Найда

Найда.

Ночью холодно и страшно. Теплый мамин живот вздрагивает от громких звуков или чужих шагов. Раньше по бокам толкались маленькие комочки, ее братья и сестры, с которыми они дрались за самый вкусный мамин сосок. Было тепло и весело. Но где они сейчас неизвестно. Как-то рано утром стало вдруг просторно и холодно. Мама жалобно поскуливала, но не встала.
Теперь она уже научилась видеть. У нее красивая мама черной масти, хвост крючком и добрые глаза. И еще стало понятно, кто все время топает над головой. Это хозяева ходят по ступенькам: вверх – вниз, вверх – вниз. Их так много. И все они разные. Кто-то почешет за ухом, поиграет, кинет сахарок или косточку. А кто и ругнет недобрым словом. Но это еще что.
По-настоящему страшно стало, когда она начала выбегать с мамой за забор. Шум, грохот, столько прохожих. Иногда, правда, угощают разными вкусностями, но на лапы наступают постоянно. А один раз так пнули в живот. Она даже не увидела кто, отлетела в сторону и бросилась к себе под крыльцо. Здесь подстилка из старых курток, рядом миски с водой и похлебкой. Здесь – она дома. Как больно. Скорей бы мама пришла.
Тихими вечерами они любили лежать рядом на солнышке. Но становилось все прохладнее. Часто шел дождь, а потом повалил снег.
Однажды хозяева пригнали много машин. Целый день они что-то грузили, гремели железяками, кричали, а потом все уехали. Миски стояли пустые. Стало голодно и тоскливо. Каждый день обходили они одни и те же помойки, уходить далеко было страшно.
Днем за забором всегда толпились люди, ждали автобусы, и просто сновали туда- сюда. Иногда, заметив собаку со щенком, чем-нибудь угощали.
Недавно приснился страшный сон: она потерялась в толпе людей и никак не могла найти мать. Страх разбудил ее и шум тормозов.
Подъехала странная машина. Голод выгнал мать навстречу людям. Но что-то страшное просвистело над головой, и шея оказалась туго стянута проволокой.
Забившись в щель, она видела, как билась мама из последних собачьих сил, но вырваться не смогла. Здоровенный мужик рывком взметнул шест, и несчастная, повиснув в петле и дергая ногами, в один миг влетела в закрытый кузов машины.
Несколько дней и ночей не выходила она из своего укрытия, пока голод и холод не пересилили страх. В собачьей голове бродили невеселые мысли: «Мне холодно, я хочу есть…, и я боюсь…».
За забором прошла женщина, наклонилась:
— Эй, ты, что тут делаешь совсем один, не боишься?
Щенок облизнулся.
— Есть хочешь, ну давай посмотрим, что тут у нас есть, фаршик будешь?
«Какое вкусное мясо, мягкое, даже жевать не надо, глотай и все!»
Женщина погладила щенка, ласково потрепала за ухо и ушла.
«Не пойду никуда, буду ждать, может еще придет».
…
«Кажется, кто-то подъехал. Это за мной. Теперь и меня, как маму…»
Знакомый голос позвал:
— Эй, Найденыш? Ты здесь? Иди сюда, где у нас фаршик? О, да ты девчонка!
Значит, будешь Найда. Ты же найденная.
Пока она жадно глотала фарш, женщина гладила ее и приговаривала:
— Пойдем со мной, не бойся! У тебя будет теплая будка, будешь у нас территорию
охранять, пойдем!
Щенок явно трусил.
В машине распахнута дверца, за рулем здоровенный мужик, вот-вот он взмахнет шестом с проволочной петлей.
«Как холодно, живот свело. Ну и пусть убивают! Бежать все равно некуда». Найда подошла к женщине.
Та бережно взяла ее на руки и посадила рядом с собой в машину. Странно. Никто не стал ее душить. Огромные мужские руки спокойно лежали на руле. Женщина кормила ее с руки, гладила по голове и ушам и что-то приговаривала.
«Надо же, я теперь Найда. У меня есть имя. Как вкусно пахнут ее руки».
Мужчина обернулся:
— Ну что, Найда, согрелась?
Глаза у него были умные и ласковые, почти, как у мамы. Страх сразу улетучился.
Она не заметила, как согрелась и уснула. Ей было уютно и тепло, и снился теплый мамин живот и маленькие комочки по бокам.