УМНЫХ И ДУРА ЕКАТЕРИНА.

(Окончание).

2.

…На утренней коллегии все сразу же заметили резкую перемену в отношениях Вадима Сергеевича с его первым замом Игорем Николаевичем. Обычно друг дружку терпеть не могут, встречно косясь с волчьим прищуром, между собою общаясь хоть и без откровенных грубоватостей — всё ж таки воспитанные люди, номенклатурщики! — но с явной подковырочкой, с ехидинкой, со множеством непонятных уху непосвящённого микро-битв и мини-дуэлей… А тут словно подменили обоих: взоры — ласковые, речи — приветливые, аки голубки воркуют: «А что скажет по этому поводу дорогой Игорь Николаевич?», «А я бы прислушался к Вашему как всегда взвешенному мнению, многоуважаемый Вадим Сергеевич…», и вообще ведут себя так, словно если и не родные братья друг другу, то — двоюродные кузены, или хотя бы как минимум — заветные кореша до гробовой доски!..

Ещё больше удивило то, что после коллегии Игорь Николаевич задержался в кабинете Вадима Сергеевича, — рассказать ему парочку свежиз анекдотов, и из-за неплотно прикрытой двери долго доносилось их громко-сочное: «Ха-ха-ха!» и «»Хи-хи-хи!» Заматеревшие в вечных учрежденческих интригах аппаратчики только переглядывались и растерянно качали головами. Небывалое творилось!.. Но, будучи диалектиками-материалистами, всему происходящему искали они разумное объяснение, и, как следует провентилировав этот вопрос в курилках, пришли к выводу, что Вадима Сергеевича, скорее всего, опять наметили на очередное повышение (при таком тесте — совершенно логично!), ну а на своё место решил он рекомендовать именно Игоря Николаевича, справедливо рассудив, что хоть и сволочь он, но не дурак и дело знает. И, понимая, кому обязан своим местом, в будущем найдёт возможность отблагодарить адекватной услугой. Ведь не враг же Игорь Николаевич своим кровным интересам, коль шеф стал к нему со всею душой, то и он — всею душой к своему шефу!.. А что раньше они собачились, так то пустяки… Всё течёт и постоянно меняется. Были врагами — стали друзьями, и наоборот… Диалектика!..

…Ближе к концу рабочего дня Вадима Сергеевича Куницына вызвали на самый «верх» — к Юлию Цезаровичу Утюгову.

«Начинается…» — похолодел душой Вадим Сергеевич. К дверям утюговской приёмной подходил он «на полусогнутых»…

За широким, размерами с половину Тихого океана полированным столом смотрелся Юлий Цезарович неказисто — не сразу-то и глазами ухватишь. Маленький, щупленький, невидненький, такого в толпе увидишь — и не поймёшь, какой колоссальной важности фигура перед тобою!.. И лишь знакомый всему прогрессивному человечеству взгляд из-под простеньких золочённых очков – острый, мудрый, пронизывающий насквозь людей, идеи и общественно-политические явления, — выдавал в нём крупного державного мужа, всезнающего и всесильного…

Вместо приветствия буркнув что-то, и даже не пригласив Вадима Сергеевича присесть, Юлий Цезарович в упор, по-совинному пристально, уставился на него, и лицо его смотрелось непроницаемее бронированных дверей Алмазного фонда. Вадим Сергеевич замер в нерешительности, переминаясь с ноги на ногу, предательски потея шеей и не решаясь нарушить напряжённую тишину. (Допустим, шеей он мог бы и не потеть, всё-таки сам чином — не из последних, но Утюгов любил подмечать, как порою его побаиваются даже самые приближённые, так почему бы и не подыграть?..) Пауза была долгой и мучительной. «Досчитаю до ста — и кашляну…» — решил Вадим Сергеевич. На счёте: «…семьдесят шесть…» Юлий Цезарович наконец-то опустил глаза на лежавшую перед ним красную папку с золотым тиснением, открыл её, нашёл нужную бумагу, вяло ткнул острым коготком в одну из верхних строчек:

