Шульгин

ШУЛЬГИН ПЕРЕХОДИТ РУБИКОН (фрагменты)

Для Василия Витальевича Шульгина сегодня — день необычный. Предчувствия начались еще во сне. Сумбурный полет воспоминаний — эфиром улетучился к пробуждению. Поспешный завтрак… Уехал исполнять новые обязанности. Дела! В однообразии многопестрой жизни редко случается счастливое стечение обстоятельств и событий. Шаг, поступок — определяет развитие последующего существования. На долгие годы. Настал такой момент. Потрясла, неожиданно свалилась преждевременная смерть отчима Димитрия Ивановича Пихно. События стремительны. Повернуты крутящим оборотом… Не отвертеться от навязываемого решения. По обязанности принял редактирование «Киевлянина». Его отец — Виталий Яковлевич Шульгин — основатель и первый редактор. Газета издается более сорока лет. Верна идее Великой, Неделимой, Православной и Сильной России. Информирует, влияниет на общественное сознание. Защищает и разъясняет внешнюю и внутреннюю политику Царских правительств. В обширной Юго-Западной провинции Малороссии заботится об укреплении прочного фундамента Российской Империи. Сильны разрывные настроения. Националистические настроения. Бурлит общественное вольнодумство. Революционное брожение рабочих. «Красные петухи» малоземельных селян. Подают голос сепаратисты-мазепинцы: требуют языковой автономии. Горячие головы даже высказываются о Самостийности.
«Киевлянин» получает информацию из первых рук: корреспонденты вхожи в правительственные канцелярии. Публикуют аналитические обзоры и трудятся лучшие журналисты правого лагеря. «Киевлянин» непродолжительное время высказывал несогласие с ведомственной финансовой и железнодорожной политикой. Против мягкотелости в рабочем вопросе — в мрачный период 1905 года. В провалах «трех китов» — финансов, железнодорожных тарифов и послаблениях рабочим. Виновен граф С.Ю.Витте. Прежде управлял железными дорогами в Юго-Западном крае. Вознесен в премьерство. Вражда с ним Димитрия Ивановича Пихно началась давно. Не бывает худа — без добра. Результат его полемики с С.Ю.Витте — защищенная докторская диссертация о железнодорожных тарифах и кафедра в университете.
С.Ю.Витте ушел… В стране осталась революция. Д.И.Пихно на крайне правой позиции — не струсил. Не остановился перед напором революционной стихии. Союзником в борьбе выбрал черносотенный «Союз русского народа». Малороссия постоянно доказывала верность Самодержавному режиму власти. Ведут опричнеческую деятельность — в борьбе против революционных начинаний. В благодарность за многолетнюю верную службу режиму — Димитрий Иванович Пихно заседал в Государственном Совете. С месяц случилось непоправимое… не стало Димитрия Ивановича… Так неожиданно, не вовремя нас покинул. Своего самого верного ученика, пасынка… приемного сына -обременил непосильной ношей. Навеки умолкли честные, неподкупные уста. Из руки выпало неутомимое перо… Смерть жестока, безжалостна! Каждую из жертв настигает неожиданно. Из жизни выхватывает… Перемещает в иной, лучший мир. Смерть творит невероятные преображения. Люди смертны. Смерть властна над вождями общества и нации. Вмешивается смерть — в незавершенную жизнь. Это богохульство?! Не все вопросы вправе задавать человек — даже в момент эмоционального потрясения. Ответ не получит…
… По праву наследства «Киевлянин» перешел к старшему в семье — Василию Витальевичу Шульгину. Он жутко занят. В повседневные детали издательского предприятия не вникал. Нет желания менять политическую направленность. Да и влиять… Настигло вынужденное решение — принял ответственность за редактирование газеты. Настроен: ничего не менять! Одновременно дать почувствовать читателям: «Киевлянин» перешел в надежные руки. За последние месяцы болезни редактора, смерти, траурных сорока дней многое накопилось… Пора разгребать! Высказаться по этому… злополучному вопросу. Сообщить не свое — беспристрастное мнение Д.И.Пихно. Обладал политическим чутьем. «Ритуальную легенду крови» — назвал подлостью. Назначен к слушанию уголовный процесс… Обвиняемым привлечен еврей Бейлис.
… Долг! Испонить свой долг… Публично высказать — ЕГО МНЕНИЕ. Дорогая рука пусть водит моим пером… Дорогие воспоминания! Все вытесняют… Что только есть у меня честного, искреннего — с НИМ связано. С ЕГО ИМЕНЕМ… С ВОСПОМИНАНИЯМИ… Времени мало… Попал в цейнот! Решение принять срочно и быстро! Пойти неведомым путем — против друзей-единомышленников в Государственной Думе. Следующий шаг — организация новой фракции правых в Думе, столице.
… Первые публичные выступления с трибуны Думы… Давно были… В личной жизни, а, главное, в стране произошли важные перемены… Столько событий! Больших и значительных, малых и незаметных… Жизнь наполненна, быстротечна — вмещает… Изредка случается прекрасное. Но чаще — во множестве: гадкое, отвратительное. Время то было бурное! Многое перечувствовал, передумал, познал, понял… И насладиться успел — в то чумное время! А грязь… Столько грязи жизни прошло… Не замарался! Остались чистыми руки. За прошедшее время — прошло! Все? Впереди — ясная цель. Прекрасное будущее. Непременно! Безбрежное счастье! Сбудется мечта идеалиста? Грязь осталась… Не становиться самоуверенным. Не терять скромности! Немного скромнее.
… Шульгину в жизни часто везло. Детство прошло беззаботным. Обеспеченным вниманием нянек, гувернанток. Безбрежна любовь в семье. Не были утомительными учение в гимназии, университете. Легко досталась завидная карьера. Нашел место — по способностям и призванию. Течение само несло. Выносило в приятные компании. Медленно и уверенно возносило к вершинам. Оказался баловнем судьбы, счастливцем. Получалось: не высказывал самостоятельности. Соглашался и мирился. Постоянно доволен собой и происходящим. Не сдерживал торжествующие чувства. Сильно повезло: родился в семье профессора. Воспитывался и общался с интеллектуалами газеты.
Шульгин убежден: административное устройство, общественная и семейная жизнь в России очень разумны. Сам Господь вдохнул Разум. По Б-жьей Справедливости народ трудится. Зарабатывает на хлеб насущный. Как-то устраивается. Немгочисленные избранники, правящий класс — следят за ходом событий. Управляют — по Воле Царя и Б-жьего Наблюдения. Жизнь — впереди! Еще будет много женских ласк, любви, счастья… Придет большая известность, власть! Многие люди — из трудового сброда, сельского дурачья приниженно преклонят колени. Будут трепетать при одном упоминании его имени. Жизнь устроена очень даже разумно! Рождение, воспитание, образование — получил по причине наследственного права. Избран в Государственную Думу, благодаря желанию отчима — стараниям волынского батюшки. Тот помолился Господу. Уговорил селян, указал, за кого проголосовать. Позаботился о снятии текущих грехов и спасании душ.
