Вам за стенами душно? — откройте окно.

* * *

— Вам за стенами душно? — откройте окно.
Вам не видно? — не бойтесь — проследуйте к свету.
Вы хотите летать? — это просто смешно.
Вас тревожит тоска? — обратитесь к поэту.

Вы настроены жить? — не перечьте врачу.
Вы стремитесь иметь? — оплатите по счёту.
Вы хотите забыться? — я тоже хочу,
Но о главном порой проявляйте заботу.

Вы хотите покоя? — поправьте дела;
И спасения с неба? — остыньте к излишкам.
— А ещё понимания, веры, тепла,
Справедливости…
— Знаете, — это уж слишком.

* * *

Я бремя жизни робко нёс, —
Брёл на шести усталых лапах.
Меня дурманил «дихлофос»,
Меня давил хозяйский тапок.

Я забирался к вам в стакан,
И пусть всё это неприлично, —
Я крошки ел. Я — таракан,
Хотя и очень симпатичный.

Я долго был мишенью зла,
Но в завершающем полёте —
В полёте на пол со стола, —
Я верил: всех — не перебьете.

* * *

В ознобе руки тру,
стараюсь, — не согреюсь.
Не едет поутру
спасительный троллейбус.

Крепись, — твержу, — крепись,
а хочется-то малость —
от слякоти спастись. —
Достаточно досталось.

…Битком набит салон,
взъерошенные люди.
Согрелся — клонит в сон, —
и тряска не разбудит.

Желанное тепло —
минутное блаженство.
Сознание плыло,
скрывая образ женский

и сквозь духов «жасмин»
волнующий букетик,
я слышу:
— Гражданин,
не спите.
Ваш билетик!

ОДА ЛЕНИ

Голубоглазая,
властно манящая,
Бархатно-праздная,
сладко щемящая.

Неосмотрительно
неукротимая,
Хоть и по вкусу, но
строго судимая.

Пышными космами
сети плетущая,
Кем ты мне послана,
дева всесущая?

Слишком податлива,
прячешь стеснение. —
Мало ли этого
для подозрения?

Непостоянная,
брось хорохориться!…
Нет… не ревную я, —
лень стало
ссориться.

* * *

Для чего нужна газета? —
Чтобы рыбу завернуть,
Чтобы скомкав как-нибудь
Вымыть зеркало.
И это
Только капелька ответа
Для чего нужна газета.

Поработав живо ложкой,
На неё сметаем крошки.
Вместо скатерти она
Тоже может быть нужна.
А ещё в разгаре лета
Щит от солнечного света
Предоставит Вам газета.
Если нервы резко сдали,
Можно рвать её.
Вначале
Пополам…
И на кусочки! —
Накось, вдоль и поперек —
Помогает (знаю точно).
Мельче клочья — больше толк.

Можно также бить ей мух,
Разжигать костер.
Но вдруг
Не пустив её из рук Вы
Напрягли извилин рать:
Это ж повод вспомнить буквы!
Если есть чего читать.

МАЯТНИК ВРЕМЕНИ

Маятник времени
ходит размеренно,
словно потерянный —
в левую сторону,
в правую сторону.
Непреднамеренно,
мерно по темени
тикая всякому,
хоть и не поровну.
— Маятник времени,
маятник времени, —
вторит артерии
вена упругая.
Сколько отмерено
или потеряно,
или опять
отвечаешь мне руганью?
Буйство не глупости —
пытка терпению,
но порицанием
бить не намерен я.
Что ты предчувствуешь
заблаговременно,
миром утерянный
маятник времени?

* * *

Небо вобрало от края до края
ноты весенние — мягкие звуки.
Шепчет их ветер, меня обнимая,
как мамины руки.

Время подснежников выбыло в память,
солнце — к зениту, прохлада — на убыль;
лето уж.
Полдень щекочет лучами,
как мамины губы.

Осень подкралась.
Единым порывом
сброшена листьев багряная россыпь,
зыбкие капли сползают по ивам,
как мамины слезы.

Резвые дни, погодите, куда вы? —
Что не ко времени явь преподносит? —
выглянешь утром, а иней на травах,
как мамина проседь.

