Тамара собралась быстро. Нина помогала ей укладывать вещи. Старшая дочь Ирина сложила свои учебники и тетради. Младшая четырехлетняя Ксюша крутилась под ногами. Лена и Сергей разговаривали у дверей «на стреме».
Николай появился в тот момент, когда все потянулись к выходу. Глаза его налились кровью. В них невыразимая тоска, как у зверя, которого пришли убивать. Тоска и злоба. Ленкино сердце дрогнуло от жалости, но она не позволила себе прислушаться к нему.
Николай пропустил женщин и детей, а перед Сергеем перегородил дорогу рукой, опершись в дверной косяк.
— Ты, почему с ними?
— Помочь.
— Ты не юли. Я тебя давно там приметил. Они подружки, а ты ей кто?
— Никто.
Ленка не выдерживает, бросается к Николаю:
— Пропусти его немедленно, слышишь! – она боится, что между ними завяжется
драка, Сергею на работе тогда не поздоровится. К несчастью у Ленки слишком развито чувство «наших бьют». Она бросается, как зверь на защиту, не успевая подумать о том, надо ли это.
Николай не отпускает руку. Сергей стоит в комнате с чемоданом в руке. Ленка из коридора набрасывается на Николая. Отбиваясь от дурной бабы, Николай отпускает руку.
Все оказываются на свободе. У Ленки оторвана ручка на сумочке и вся она, как петух после драки. Сергей недоволен:
— Ну, ты что меня позоришь, я не договорился бы с ним? Зачем скандалить нужно?
— А вдруг он тебя ударил бы?
— Ну и что?
— Как что? Вы бы подрались.
— Самой-то сподручней с мужиком драться?
Ленке было стыдно, жалко и Тамару и этого дурака Николая. У него был такой
несчастный вид, когда они уходили. Но ведь он замучил их. О них сейчас надо думать.
…
Ленка старалась, чтобы Тамара и дети не чувствовали себя в гостях, чтобы им было уютно. Димка и Светка были общительными и быстро подружились с Тамариными девочками. Андрей отнесся к ситуации с пониманием. Но, несмотря на все старания, в доме поселилась тоска. Тома не жаловалась, она страдала молча. Вечерами, уложив детей спать, Тамара читала Ленке письма Николая, полные неподдельной любви и нежности.
«Здравствуйте, черноглазенькие мои! Как вы там без меня?»,
«Думаю о Вас, мои черноглазенькие, люблю, скучаю, считаю дни до встречи».
Тамара поведала всю их нехитрую историю любви, как познакомились, как он заботился и ухаживал за ней, как она гордилась им, его любовью, и даже тем, что носит его ребенка. Как были они счастливы. И как все стало рушиться внезапно, когда Коля запил.
Засиживались до глубокой ночи, плакали и на работу приходили уже обе с опухшими глазами. Несколько раз Николай пытался поговорить с Тамарой на работе, но Ленка бдительно ее охраняла. Перехватив его в коридоре, выпроваживала. На улице, когда оставались одни, просила не приходить:
— Коля, ты уже сломал ей жизнь. Ей и так плохо. Ну, можешь ты ее пожалеть?
Долго крепость не продержалась. Уже через неделю Николай пришел к Ленке
Домой.
— Лена, ну повидать хоть их позволь, поговорить надо.
Вмешался Андрей:
— Заходи, Николай, беда с женщинами, Ходят хороводами, плачут. Здесь твоя
семья, так что можешь приходить. Проблем только не создавай, лады?
Они пожали друг другу руки, Ленка отступила, забрала всех ребятишек и увела в детскую, предварительно зашипев на Андрея. Раз такой великодушный, пусть сидит в комнате напротив, если что – бросится на помощь Тамаре.
О чем они говорили? Два горячо любящих друг друга человека и страдающих от эгоизма одного из них. Позвали детей. Семейный совет продолжался.