— Мы тут к очередному празднику планировали тебе орден Ленина дать…

Помолчал, словно бы ещё немножечко сомневаясь в принятом решении, потом вынул из стаканчика заточенный красный карандашик, и неторопливо вычеркнул Куницына В.С. из почётного списка. Покосился на зятя, ловя его реакцию. Вадим Сергеевич к этому был готов, и реакцию на лице изобразил правильную, дескать: безусловно огорчён… но всё понимаю, не маленький… умные мужья раньше времени из командировки не возвращаются!.. Всей своей последующей деятельностью постараюсь загладить… искупить… и всё такое!..

Лишь прочитав всё это на слегка побледневшей физиономии зятя, Юлий Цезарович сухо объявил:

— Звёздочку тебе даём!.. Не совсем по должности, ну да хрен с тобою… Носи!.. — и тем же красным карандашиком он вписал Куницына В.С. в другую бумажку, со списком покороче.

— А?! — от неожиданности на самое крошечное мгновение растерялся Вадим Сергеевич, а потом неожиданно для самого себя брякнул: — Спасибо, папа!..

Сказал – невпопад, а получилось – в самую точку, потому как – искренно, от души. Юлий Цезарович это оценил, и на подобную фамильярность – не обиделся. Пожевав губами, скучно поинтересовался:

— У тебя, кажись, .на той неделе — день рождения… Пора уж и подарок тебе готовить. Как никак — родственник ты мне… Чего хочешь: Государственную премию или дачу под Сочи?

— Государственную премию, конечно же, для меня это – свято! — поспешил с ответом Вадим Сергеевич. Одна «Госка» у него уже была, и никакой надобности во второй он не чувствовал, но ответить как-либо иначе — невозможно. Бескорыстно служивший родному Отечеству Юлий Цезарович терпеть не мог, когда его близкие начинали жадничать…Сам, по собственной инициативе дать родичу или другу что-либо материальное — ещё куда ни шло, и даже — нередко, но стоило кому слегка лишь поинициативничать в этом направлении — всё, суши весла, ничего не даст, да ещё и подходящей цитаткой из Владимир Ильича насчет «обывательского вещизма» и «мещанского перерождения» хлестнёт безжалостно… Такой уж у него был принцип.

Ещё помолчали. Юлий Цезарович постучал пальцем по полировке, тускло поинтересовался:

= Первым заместителем доволен?

«Так-так…» — внутренне напрягся Вадим Сергеевич. Двух вариантов ответа не было: кто же может быть не доволен любовником родной дочери самого товарища Утюгова?!.

— Семисогласным?.. Вполне! — без промедления, но и не суетясь, заверил Вадим Сергеевич. — Старательный работник, с перспективой дальнейшего роста… Мы с ним сработались!..

— Вот как? – немножко как бы и удивился Юлий Цезарович. Смахнул пальчиком несуществующую пылинку с полированной поверхности стола, равнодушно сообщил: — А то тут возникло мнение забрать его у тебя и направить на дипломатическую работу… Послом в Монголию. Как думаешь?

«Правильно!.. Туда ему, подлецу, и дорога!» — хотел возликовать Вадим Сергеевич. Но – не возликовал. Сообразил сразу: тесть на пушку берёт… И ежу понятно: чтобы ни думал Утюгов про позволившего так глупо застукать себя в постели с чужой женой (да ещё и дочкой Утюгова!) Семисогласного, но огорчать Катьку и так низко ронять сумевшего протаранить дорожку «под бороду Фиделя» её хахаля он не станет. С высот нынешней должности Игоря Николаевича да опуститься до посольства в Улан — Баторе — это ж почти то же самое, что и дворником в ЖЭКе заделаться!.. Не сделает этого Юлий Цезарович никогда, а если грозится это сделать – то лишь для того, чтобы зятька на вшивость проверить. Ежели таит он злобу на Катькиного хахаля — значит, и супротив неё самой камень за пазухой держит, и ждёт только утюговской отставки, чтоб свести с нею счёты за всё про всё… А значит — ненадёжный человек, чужак, вражина, и подлежит немедленной ампутации из тёплого утюговского семейства…

