На одной московской улице стоял белый дом с красными балконами. В этом доме жил огромный чёрный дог по имени Цезарь. Он очень страдал от того, что его все боялись и никто не хотел дружить и играть с ним — ни люди, ни собаки. Однажды Цезарь проходил мимо зеркала и вдруг увидел в нём своё отражение — большой, сильный пёс с квадратной головой, взрослый и красивый. Он подумал, что такое сильное и здоровое существо не может быть всю жизнь одиноким и печальным, а непременно должно кого-то любить и быть любимым.
У Цезаря был хозяин, ему под стать — высокий смуглый мужчина лет тридцати с чёрными глазами и яркими полными губами. Была у Цезаря и хозяйка — светлая, сероглазая, крепкая, которая всегда громко и резко разговаривала. Он видел её мало, потому что больше всего на свете она любила сидеть одна в комнате и вязать. Она редко кормила его, в дом приходили полные, потные женщины, которые убирали, стирали и готовили еду. Цезарь терпел их только за то, что они давали ему мясо и кашу, а он постоянно был голодным и без них не смог бы прожить ни дня.
В один из самых обычных дней в этом доме появилась незнакомая женщина. Цезарю показалось, что она очень похожа на его хозяина — у неё были такие же большие тёмные глаза, гладкие блестящие волосы и очень тёплые руки с длинными пальцами, которыми она осторожно погладила Цезаря за ушами. Но самым необычным в ней был запах — такого Цезарь никогда раньше не знал. Похоже пахли цветы за домом, куда его водили гулять, и мыло, которым его иногда мыли, и волосы хозяина, когда были мокрыми. Запах незнакомки был не просто смесью всех тех запахов, это было целое море волн нежности и чистоты, исходивших от её тонкого прекрасного тела.
Женщина приходила к ним теперь часто. Хозяин и хозяйка устраивались в маленькой уютной комнате, женщина садилась в кресло между ними, раскрывала книгу, и они все вместе начинали разговаривать на каком-то совершенно незнакомом Цезарю языке. Цезарь иногда подходил к женщине и клал ей голову на колени. Она наклоняла к нему лицо, смотрела ему прямо в глаза и ласкала его шею.
Но один раз она пришла очень поздно — Цезарю уже хотелось спать — вся в чёрном, отчего её глаза казались ещё темнее, а лицо было белым, как снег, который Цезарь видел на улице каждое утро. Хозяин помог ей снять пальто и пошёл в кухню готовить чай, а женщина сделала несколько шагов, дошла до выступа в коридоре и вдруг, прислонившись спиной к стене, медленно сползла вниз и осталась так сидеть, не двигаясь, не произнося ни звука. Цезарю стало страшно, он скулил, лизал её закрытые глаза, но она всё равно была как неживая. Тогда он помчался к хозяину и схватил его за рукав. Хозяин подошёл к женщине, поднял её на руки и отнёс на кровать в спальню. Он принёс ей стакан с какой-то тёмной жидкостью, она выпила и начала говорить, и плакала, и опять пила, и снова плакала, хозяин обнимал её, а Цезарь слизывал с её лица слёзы и тихо стонал от жалости и сострадания. Потом пришла хозяйка, и она тоже обнимала женщину, и кормила её печеньем, и поила чаем. Через некоторое время женщина встала с постели и пошла вместе с хозяйкой в комнату, где они обычно сидели втроём, но потом опять упала, и хозяин снова поднял её и уложил на диван. Это продолжалось долго и мучительно, пока не пришёл крепкий седой мужчина с добрым светлым лицом, не вывел её из комнаты и не накинул ей на плечи пушистое пальто. В коридоре женщина вдруг начала громко хохотать, запрокинув голову, а седой мужчина держал её одной рукой за шею, а другой закрывал ей рот.
Когда они ушли, хозяин и хозяйка, как обычно, разошлись по разным комнатам — хозяйка села за вязание, а хозяин взял трубку и так долго сидел один, пока не уснул в кресле.