Политическое крещение Шульгин получил в Думе — самостоятельно. Без чужой помощи. Пробил себе карьеру. Удачным оказался первый самостоятельный шаг. Смело и прямо выступил. Давно это было… Совсем недавно! Иногда день кажется бесконечно долгим, а годы — скачут! Восприятие, ощущение времени — не всегда реально. Это — неизъяснимый парадокс человеческой жизни. Случилось это в начале марта 1907 года. Шульгин — тогда еще молодой человек. Известен как отпрыск уважаемой семьи в Юго-западном крае. Наследник крупного поместья на Волыни, влиятельного «Киевлянина». Ничем другим не успел себя проявить. Выглядел несколько усталым от беспрерывных думских заседаний и энергично происходящей политической борьбы. На вид хрупкий. С ленивыми, медлительными движениями, томным голосом. С утонченными манерами аристократа. Прекрасно, модно одет. Под правильной формы носом — торчали тщательно завитые, приподнятые кверху усики; почти лихие, гусарского типа. Ему недоставала форма наездника, шпоры, да скакун! Разогнать кровь в верховой езде! Пленить барышень из благородных семей.
Страна на стадии подъема революции. Руководители, активисты движения чувствовали симпатии и поддержку огромной массы народа. Это давало им силы. Шли напролом. Рушили вековые устои. Власть династии Романовых беспрекословно поддерживали владельцы крупных земельных владений и Православная церковь. Левые партии -социалисты всех мастей, убеждений, наименований разрозненны, злобны. Объединяет их — дикая ненависть к Самодержавию. Кто первым поднимется, скажет? Пуришкевич уже зарекомендовал себя: его не захотят слушать в Думе. Чтят только члены руководимого им союза Михаила Архангела. А что, если я? Смогу? Откровенно и безбоязненно высказать наболевшее… Рвутся наружу переполнившие нутро чувства. Слова — к моменту! Объединить силы власти! Поддержать правительство — в трудный момент. Прежние робкие попытки объединения вызывали только иронические улыбки. Левые бунтари издевательски хлопали. Положение оставалось безвыходным. Чужая тупость затуманила сознание. Поработила свободную мысль, инстинкт самосохранения. Отняли волю к сопротивлению и борьбе. Приглушили совесть. Способность бороться, победить. Шульгин выступил убежденным представителем русской Вандеи. В спокойном, очень тихом, внятном и властном его голосе — чувствовалась непреклонность силы. Высказал настроения верноподданической, религиозной, земледельческой и богатой Волыни. Услышал перед поездкой в Северную Пальмиру и передал напутствие Земского Собрания и Общественности. На собрании с болезненным волнением требовали: отстаять ТРИ КИТА! Монархию — Традиционное Государственное Устройство Империи и Порядок. Еще: Православную веру, Частную Собственность. В ПЕРЕЛОМНЫЙ МОМЕНТ УМИРОТВОРЕНИЯ — прямо в лицо левых высказал НАЦИОНАЛЬНУЮ ПРАВДУ. В Собрании Национальных Представителей Земли Русской — хватило мужества для бескомпромиссного, нелицеприятного разговора.
… Трудовики в Думе подстраивались под бунтовщиков. Разработали, срочно внесли законопроект о принудительном отчуждении земель. Государству сможет перераспределить земли — в пользу неимущих и малоземельных. Не учитывают: землевладельцы — труженики. Состоят безземельные из тунеядцев и побирушек. В грозные дни многие люди в России потеряли самообладание. Страсти затуманили головы. Пришли в отчаяние некоторые честные патриоты. Шульгин бесстрашно и гордо, ясно высветил политическую позицию — о предложенном кощунстве. Высмеял саму идею праздных карасей. Он так и сказал! «Делить? Так все делить?! Все собрать и поделить! Землю, капиталы… Все доходы! Включая адвокатские гонорары и партийные кассы. Поделить одежду! Человеческие способности, таланты! До ума и энергии, включительно. Потребуется, пойти по другому пути и направлению: поделить женщин,
детей! Волосы на головах! Кучерявые поделятся с плешивыми! Так поступить для полного и справедливого равенства!»
Этим выступлением он умно, даже талантливо дискредитировал саму идею отчуждения помещичьих земель, крупных собственников угодий. Такое безрассудное предложение имеет целью подорвать государственные устои и политическое устройство. На основании 77 статьи Основного Закона, движимая и недвижимая собственность признана священной и неприкосновенной. Нашлись непонятливые и злобные люди — набросились на автора. Неуместным, издевательским сравнением с безрассудством и авантюризмом — смеется над законодательной деятельностью, да и Основными Законами государства. Во время этого короткого выступления — на левых скамьях от души посмеялись. Вернувшееся прозрение сорвало смех на выходе. Бросали реплики. Ироническими возгласами заглушали талантливого оратора. Все крики сводились к одной фразе: «- Вы смеетесь над Государственной Думой! Неподходящая шутка!» На их истерику Шульгин не реагирует — спокойствия ему не занимать! Пусть себе бесятся, неиствуют! Невозмутимо продожил выступление. Дал им знать: не сила! Только в собственных глазах они кажутся значимыми. Вызывают одни чувства гадливости и жалости.
… Военное министерство предвидело беспорядки — в связи с Царским Манифестом. Призваны резервисты. Шульгин одел форму офицера. По Киеву гуляют слухи… Полны слухами — казармы, солдат заставляют волноваться. Бешенно работают мысли. Офицеры себя чувствуют отчужденно. Медленно, лениво что-то кумекают солдаты. Вчерашние мужики: с подозрением относятся к смутьянам. Это стадо! Любой хитрый агитатор увлечет — на свою сторону перетянет. Пусть он пообещает землю и нечто другое впридачу. За одну землю они изменят своему долгу и присяге. Забудут Царя, Отечество, Православную Веру. Слухи подтверждаются. Солдаты соседней роты пантонеров вместе с подпоручиком Жадановским взбунтовались. Ушли из казармы. Их следует пропустить сквозь строй. Отдать команду шеренге: «Пли!» Какой позор! Офицер — во главе бунтарей! Стрелять! Надо вешать! Офицер виноват за случающееся в его подразделении. Случай с пантонерами — повторение пугачевщины! Вот и саперы начали волноваться… Шульгин в офицерском звании и должности… В этот напряженный момент — неотлучно дежурит в казарме. Добровольно отказался от положенного отдыха. Бодрым настроением, веселым тоном наставляет: «Братцы! Не волнуйся! Стой твердо, знай свою службу… Вся Расея, — он специально для них высказался простонародно. — Нонче вся Расея от вас зависит. Бунтует всякая сволочь… Мы остались — самые верные защитники Трона, Православия… Без нас — конец Расеи!