Вот почему Вадим Сергеевич решительно возразил:

— Не согласен! Без Игоря Николаевича мне будет сложно на должном уровне поддерживать вверенный мне участок работы…Но если мнение уже действительно сформировалось… то почему — именно в Монголию?.. Насколько мне известно, Игорь Николаевич недавно защитил докторскую диссертацию на тему: «Руководяще – направляющая роль российского революционного движения в открытии Христофором Колумбом Америки», — не целесообразнее ли послать его послом в США?

— Эка ты хватил! – обеспокоено задвигался в своём кресле Юлий Цезарович. — Да если мы каждого со сварганенной на американскую тематику диссертацией послом в Америку направлять станем, то там скоро наших послов разведётся как тараканов!.. Нет, США для него – слишком жирно…

— А Монголия — постно! — справедливо возразил Вадим Сергеевич.

Юлий Цезарович, мазнув глазками из-под очков, нехотя согласился:

— М-да… пожалуй, маловато… Так, может, во Францию его запосолим?..

— Это – самое оно! — немножко подумав, нарисовал на лице радость за соратника Вадим Сергеевич.

— Правда, правительственных наград у него маловато… В МИДЕ могут сказать, что для Парижа его анкеты недостаточно…- подосадовал Утюгов, глядя в сторону.

«Били его недостаточно… ногами по рёбрам!» — подумал Вадим Сергеевич, вслух же воскликнул:

— Так это дело поправимое!.. Может, отдадим ему «моего» Ленина?

— Мы Ленинами направо и налево не раскидываемся! – строго напомнил тесть. Помолчав, добавил чуть мягче: — Но если ты настаиваешь — можно дать ему Октябрьскую революцию, для него — вполне достаточно… Скажешь ему от моего имени, чтобы завтра зашёл в Кремль, за орденом — и сразу же пусть мотает отсюда в Париж!..

Сердитостью интонации — выдал себя. Всё-таки недоволен Семисогласным. На фиг было Катьку в её же собственное супружеское ложе заваливать?.. Что, госдач за городом маловато? Осквернил, понимаешь ли, самое святое… Козёл!

— Я рад за Игоря Николаевича! – повеселел Вадим Сергеевич. И в самом деле – был рад. Теперь эта гнида обязана ему и орденом, и Парижем — при случав такое всегда можно напомнить…

В разговоре наступила пустота. Казалось, что Юлий Цезарович не знает, отпускать ли ему зятя, или же ещё о чём-либо с ним по-родственному покалякать. Выдвинул ящик стола, положил туда красную папку, закрыл ящик, пожевал губами задумчиво. Сообщил:

— Кстати, мы тут посовещались на днях и решили войска в Афганистан ввести. Как считаешь, стоит?

Детский вопрос. Если ОНИ уже р е ш и л и, то о чём тут ещё говорить?!

— Разумеется!.. Правильное, своевременное, политически очень мудрое решение! — уверенно оценил Вадим Сергеевич, даже не потрудившись вспомнить, в какой части света находится Афганистан, и почему, собственно, там до сих пор нет наших войск. Добавил задушевно: — Народ это поймёт и, несомненно, горячо одобрит!

— Верно мыслишь… Одобрение и поддержка трудящихся — для нас самое главное! – порозовев щеками, согласился Юлий Цезарович. Открыл другой ящик, пошарил, достал несколько скрепленных вместе листков, исписанных с обеих сторон бисерным почерком, небрежно помахал ими в воздухе: — А вот тебе в качестве курьёза… Один профессор пишет…даже не лауреат, не орденоносец… Предупреждает насчёт атомной электростанции в Чернобыле, мол: конструкция с недостатками, построено некачественно, персонал недостаточно квалифицирован… Утверждает, что в любой момент станция может взорваться!.. А ты как считаешь?..