Прошло несколько дней, хозяйка куда-то уехала, а хозяин пришёл с той женшиной, когда за окнами было уже совсем темно. Она больше не плакала, а тихо улыбалась, но по-прежнему была одета в чёрное. Хозяин начал обнимать и целовать её, прижав к стене, и она не отталкивала его. От ревности Цезарь громко застонал, но они даже не поглядели в его сторону. Одна нога женщины обвилась вокруг ноги хозяина, и Цезарь увидел, что она была у неё белая, как молоко, которое он так любил в детстве. Хозяин вытолкнул его из комнаты и захлопнул дверь. Цезарь отчаянно бился в дверь носом, пытался повернуть ручку лапами, лаял и выл, но они как будто забыли о его существовании. Когда его, наконец, впустили, женщина сидела в кресле и курила, а хозяин полулежал на ковре, положив голову ей на колени. Обессиленный Цезарь лёг рядом с ними и задремал. Когда они выходили из комнаты, он встрепенулся, хотел было пойти за ними, но вдруг почувствовал совсем близко тот, да , тот, её, её запах, и увидел на полу золотистый носовой платочек. Цезарь схватил его зубами и унёс к себе, и жил рядом с ним много дней и ночей.
Но вернулась домой хозяйка, и нашла платок на диване, и показала его хозяину. Они долго спорили о чём-то, а потом она опять сидела и вязала, а он курил свою трубку.
Больше та женщина никогда не приходила в их дом. Цезарь часто думал о ней и тосковал. Но её близость он ощущал часто — хозяин теперь вечерами иногда гладил его и ласкал, а руки его и губы пахли её запахом, которым отныне и навсегда пахла для Цезаря любовь.
И так продолжалось всю их жизнь, пока Цезарь не состарился и не умер.
Цезарь
0 комментариев
Добавить комментарий
Для отправки комментария вам необходимо авторизоваться.
Жалко собачку. Вот людей нисколечки, а собачку жалко. Так жалко, что самому скулить хочется.
Странная история, кроме шуток. Очень странная эта собачья любовь…
Успехов
С уважением И.М.
Уважаемый Иван! Спасибо Вам, что прочли мой рассказ. Судя по всему, чем-то он вас тронул. А история — реальная, со мной случившаяся. В собаку, конечно, я заглянуть не могла… додумала…
Ещё раз благодарю Вас за отзыв.
С наилучшими пожеланиями,
Марина Лёйшель
Марина, ну прочитала Ваш рассказ, чтобы понять из-за чего сыр-бор.
Хороший сюжет, легкая грусть, но написан очень и и очень несовершенно. Я читала Ваши стихи, мне очень Ваша бабушка понравилась(польская, венская:))). А тут Вы явно не доработали, и Наташи Балуевой рецензия очень мягкая, по сравнению с той, какую я бы могла написать.
Чтобы не быть голословной, беру ЛЮБОЙ абзац из Вашего текста:
«Женщина приходила к НИМ теперь часто. Хозяин и хозяйка устраивались в маленькой уютной комнате, женщина садилась в кресло между НИМИ, раскрывала книгу, и ОНИ все вместе начинали разговаривать на каком-то совершенно незнакомом Цезарю языке. Цезарь иногда подходил к женщине и клал ЕЙ голову на колени. ОНА наклоняла к нему лицо, смотрела ЕМУ прямо в глаза и ласкала ЕГО шею».
Вот все(или почти все) местоимения — лишние. Вы тем самым сильно утяжелили рассказ.
Или, например, фраза:»хозяин теперь вечерами иногда гладил его и ЛАСКАЛ» Как ласкал? Какой-то налет двусмысленности есть…
Само собой, скажете, ищу специально огрехи. НЕт, Марин, рассказ недоработан, почистите его, и он заблестит.
Уважаемая Валентина! Принимаю Ваше мнение к сведению, но остаюсь при своём. Рассказ понравился очень многим моим читателям.