* * *

Кто весенним звонким утром,
встрепенувшись от покоя,
озабоченно стучится?
И не тактами капели,
а с надрывом.
Поминутно:
то в встревоженной синицей,
то старательной рукою
в плотно запертые двери.
Отзовитесь!
Нет… не слышат.
Полдень сухо усмиряет
учащенное биенье.
Чуждой воле подчиненный,
настороженно колышет
сбитый ритм.
От притесненья
он как будто бы вздыхает.
Входит вечер отрешенно
мягкой поступью гиены.
Он ленив.
В улыбке едкой —
танец хищника и жертвы.
От съедения — не деться.
Утихая постепенно,
кто-то больно тронул нервы…
Это вздрагивает в клетке
Человеческое Сердце.

* * *

Как-то жил человек без особых примет.
Признавая влияние вредных привычек,
вел спокойную жизнь, твердо зная, что нет
с внешним миром любых оснований для стычек.

Он улыбку носил, как простые очки,
изощрялся в галантности, шуткой игривой
завоевывал женщин, но с легкой руки
так из них ни одну и не сделал счастливой.

Ну и что же? — Ведь был он доволен собой,
и к тому же имел неплохую работу,
временами боролся с хозяйкой-судьбой,
как всегда о себе проявляя заботу.

Так промчались года… И однажды весной
он покинул наш мир по причине закона,
за которым старуха в обнимку с косой
смотрит пристально, словно на пищу ворона.

И земля приняла его бренную плоть,
а трава развернула над ней покрывало,
но никто не пришел сорняки прополоть
на могиле, которую время сравняло.

ПОЭТУ ПОСВЯЩАЕТСЯ

— Какой величественный вид:
Холодный взор вершин суровых
В огнях мерцаний бирюзовых
Печать безмолвия таит…
А облака… что под стеной,
Клубясь туманной сединой,
В ущелье медленно спадают;
Они, как призраки, витают
Средь ликов каменных громад.
Лишь одинокий водопад,
Срываясь вниз, уже давно
Бездонной бездны ищет дно.
Но разве поиск сотен лет
Еще оставил знак вопроса? —
На миг задумался поэт,
Свободно падая с утеса.

ПОРТРЕТ С НАТУРЫ

Она стройна, изящна, белокура,
Лицом мила, застенчива, легка.
Она владеет стрелами амура,
Причём ничуть не смотрит свысока.

Но только вам не даст себя в обиду,
И очевидно: если подойти,
Она сама…
сама невинность с виду.
Сама невинность ? — именно.
Почти.

ИЗ КАРТИННОЙ ГАЛЕРЕИ

* * *
Картина «Бравая таможня»:
за так — нельзя, за этак — можно.

* * *
Картина «Именем закона»! —
кондуктор, «зайцы», и талоны.

* * *
Картина «Шоб ты сгнил по шины»:
cтоит толпа… троллейбус — мимо.

* * *
Картина «Формула успеха»:
орите громче… ждите эхо.

* * *
Картина «В корне бестолковый», —
зато — свидетель Иеговы.

* * *
Картина «Полночь — не подруга»:
один фонарь на всю округу.

* * *
Картина «Кролик — друг науки»:
«Жизнь — опыт: значит, не до скуки»

* * *
Картина «Мат в четыре хода»:
«Toyota» прет на пешехода.

* * *
Картина «Прямо по кривой»:
мы снова строим новый строй.

* * *
Картина «Принципы души»:
…и не надейся (за гроши).

* * *
Картина «Ставь эксперимент»:
сеть продтоваров «Second hand».

* * *
Картина «О картошке free»:
хош подавись, а хош сожри.

* * *
Картина «Крот и стрекоза»:
«Эх, милка, мне б твои глаза»!

* * *
Картина «Тихо, мы — с тобой»:
свинью готовят на убой.

* * *

Стихов я больше не пишу.
Тебе — последний посвящаю.
Под сводом осени печальной
Я о прощении прошу.

Стихов я больше не пишу.
Любовь моя, моя отрада,
Не уговаривай, не надо —
Тебя-то я не отпущу.

Стихов я больше не пишу.
А от поэзии не деться.
Она опять терзает сердце,
Где столько лет тебя ношу.

Стихов я больше не пишу.
Как ненавистна тяжесть груза.
Но ты — спасительная Муза,
И может снова согрешу, —
Стихов я больше не пишу.

* * *

Дождь и весна…
Ты присела ко мне на колени.
Хочется слов, но противятся им поцелуи.
Шея… и мочки ушей… и не движутся мысли…
Это — любовь…
Прибывает щемящее чувство.

ОТРАЖЕНИЕ

— От чего ты…
— Погода
Такая ужасная.
— Это мелочи.
— Разве?
— А хочешь, тебе
Покажу нечто просто
До прелести ясное.
— Ты покажешь мне луч
В водосточной трубе?

