Фифа

( продолжение)

В КЭЧ формировали новое штатное расписание. Начальники отделов должны были все представить готовые таблицы к определенному сроку. Во многих службах были пишущие машинки, но Ленка работала быстро и безотказно. К ней потянулись вереницей коллеги со всех отделов. Отказывать она не умела, колотила по клавишам, не поднимая головы, приходила раньше всех, уходила позже всех. Тамара тоже вечно засиживалась на работе. Жалея Ленку, посоветовала ей как-то: «Учись отказывать. Ты не обязана печатать всем подряд. Дотянули до последнего дня. Пусть садят своих в отделе. Надо уметь говорить «нет». Тамара была права. Ленку можно было озадачить чем угодно, ей и в голову не приходило, ее это обязанности или нет. Она бросалась в работу с головой, не особо задумываясь, кому и зачем это надо. Раз человек просит, значит ему нужно, это же работа.
В тот день стопки с таблицами штатных расписаний лежали по всем столам, стульям и подоконнику. Люди просто приходили и складывали работу по порядочку друг за другом. Двери беспрерывно открывались и закрывались.
— Лен, я тут наше штатное принес, сделаешь, да?
Ленка кивала, не поднимая головы.
— Ну, спасибо.
Вошла Тамара.
— Лена, у тебя есть другая работа, отправляй всех, больше не бери ни у кого печатать, посмотри на часы. Ты что до утра будешь стучать?
Ленка содрогнулась. В магазин не успеть, хлеба нет. Ужин не готов. Ладно. Андрюха купит что-нибудь в солдатской чайной, но гудеть будет опять… Время четыре, рабочий день до шести. Сейчас все эти правильные дяди и тети пойдут домой, а она будет стучать до восьми вечера, дети там будут сами себя кормить.
А если кто-то сдать штатное вовремя не успеет, есть отговорка: мы в делопроизводство сдали – печатается.
Ленка злилась редко, она была человеком веселым и оптимистичным, но тут вдруг злость начала в ней закипать и разрастаться. Кто-то сидел рядом, диктовал, т.к. разбирать почерка уже не было времени. Под диктовку Ленка развивала сумасшедшую скорость.
Вошел завгар с пачкой штатного расписания своей службы.
— Здравствуйте. Елена Петровна, я вот принес…
— Да вы что! — вскипела Ленка, — ну где Вы были раньше, Вы видите, что творится?!
Не могу больше! Печатайте, где хотите!
— Но у меня негде.
Опять эти глаза сбивают с толку. Тогда в приемной он так же смотрел, прямо в душу. Ленка грубит, а он смотрит внимательно и словно сочувствует ей, кажется должен непременно разозлиться. Андрей бы уже дверью хлопнул. Странно, но это еще больше разозлило Ленку.
— Ну, попросите кого-нибудь, ну полно же машинисток в службах! Не просите, не возьму!
— Ну ладно, извините.
Ушел как-то мягко, неслышно, без злости. Внимание Ленки растворилось в этих карих глазах. Она продолжала стучать по буквам, но посторонние мысли полились бешеным потоком, мешая сосредоточиться. » Ну, чего наорала на человека, откуда у него в гараже машинистки? Нет, надо извиниться. Что я наделала. Глаза, какие глаза! Никогда таких не видела.»
Бросив работу, Ленка ворвалась к Тамаре, благо кабинеты напротив.
— Там, пришел Горелов, я так грубо ему отказала, работать не могу, Том. Вызови его скорей, пока никуда не ушел. В голову ничего не идет. Не умею я отказывать. Извиниться надо.
Тома была исключительной подружкой. То ли так хорошо в людях и ситуациях разбиралась, то ли от природы была человеком очень порядочным и корректным, никогда не задавала лишних вопросов, и доверить ей можно было все.
— Иди, вызову я тебе твоего Горелова, не переживай.
Селекторы стояли в каждом кабинете, но Ленке некогда было, она села стучать и услышала в селекторе голос Тамары:
— Горелов Сергей Александрович, зайдите пожалуйста в делопроизводство.
Тома повторила свой призыв трижды. Ленке полегчало. Может еще вернется. Мысли путались, работа под диктовку продолжалась.
— Можно?
— Сергей Александрович! Извините, что я вот так по-хамски с Вами,- заволновалась Ленка, подскочив на месте,- давайте сюда ваши бумаги. Если сможете, продиктуйте после шести, что-ли. Так быстрее, видите сами. Я просто устала, ну так много всего и в такой срок, понимаете? Извините меня, а то я работать не могу.
Теперь в его глазах было чувство вины, растерянности и удивления. Брови взметнулись вверх. Казалось, ему хочется провалиться сквозь землю. Что это?
Обиды нет и слава Богу, теперь не отвлекаться. Работай, Лена, работай.
В шесть ровно в дверь постучали. Походка у Горелова какая-то совершенно бесшумная, как у кота. Сергей сел рядом с машинкой, так Ленка усаживала всех, было легче видеть и слышать собеседника и печатать, не поднимая головы.
Печатать вслепую она не умела, т.к была все-таки , хоть и бывшей, но пианисткой, а машинисткой стала по необходимости, еще на Дальнем Востоке.
Не отрываясь от работы, Ленка предалась раздумьям.
Голос. Какой красивый бархатный баритон, тембр очень редкий. Такой же красивый голос, как и глаза, только прическа дурацкая, растрепанный какой-то весь, крупные кудри торчат во все стороны, кто его так стрижет, ужас. И вообще весь неухоженный какой-то поношенный, почти затрапезный. Телосложение красивое. Высокий, худой, жилистый. Исходит от него какая-то спокойная уверенность и сила.
Рядом с ним Ленка вдруг ощутила себя маленькой и хрупкой. Вот такой силы и защищенности ей не хватало всю жизнь. Неожиданно стало стыдно за свои некрасивые изработанные , как у прачки руки с обглоданными ногтями. С чего бы это. Работу закончили, но так не хотелось, чтобы он уходил, она забыла, что спешила. Ей было хорошо вот так просто сидеть с ним рядом и говорить, все равно о чем. Как давно не было с ней рядом никого, с кем было бы так хорошо. Первая любовь не сложилась, вторая зачахла, в семейно-бытовых скандалах, так и не родившись. В образовавшейся пустоте Ленка пребывала года два и вот оно! То, чего она уже не ждала.
Он поблагодарил ее, попрощался и ушел. А Она была уже совсем в другом измерении. Ей стало удивительно легко. По улице она шла, не замечая ни погоды, ни прохожих, она летела, будто на метле, вся в своих мыслях, забыв начисто о семейном долге.
Ей было ужасно жаль, что она принадлежит к числу самых обыкновенных женщин, она никогда не была красавицей. При этом нравилась ребятам и мужчинам, не понятно почему. Как сейчас бы пригодилась ей красота. Обаяние – единственное ее достоинство. Ноги, правда, у Ленки что надо, и носится она всегда на высоких каблуках, но при этом она все равно какая-то неяркая. Без косметики — никуда.

(продолжение следует)