А отвечать на какие-либо комментарии жюри к своим произведениям в дальнейшем не буду. На сайте, к моему великому удивлению, оказалось столько злобных, аггрессивных, малокультурных людей, что связываться с ними не хочется. Жаль, что Вы как редактор допускаете подобный тон в отношении тех, кто всего лишь посмел возразить на критические замечания. Почитайте написанные мной рецензии — я никогда не позволяю себе обидеть или оскорбить автора. Странно, что в мой адрес вылилось столько брани — я здесь совсем недавно и, кажется, никого не задевала.
Очевидно, таков стиль портала. Теперь буду знать, что совершенно незнакомый человек может вызывать такую ненависть.
С наилучшими пожеланиями
Марина Лёйшель
И я решил прочитать рассказ, посвящённый собаке, потому что сам держу пса и люблю собак.
Ощущения от рассказа — двойственные. С одной стороны, хорошо показана душа собаки, есть какая-то внутренняя правдивость… С другой — за пределами темы: «душа собаки» всё описано мелодраматично и каким-то «не-вкусным», не пропитанным художественностью языком.
Концовка — неинтересная, да и вообще начало рассказа намного лучше середины и конца.
Рассказ следовало бы увеличить раза в три, больше дать внутреннего мира собаки (взгляд пса на жизнь людскую — очень интересная тема!), коноцовку сделать неожиданной, глубокой, неоднозначной, п р о н з и т е л ь н о й… А язык вещи — отшлифовать и насытить образностью. В нынешнем виде — язык усреднённый и не «цепляет».
Отдельно выскажусь о рецензии Макаровой. Мысль-то верна, да доводы — неубедительны. Указанные местоимения вовсе не лишние и вовсе не утяжеляют текст. (Язык — хромает, но — не этим). А в том, что хозяйка ласкает шею собаки, нет абсолютно ничего двусмысленного. Это Вы, коллега Макарова, уже цепляетесь. Не надо торопиться, когда рецензируете. Тем более. что в рассказе немало реальных, а не надуманных недостатков.
Владимир Валерьянович!
Я в самом начале коммента написала, что могла бы и побольше написать, но это был бы разгром, а мне этого не хотелось бы, потому что сам рассказ хороший, изложен хорошо — над ним поработать надо и все. Но Марина не хочет… Ее право.
Но, странно, согласитесь, Балуева не очень довольна рассказом, Вы увидели недостатки, я увидела, а автор твердит — и так хорошо! Потому что хвалили…
Вот я у Вас, В.В., читала в «Я не люблю» рассказ, так там не к чему придраться… Ну если хорошо написано, что ж цепляться?
Зря Вы, Марина, так все восприняли…
Валентина, укажите, где я твердила «и так хорошо»? Я просто сказала, что на других сайтах получила очень хорошие отзывы на рассказ. Вы сами себе противоречите: могли бы устроить «разгром», но не хотите этого делать, «потому что сам рассказ хороший». Где тут логика?
Нисколько не оспариваю право каждого иметь своё собственное мнение — и Ваше, и Владимира, и Натальи Балуевой. Кому-то рассказ нравится, кому-то нет. Ну и что в этом особенного? Почему и я не имею право высказаться, согласиться или не согласиться с мнениями читателей?
А как же иначе это можно воспринять? Не припомню, чтобы меня где-нибудь так оскорбляли ни за что ни про что. Просто возмутительно! С других порталов за подобные личные выпады удаляют, а здесь — поощряют. Пусть останется вся переписка под обзором, я ничего удалять не собираюсь. Читатели будут иметь возможность ознакомиться с лексиконом здешних активистов.
Хотел бы ответить на замечания В.Макаровой и М.Пейшель по поводу моей рецензии на рассказ «Цезарь».