Тамара снова поверила в то, во что хотела верить. Коля обещал бросить пить, попросил прощения даже у детей. А, главное, он страдал, и жизни без них не представлял. Гордый и ранимый, он пошел на все унижения, чтобы преодолеть Ленкины пикеты и вернуть своих «черноглазеньких». Тамара строго отнеслась к тому, чтобы у Николая не осталось злобы и обиды на Ленку. Коле пришлось, для убедительности, и перед Ленкой извиняться за то, что она же его поколотила, в его собственном доме.
Прощались тяжело. Всем было очень неловко. Сказать нечего. Тамара, кажется, благодарила за заботу. Ленка готова была провалиться сквозь землю. Не верила она, что Коля справится с этой своей бедой сам. Надо бы как-то попытаться лечиться. А он не хочет. Значит, долго не продержится. Страшно было, что с ними станет. Оставалось надеяться на лучшее.
…
Все также бежали дни. Работа, семьи, дети, любовь. Тамара стала потихонечку приходить в себя. Коля не пил. И тут, как Дамоклов меч, обрушилось на Ленку новое известие. Тамара рассказала, что мужа вызвали к начальству и разъяснили, что заявление гражданки такой-то рассмотрено и командованием принято решение досрочно отправить Николая из Германии за недостойное поведение на Дальний Восток. С семьей.
— Лена, ты не должна думать, что ты виновата. Ни я, ни Коля тебя не виним.
Виноват он сам во всем. Ну, а мне вместе с ним расплачиваться придется. Всего-то на год раньше уедем. Ничего. Будем письма писать.
Так пакостно на душе еще не было. Ленка сорвалась в госпиталь. Прорвалась к
начальнику, у которого месяц назад она оставила заявление.
— Вы не можете так поступить! В Союзе так трудно сейчас, за что же отправлять
досрочно детей и жену! Разве это разумное решение! Верните мне мое заявление!
Никакие мольбы и доводы не помогли. Ленка вернулась на работу подавленная и виноватая. Нина тут как тут:
— Не написала бы, Томка сейчас осталась бы с нами. Я уж не говорю о детях.
— Да что ты понимаешь в этом? Ты же от всего в стороне отсидишься. Потому и
права всегда.
Ленка побрела в кадры. Вспоминались слова Тамары: «Моя жизнь в ваших руках».
— Тома, я тебе все испортила. Ничего уже нельзя сделать. Там уже бумаг куча.
Сопроводиловка, какая на Николая будет, представляешь?
— Лена, ты думаешь, что я верю в то, что он бросит пить? Что сопроводиловка.
Все равно все узнают потом. Днем раньше, днем позже. Не вини себя. Я буду тебе писать.
…
Тамара сдержала обещание, и переписка длилась несколько лет. Первое время Николай держался, потом постепенно раскрутился последний виток его запоев и скандалов. Тамара уехала с детьми к сестре на Юг. Оттуда прислала только одно письмо, в котором писала, что не знает, сколько ей осталось. Николай обещал, что найдет ее везде, и теперь уж убьет точно. Сколько не писала потом Ленка Тамаре, и ее сестре – ответа не получила. Что с ними стало? Вина ленкина в том, что приехал он в Союз с плохой рекомендацией. Он вспыльчивый, а там, наверняка, кто-нибудь да прошелся в его адрес. Это могло спровоцировать новый приступ ярости.
Помогая друзьям, не грех помнить первую заповедь врачей «Не навреди!»
…
Без Тамары стало тоскливо и одиноко. В кадры Ленка старалась не заходить. Ее преследовало чувство вины и утраты. Отправив Сергея в отпуск, в Союз, она решила уйти из КЭЧ. Пока его нет, иначе оторваться будет очень трудно. В своей родной части, где все знали ее по клубной работе и по слухам, которые, как воронье преследовали ее повсюду, набирали женщин на сверхсрочную службу, чтобы дать возможность поработать женам.
Ленка подалась в связиcтки.
(Продолжение следует)
