Розовые пионы на моём столе
смотрят не пристально, а вскользь и грустно,
потому что пьяная старуха горло им перерезала
и деньги взяла за это с моей любимой.
Так я и сам когда-нибудь глаза закрою:
знает ведь свое дело жизни пила тупая.
Эх! почему не рвется вены струна тугая, —
на этом листе бумажном, так сиротливо белом,
расцвёл бы тогда не розовый — красный пион кровавый!
Тот самый, который снился старому Ци-Бай-Ши.
&