Первое — я очень самокритичен и требователен к себе, постоянно себя долбаю за те или иные свои недостатки, и уж я-то нашел бы за что цепляться к своему рассказу, помещенному на конкурс «Я не люблю» — вопреки мнению уважаемой коллеги Макаровой, там есть очень много ви димых мне как автору недостатков.
Второе — я согласен с той оценкой. которую дала рассказу Пейшель Балуева. Она оценила рассказ, на мой взгляд, и очень точно, и очень доброжелательно.
Третье — автор, Марина Пейшель, не согласилась с этой оценкой, и в корректной форме высказала свои аргументированные возражения, на что имела, как я убеждён, полное право. Для того и пишутся обзоры, чтобы вокруг содержащихся там оценок развертывались дискуссии, а жюри позднее учитывало результаты этих дискуссий при принятии окончательных решений.
На мой взгляд, к возражениям Пейшель на Портале отнеслись совершенно неправильно, некорректно, с затыканием рта и попыткой отнять у Автора право всего лишь объяснить свою позицию.
Иначе как беспардонностью такую форму реакции на в общем-то вполне рабочую ситуацию я не назову.
И при чём здесь иммунитет жюри, если мы говорим о конкретной критической статье Натальи Балуевой (кстати — очень хорошей)? Мы не оспариваем итоги работы жюри — их прсто нет пока. Балуева высказывает своё мнение о рассказе Пейшель, а автор — своё.
Какое Вы имеете право третировать Автора?
Стыдно за Вас, коллеги.
Стыдно за коллегу Макарову, которой нужно объяснять э т о .
Что касается Вас, коллега Балуева, то я на 100% поддерживаю Вашу оценку рассказа Пейшель, и на 100% не одобряю Вашу реакцию на её замечания.
В.Куземко.
Да, и Вам, коллега Пейшель — тоже скажу. В последних обзорах и моим скромным трудам сильно досталось от моих коллег — критиковали меня в хвост и гриву. Но, как видите, я спорить с уважаемыми коллегами не стал — я ДОВЕРЯЮ мнению своих коллег больше, чем своему собственному.
Не надо цепляться к обозревателям конкурсов — это очень тяжёлая и неблагодарная работа. Люди денлают что могут и работают на износ — пожалейте их нервы.
В.Куземко.
Уважаемый Владимир!
Благодарю Вас за подробное письмо. Прошу Вас только обратить внимание, что фамилия моя Лёйшель, а не Пёйшель.
Хорошо, что хоть один человек в Вашем лице сделал замечание тем, кто вылил на мою голову ведро помоев за несогласие с критикой и попытку это несогласие обосновать. Размах хамства, оскорбительных выпадов и полублатной язык , которыми мне пришлось вдоволь насладиться за сегодняшний день, поражает воображение. При всём желании назвать этих комментаторов «коллегами» и тем более прислушиваться к их мнению я не могу. На таком уровне вести какие-либо обсуждения невозможно. В реальной жизни эти личности стали бы плевать мне в лицо и пускать в ход кулаки. Я и представить себе не могла, что на литературном портале царят нравы, достойные разве что воровской малины. И дело не только во мне — в следующий раз точно так же поступят с кем-то другим, а руководство портала и не подумает поставить грубиянов на место.
По поводу Вашего замечания лично мне отвечу следующее: возражать на критику не означает «цепляться». Какая мне, в конце концов, разница, работают члены жюри на «износ» или нет? С таким же успехом и автор может заявить: «Я работал в поте лица, а вы ко мне цепляетесь! Пожалейте мои нервы!». Тут все в равном положении, и обсуждать «рабочую кухню» нет никакой необходимости. Предметом споров должна быть только литературная сторона.
Вы пишите, что не спорите , если критикуют Ваши произведения. И напрасно. Можно доверять коллегам (если это, разумеется, здравомыслящие люди), прислушиваться к ним, но нужно продолжать следовать своей дорогой. Я привыкла доверять также и собственному чутью, потому что обладаю необходимыми знаниями и опытом литературной работы. Многие мои произведения прошли через руки профессиональных, высокообразованных редакторов, критиков и поэтов. И в дальнейшем я не собираюсь «проглатывать» всё, что будут писать о моих работах. Советую и Вам, и любому другому автору поступать также. На то и существуют литературные объединения.
