— Я твой друг, — с упрёком сказала Азияра, — Если не я, то кто скажет тебе, что твои стихи бездарны. Не позорься, Кош! Перестань маяться дурью! Не мужское занятие – стихи сочинять. И вообще… давай уедем отсюда, – в её голосе как всегда прозвучал приказ.
— Азияра, твои стихи что ли – шедевры? – с усмешкой спросил Кошурбаш, закуривая очередную сигарету. – Ты мусолишь выдуманное слово, повторяя его в каждой строке. А когда тебя кто-то осмелится покритиковать, ты начинаешь вопить, что это авторская находка, и все отстаньте. С тобой ведь просто никто не хочет связываться. Ты же, детка моя двухметровая – скунс.
— Ты ведёшь себя не по-мужски. Я — женщина. Я – слабая. Меня легко обидеть. – откинув ногой старый плед, выкрикнула Азияра, вскакивая со старого продавленного дивана.
— Это тебя-то? С твоим ростом в метр девяносто и хамством отставного надзирателя?
— Хам! – взвизгнула Азияра.
— Ну, не надзиратель, ну адвокат. Разница невелика.
— Тварь! – выкрикнула Азияра. – Ублюдок! Альфонс! Не забывай, что это я кормлю тебя!
— А я отрабатываю, то что съедаю, — противно скривившись, ответил ей Кошурбаш. – Вот ты твердишь везде и всюду, что ты – слабая, беззащитная. А куда делся твой плешивый муж? А кто разоряет любовников, разбивает семьи? Кто по кабакам шляется с мужиками сомнительного вида? Кто в свои стихи вставляет чужие находочки, после того как задвинет автора-творца так далеко, что он уже никогда носа не покажет? Это тебя-то легко обидеть? На свои развратные стихи ты получаешь похабные рецензии, а ты и рада. Начинаешь с этими недоумками заигрывать, переписываться, встречаться. Да ты знаешь кто?
— Кто? – с вызовом спросила Азияра, подбоченясь. В глазах её появилось что-то звериное. Кошурбаш ещё никогда не видел её такой. Это завело его. Он никогда не любил спокойных женщин. Ему нравились вот такие: мужеподобные, рослые, грубые, распутные, властные, которые потом готовы были для него хоть убить, хоть ограбить. Они отдалённо напоминали ему воспитательницу в детском доме. Он всегда обожал её и ненавидел. Теперь-то он знает, что это – патология: желать и ненавидеть одновременно.
Кошурбаш и Азияра были идеальной парой.
У Азияры был такой же отец, как Кошурбаш. Ей тоже всегда хотелось одержать власть над ним, но никогда не удавалось. Мужчины, которые её просто любили, ей были неинтересны, а вот когда он недоступен, безразличен к ней, то это — самый желанный зверь, которого она пыталась поймать в свой капкан. Любой ценой! Главное подмять, подчинить его хотя бы на один раз. Обычно после единственной близости мужчины сбегали от Азияры. Она оказывалась совсем не той, за которую пыталась себя выдавать. Очень часто соития никакого не получалось, потому что мужчины, которые жаждали Азияру, вдруг теряли к ней всякий интерес, когда оставалось всего мгновение до соития. Азияра злилась и билась в истерике, обзывая свою ускользающую добычу импотентом, козлом, уродом. Обычно после такого казуса репутация мужчины оказывалась полностью в руках Азияры, никогда и никого не стеснявшейся. За её молчание неудачник платил ей материальными благами и поддержкой. Не поддержишь – расскажет всем, что ты в постели – дырка от бублика.
Азияра низко пала ещё в школе. Училась она неплохо, но спала с каждым москвичом, заехавшим в их деревню. В каждом она видела шанс попасть в Москву и осесть в ней навсегда. С некоторыми деревенскими она тоже спала, но тут она искала исключительно удовольствий. Её отец (отец ли?) был своеобразным русским мужиком. Уйдя в армию, он вернулся с женой, непонятной национальности, и с маленьким ребёнком. Отец был скор на расправу, а потому никто не осмеливался сказать ему слова поперёк.
Азияра очень рано стала выглядеть взросло. Уже в девять лет она была рослая с не по годам развитым телом. И уже тогда стала нахально взирать на весь род мужской. В 11 лет она одна ходила через лес в соседнюю деревню на танцы. А вскоре уже обе деревни знали, что Азияра уже познала все тонкости взрослых отношений. Шила в мешке не утаить. Её сверстницы ещё играли в куклы, а она уже играла другими вещами…
Потом она уехала. Училась. В общежитии ставила ребят в очередь. Её хотели отчислить, она пошла к ректору… Диплом она получила…
Один из «очередников» женился на ней. Старший их ребёнок уродился ни в мать, ни в отца. Но муж помалкивал. Периодически Азияра пускалась в загулы, муж прощал и принимал её назад. Старинный городок, в который они приехали по распределению, уже с полным безразличием взирал на эту странную семью. И только заезжие начальники по-прежнему попадались на крючок к сумасбродной Азияры. Она пыталась выбраться из глухомани, но ни один из её любовников не взял её с собой.
А недавно муженёк Азияры плешивый очкарик бесследно исчез. И только Кошурбаш и Азияра знали, что с ним случилось…
Кошурбаш вырос в одном детском доме вместе с мужем Азияры. Он даже бывал в одной очереди вместе с ним, когда они жаждали в студенческом общежитии тела Азияры. Кошурбаш вышел из этой очереди в мужья к глупой курице, которой была его сокурсница, толстушка Сайри, дочь главы республики, доставшаяся ему даже без обязательного калыма. Вернее, отец Сайри сам дал ему денег, чтобы он прилюдно их вручил за невесту. Сайри знала всё о похождениях Кошурбаша, но это не удержало девочку из приличной семьи. За это она и поплатилась, оставшись у разбитого корыта. Страсть Кошурбаша к Азияре была так велика, что он продолжал встречаться с ней тайком от друга. Потом с Сайри что-то случилось. Кошурбаша обвиняли в убийстве. Азияра выступала его адвокатом. Дело удалось закрыть, но не благодаря блестящим адвокатским способностям Азияры. Вовсе нет. В ход было пущено отточенное годами уменье соблазнять и компрометировать мужчин в своих целях. Кошурбаш оставил всё имущество подрастающей дочери, а сам неплохо устроился за счёт Азияры. Ему было привычно, что кроме него у неё есть ещё несколько других мужчин, главное, что она устраивала его в постели и хорошо обеспечивала, правда в ущерб собственным детям. Но это Кошурбаша совсем не волновало…
(продолжение будет, если Кошурбаш не убьёт Азияру, уж очень она бойкая.)
© Copyright: 2006
Свидетельство о публикации №2605060035