— Я серьезно.
То нечто
Почти поднебесное
От которого вспыхнуть
Сейчас-же готов…
— С освещением связь?
— Параллель интересная.
— Я увижу над крышей
Полет проводов?

— Ты послушай: оно
До нутра настоящее.
Как случайный визит,
Как последний предлог
Беззащитно-наивное,
Даже щемящее.
— Может это бинты
Уходящих дорог?

— В этом что-то… и все же
Сейчас на примете я
Не держу бледный вид
Городской наготы.
Подойди-ка.
Из лужи
На фоне безцветия
Так единственно в мир
Отражаешься Ты.

* * *

Ты — женщина, похожая на стих
с изюминкой, со смыслом между строчек;
и этим отличаешься от прочих;
ты среди прозы — ода в честь ДВОИХ.

Как проблеск вдохновенья, дорога,
как рифма, сумасбродна и любима,
как искренняя лирика, ранима
и, как размер, умеренно строга.

Ты можешь, как эпитет, удивить,
очаровать, затронуть или ранить.
Но, как строфу, тебя уж не забыть,
хоть и вовек
не выучить
на память.

* * *

У кого в руках конфета,
Молоко на щечках? —
Десять раз тебя за это
Расцелую точно.

Вижу мой котенок рад, —
Глазки аж зажмурил.
Ну а кто три дня назад
Лобик милый хмурил?

Ты — лапуля и малыш.
Умиляюсь-таю,
Когда громко говоришь:
— Я уже большая!

Лучик счастья моего —
Свет до небосвода,
Да на вид тебе всего
3-4 года.

* * *

Ты да я — одна семья!
В полном разумении
Половина ты моя
(Есть такое мнение).

Мы дружнее с каждым днем.
Жизнь — одно радушие, —
Помяукаем вдвоем,
«Вискаса» покушаем.

Если только загрустишь,
Справлюсь с переменою. —
Я тебе поймаю мышь
Самую отменную.

Скажешь: «Я боюсь мышей!» —
Поспешу исправиться.
Может кисоньке моей
«Сервелат» понравится?

Хочешь пить? — и тут спасу,
Погоди минуточку,
Угощу мою красу
Молочком на блюдечке.

А когда взойдет луна
Поздно-поздно вечером
Не забудь, что вместо сна
Тоже делать есть чего.

* * *

Ты — юная прелесть,
Ты милая, дерзкая, шумная.
Ты — ангел. Влюблен я
Не по уши, а с головой.
Ты — самая неукротимая, —
Лучшая, думаю.
Ты солнышко — счастье,
Никто не сравнится с тобой.

Ты — легкая капелька
На расцветающей лилии,
Ты ласковый зайчик
Играющий светом в росе.
За что я люблю тебя
До смерти и до бессилия? —
За то, что ты — жизнь,
Ты — одна, не такая как все.

* * *

Розы на скатерти в розовом тоне
Так и кричат: — Протяни-ка ладони.
Розы заманчивы, розы ранимы,
Розы на розовом неотразимы.

Розы трепещут — их шелест, как стоны.
Розы стесняются, прячась в бутоны.
Розы доверчивы, розы игривы,
В розовых снах беспощадно-красивы.

Не в состоянии глаз оторвать я, —
Роза моя в нежно-розовом платье.
Пьяная свежесть, цветущая прелесть.
Платье помну… извини уж за смелость.

СИНДРОМ ЛЮБВИ

Я так хочу тебя обнять
И никогда не отпускать.
Поймать и тискать,
тормошить,
Замучить,
чуть не задушить.
Вампиром впиться в прелесть уст,
Чтоб ты почти лишилась чувств.
Чтобы скорей,
тебя — без сил,
Я с наслаждением вкусил.
Ты — исступление и свет,
Ты возбудила этот бред.
Пока перо горит порой, —
Синдром любви! — диагноз мой.

* * *

С той поры, как мы вдвоём,
Не дружу со скукою. —
На заборе запоём,
С крыши помяукаем.

Разгоняя голубей,
Пробежим по улице.
То охота на мышей,
То на солнце жмуримся.

То, вдыхая аромат,
С дрожью в каждом усе,
Наблюдаем как шкварчат
Жареные гуси.

Дни проносятся гурьбой.
Подрастут детишки.
А сыграем-ка с тобой
Снова в кошки-мышки.

На диване повалю,
Вывернусь с изнанки.
Как же я тебя люблю!..
Больше валерьянки.