Наивные, доверчивые — вчерашние мужики. Народ совестливый, покладистый. Не дюже ворочают мозгой. Их легко уломать, уговорить… Свое дело привыкли выполнять медленно, но — тщательно. В их сознаниях укоренились традиции отцов. Здесь нет места пугачевщине.
Но вот… В ворота врываются возбужденные люди в военной форме с оружием. Дико орут, жестикулируют… Это взбунтовавшиеся солдаты. Вылупили глаза, жутко гримасничают — невероятно уродуют глупые лица-морды. Увидели офицера: заискивают. Абсолютно не понимают, что от них хотят и требуют. Пообещали… Кто-то бросил клич! Вывели из казармы! Подобно попкам, повторяют чужие слова. Клянчат-взывают:
— Братцы! Пошли с нами… На плац… Гульнем! — Заполнили двор. Одним присутствием без строя деморализуют остальных солдат. Не подчиняются требованиям дисциплины. Нет уверенности: исполнят ли команду? Теряют облик человека. Их негативный пример заразителен. Все дурное — возбуждает цепную реакцию. Люди в большой массе — толпа, стадо… Достаточно найтись верховоду — бросить клич! При соответствии их инстинктивным желаниям — направить разрушительную
деятельность в любую сторону. На любое дело. Жесткой дисциплиной еще можно удержать эту серые массы в беспрекословном подчинении. Лишить права-возможности самостоятельно мыслить, самодельничать.
Протестовать — по любому поводу и без повода. ЭТИ ПРИШЕЛЬЦЫ безумствуют. К уже привнесенной панике привносят дополнительную остроту. Неподчинение… Анархию… Разложение… Непременно их остановить! Не позволить смести строй. Не подпускать!
Шульгин бросился наперерез. Его решение единственно верное: не подпустить к строю! Эти люди наполнены ядом. Его устрашающий вид и выхваченная привычным движением оголенная шашка произвели должное впечатление. Не растерялся. По прошествии времени не мог объяснить свой поступок. Что тогда им руководило? Воля? Бесстрашие? Глупость? Нечто подобное безрассудству. С разных сторон на него бросились люди. Один — со штыком наперерез. Его могли сомкнуть, растоптать… Даже пронзить штыком или покалечить прикладом. Но Шульгин стоял прямо и твердо, подобно одинокой скале. Казался страшным — с оголенной шашкой. Один — перотив возбужденной человеческой стихии. «Пусть они только приблизятся, сделают шаг… Этот шаг окажется последним — навстречу к своей гибели!» Чего тогда он добился? Результат оказался просто неправдоподобным по своей плачевности… Некоторые солдаты начали умолять: «Ваше бродие! Спрячьте шашку… Пустите нас — к себе…» Он видел их заискивающие лица — гадких, никчемных трусов. Но — другие! Его успех оказался минутным. … Вот дрогнули саперы. Их часть переметнулась на сторону бунтовщиков. В определенный момент себя почувствовал скверно. Словно оплеванным. Мысль сработала автомотическим действием — шашку вложил в ножны. О, зачем это сделал? Не выполнил свой служебные долг. Трусость?! Чрезмерный риск?! Это не оправдание: никто из офицеров свой долг не исполнил. Никто не ранен! Поддались массовой стихии. ОНИ — ВЫХОДЦЫ из РАЗНОЧИННЫХ СЕМЕЙ. Возможно, ЛЮДИ МАЛОДУШНЫЕ. МНЕ — НЕ ПРИМЕР! ЛИЧНО Я, ПОТОМСТВЕННЫЙ ДВОРЯНИН. ДОЛЖЕН БЫЛ ИСПОЛНИТЬ!
В моем сердце не было страха. В отчаянии — один не выскочил перед этой фанатичной толпой. Мною повелевала вовсе не трусость. Это — некая слабость, дряблость… Неспособность противостоять чужой воле. Пусть даже массовой, разрушительной. Я, всегда решительный, сильный человек, оказался скован, подавлен стихией. Их коллективной анархической, бунтарской волей. И сила та с волей — одни слова! Тьфу! Нет, я не трус. Не трус… Солдаты — недавние мужики. Вымуштрованные плохо, не обстрелянные. Их научи командам… Верности, долгу, дисциплине… Левые с жидами вели революционную пропаганду. Разлагали. Первопричина брожения, разрушения и поражения в войне с Японией — сто тысяч солдат-жидов в русской армии. Бульварными листками — с призывами — засыпали улицы. Вырвалась из подчинения народная стихия. Произошло невероятное: столпотворение, пожар, потоп, природное стихийное действие… Солдаты покинули строй: подобны цивильным бунтовщикам. Кричат, спорят, убеждают друг друга… Перемешались! Не видно рот, взводов… Нашелся командир роты — скомандовал: «- По казематам! Стройся в проходе!» Силой
бунтовщиков выдворили! Вышвырнули со двора. Вскоре наступило полное успокоение. Роту повели на охрану банка.
… Взвод быстро шел по кривым, разгромленным и разграбленным улочкам. По дороге тут и там встречаются слепые дома — с выбитыми окнами. В грязи улицы валяются разбитые тарелки, мебель, картины, сундуки… Все вокруг бело — покрыто перьями и пухом. Висят в воздухе, выдуваются вверх, переносятся воздушными потоками. Словно тополевый пух — в момент плодоношения. «- Без зимы — снег…» — Очень верно подметил и хорошо сострил солдатик. Неестественно выпавший снег — лучшее доказательство: тут уже побывало неорганизованное войско грабителей. Все придорожное разграблено и разбито. Погром уже пронесся — минул. Впереди, сбоку погром — в разгаре совершения.
… Взвод вышел на площадь. В двухэтажном доме — настоящий грабеж. Взводу не оказали сопротивления. Солдатики ворвались во двор. По черной лестнице — вбежали на верхний этаж. Сразу — паника, свалка… Поторонние — прислуга, мелкие лавочники, мастеровые… С ними много женщин. Решили воспользоваться «даровым добром»: не пропадать же… Но тут — непрошенные гости! В первые мгновения — все поникли, смешались… Быстро пришли в себя: приветствуют «сыновей и братьев». Недоуменно смотрят-спрашивают: «- С чего так обозлились? Не применяйте приклады!» Бабы заголосили, завопили. Толпа шарахнулась по сторонам. Скатываются по лестнице.