С уважением
Марина Лёйшель
Дорогая Марина Лёйшель! (Извините, что из-за близорукости в прошлый раз неправильно скопировал с монитора Вашу фамилию).
В отношении Вашей защиты собственного мнения о своём же рассказе я применяю формулу Вольтера, говорившего: «Я не разделяю Вашу точку зрения, но готов отдать жизнь за Ваше право её свободно высказывать!» (Цитирую не дословно).
Теперь — некоторые замечания на полях Вашего ответа.
«Размах хамства, оскорбительных выпадов и полублатной язык , которыми мне пришлось вдоволь насладиться за сегодняшний день, поражает воображение. »
Вы преувеличиваете. Лично мне приходилось выслушивать в свой адрес оскорбления в тысячу раз большие, чем Вам, на их фоне Ваши обиды смотрятся просто по-детски. И многократно в последние недели и месяцы на Портале оскорбляли тех или иных литераторов куда больней и необоснованней, чем Вас. Заметим, что ТОГДА хамство и грубость лично у Вас не вызывали никаких возмущений. Вы возмутились лишь тогда, когда оскорбили лично Вас. Я практически никогда не заступаюсь за свои литературные амбиции, и постоянно заступаюсь за других. А за кого Вы заступались? Кого Вы заслонили от злобных выпадов? Мне очень не нравится широко распространённое нынче правило: «Каждый — сам за себя!»
«При всём желании назвать этих комментаторов «коллегами» и тем более прислушиваться к их мнению я не могу. На таком уровне вести какие-либо обсуждения невозможно. В реальной жизни эти личности стали бы плевать мне в лицо и пускать в ход кулаки.»
Если Вы не считаете этих комментаторов «коллегами», то что же Вы делаете на этом Портале? Ищите других комментаторов, поавторитетнее!
Давайте взаимно уважать друг друга хотя бы для того, чтобы этот Портал не развалился на части.
Ваше право — уйти с Портала. Но зачем же его разваливать?
«Я и представить себе не могла, что на литературном портале царят нравы, достойные разве что воровской малины.»
Если Вы правы — то Вам следует немедленно покинуть этот «воровской притон». А если Вы не правы — то Вы оскорбляете людей — таких же литераторов, как и Вы.
«И дело не только во мне — в следующий раз точно так же поступят с кем-то другим, а руководство портала и не подумает поставить грубиянов на место.»
Какие мы все чувствительные, когда дело касается лично нас!. Так ведь уже было множество «прошлых разов», когда точно так же поступали со мнгоими другими — и Вы тогда молчали!.. Вот как Вы тогд молчали, видя проявляемую по отношению к другим несправедливость, так и другие сейчас дружно молчат, видят несправедливость, прооявляемую к Вам. Ваше собственное равнодушие возвращается к Вам бумерангам.
«По поводу Вашего замечания лично мне отвечу следующее: возражать на критику не означает «цепляться.»
Признавая Ваше право возражать на критику, я должен сказать и другое: реализация этого права хотя бы 10% критикуемыми полностью парализует работу Портала. Вынужденные всё время оправдываться и объясняться по поводу старых рецензий, рецензенты уже не смогут писать что-либо новое, да и какое либо желание работать на Портале у них пропадёт. Вы скажете: «А мне какое дело!..» Формально Вы правы. Но кроме Вас, относящейся к Порталу как потребитель, есть и другие, которые этот Портал строили и строят. Зачем вредить им? Зачем губить результаты их усилий? Не честнее ли, если Вам не нравится направление их деятельности, просто уйти?
«Предметом споров должна быть только литературная сторона.»
