Как вы мне все надоели!..

К А К В Ы М Н Е В С Е Н А Д О Е Л И ! . .
Из рассказиков младшего референта.

Иногда вдруг чувствуешь: всё, надоело!.. в печёнках уж твоя чиновничья служба!.. И она, и жена, и собака, и страна пребывания, и даже планета… Но в данный момент сменить под силу тебе только работу. И ты объявляешь непосредственному начальству о скором уходе.

До этого всячески ругал тебя зав отдела Арнольд Тимофеевич, злобствовал в твой адрес на каждой оперативке, облаивал, разными словами в тебя плевался, а тут вдруг – встревожился, и — о, чудо! — начал тебя ещё и отговаривать:
— Да останься!.. Не уходи, потерпи чуток!.. Хотя бы – с полгода… а потом – уйдёшь «по-хорошему», рекомендуем тебя на какой-нибудь завод заместителем директора…

Видали благодетеля?! Несколько лет я пахал на него каторжником, одной информации для справок и докладных собрал ему тонн восемь, а сколько другого–всякого для этой пузатой вонючки переделал, ну и что?.. И не думал меня куда – либо рекомендовать, а как надумал я уйти, так сразу: «подожди…»

…Обещаниям в стенах нашего учреждения вообще никто не верит. Уж мне ли не знать им цену?.. Я сам каждый день тут что–либо кому–либо обещаю… Стукнул я кулаком по столу, неожиданно для самого себя гаркнул:

— Хватит демагогии!.. Останусь – если материально простимулируете, и немедленно!.. Тысячу долларов – на стол, сейчас же!

Замялся с ответом Арнольд Тимофеевич, задумался… Тоже знакомо. Одна из основных чиновничьих заповедей: если задали каверзный вопрос, или если не владеешь данной темой — не спеши с ответом. Молчи, сделав умное лицо, жди дальнейших реплик собеседника, и либо он сам своими дальнейшими словами подскажет тебе правильный ответ, либо вообще удастся отмолчаться, что является идеальной формой реагирования на что угодно. Молчащий — всем удобен, со всеми согласен и никому не мешает, именно молчащих чаще всего цитируют, и их же все считают самыми умными… Не знал Арнольд, шучу я насчёт долларов или всерьёз говорю. Если – всерьёз, то – бред ли это хулиганствующего подчинённого, или же я что-то о нём узнал, обзавёлся каким-то компроматиком, и теперь собираюсь его этой компрой шантажировать, а озвученное желание уволиться — лишь повод для намёка на требуемую мзду… Всё это наверняка мелькало в голове моего шефа, хотя лицо его по-прежнему рисовало лишь отеческую заботу о моих заботах и нуждах… И понимает ведь, что не верю я ни единой морщинке на его профессионально – лживой физиономии, а — всё равно врёт… Номенклатурная привычка!.. Не избавиться от неё уж до конца жизни…

…Короче, поговорили мы с ним этак же откровенно ещё минут десять, кое – как сумел я убедить его, что никакой компры на него не имею и бить его ножиком в спину не планирую, и отпустил меня с миром, кинув дежурное:

— Но ты всё-таки ещё подумай!..

Хорошая фраза, удобная, к любой ситуации подходит. Хотя по сути – неверная, ибо «ещё» подумать может только тот, кто «уже» достаточно подумал, а где вы у нас думающего чиновника видели?.. Ему вообще думать некогда, он весь – в делах.

Вернулся я к себе в кабинет рассерженным. На начальника, на себя, на жизнь – стерву… А тут как раз мне из Канцелярии в очередной раз «игнатьевское дело» поступило. Пару лет назад некий никому доселе не ведомый гражданин Игнатьев прислал в наше учреждение заявленьице на трёх страницах, по содержанию – сплошной бред. Типа: «Если немедленно не сделать так-то и так-то, то в итоге получим то-то и то-то, и будет – хреново!» Да кого твоё мнение интересует, рядовая поганка?!. Но глава нашего учреждения господин Хвостинец то ли спьяну, то ли с барской придури наложил на этот шизоидный бред свою сиятельную резолюцию: «Разобраться!» Кому после этого бумаги на стол ни попадали — сразу же убеждался: гроша ломанного не стоит, но закрыть вопрос никто не решался, мешала обязывающая ко многому резолюция, и поэтому, приложив к делу листик с перечнем проделанных по этому вопросу мероприятий, переправлял дело дальше — вниз, вверх или вбок. Оттуда его тоже куда-нибудь отфутболивали, так дело и кочевало по кабинетам, постепенно набирая вес и объём, уже не 3 страницы в нём было, а 333, и уж в глазах рябило от резолюций на нём, вроде:
«Проанализировано, доложено Александру Викторовичу, спущено в 8-й сектор.», «Принято, изучено, посланы в командировку два сотрудника, поднято в отдел Павла Ефимовича.», «Учтено, зачтено, вычтено, продвинуто в управление Середникова.», и так далее…

Только в моих руках это дело находилось уже 18-ть раз, я мог бы и сейчас с лёгкостью столкнуть его в параллельный отдел к Павлику Матвиенко, но – не захотел. И не потому, что – добрый, а просто — надоело. Взял тяжелённый кирпич – папку с делом — и пошёл в приёмную господина Хвостинца. Помощником у него был Егор Георгиевич, звать по имени-отчеству обязывала его должность, но вообще-то он – молодой парень, с вполне ясными мозгами (не то, что у его шефа! я вообще заметил, что в нашем учреждении нижестоящие всегда почему-то умнее вышестоящих…)

Итак, явился я к Егору, шмякнул кирпичину ему на стол, рассказал про дело – долгожитель. Посмеялись мы оба над творимыми у нас порою глупостями, тревожить господина Хвостинца напоминаниями о его давней резолюции Егор не стал (увидев огромное количество сопутствующих резолюций, Хвостинец вполне мог заподозрить, что вопрос действительно серьёзный, и из осторожности переправить дело своему заму), а просто поставил свой росчерк:
«В архив.» Было у него такое право – втихую списывать наиболее явные из начальственных глупостей. И – всё, конец делу, уж столько месяцев буквально терроризировавшему наше учреждение!.. Ещё раз посмеялись мы и разошлись.

Иду я по коридору, а на душе — холодок. Какого динозавра только что я завалил!.. Привыкли мы ведь все к «игнатьевскому делу», чуть ли не душой к нему привязались, теперь будет нам его сильно не хватать… Словно кусок души я сам у себя оторвал!..

…И понял я вдруг, что никуда из своего учреждения не уволюсь. Привык, сросся душой со своею каторжной чиновничьей службой…Куда я без неё?!

…И что там мне Арнольд Тимофеевич вкручивал насчёт замдиректорского кресла?..