— Смотри не зверей! Баб прикладами не бить! — Остановил солдатиков — пусть успокоятся! Мужики с бабами — сами уберутся. Не все спешат убежать: складыват пожитки. Указал пальцем в их сторону: — Пугните тех мужиков! Только маленько… — В одной из угловых комнат я силой отнял у солдатиков — бородача. Кричат! Заглушают друг друга. Солдатик оказался ловкий, да еще при оружии — добряче отколотил этого типа. Откуда-то выползла старая жидовка в изорванной юбке. Просит: — Ваше блахо-рх-одие, это наш спаситель! Не трогайте, Б-гом умоляю! — Разбери их, сволочей! Бородатый мужик! Солдатик колотил дворника дома. Православный защищал жалкие остатки уцелевшего жидовского добра. Солдатик не разобрался: принял за грабителя. Я разобрался. Перед «жидовским прихвостнем» извинился — за избиение. Приказал: — Не звереть! Смотри, что делаешь! Ведь не зерно молотишь, а людей бьешь! Так просто и покалечить… — Скоро очистили весь дом. И так пришлось: дом — за домом… Людей выбрасывают на улицу! А делали они самые безобидные дела: подбирали остатки уцелевших вещей. Разгром и разграбление началось. И след простыл — тех грабителей. Бросались на нетронутые дома — в несколько мгновений превращали все вокруг в хаос разрушения. Сами они ничего не брали… Вот и другая площадь. Собралась большая толпа — человек несколько сот. Намерения у них явные: ПОГРОМ НЕ ПРОИЗОШЕЛ! ГОТОВЫ НАЧАТЬ ДЕЙСТВОВАТЬ! На войска не обращают внимания. Считают: подоспела НАША ЗАЩИТА!
Я посчитал нахальством их действия: ГРАБИТЬ — в ПРИСУТСТВИИ ВОЙСК! Решил: разогнать, рассеять толпу. Развернул своих солдатиков. Ощетинились: с оголенными ружьями со штыками — наперевес. Толпа увидела решимость войск — с веселым гоготом отхлынула. Не верят они: Царские Войска не станут защищать жидовские жизни и имущество. Идет показная игра. Солдатики отогнали толпу — скрылась за углом. Но за спиной солдат возникла, рассредоточилась новая толпа. Я на месте развернул взвод. Солдатики бросились разгонять эту новую толпу. Быстро рассеяли. Площадь не осталась пустой: неожиданно с другой улицы хлынули сотни людей. Снова залили площадь.
Что делать? Через четверть часа замотаешь — себя и солдатиков. Ничего не добьешься. Со стороны картина представляла преинтересное зрелище. Хоть за плату показывай! Кучка вооруженных солдатиков — против массы мирных, безвредных людей, обывателей.
… Они братаются с солдатиками. Угощают папиросами, махоркой, хлебом, салом… Жалуются на жидовские обиды. ТЕ на Думской площади порвали Царский портрет. Мало ИМ КРОВИ Спасителя! Как они, жиды, смеют смещать Царя?! У, проклятые, пархачи! Прибежал урядник с новым известием — взвод в спешном порядке направился в район самого свежего погрома. При продвижении и приближении явственнее доносятся зловещие удары. Жалобное дребезжание стекол. Дикие крики… Навстречу взвода попадаются люди с большими тюками. Удачники несут по домам или на продажу жидовское добро. При виде солдат — они останавливаются в нерешительности. Топчутся на месте. Не знают, что предпринять. Солдатики у них отобрали — отпустили. Пышную хохлушку не видно из-за огромного узла. Надрывается под тяжестью груза. Продвинулась несколько вперед. Для обзора открылось мощное буферастое тело: есть за что подержаться!
— Бесстыжее бабье! — Пытаюсь ее посовестить. — Как вам не стыдно? — Одновременно отдаю приказ своим солдатикам: — Отобрать! Подлая…
— Ваше благородие, а что их жалеть, пархатых? — Не сдается баба.
Конечно, она права. Но что поделаешь: служба есть служба! Ни себе, ни другому не делать послаблений. Никому! Случайно я оглянулся — остолбенел: солдатики бредут без строя. С ног до головы нагружены. И тут полна моя вина! Не сказал солдатикам, как поступить с отобранным добром. Бедняги подумали: все надо нести с собой. Вчерашние мужики сами не прочь поживиться всеми этими вещицами. Жаль расстаться. Меня обозлила их тупость. Остались мужичьем — в военных мундирах.
— Бросай все к черту! — Все бросили в грязь. Оставили… У встречных грабителей отбирают узлы и — все сразу швыряют в грязь улицы. Нужно спешить! Быстрее добраться до уцелевшего от погрома. В зародыше приостановить. Спешим! К чувству долга примешивается законное любопытство: овладело всем существом. Как ВСЕ ЭТО ПРОИСХОДИТ? ПОГРОМ? ОЧЕНЬ ДАЖЕ ЛЮБОПЫТНО! С каждым шагом доносится усиливающийся звон бьющегося стекла. Слышны восторженные дикие крики. Признаки приближающегося погрома. Вот и он сам!
Забавно… Ничуть даже не романтично. Высокий, интеллигентного типа мужчина железной палкой наотмашь бьет по окну лачуги. Словно наносит оплеуху. Вот так сноровка! Одним ударом! Нет, я так не смогу! Одним ударом дубинки выбивает стекла: вылетают из рам, крошатся, разлетаются мельчайшими осколками. Часто вылетают, разлетаются на части ветхие рамы. Я невольно подумал: «Если бы сейчас светило солнце, неповторимая картина. Все могло переливаться всеми цветами радуги». За лачугой последовала другая. Предводитель направляет погром, напутствует сообщников — немногословно призывами:
— Бей жидов! Ломай! Очищай… Бей еще раз: сюда не вернемся… Поживиться успеем: надо громить! Мешает? Прикончь старуху: пусть не пищит! Дело делай чисто, основательно. Делаешь что — делай хорошо! Или: ничего не делай! Что нюни распустил? Жидов стало жалко? Жидовки — других наплодят! А ты… Что дрейфишь, усыкаешься от страха? Убирайся — к чертовой бабушке! Ребята, так нельзя! Не позорь своего и нашего православного имени! — Ободрил напутствием — направляет людей на продолжение ДЕЙСТВИЯ. Врываются в ослепшие окна и другие зияющие дыры. Из лачуги доносятся страшные звуки разгрома. Душераздирающие, истерические крики детей, старух… Молодых женщин сваливают в угол или задирают юбку: насилуют! С упирающимися — справляются двое-трое… А потом поочередно…
Жиды любят спать мягко — на перинах. Из выбитых окон вылетает пух. Снежной пеленой застилают мостовую. Наружу летят жалкие пожитки, ветхий скарб, стулья, подсвечники, книги с непонятными письменами… Таков он — бытовой погром! Скучный, жестокий…
— Вчера была жидовская «свобода» — сегодня наша! Бей жидов!