* * *

Сквозь поцелуй уходит время,
Оставив спелый отпечаток.
Смотри,
лицо любви двояко, —
Оно,
как бабочкины крылья.

* * *

Что такое весна ? — Это солнечный свет,
Это шелест листвы, это запах сирени,
Это праздник души, это вечный секрет,
Это повод для счастья и средство от лени.

Это светлый поток восходящего дня,
Что врывается в каждую новую встречу.
Если только хотите, спросите меня
Что такое весна — непременно отвечу:

Это радостный сон, это розовый цвет,
Это город в тумане предутренней неги,
Это теплые губы и алый рассвет,
Это пьяная кровь в упоительном беге.

ОСЕННИЙ ПЕЙЗАЖ

Надоедливый дождь лил всю ночь напролет…
Над простором листвы развернув покрывало,
Превращая в мелодию быстрый полет,
Многоструйная дробь до рассвета звучала.

Он утих… и грибы, умываясь росой,
В окружении трав на заре просыпались.
Из-за серости туч бросив лучик косой,
Очертания света сквозь сырость прорвались.

И дрожащей капелью дразня тишину,
В полусонном спокойствии утренней лени,
Тихо плакали ветви, все осень одну
Упрекая обилием влаги и тени.

ОЛЕНЬ

Над тайгою стоял предрассветный туман,
Из поникшей травы возвышаясь угрюмо,
Темно-бурой листвой, будто сотнями ран,
Укрывались деревья.
Ни ветра, ни шума…

Только где-то в глуши — словно слышится хруст;
Нарастающий храп; и у края поляны
Появился олень…
Покосился на куст,
Робким взглядом окинул стволы-великаны.

На мгновение замер…
Сквозь зыбкую тишь
Недоверчивый слух с остротою иголки
Уловил легкий шум: не лисица, ни мышь, —
По оленьим следам шли голодные волки.

И рванувшись вперед под удары ветвей,
Беспощадно хлестающих мокрую спину,
Он пошел напролом, сквозь покровы теней,
Пронося силуэт, как живую картину.

В круговерти погони состарился день.
Чуя близкую гибель, но сил не теряя,
Под гипнозом безумия мчался олень…
Не угналась за жертвой усталая стая.

Он забрел на пригорок.
Застыл…
Ветерок
Чуть тревожил листву.
Было ясно и сухо.
Но под пальцем привычно прогнулся курок
И седая тайга эхом всхлипнула глухо.

ЗИМНИЙ СОН

Небо звездами тронуто, сказочно чистое,
Поднимаясь над крышами, дремлет луна,
Изливая на землю сиянье искристое
Там вдали, где златая дорожка видна.

Млечный путь, очертя голубою дорогою
Синеву высоко вознесенных небес,
Прячет свет неземной за вершину пологую
Над которой возвысился дремлющий лес.

Ни метель, ни ветра, сочиняя мелодию,
Не тревожат морозной ночи тишину;
Лишь шуршание снега шептало пародию
Колыбельной глубокому зимнему сну.

ЕЛЬ

В лесной глуши, где дремлет буйный ветер,
Где бродит мрак в безмолвии ветвей,
Простая ель жила-была на свете
Тая печаль по участи своей.

Среди сестёр ничем не выделялась:
И тот-же цвет и та-же высота,
Лишь ствол стройнее (разве что на малость),
И как-то в целом: та-же — да не та.

Она корнями почву изрывала, —
Ей не хватало собственной земли;
Ей всё казалось мало, мало, мало…
А сёстры с ней делились чем могли.

И, приподняв раскидистую крону,
Она надменно вытянулась ввысь.
Минуло лето… Осень шла к уклону…
За ней снежинки в небо вознеслись.

Она — росла, гордыни не скрывая,
Но царский шарм величественно сник,
Когда, довольно руки потирая,
Под Новый Год с ней встретился лесник.