Вадим Сергеевич озадаченно сморщил лоб. Вопрос не касался идеологии, и утверждённого решения директивных органов по нему не было, следовательно – ответить разрешалось по разному… Но что тут скажешь, если про атомные электростанции Вадим Сергеевич знал только то, что они есть и дают электричество?.. Рассуждая логически, можно предположить, что раз до сих пор ни одна АЭС не взорвалась, то и впредь ни одна не взорвётся… С другой стороны, вряд ли профессоришко на голом месте стал бы чебурашиться, наверняка — там и вправду какие-то недоработки… А где их нет?! Ежели всех критиканов выслушивать — всё на свете придётся позакрывать и самим заживо в гроб ложиться… Поддержать автора письма – значит встать супротив целой оравы министров, директоров заводов, главных конструкторов, академиков всяких, придумавших, построивших и ныне эскплуатирующих все нашенские АЭС, — кому это надо?.. Там у них свои междусобойчики и интрижки, впутаешься туда — замарают так, что вовек потом не отмыться…Нет, удобней поверить, что взрыва – не будет!.. А случись что иное, взорвись завтра Чернобыльская АЭС — не беда, новую построим, ещё больше, мощнее и красивше!..

— На советских АСЭ такое просто невозможно! – уверенно заявил Вадим Сергеевич. – Чай, не дураки у нас этим делом занимаются…

— Стало быть, бумагу – в архив, а профессора – в шею? – прищурившись, полу-утвердительно поинтересовался Юлий Цезарович.

По этому прищуру Вадим Сергеевич понял: чуток недодумал он, не до конца просчитал варианты… И в самом деле, произойди невероятное и взорвись ЧернобАЭС, — что тогда?.. Подымут бумаги, а там на сигнале о близящейся катастрофе – резолюция: «В архив!» И получается, виноват в произошедшей беде будет тот, кто эту резолюцию наложил и никаких мер по сигналу не принял… Нет-нет, решение должны принимать другие, рангом пониже, тогда в случае чего вся ответственность – на них!

— Для проверки сигнала надо создать комиссию из авторитетных экспертов по атомной энергетики — пусть разберутся и доложат правительству свои выводы! – уточнил свою позицию Куницын Юлий Цезарович одобрительно моргнул, но — молчал, явно ожидая какого-то продолжения. Какого?.. Ага, осталось решить, что же делать с профессором-заявителем после того, как комиссия отвергнет его опасения? (Что отвергнет – это и ежу понятно, не станут же академики и директора собственноручно подписываться под тем, что своими руками заложили бомбу замедленного действия под родимое Отечество?!) Бросить профессора на растерзание его коллегам?! Глупо и бессмысленно. Судя по всему, человек он лояльный, раз со своими страхами и опасениями сунулся к руководству, а не настрочил пасквильно-крикливую статейку для какого-нибудь западного научного журнальчика… Такие люди в будущем могут пригодиться!.. Понадобится кого-либо из академиков сковырнуть и посадить на его место верного человечка — вот профессор этот в ход и пойдёт…

— Профессора предлагаю поблагодарить за усердие, премировать «Жигулями» и отправить в длительную научную командировку за рубеж. Но не на Запад, вестимо, чтоб случайно не развякался перед буржуазной прессой, а в одну из соцстран, попрестижнее — в ГДР, например, или в Чехословакию…- закончил Куницын.

— Пожалуй, ты прав. В корень смотришь! – светло усмехнулся Юлий Цезарович. Кинул бумажки в ящик стола и резко захлопнул его. Звук получился громкий, — хоть и намного тише, чем при взрыве атомного реактора.