РУССКАЯ СВОБОДА — ВСЕДОЗВОЛЕННОСТЬ, БЕЗНАКАЗАННОСТЬ! Погром — стихийное выражение дремавших, накопившихся по отношению к еврейству законных чувств народной неприязни. Высоки, законны, прекрасны и бесспорны эти чувства. Меня возмутил дикий разгул действий. Благородных лица «вольных стрелков» горят разрушительным пламенем. Эти люди поднялись со дна общества. Хорошо знакомы с еврейским засильем. Но в правовом государстве есть полиция, суд и правительство. Воспитательные и карательные права никто не даровал черни. Самовольства ведут грубыми приемами и средствами. Не освященными законами методами.
… Но вдруг началась паника. Все перепуталось, перемешалось… Причиной тому послужил одинокий выстрел — прогремел вблизи. Толпа взревела, подобно вспугнутому зверю… Бросилась в сторону выстрела.
Кончилось время разговоров. Настало время быстрых и решительных действий. Не упустить момент, позволить стихийное выступление толпы. Быстрым броском направил взвод вперед. Обогнали толпу — загородили дорогу. Что же произошло? Какой-то еврейчик из самообороны трусливо выстрелил в мирную толпу обывателей. Их намерения не угрожающие. Хотели выбить окна и «рассортировать» мебель. Не все бы унесли! Выстрел никого не ранил. Задел верхушки деревьев. Стреляют евреи: не целятся, жмурят глаза. Бесполезный, вредный выстрел сильно взбудоражил толпу. Не удержать! В сложной обстановке умею собраться. Решимость меня не оставляет. Я прокричал зычным голосом — пусть далеко услышат:
— ПОСЛУШАЙТЕ, ВЫ! Я НЕ ПОЗВОЛЮ ЖИДАМ — в ВАС СТРЕЛЯТЬ! СЛЫШИТЕ! — Тише, решительно. — И ВАМ — БИТЬ ЖИДОВ — НЕ ПОЗВОЛЮ!
… А сам трусливый жидок сбежал. Иначе не мог поступить! Остерегся ответственности. Женщин, детей и стариков оставил на произвол судьбы и растерзание толпы. Их спасло: рядом оказался взвод солдат с мужественным офицером во главе. Рисковали жизнями.
… Спрашиваю: «- Кто стрелял?»
— А что? Рх-азве хто стрх-елял? Нихто не стрх-елял! Находился мальчишка — баловался, забавлялся… Прр-осто баловался… Иг-хал!
Хто он? А ми рх-азве знаем мальчишек? Не большой и не маленький…
— Арестую десять мужчин. Выбирайте сами, кто пойдет на участок?
Жиды разом загалдели — на своем немецком жаргоне. Они сразу смекнули: обрадовались возможности в безопасности спасти свои шкуры. Ко мне буквально все полезли с просьбами:
— Ваше блахо-рх-одие… а-рх-естуйте меня! Что вам жалько?
— Ваше блахо-рх-одие — и меня!
… Под охраной повели на участок. Пусть там разбираются!
… Опускались сумерки… Ночь незаметно, но решительно входит в свои права. Свежесть, прохлада… Эта осенняя пора напоминает звездную, почти летнюю ночь. Неожиданно появился фельдфебель. Докладывает: в Монастырском лесу собрались вооруженные жиды. С револьверами и бомбами. Их много — несколько тысяч. Ночью грозят пойти на город: устроят резню христиан. Действовать по известному жидовскому закону: «око — за око, зуб — за зуб!” Отомстить за погром.
— Откуда эти вести?
— Народ говорит… Еще говорят: перезали всех монахов…
… По природе — жиды трусоваты. Но и обыватель не менее труслив. Бесконечные жалобы взрослых, наивных и беспомощных детей.
… Из Монастырского леса возвращаются вояки с бравым полковником во главе. Я подошел. Своим по-детски открытым взглядом полковник некоторое время смотрит в лицо. На краях его губ появляется чуть заметная улыбка. Отчеканил: «- Неприятель не был найден…»
… Жиды натравливают чернь на Святую Русь! Тем же вам заплачу: подожгу чернь с другой стороны. Я написал стихотворение. Подписано инициалами. Назвал по имени врага — жида!
Отвергнут я казачьим кругом / России доблестных сынов, / Покинут братом, проклят другом… / Все за жидов! Все для жидов!
Я продал душу им и тело, / Я им служу, как пес из псов, / И верю я в святое дело: / Мир для жидов! Все для жидов!
… Падите ж в прах! Пришел Мессия! / Пусть грянет гром колоколов! /
Встает твой новый царь, Россия! / Винавер!.. Царь жидов! /
… Православное духовенство оказалось умиротворяющим посредником: спасли Россию от гибели. Исполняло честно свой долг перед семьями и обществом. Сбивали социальные противоречия в городе и деревне. Гасили охватившую Россию бурю вражды.
… Антисемитом я никогда не был. Не стану. Но как политик… Уже тогда ясно понял, твердо стал на позицию сдерживания жидовства. Лучше — противостояние! В те напряженные дни — не растерялся! Стал в первые ряды борцов с революционной стихией. От гидры революции отсекать хвосты — дело долгое, неблагодарное. Я понял: надо бить по голове! Принесут непоправимые несчастья: жиды и Освободительное движение. Целые поколения дремавшие чувства естественного антисемитизма мы довели до грозной силы и взрывного состояния. Только так сумеем спасти Россию! Сами спасемся! Ненависть к жидам довели до разрушительной силы — в любой момент способна смести их с лица Земли Русской. Тем спасли властвующий класс и Царствующую Династию. Участь других людей никого из наших не интересовала.
… Возродить к жизни РУССКУЮ ИДЕЮ. Дать широкий простор здоровому чувству РУССКОГО НАЦИОНАЛИЗМА. Без него — нет и быть не может ВЕЛИКОЙ и ПРОЦВЕТАЮЩЕЙ России. Инородцы рвут Россию. Только ЗДОРОВЫЙ РУССКИЙ НАЦИОНАЛИЗМ обуздает непомерные аппетины инородцев. Быть русским — исповедывать Православную Веру. Писать литерами Кирилла и Мефодия. Знать, понимать, любить и чувствовать все прекрасное — русскую литературу, музыку, живопись… Понимать и любить простую русскую жизнь. Все наши народные верования, обычаи, традиции, обряды… Хорошо знать историю. Черпать в ней силу и утешение — в героических победах и выпавших на долю народа испытаниях.