* * *

В зените солнце над пустыней.
Граница девственных песков
Встречает зноем.
Время — стынет,
Пространство — врет,
Пейзаж — суров.
В плену безжизненных владений
Легко запутаться:
Семь дней
Среди барханов-приведений
Провел несчастный.
Все сильней
Хотелось пить.
Воды бесценной
Нет ни глотка.
А путь далек
Идет по выжженной вселенной.
В ней человек, как стебелек,
Под хищным зноем высыхает;
И пыль дорожная ведет
В какую сторону? — не знает,
И все бредет, бредет, бредет…
Уже не слушаются ноги,
Уходят силы в никуда,
Как вдруг, — о, чудо ! — у дороги
Стоит колодец, в нем — вода !
А рядом, словно утомленный
Под грузной кладью многих лет,
Откинув череп оголенный,
Сидит нетронутый скелет.
Зияет выдавленным носом,
В пустых глазницах, как всегда,
Пирует мрак, зудит вопросом:
— А знаешь, что тут за вода ?..
Но, оглянув простор убогий,
Подумал странник:
— Ждать…
К чему ?!
Да и тебе, приятель строгий,
Не будет скучно одному.

* * *

Как из ярко сверкающих капель дождя
Солнце радуги цвет возведет в небосводе,
Как прекрасная птица, ветра бороздя,
Величаво парит в небесах на свободе,
Как плакучая ива над тихой рекой,
С трепетанием легким листву опускает,
Как, играя с лучами прозрачной водой,
Пруд зеркальный в себе облака отражает,
Как на небе ночном золотая луна
Светит таинством, сердце влюбленных лелея,
Так и ты мне для жизни и счастья нужна,
Моя нежная, добрая, милая фея.

ВО СНЕ

Далекий свет, причудливые полосы,
играют тени — взгляд не оторвать.
Печальный Эльф, поправив нежно волосы,
присел на Вашу теплую кровать.

У изголовья, словно завороженный,
он любовался милой красотой.
Глубокий сон, никем не потревоженный,
витал, как сумрак, мягкий и густой.

Он слушал трепет легкого дыхания,
глядя, как локон падает на грудь,
и вдруг душа исполнилась желания,
но не посмел он более взглянуть.

И, преклонив колени, на мгновение
он отводил печальные глаза,
а по щеке, как горькое смирение,
уже плыла хрустальная слеза.

ИДИЛЛИЯ

Ты будешь полем, я — травой;
Ты — тонкой ивой, я — листвою;
Ты — утомленной глубиной,
Я — шумным ветром над волною.

Ты станешь каплями дождя,
Я стану почвой благодатной;
Ты — соком грозди виноградной,
Я — знойным солнцем для тебя.

Ты — струйкой света, я — стеклом;
Ты — облаками, я — рекою;
И даже в сумраке густом
Мы тоже встретимся с тобою,
И тихо вспомним — о своем.

* * *

Отец Валентин — не церковник пустой —
Он тоже мужик был, хотя и святой.
Он знал что такое пунцовый закат,
Он буйному морю был искренне рад.

В разгуле ветров красоту примечал.
Любовь — возносил, в влюбленных венчал.
Он сильные чувства испытывать мог.
Он знал что любовь — это Демон и Бог.

И эту награду от жизни земной
Он с легкой руки завещал нам с тобой.
Чтоб годы, припрятав привычку и лень,
Прошли, как сплошной Валентиновый день!

* * *

Однажды Папа Римский
Решился на поход:
Сзывая крестоносцев
И весь плебейский род,
С ораторской трибуны
В покрове белых риз,
Он речью вдохновенной
Спустился сверху вниз:

— Я слышал, как недавно
Вещал Всевышний Глас:
— Походу быть ! И Папа
Помолится за вас.
Берите все богатства
Неверных мусульман;
Им больше не помогут
Ни сабля, ни Коран.

Пошли… Но крестоносцев
В пределах дальних стран
Настиг и обезглавил
Воинственный султан.
И некто в Ватикане,
Узнав про те дела,
Спросил: «А что молитва ?
Опять не помогла ?»

ВДОХНОВЕНИЕ

Собрался поп писать стихотворенье:
— Благая весть, анафема, успенье,
Лукавый бес, божественный глагол,
Святые мощи, певчие, престол.

Великий пост… просвирки, осетрина…
С лучком грибки, с подливкой буженина,
Балык, икорка, рябчики с вином,
Грудинка… — боже !.. — это ж о земном.

РЫЦАРСКИЙ ТУРНИР

В тяжелом беге взмыленные кони
Послушно мчат отважных седоков.
Удары сердца скрыты толщей брони,
Лихой порыв свободен от оков.

Глаза сжигают взорами забрало,
Рука сжимает грузное копье.
Промчался миг — мгновение настало —
Судьба готовит каждому свое.

Рывок.
Удар!
Поверженный с размаха,
Противник сник пробитой головой.
Он принял смерть минуя чашу страха;
Примерить лавры пробовал живой.