Вадим Сергеевич расслабился, перевёл дыхание, отключил часть мозговых извилин. И в эту секунду, когда он уже считал беседу заканчивающейся и утратил бдительность, тесть нанёс свой заранее хорош обдуманный удар. Невинно поинтересовался:

— Что-то у тебя вид утомлённый?.. Нашёл бы себе приличную массажистку…

«Эльвира… Он узнал про Эльвиру!..» — молниеносно догадался Вадим Сергеевич. — Не должен был узнать, не мог узнать совершенно, но – знает… Где был «прокол»?! Ладно, об этом — после… Как сейчас среагировать?.. Вариант первый: сделать вид, что ничего не понял… Отпадает. Не та фигура Утюгов, чтобы играть с ним в непонятку. Заподозрит в неискренности, в двоедушии, а тогда — всё, суши вёсла, скидывай тельняшку… Вариант второй: раскаяться в маленьком прегрешении, пообещать расстаться с Эльвирой… Отпадает. Наверняка тесть проинформирован, что значит Эльвира для Куницына. Не прихоть и не забава, а – услада души, королева сердца, несравнимая фея… Вот что такое она для него!.. Такую и захочешь, а не бросишь — будет тянуть к ней и тянуть… Что же остаётся?.. Только третий вариант: отдать Эльвирочку этому старому хрычу. Тогда он возьмёт её под свой «колпак», тогда и только тогда он будет абсолютно уверен, что у неё с Вадимом Сергеевичем — полная и окончательная завязка. И перед дочерью – заслуга, и себя -ублажит на старость лет… Сволочь!.. Но выбора – нет. Правильный вариант – только один… Эльвира, лапонька, желанная!… Ты – дороже всего в жизни, но…»

— У меня уже есть… приличная массажистка! – после показавшейся ему бесконечной, а на самом деле всего лишь трёхсекундной паузы ответил Вадим Сергеевич. Глухо, с острой душевной болью выдыхнул: — Могу даже порекомендовать её вам…

— Вот как? – изобразил удивлённость Юлий Цезарович. Пожевав губами, словно бы размышляя, одобрил: — Раз так — рекомендуй…

По чуток оттаявшему взгляду было заметно – доволен. Уважил зять, проявил заботу, без боя отдал самое бесценное… Стало быть – чтит!..Отсюда — уверенность, что и Катьке будет должный почёт и уважение…

Когда утром она позвонила и рассказала о вчерашнем ЧП и благородном поведении супруга, Юлий Цезарович сразу скумекал, какую комедию зятю пришлось играть. Особенно рассмешило, когда Катя сказала, что «от волнения он даже не сразу смог…» Ага, от волнения, как же…Да Вадька-барбос в своём купе ещё только третью пуговку блузки на Женечке – проводнице расстегивал, а на стол Юлия Цезаровича бдительные органы уже положили анкету и подробную характеристику оной девицы: «политически зрелая…морально устойчивая… порочащих связей с ЦРУ, Моссад и диссидентами не имела… венерическими заболеваниями не страдает…» На то ведь КГБ и блюдет безопасность советского социалистического государства, чтобы утюговский зять не валил в койку всякий подозрительный элемент… И Утюгов со товарищи по Политбюро в своё время тоже ведь были рысаками, всё понимают… Главное тут только — не попадаться на горячем… не нарушить душевного равновесия Катюси!.. Единственная ведь дочь, кровинушка родная!.. Одно плохо – дура…Дать застукать себя мужу в супружеском ложе с любовником, причём – его же подчинённым!.. Кретинка… Ни на что не способна… Министром культуры её поставить, что ли?..

Зато Вадик — шельмец ещё тот! Умён за двоих… Пожалуй, даже слишком умный, потому и пройдоха… А что делать, если страна у нас такая: кого ни возьми с мозгами — всенепременно окажется редкостной падлюкой!..

Короче говоря, амнистию Вадим Сергеевич заслужил на все сто. Никогда не прощался с ним за руку Юлий Цезарович, а тут вдруг осчастливил, — приподнялся и через стол так и не присевшему ни на минуточку Вадиму Сергеевичу жилистую ладошку протянул. Скупо усмехнулся краешком рта, обронил:

— А на день рождения я всё-таки сочинскую госдачу подарю… Живи и радуйся… Заслужил!..

— Служу Советскому Союзу! — радостно гаркнул окончательно прощённый зять, по-военному щёлкнул каблуками, осторожно пожал щупленькую ладошку, повернулся и строевым шагом вышел из сиятельного кабинета с пылающим от радости лицом.