… В сознании бедняка рождается неуемная зависть — желание разграбить! Поделить богатства между «своими». Дайте пролетарию прочитать грошевую брошюру с подстрекательским текстом — станет «убежденным» социалистом. Поднимется по зову — на уничтожение социальной несправедливости. Попытается одним ударом разрубить гордиев узел: отнять скопившееся в чужих руках богатство и власть.
Можно легко перерезать богатых и сильных — достаточно на них натравить низшие классы. БОГАТСТВО ПОДЕЛИТЬ! ЗАХВАТИТЬ в ГОСУДАРСТВЕ ВЛАСТЬ! И если такое произодут — очнь скоро НОВЫЕ ВЛАСТИТЕЛИ ОБРАЗУЮТ СВОЮ «АРИСТОКРАТИЧЕСКУЮ ЭЛИТУ». ПОДЧИНЯТ СЕБЕ ОСТАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО. ЭКСПЛУАТАЦИЯ ПРОДОЛЖИТСЯ. Но ТРУДЯЩИЕСЯ МАССЫ НАЧНУТ ИСПЫТЫВАТЬ ЧУВСТВА ГЛУБОЧАЙШЕЙ БЛАГОДАРНОСТИ к «БЛАГОДЕТЕЛЯМ» и «СПАСИТЕЛЯМ». Вновь ВОЦАРИТСЯ НЕРАВЕНСТВО. ВОЗНИКНУТ ЕЩЕ БОЛЕЕ ЖЕСТОКИЕ и ТЯГОСТНЫЕ ЖЕСТОКОСТИ, НЕСПРАВЕДЛИВОСТИ — «для БЛАГА и СЧАСТЬЯ ТРУДЯЩИХСЯ ЛЮДЕЙ». В НАШЕМ ГРЕШНОМ МИРЕ ВСЕ ОСТАНЕТСЯ НЕИЗМЕННЫМ.
Мировая история вывела подобие закономерности: вместо свергнутых тиранов и диктороских режимов — воцаряются новые. Вводят новые формы рабства. Подправленные соусом словесной демагогии.
… Русская юстиция не убоялась поставить на открытое судебное разбирательство эту бытовую подлость — «ритуальную легенду крови». С ней уже более двух лет носятся некоторые политики. В этой сомнительной версии видят они единственное объяснение трагической смерти несчастного Андрюши Ющинского. В течение долгого времени киевская прокуратура собирала «сведения» обвинительного характера. Но факты… Нет фактов! Да на посвященных обвиняемому страницах — нет фактов! Ничто не подтверждает его уастие в данном жестоком преступлении. Приведены спорные показания супругов Шаховских — их легко уместить в нищенской торбе Волкивны. Для предания человека суду по такому страшному наказанию, да и для судебного наказания — нужны факты! Легкомысленно, даже преступно предать суду подсудимого — только на скудных предположениях.
В обвинительном акте виновником данного преступления выводится не один Бейлис. Обвинение падает на весь еврейский народ. Бейлис — один из «уличенных преступников». В течение многих веков суды в разных странах не смогли доказать аналогичную вину евреев. Обвинительный акт против М.Бейлиса — детский лепет. Легко разобьет мало-мальски опытный защитник. На данном процессе защита подсудимого — цвет российской адвокатуры.
Во втором думском запросе по данному убийству правые уже открыто и откровенно обвиняли всю киевскую полицию в сокрытии истинных убийц. Их аргументы основываются на предположении-выводе: только подкупив полицию, евреи имеют возможность совершить «ритуальное убийство». Подкупить полицию? Этого совершенно недостаточно для сокрыти преступления подобного типа. Надо еще подкупить судебного следователя, прокурора, присяжных заседателей, судью… Евреи не пожалели денег на подкуп полиции. Они не поскупятся на следователей и прокурора. Второй запрос правых очень огорчил Димитрия Ивановича. Высказался: «Правые стремятся во что бы то ни столо нанести ощутимый удар по еврейству. Применяют самые низкие и подлые, жидовские методы борьбы. Они не ограничиваются обвинением евреев в «ритуальных убийствах». Одновременно они обвиняют христиан, полицию — в более страшном преступлении. Вроде бы те за деньги передали в руки изуверов христианского ребенка. Это — безумная и опасная теория. Замысловский — политический фанатик! Он абсолютно потерял чувство меры, всякое представление об ответственности. Правые выбрали скользкий путь — обязательно приведет их к политическому банкротству».
Запрос — в Думе признан необоснованным, отвергнут большинством. Что делает Чаплинский? Он — весь к услугам. Устранил опытного работника и руководителя следствия по данному делу — Мищука; его предают к суду. Улики против Мищука настолько слабы — даже губернское правление колебалось, не соглашалось возбудить процесс. Талантливый сыщик Красовский в свое свемя открыл убийц семьи Островких. Он тоже непожелал верить в ритуальный характер убийства — начал искать убийц Ющинского среди професстональных воров. Во время доклада Красовского — Чаплинский заметил:
— Сейчас такая полиция — совсем не считается с мнением прокурора.
Красовский оказался достаточно проницательным — намек понял: попросил освободить его от расследования по делу. Просьбу сыщика выполнили — направили в уезд. Через короткое время совершенно удалили со службы. Не оставили в покое — подвергли судебному преследованию. Эти явные случаи гонений честных чинов полиции — в Киеве вызвали панику. Всем стало ясно: нужно беспрекословно следовать указаниям прокурора, его взгляду на это злополучное дело.
… Беседа протекала в полуциркулярном зале Таврического дворца. Я спросил Замысловского:
— Вы знакомы с обвинителшьным актом? — Я даже не называл дела. Он понял. Утвердительно кивнул головой. — Каково же мнение?
— Что ж… Ритуал докажем…
— Но против Бейлиса нет улик. — Возразил я с недоумением.
— Нельзя сказать, чтобы их совсем не было… Действительно, улик маловато… Впрочем, ритуал докажем… Это все перекроет!
