/вне конкурса/
1. На кладбище Никольском
На кладбище Никольском здесь и там,
Как в жизни – честь, бесчестие и вера…
Здесь – белый крест у входа (слева) в храм,
Там – памятник помпезный вору-мэру.
История рассудит… А пока,
Признаньем несущественности слова,
Плюются, вспоминая Собчака,
И кланяются праху Гумилёва.
2. На Аничковом мосту
В руке узда, но на земле лежит –
В сердцах Пегасом сброшенный поэт.
И – вздыблен конь! Прочь рвётся и храпит
В ответ стихам. Неукротимым – «Нет!!»
Сползла накидка, бывшая седлом –
Всё, что осталось от помятых крыл.
Не взмыли в небо с всадником вдвоём.
Он не вполне поэтом видно был…
Проходят мимо с видом простаков
Немало душ, слагающих стихи.
Признать себя в упавшем – нелегко…
Но, я признал… Простите за грехи!
3. Питер 2003, август 23
(Дворцовая площадь – начало Невского)
Муравейник кишит под престранным названием – Питер…
На его площадях тыщеразные труппы людей.
Каждый метр мостовой тыщестопным топтанием вытерт
И блестит без дождя больше чем от стараний дождей.
Бесконечно-задумчив каждый напьедеставленный стоик
Над шуршащей бездушной, бесчувственной, праздной толпой…
Город, бывший герой, ныне – трёхвековой трудоголик,
Мне навстречу течёт многодомным проспектом-рекой.
И пускай говорят: Питер днём – это город приезжих.
Что ночами (мол, белыми) необычайно красив…
А в душе остаётся образ чистый, но очень несвежий,
Что бездумно-обидно-обыденно праздноречив.
Муравейник людей под престранным названием – Питер
Не спеша копошится с бессчетною сворой забот.
Приезжайте сюда, в лабиринтах простых побродите
Магазинов и улиц, музеев и платных щедрот.
Вам понравится, верю. Наверно, предсказано верю,
Что в душе унесёте разбуженный патриотизм.
Что останется Питер открытием, и не потерей,
Дел прошедших и лет под законным названием – жизнь.
Приезжайте сюда. Питер ждёт опривыченно в гости.
Может, именно вас Питер ждал, очень ждал и давно.
И сомненья свои от решений подальше забросьте.
Приезжайте сюда… А когда? – Да не всё ли равно?!
По-моему, это последнее дело обвинять в воровстве человека честного, не имея ни одного доказательства. Это низко, так как чистой воды клевета. Да и «признаньем несущественности слова» нельзя плеваться и кланяться. Все это далеко от поэзии.
Грустный
При всём том, что в смысле качества версификации претензий не много, что возможен и такой взгляд на Петербург (я бы сказал — брюзжащий), всё-таки согласен с Рудольфом: «памятник помпезный мэру-вору» и «плюются, вспоминая Собчака» — низкий выпад, место которому разве что в каком-нибудь из бывших изданий отбывающего теперь своё за свои кровавые делишки пресловутого Шутова — автора «Собчачьего сердца».
Без пожелания победы в конкурсе
Собчак и Керенский — трагичные политические фигуры.
Один из них был честным. Бежал от не своего правительства.
Другой бежал при своём же покровителе Ельцине из-за возбуждённых против него реальных уголовных, далеко не политических дел, таких, что даже Ельцин ничем не мог помочь.
Делайте вывод сами.
Впрочем, это стихотворение (На кладбище Никольском) было написано там же, в то самое посещение, и отразило мои разговоры с коренными питерцами там же.
.
О каких конкурсных «победах» вы ведёте речь, коментатор с двусмысленным ником, когда эта «прогулка по Невскому» изначально публикуется вне конкурса?!
Я, конечно, понимаю и разделяю позицию тех, кто плюётся, вспоминая Собчака. Но повествование ведётся от лица скорее летописца, нежели какого-либо врага ваших личных убеждений.
В защиту Шутова ничего не могу сказать. Как и в защиту Достоевского, когда он сидел.
Знаю, что книга «Собчачье сердце» пользовалась большой популярностью, хотя сам её не читал.
Дорого она для меня (по тех времён меркам) стоила. Не купил.
Да тогда уже Собчак, как всякая подобная двуличность, меня совершенно перестал интересовать.
Ну, а вы — так, пожалуйста, наступайте на грабли трижды, четырежды — сколько влезет.
«История рассудит, а пока…»… ( далее по «летописному» тексту, я не «политик», не увлекаюсь)
Всего доброго.
.