Это звучало бы убедительно, будь качество Вашего рассказа действительно высоко. Но тот рассказ, который Вы защищаете (повторюсь — имея на это полное право) — написан недостаточно хорошо и просто не достоин Вашей защиты. Между тем как многие рассказы самой Балуевой — великолепны, и я бы счёл за честь учиться у неё её мастерству. Вы выбрали явно не тот повод и не того адресата для проявления своей принципиальности.
» Вы пишите, что не спорите , если критикуют Ваши произведения. И напрасно. Можно доверять коллегам (если это, разумеется, здравомыслящие люди), прислушиваться к ним, но нужно продолжать следовать своей дорогой.»
Не путайте две вещи: идти своей дорогой в жизни и творчестве, и уметь учиться у тех, кто тебя критикует. Учись даже у своих врагов!..И только тогда ты всегда сможешь побеждать и быть на коне…
Учтите также, что автор всегда необъективен в своём твочрестве, вот почему так полезно смотреть на свои произведение «со стороны», глазами своих коллег. Тем более, что Ваши коллеги (позволю себе не согласиться с Вашей оценкой их) — это умные и талантливые люди, а что они слегка погорячились в споре с Вами, так кто из нас не горячится? это же не повод называть нас содержателями воровской малины!..
«Я привыкла доверять также и собственному чутью, потому что обладаю необходимыми знаниями и опытом литературной работы. Многие мои произведения прошли через руки профессиональных, высокообразованных редакторов, критиков и поэтов.»
Ну и что? А у меня — около тысячи публикаций в периодике и три книги — ну и что? Это ещё не повод отвергать критику в свой адрес. Могу повторитьь вслед за А.Горьким: «Никто из нас не вправе поучать — все мы можем лишь учиться друг у друга.» Всю жизнь — учиться, учиться и учиться своему писательскому делу!.. И — внимательно прислушиваться к критике в свой адрес, усваивая всё ценное. А сказать критикующим меня, что они — волки позорные, и начистить им физиономии — я всегда успею, это как раз дело нехитрое.
«И в дальнейшем я не собираюсь «проглатывать» всё, что будут писать о моих работах. Советую и Вам, и любому другому автору поступать также.»
Позвольте и мне дать Вам напоследок совет: поменьше защищайте себя, любимую! И побольше защищайте других, побольше делайте для других, побольше старайтесь для других!.. Тогда и Вас защитят, тогда и для Вас будут стараться, тогда на портале хамства не станет вовсе, а не толькео на окружающем Вас пятачке.
А Наташа Балуева — классная девчонка, отличный Автор, зря Вы с нею — так.
Хотя и она в данном случае — немножко погорячилась.
Владимир Куземко.
Владимир Куземко.
Браво, Владимир Валерьянович!
Мене нечего добавить к тому, что Вы сказали.
А недостатки есть и в классике — у Шолохова — «голубели карие глаза» издают уже 50 лет.
Уважаемый Владимир!
Отвечаю Вам в последний раз и предлагаю после этого дискуссию закрыть.
Повторюсь : я никому не собиралась «начистить физиономию», никого не обзывала «волками позорными» и «содержателями воровской малины». Тот факт, что , на портале царят нравы, достойные разве что воровской малины, используется полублатной язык, принято хамить и оскорблять друг друга, известно не мне одной. И чтобы портал не развалился окончательно, нужно не заступничество одиночек друг за друга, а вмешательство администрации. К примеру, на сайте «Литсовет» авторы могут сколько угодно обсуждать произведения друг друга, но если начинаются хамские высказывания по поводу личных качеств, умственных способностей и т.д., редактор немедленно удаляет тех, кто переходит границы приличий. Пока меня дружно обливала помоями «группа поддержки Н.Балуевой» лишь только за то, что я не согласилась с критическими замечаниями, администрация невозмутимо взирала на всё происходящее и даже пыталась усовестить меня как посмевшую открыть рот в свою защиту. И напрасно Вы терпели оскорбления в свой адрес, равно как и другие авторы. Не дошло бы до нынешнй ситуации.
