Цветок

Я не то, что бы совсем не люблю цветы, нет. Просто я к ним абсолютно равнодушен. И потому, когда учительница объявила тему классного сочинения «Цветок», отнесся к ней безо всякого энтузиазма. То ли дело пофантазировать про машины или компьютеры. А так цветок какой-то. Тьфу!
– Валентина Ивановна, а о чем писать-то? – осведомился весьма кстати кто-то с задних рядов.
– Пишите, дети, о чем хотите. Главное, чтобы обязательно присутствовал цветок или цветы. Это ведь так просто! Вы можете написать что угодно: свои ассоциации с этим словом, вспомнить интересный случай, описать знакомый вам цветок. Выбирайте, что душа пожелает!
Я открыл тетрадь и аккуратно вывел название сочинения: «Цветок». Начало было положено. Оставалось самое малое – что-нибудь написать по теме. Валентина Ивановна упомянула ассоциации. Никаких ассоциаций со словом «цветок», у меня не возникало. Я посмотрел на соседку по парте Люську. Она что-то быстро строчила, склонившись над тетрадью.
– Люська, что ты пишешь? – спросил я.
Люська резко повернулась ко мне, сверкнув безумными глазами человека, одержимого творческой лихорадкой:
– Первый цветок, который мне подарили, описываю.
И тут же снова уткнулась носом в тетрадь. Я изощренно вывернул шею, пытаясь разглядеть уже написанные ею строки.
…на солнце цветок был еще красивее, его нежно-розовый бутончик широко улыбался мне, его непослушный стебелек…
Ни хрена себе, – подумал я, и отказался от мысли художественно описать наиболее знакомый мне с детства цветок, одуванчик.
«Дети – цветы жизни» – неожиданно пришла в голову известная фраза. А что? Реальный замес! Напишу, что я цветок жизни моих родителей, что меня нужно почаще поливать Coca-Colo`й, удобрять пирожками, тогда я вырасту большим и красивым. Напишу про сестру, которая тоже получается цветок. Что она, как и я, еще только растет, но уже через пару лет вокруг нее будут виться разные сорняки, требующие регулярной прополки.
Развивая мысленно тему, я взялся за ручку. И тут меня ударила мысль, что если мы с сестрой цветы жизни, которые родителям подарил расщедрившийся аист, то четное количество их весьма настораживает. Нее, – испугался я, – не буду про это писать, не к добру.
Люська с громким шелестом перевернула тетрадный лист.
Я начал размышлять заново. Внезапно мне вспомнилось, что недавно по телеку показывали огромный цветок-мясоед, растущий в ботаническом саду. Наверное, мясо жрет, – подумал я, – раз так называется. Неплохо было бы скормить ему пару-тройку недругов со двора. А заодно и Валентину Ивановну. Хотела цветок? На получи! Он тоже не останется в накладе. Уж чего-чего, а мяса в Валентине Ивановне – будь здоров!
Нет, такое учительнице нельзя читать, решил я. Может придумать рассказ-ужастик? О том, как ровно в полночь цветок-мясоед выдирает из земли свои мохнатые корни, перемахивает через ограду ботанического сада и идет немного перекусить. Цветок ест исключительно девочек возраста шести с половиной лет. Где он их находит в полночь – загадка для всех, но все равно в городе вводится комендантский час, что только раззадоривает аппетит Цветка, истинного гурмана. Закончить рассказ я решил смертью Цветка, подавившегося девочкой, оказавшейся несколько крупноватой для своих шести с половиной лет.
В очередной раз я схватился за ручку, и тут зазвенел звонок.
Не судьба, – подумал я. Проклиная Валентину Ивановну с ее цветком, я сдал тетрадь.