А в далеке бушуюшей трибуны
Ее глаза так искренне грустны:
Прости герой, — серебрянные струны
Уже давно другому отданы.

* * *

Сломана ветка… Уснет, успокоится
блажь бесполезная.
Словно колесами встречного поезда
связь перерезана.

Сломана ветка… Всего-то ? — а ведь она
не исключение.
Прорезью ржавчины въелась отметина
прикосновения.

Сломана ветка… Забудется малое
без сожаления.
Зыбкая праведность, вера усталая —
звенья сомнения.

Сломана ветка… Врезается горечь, но
вдруг, улетучится ?
Просто сочувствия вряд-ли достаточно,
чтобы не мучиться.

Сломана ветка… Но прахом покоиться
не обязуется —
Значит излечится: рана закроется,
боль зарубцуется.

* * *

Эх, перепутье — трюки сложные,
Кривая правит — в суть не лезь.
Вдоль стен — прозрачные прохожие.
Над крышей — праздничная спесь.

А у забора беспризорная
Тревога руку подает.
— Прости подруга; время — черное, —
Не до тебя.
Она — зовет…
— Не дозовешься…
Блажь отброшу я
Куда — подальше.
Где нибудь
За перепутьем канет прошлое.
И будет даль…
Но где же путь?

О ГЛАВНОМ

Не бойтесь странными казаться;
Не бойтесь важное прочесть;
Не бойтесь просто забываться, —
На всё — свои причины есть.

Не бойтесь слов; не бойтесь света;
Не бойтесь встретиться — увы —
С неоднозначностью ответа
Или склоненьем головы.

Не бойтесь быть; не бойтесь видеть;
Не бойтесь что-то отдавать.
Но бойтесь чем-нибудь обидеть
И слишком быстро забывать.

* * *

Если я подарю тебе розы, —
Будет прелесть на несколько дней.
Просто жизнь преспокойную — поздно,
Да и много ли радости в ней?

Если я подарю настроенье, —
Ненадолго для женской души.
Не подходит и «чаша терпенья», —
Обещания — не хороши.

Если я подарю тебе солнце, —
Будет собственный огненный шар:
Осторожность уснет — не проснется,
А зачем тебе в доме пожар?

Сто идей — непролазная тина,
Но сейчас угадаю точь в точь:
Может мне подарить тебе сына? —
А еще лучше лапочку-дочь.

ОЖИДАНИЕ

Ты поднимаешь влажные глаза,
Моя, по-детски, искренняя прелесть.
Тебе-же плакать временно нельзя.
Не разрешаю, как-бы не хотелось.

Ты как котенок, сжавшийся в клубок.
Дай руку мне, не бойся, дорогая.
Ну потерпи еще один денек,
А там пройдет неделя и другая…

И будет то, чего так долго ждешь.
О чем боишся думать и мечтаешь.
Ради чего и любишь, и живешь,
И, улыбаясь муки принимаешь.

* * *

Как-то раз осенним днем
С криками-пеленками
Постучалось счастье в дом
Детскими ручонками.

Каждый пальчик-ноготок,
Как росточек ранний.
Подрастай скорей сынок —
Даня долгожданный.

Прикрываются глаза
Полусонной ленью.
Мальчик спит, — не описать
Это загляденье.

Сил пока-что наберись,
Пусть в пеленках тесно,
Впереди — большая жизнь —
Будет интересно.

* * *

С утра и ночью, вечером и днём
Ты постоянно думаешь о Нём.
Его кладешь с собой в одну кровать,
И Он тебе не даст спокойно спать.

Подолгу Он болтать с тобой готов,
Хотя не знает даже пары слов.
Он голоден, как тигр, и потому
Ты на съеденье отдана Ему.

Он любит когда в сборе вся семья,
Он любит ласку, так-же как и я.
Он любит улыбаться, наконец,
Ведь он — малыш, а я — его отец.

* * *

Разоспавшийся Март
умываясь лучем
Ошарашенно щурится
Солнцу навстречу.
Потому что — с утра,
потому что — вдвоем,
Потому что тебя
Мне порадовать есть чем.

Оживают ручьи
от хрустального сна.
Выростают сосульки
для новой капели.
Потому что — Любовь,
потому что — Весна,
Потому что с тобой
я валяюсь в постели.

Твой доверчивый взгляд
и дыханья прибой…
Мысли мнутся и сердце
колотится часто.
Потому что — в тебе,
потому что — с тобой,
Потому что сейчас
я бессовестно счастлив.

Дмитрий Половнев