А уходить с портала должны не те, кто вынужден оборонятся от хамства, а те, кто его сеют. Прочтите ещё раз мой краткий комментарий к обзору Балуевой, с которого началась безобразная, низкопробная кампания против меня, — кого он оскорблял? кому мешал? обижал ли он других авторов? запрёщён ли такого рода комментарий правилами портала? Если Вы посмотрите непредвзятым взглядом, то не сможете не согласиться, что он не мог в нормальной ситуации вызвать совершенно неадекватную реакцию. Неладно что-то в нашем королевстве…
Сегодня, например, я уже получила пошлый, оскорбительный комментарий от Ю.Чиж, которая не унимается. Пришлось просить её больше не заходить ко мне на страницу. Неплохо было бы В.Макаровой его прочитать.
Администрация, конечно, может меня удалить за инакомыслие, а заодно и других, кто пытается противостоять бескультурью и хамству. Только вот справедливо ли это будет?
Надеюсь, что злопыхатели, наконец, угомонятся и оставят меня в покое. В остальном же — должен продолжаться нормальный литературный процесс, где любой автор может в корректной форме высказываться и отстаивать свою точку зрения.
Благодарю Вас за неравнодушие.
С уважением и наилучшими пожеланиями
Марина Лёйшель
знаете, Марина, уже по первому Вашему абзацу можно было бы написать много и подробно — и отнюдь не благожелательно. Наталья Балуева Вас, очевидно, просто пощадила.
Ну во-первых, если судить по первому абзацу — рассказ Ваш предназначен для детей младшего школьного возраста. для взрослых ТАК не пишут — «Он очень страдал от того, что его все боялись и никто не хотел дружить и играть с ним».
если Вы филолог, то должны очень точно чувствовать интонацию рассказа. взрослый человек после подобной преамбулы рассказ читать просто не будет.
во-вторых, начнем с первой фразы — «На одной московской улице стоял белый дом с красными балконами». и что? это имеет какое-то отношение к дальшейшему повестовавнию? ну дом. белый с красными балконами. а мог бы быть серым с черными балконами. какую информационную нагрузку несет эта фраза? да никакой. у Булгакова очень подробно описан особняк, где жила Маргартиа — так в романе это описание несет смысловую нагрузку. а у Вас — низачем. просто так фраза. для затравки, что называется.
в-третих, описание собаки не лезет ни в какие ворота. как я Вам уже говорил — собака не понимает абстракций и не может определить себя как «сильное и здоровое существо» и не может назвать себя «одиноким и печальным». собака не может увидеть себя в зеркале — у собак совсем иное зрение, они не видят изображений на плоскости. кроме того, у дога по определению не может быть квадратной головы, стандарт породы этого не допускает.
добавлю к этому, что чисто стилистически абзац тоже написан слабо — фразы короткие, примитивные, да еще в двух фразах подряд Вы повторяетесь — «большой, сильный пес», «сильное и здоровое существо».
так это замечания только по первому абзацу.
пропустив всю середину, взглянем на финал. Цезарь унес платок к себе и долго жил с ним рядом. а хозяйка, вернувшись, нашла платок на диване и, как я понимаю, устроила разборки хозяину.
скажите, Марина — Цезарь за собой повсюду носил этот платочек? хозяин не замечал и не пытался отобрать такую «улику»? а во что превратится платок после многих дней и ночей рядом с собакой, которая носит его в зубах? в лучшем случае, в нем можно будет опознать какую-то тряпку, которую пес мог и с улицы принести.
руки и губы хозяина сколько времени пахли чужой женщиной? несколько лет? у собак, конечно, прекрасное обоняние, но не до такой же степени. хозяин что — не ел, зубы не чистил и рук не мыл неделями?