— Но ведь все это не этично, с точки зрения правосудия. Состав присяжных заседателей может оказаться темным. Большей частью из крестьян… Вы же знаете, крестьяне не очень жалуют евреев… Распишите им картину убийства Ющинского… Чуток поиграйте на природном антисемитизме… Обвинительный вердикт будет обеспечен. Что тогда? Как вы отнесетесь: невинный человек будет наказан на долгий срок тюрьмы…
— Присудят на каторгу! За ЭТО — ЗАКАТАЮТ на КАТОРГУ! Сие НАС НЕ ПУГАЕТ! Бейлис мне безразличен — его судьба не интересует…
… Кто ты? Что со мной? Кто ты?! Все сознание заполнил знакомый, но забытый образ золотоволосой молодой женщины. Она вся — глазами, пульсирующим телом, гипнотизирующими помыслами… Вся — отдается! Смотрю не нее раздевающим взглядом: да! Изюминка! Задумчивый, немного рассеянных взгляд выхватывает детали. Ножки… Чудо-нижки! Талия, бедра, груди… Обворожительная шейка, губы-липестки… Два ряда точенных матово-блестящих зубов… Бездонные умные глаза… Маленький чувственный носик… О, эта сказочная женщина подарит райское блаженство. Кто ты? Герда?! Это ты?! Что нужно тебе, Герда? Милая, нежная, горячо любимая Герда! Ни разу не вспоминал за все эти годы: прости! Теперь мы — вновь вместе? Не покидай меня… неприкаянного… Прости, милая! Прости: забыл тебя, Герда! Покажись: какая ты сейчас? Та же… Прошло столько лет! Ты все такая же — обворожительно-прекрасная, желанная… Герда! Тогда я был молод… Очень молод… Неопытен: ни в любви, ни в жизни! Излишне словоохотлив… Сейчас — уже не тот: изменился. Возмужал, заиндели виски… Немного постарел… Успел насладиться женской лаской!
Мы расстались, Герда! В моей душе ты оставила глубочайший след,
сильнейший осадок. Я только однажды страдал из-за женщины. Тебя! Как я тебя любил — всю, всю, всю! Из-за тебе мне пришлось много выстрадать. Я тебя тоже ХОТЕЛ! НЕ РЕШИЛСЯ ВЗЯТЬ! НЕ ИМЕЛ ПРАВА ПОСТУПИТЬ ИНАЧЕ. Когда ЛЮБИШЬ — ОДНОВРЕМЕННО СЕРДЦЕМ и ГОЛОВОЙ. Ты меня ПОНЯЛА. НЕ ПРОСТИЛА! ЧУВСТВЕННАЯ ЖЕНСКАЯ НАТУРА ЧУЖДА ЛОГИЧЕСКОМУ ПОСТРОЕНИЮ. Ты твердила: «Нет! Нет! Все это — глупые и злые фантазии! Евреи — библейский народ. Народ наш кроток, чужд всяких злых чувств». — Ты говорила — страстно. В душе понимала: не все так просто. Меня боялась потерять! А вдруг ты права? Мои знакомые евреи — действительно душевны, Добры, кротки и незлопамятны. Злы — другие, жиды! Мне не знакомые! Христиане выдумали эту злую ненависть евреев — против «гоев»? Специально придали Иуде негативные черты. По типу УЧЕНИКА-ПРЕДАТЕЛЯ Христа СОТВОРИЛИ НАЦИЮ ПРЕДАТЕЛЕЙ. НАПРАВИЛИ ПРОТИВ НИХ РАЗЯЩЕЕ ОРУЖИЕ — АНТИСЕМИТИЗМ. НЕТ у ХРИСТИАН ДРУГОГО КОЗЫРЯ в БОРЬБЕ с ЕВРЕЙСТВОМ! Евреи должны нас ненавидеть — ответно!
По вопитанию, убеждению и поведению, Герда, — ты — ХРИСТИАНКА! Только формально — ИУДЕЙКА! Меня напугала эта ФОРМАЛЬНОСТЬ! Ты отрекалась от семьи и дома, РАДИ ЛЮБВИ! Рыдая, лаская, нежно по-матерински, ты умоляла. Отдавалась вся — телом и душой! Ничего не хотела слышать о прошлом своего народа. Ты хотела только любить и быть любимой, женщиной! Пусть никого больше не существует: только мы двое! Во всем свете! Твои рыдания, Герда, разрывали мое сердце на части. В те минуты я сам любил тебя нежно, беззаветно — это кроткое, нежное существо! Но с собой ничего поделать не смог: должен был оттолкнуть. Из сердца вырвать! Ей сказать не посмел: жиды мне противны — от истоков природы. Подобны цыганам и козам! Жидов ненавижу еще сильнее! И с собой ничего не мог поделать: перебирал ее золотые волосы, их целовал… Должен был ей сказать:
— Возвращайся к СВОИМ… ВОЗВРАЩАЙСЯ!
Нет, не мог я принять ее жертву. Не должен позорить свой древний и славный род. Для других, да и меня самого она останется ЖИДОВКОЙ!
СЧАСТЬЯ НЕЛЬЗЯ ИСКАТЬ и ДОБИВАТЬСЯ на ПУТИ ПРЕДАТЕЛЬСТВА,
ИЗМЕНЫ. НАРОД НЕ ПРОСТИТ — ОСУДИТ ПОДОБНОЕ СЧАСТЬЕ!
На нее, юную, неопытную — шквалом нахлынула эта первая девичья любовь. Пройдет! Улетит! Выветрится! Простит ли ТОГДА — МНЕ и СЕБЕ — ИЗМЕНУ? ЛЕГКОМЫСЛЕННЫЙ ПОСТУПОК НЕ ПРИВЕДЕТ к СЧАСТЬЮ! Простишь себе — ИЗМЕНУ? Станет СТЫДНО за свой ЛЕГКОМЫСЛИЕ. Ты никогда не забудешь родителей, свой народ, детство… — Герду — вырвал из сердца. Сказал: «- ИДИ к СВОИМ! Им скажи: МЫ НЕ ТАКИЕ ЗЛЫЕ, как о нас думают. НИЧЕГО ПЛОХОГО ЕВРЕЯМ НЕ ЖЕЛАЕМ. Пусть ОНИ ПОВЕРЯТ! До тех пор говори, пока НЕ ПОВЕРЯТ! Как только ПОВЕРЯТ — ПРИХОДИ! БУДЕМ ВМЕСТЕ, это уже не будет ИЗМНОЙ. СЧАСТЬЯ!
