«Вальс реагентов»

«Вальс реагентов»

Был обыкновенный зимний день, коих в наших краях так много случается в холодное время года, что каждый и не упомнишь. Можно лишь с уверенностью сказать, что день этот принадлежал какому-то из посленовогодних месяцев. Весь день оттепель пыталась бороться со слабым морозцем, призывая в помощники ярко и весело светящее с высоты солнце. Оно — будто вечно молодое и задорное — было не против. Ему было интересно, и хотя оно видело такую борьбу, наверное, миллионы раз, это не мешало ему каждый год с новым энтузиазмом включаться в увлекательный спор времен года. Но в конце дня солнце вдруг вспомнило о других делах, и поспешило за горизонт. Оттепель, тонкая воздушная, как веснянка, быстро стала подбирать по улицам города полы своего летящего шлейфа. Морозец залихвацки похохатывал сухим смехом, предвкушая свою, пусть и кратковременную, но победу.
Две девушки шли по переходу метро. Когда они поднимались по лестнице, одна из них воскликнула:
— Смотри, какое удивительное зрелище, — указывая подруге на клубящиеся мотки пара над Манежной площадью.
— Что? – удивилась другая.
— Ну, как же что? Посмотри, такое ощущение, что мы с тобой стали свидетельницами бала. Здесь столько прежних жителей Москвы собралось! Вот там, кажется, сам Пушкин танцует.
Вторая девушка улыбнулась. Она ничего такого в клочьях тумана не видела, но ей было забавно наблюдать за чудачествами подруги.
А первая девушка все продолжала восхищенно смотреть на удивительное в ее глазах действо, совершаемое неестественно густыми и высокими испарениями, и оттого так похожими на призраков.
— Позвольте и мне с вами повальсировать, — растяжным эхом прокатился ее высокий звонкий голос над полуспящими архитектурными памятниками. – И она, обхватив одной рукой фонарный столб, начала исполнять витиеватые кружения, полностью поверив, будто находится на великосветском балу.
Вторая девушка по-прежнему стояла чуть поодаль, снисходительно смотря на танцующую спутницу. Она не могла понять, что же на самом деле испытывает, наблюдая эту странную картину – то ли испуг за, кажется, рехнувшуюся, подругу, то ли зависть к ней. Наконец, не выдержав, она подошла ближе и, дернув ее за рукав пальто, сказала, смеясь:
— Пойдем уже.
Она нехотя рассталась с галантным кавалером, как ей показалось, чуть склонившим на прощание голову, увенчанную сразу несколькими цилиндрами, и последовала за своей подругой. Однако увиденное не оставляло ее и она поминутно оборачиваясь назад, восхищенно восклицала:
— Посмотри, я даже оборки креналиновых нарядов вижу, мне кажется. Можно даже угадать, если напрячь воображение, какие силуэты у платьев и костюмов. Нет, нам с тобой решительно повезло, мы попали на бал призраков 19-го века. Я уверена, именно так выглядели балы в начале того столетия. Это явно несколькими годами позже войны 12-го года, – какая свобода в движениях, сколько уверенности в наклонах голов, сколько грации.
— Ну, это просто туман, — улыбаясь, спокойно убеждала ее подруга.
— Да, я понимаю, просто ты представь, что это не только туман, — засмеялась продолжающая жить своей фантазией девушка. – И не дожидаясь ответа, кинула, сорвавшись с места:
— Подойду поближе. Хочу побывать в самом центре событий. так интересна сама возможность, что до меня дотронется в случайном кружении призрак Пушкина, например.
И она стремительно легкими шагами почти вбежала на площадь, ловя руками обрывки полупрозрачных белесых лоскутков. В этот момент под ногами она почувствовала что-то сыпучее, что не давало со спокойной легкостью ступать по отполированной тысячами подошв до не поверхности площади. Это что-то похрустовало, как свежий снежок, но в отличии от последнего, не приминалось, продолжая, подобно мелким камешкам мешаться под ботинками. Она опустила голову и взглянуло под ноги. На стонущей черной груди площади, неумолимо съедая любые остатки следов прошедших эпох, будь то соринки с одежд Пушкина или впитавшиеся в землю потоки крови, пролитые революцией 17 года, правили бал реагенты. Давно не хуже солнца выпарив последние остатки снега, они исходились плотными белыми парами, тяжко стоящими в воздухе и еле колышущимися от легких прикосновений оробевшего при их виде ветра.
Девушка, обернувшись в сторону своей подруги, выкрикнула:
— Это всего лишь реагенты. Это не туман даже…
В ее глоссе слышалась безмерная тоска по ушедшему и вместе с тем детская досада от обманутости видением, в которое ей так хотелось верить…