ну и последняя фраза — «И так продолжалось всю их жизнь, пока Цезарь не состарился и не умер»
что конкретно ТАК ПРОДОЛЖАЛОСЬ всю ИХ ЖИЗНЬ? хозяин гладил пса? а до этого не гладил? Цезарь вспоминал чужую женщину? тогда причем здесь ИХ? хозяева знали, что их дог в кого-то влюблен? всю их жизнь, пока…не состарился и не умер? хозяева умерли вместе с ним? а если нет — тогда почему ИХ жизнь, а не ЕГО жизнь? После смерти Цезаря хозяин сразу перестал пахнуть женщиной?
Марина, не надо принимать мою рецензию за нападки — но раз уж Вы так рьяно защищали свой рассказ, я не мог не посмотреть, а в чем, собственно, дело. И получается, что Наталья отнеслась к Вашему рассказу очень мягко. Как бы Вам не было обидно — но рассказ написан слабо, его надо шлифовать и шлифовать. Подобные вещи на серьезном конкурсе могут рассчитывать разве что на упоминание в общем списке работ, не более.
пардон за опечатки — это я сослепу.
Уважаемый господин Нейман!
Губы и руки хозяина пахли женщиной, потому что он продолжал с ней тайком встречаться.
На другие Ваши замечания, уж простите, отвечать не буду — устала. Тем более что во вчерашней дискуссии Вы высказали своё мнение о рассказе, не читая его. Прочли только сегодня, видно, обобщив всё, что удалось собрать.
Я «рьяно» защищала. не рассказ, а право высказывать своё мнение и не быть за это облитой грязью.
Давайте прекратим дискуссию. Ночь на дворе. Я сейчас «Цезаря» своего прочту и, по крайней мере, получу удовольствие от хорошего русского языка. Столько дворовой лексики за два дня перед глазами прошло, что просто тошно.
Желаю Вам спокойной ночи. Выбросите всё из головы. Мало ли, кто что пишет. Зачем читать на ночь вещи типа моего рассказа, которые Вас раздражают?
как Вы себя любите, однако — «от хорошего русского языка». нет у Вас никакого языка — одно самомнение и самолюбование.
я вчера не о рассказе говорил — а о приведенных Натальей цитатах.
сегодня я Вам написал о рассказе в целом, внимательно его прочитав. неприятие критики — вполне спокойной и взвешенной — первый признак графомана.
наслаждайтесь своим «Цезарем» и дальше.
всего хорошего.
Ну, это уже переход на личности. Некрасиво. Я же Вам предложила дискуссию закрыть, а Вы не унимаетесь.
Кстати о языке — знаки препинания нужно ставить. Освойте русскую пунктуацию для начала., коль уж в роли критика выступаете.
я прекрасно знаю русский язык, госпожа Лейшейль.
не надо ставить знак равенства между случайными опечатками в рецензии и знанием языка.
Вы не хотите обсуждать свой рассказ? тогда что Вы делаете на портале? зачем участвуете в конкурсах? или ждете восторгов и аплодисментов, переходящих в бурные овации? не дождетесь — пишете Вы скверно и неумело.
так что мой Вам совет — прислушивайтесь к тому, что Вам говорят другие авторы. ради своего же блага.
В Вашей рецензии 35 пунктуационных и орфографических ошибок.
И хватит. Оставьте меня в покое, наконец. Почитайте лучше учебник русского языка. Ради своего же блага.
Прошу Вас больше ко мне на страницу не заходить.
заходить не буду. Вы мне неинтересны. подобных Вам графоманов я встречал за годы в сети не раз.
наслаждайтесь собой и дальше.
ЗЫ. кстати, не врите по поводу 35 орфографических ошибок. уж в чем-в чем, а в этом меня даже самые отъявленные противники не упрекали. и не упрекнут. опечатки я иногда допускаю, для меня здесь шрифт мелковат.
прощайте, самовлюбленный человечек. на Портале Вам дали шанс усовершенствовать свой язык — Вы им не воспользовались. хуже Вам, а не Порталу.