Но я ЕЕ ОБМАНУЛ — БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ВСПОМИНАЛ! Искуплю свою вину — перед тобой? Оправдаюсь перед ТВОИМ НАРОДОМ — за ЗЛО: ВОЛЬНО или НЕВОЛЬНО ЕГО ПРИЧИНИЛ в ПОЛИТИЧЕСКОЙ БОРЬБЕ? В том СОРЕВНОВАНИИ ИДЕОЛОГИЙ — ВЫНУЖДЕН был ЗАЛОЖИ СТЫД и СОВЕСТЬ. САМ ДЬЯВОЛ СТАЛ НАШИМ ВЕРНЫМ ДРУГОМ, СОВЕТНИКОМ. СВОЮ ДУШУ МЫ ОПАГАНИЛИ НЕДОСТОЙНЫМИ СРЕДСТВАМИ БОРЬБЫ. ЕЕ ЖИВУЮ, ТОНКУЮ и ЧУВСТВИТЕЛЬНУЮ — ПРЕВРАТИЛИ в ЧЕРСТВУЮ СУБСТАНЦИЮ. МАЛОЧУВСТВИТЕЛЬНУЮ к ЛЮДСКИМ СТРАДАНИЯМ. В НЕИССЯКАЕМОЙ БОРЬБЕ НАСЛЕЖДАЛИСЬ ЧУЖИМИ СТРАДАНИЯМИ. ТРЕБОВАЛИ КРОВИ! Словно ОНА МОЖЕТ СПАСТИ. В БОРЬБЕ с РЕВОЛЮЦИЕЙ и ЖИДАМИ МЫ ПРИМЕНЯЛИ САМЫЕ УТОНЧЕННЫЕ ЖИДОВСКИЕ МЕТОДЫ и ПРИЕМЫ. САМИ ЖИДЫ ИХ ИЗОБРЕЛИ, ВЫНУЖДЕННО ПРИМЕНЯЛИ в МНОГОВЕКОВОЙ БОРЬБЕ за СВОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ. НАШИМИ РУКАМИ ВЗРАЩЕН БИОЛОГИЧЕСКИЙ АНТИСЕМИТИЗМ — ПРЕВЗОШЕЛ ВСЕ ОТВРАТИТЕЛЬНОЕ в ИСТОРИИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА. АНТИСЕМИТИЗМ РАСТИЛИ для ПРОТИВОВЕСА РЕВОЛЮЦИИ. УСТРАШИЛ НАС САМИХ. ОСОБЕННО УСТРАШАЮЩЕ ДЕЙСТВУЕТ ЕГО ДЕТИЩЕ — «РИТУАЛЬНЫЙ ПРОЦЕСС КРОВИ» над НЕСЧАСТНЫМ Бейлисом. ЭТОМУ ОТВРАТИТЕЛЬНОМУ ПРОЦЕССУ ПРОТИВОПОСТАВИТЬ ОДНУ Б-ЖЬЮ ПРАВДУ: ВЫВЕДЕТ на ПРЯМОЙ и РОВНЫЙ ПУТЬ ИСТИНЫ и ДОБРА. СПАСЕТ от ПОЗОРА. ПОДОБНОГО Цусиме, даже в БОЛЬШЕМ РАЗМЕРЕ. ЛОЖЬ, ОТВРАТИТЕЛЬНЫЕ МЕТОДЫ БОРЬБЫ не ДОЛЖНЫ НАХОДИТЬСЯ в АРСЕНАЛЕ ЧЕСТНОГО ПОЛИТИКА. ЛОЖЬ — ВСЕГДА ЛОЖЬ, в какие бы НЕ РЯДИЛАСЬ ОДЕЖДЫ.
… Смогу продолжить ваше дело? Непреклонно, беспрекословно бороться за ИДЕИ РУССКОГО НАЦИОНАЛИЗМА. За СЧАСТЬЕ России! Только при проведении политики Димитрия Ивановича и «Киевлянина» можно добиться ПРОЦВЕТАНИЯ и ВЕЛИЧИЯ России. УЛУЧШЕНИЯ ЖИЗНИ НАРОДА. ПРОДОЛЖИМ ЭТО ЕГО ВЕЛИКОЕ ДЕЛО!
Перед ПАМЯТЬЮ НЕЗАБВЕННОГО ПОКОЙНИКА, перед ЕГО МОГИЛОЙ и ЕГО ДРУЗЬЯМИ и ТОВАРИЩАМИ — КЛЯНУСЬ: НИКОГДА ЛОЖЬ МЕСТА НЕ НАЙДЕТ на СТРАНИЦАХ ГАЗЕТЫ. ДОКАЗАТЕЛЬСТВОМ ЭТОМУ ПОСЛУЖИТ РЕДАКЦИОННАЯ СТАТЬЯ в «Киевлянине» о ПРОЦЕССЕ КРОВИ и НЕНАВИСТИ. МОИМ ПЕРОМ БУДЕТ ВОДИТЬ РУКА ДОРОГОГО ПОКОЙНИКА. ОН ВЛОЖИЛ МНЕ ЭТО ПЕРО — на листе бумаги изложу ЕГО МЫСЛИ, ЯСНЫЕ и ТВЕРДЫЕ СЛОВЕСНЫЕ ПОСТРОЕНИЯ. ЭТИ СЛОВА из СЕРДЦА — СТУЧАТ в ВИСКАХ. Пусть ГОЛОС ДОРОГОГО ПОКОЙНИКА в ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ПРОЗВУЧИТ со СТРАНИЦ ЕГО ЛЮБИМОЙ ГАЗЕТЫ.
СТАТЬЕЙ в «Киевлянине» — очень СКРОМНЫМ ПОСТУПКОМ — ПРОДОЛЖУ ВЕЛИКОЕ ДЕЛО Димитрия Ивановича Пихно. НАЧАТО ОТЦОМ при ОСНОВАНИИ ГАЗЕТЫ. ВСЕМУ ИСТИННО РУССКОМУ Киеву, ВСЕЙ РОССИИ ПЕРЕДАМ ЕГО ПРЕДСМЕРТНЫЕ МЫСЛИ, ДУМЫ. ПРИГВОЖУ к ПОЗОРНОМУ СТОЛБУ ОРГАНИЗАТОРОВ и ВДОХНОВИТЕЛЕЙ ЭТОГО ГРЯЗНОГО ДЕЛА — Замысловского и Чаплинского. БЕРЕГИТЕСЬ, ГОСПОДА! Может НАСТАТЬ ВРЕМЯ: ВАС СПРОСЯТ за ДЕЛО Бейлиса. БЕРЕГИТЕСЬ ВОЗМЕЗДИЯ за БЕСПРИМЕРНОЕ ОБВИНЕНИЕ ЦЕЛОГО НАРОДА в «РИТУАЛЬНОМ УПОТРЕБЛЕНИИ ХРИСТИАНСКОЙ КРОВИ».
… В день открытия процесса по обвинению Менделя Бейлиса в убийстве христианского мальчика Андрюши Ющинского с «ритуальной
целью» для получения крови — «Киевлянин» опубликовал редакционную статью. Редактор газеты, член Государственной Думы Василий Витальевич ШУЛЬГИН привлечен к уголовной ответственности. Обвинение: «распространение в печатном органе заведомой лжи» о деятельности судебных органов и местной администрации. Впервые за пятьдесят лет издания — номер «Киевлялина» конфискован. В редакцию явились полицейские чиновники. Большинство экземпляров газеты
успели разослать подписчикам и раздали разносчикам. Вскоре каждый экземпляр этого номера стал библиографической редкостью.