Обучаемость и возраст


Обучаемость и возраст

Бытует представление у ряда крупных мыслителей, что после 35 лет человека ничему научить нельзя. Интересный, конечно, и глубокий взгляд на вещи. Но не слишком ли мрачный? Имеется, к примеру, следующая история.
Пенсионер Петров уже пятый год находился на заслуженном отдыхе. Жизнь его шла по давно сформировавшемуся плану: гараж – дача – диван с телевизором. И ещё Петров часто посещал бюрократов: его заурядное имущество и прочее отнимало уйму времени в части добывания разных справок. К бюрократам приходилось ходить, как на работу. По этой ли причине или просто потому что наша российская действительность по обыкновению полна неприятных моментов и сюрпризов, характер у Петрова был не ахти. Несдержанным человеком стал он к пенсионным годам, большим любителем браниться и портить другим настроение. И страшно подумать за кого он голосовал на общефедеральных и местных выборах.
Соседи и знакомые побаивались Петрова, всячески избегали даже намёка на конфликт с ним. Только вот дети в тонкостях психологии пенсионера разбирались слабо, и потому кое-что малоизящное однажды всё же случилось.
Ребятишки во дворе имели обычай пихать туда-сюда мячик. При таких хаотических траекториях, естественно, мячик частенько попадал по прохожим; те морщились, но шли себе дальше, потому что понимали: детишки не специально попали, а так, в азарте полезной, развивающей детские скелеты, игры. С Петровым получилось иначе. Сел он как-то в свою машину, начал заводить, – тут бац: мячик стукается прямо о лобовое стекло. Ерунда, конечно, – таких случаев миллионы и для здоровья наших любимых лобовых стёкол никакой угрозы они не представляют. Но Петров произошедшее воспринял крайне болезненно, таков уж был его характер. Ему ещё вдруг показалось, что, стукаясь, мячик ехидно улыбнулся. Петров выскочил из машины и, обращаясь к трём игравшим во дворе десятилетним мальчикам, высказался в том духе, что в следующий раз займётся самолично их ушами: проведёт старинную педагогическую процедуру. Двое ребятишек восприняли угрозу спокойно, где-то даже по-философски – с циничным, то есть, равнодушием. А третий мальчик почему-то отреагировал бурно. Вероятно, ребёнок оскорбился: дескать, только папе и директору школы, Марье Сергеевне, я разрешаю проводить над своими ушами старинную педагогическую процедуру. И поэтому показал пенсионеру широко известную комбинацию из трёх пальцев. Петров на пару секунд остолбенел: наглые бюрократы и те не позволяли себе показывать ему такие грубости. Он явно растерялся, произнёс вместо очередной гневной тирады всего лишь какую-то банальность – типа «Убью!» – и, погрозив кулаком, уехал удручённый по делам.
В один прекрасный день (имеется в виду только погода) Петров прибыл в некую бюрократическую организацию за какой-то мелкой справкой, дублирующей, для удобства государства, несколько иных – уже имевшихся у пенсионера. В 12.50 подошла очередь к Петрову. Он только было зашёл в кабинет к бюрократическому работнику, а тот ему сразу знаки внимания: «Куда лезете? Уже почти 13 часов, – мой рабочий день закончился. Приходите, гражданин, на здоровье, на будущей неделе». Петров, само собой, на бюрократа накричал. Суть его претензии можно сформулировать словами: «Ты, свинья такая, мне в сыновья годишься…» Бюрократ, знаете ли, вовсе не опешил. Я, мол, некоторым посетителям во внуки гожусь, а они всё равно терпят и с речами не выступают, – такую он высказал остроумную мысль. Тогда Петров заорал: «Справку, паразит собачий, давай, – вот тебе моё терпение!» и более чем доступно показал тремя пальцами, что терпения у него нет и в помине. Гражданину бюрократу стало от такой наглядной аргументации нехорошо, он неожиданно сдался и выдал пенсионеру документ сразу на несколько лет вперёд. «И чтоб я вас больше никогда не видел», – сказал морально сражённый бюрократ, обхватив голову руками. Да, верно, поступок Петрова следует признать гражданским и мужественным, но не будем спешить восхищаться. Неэтично всё же получилось. И скверно по форме.
Многие общавшиеся с Петровым лица, виноватые и не очень, получали теперь по пресловутой комбинации из пальцев: супруга, сотрудники ГАИ; продавщицы, наивно интересовавшиеся «Нет ли у вас стольких-то копеек?», сантехник, безобидно было попросивший по завершении работ по починке крана «рюмочку для просохшего горла», и другие персоны. Особенную жалость вызывает молодой журналист местного телевидения. Он на центральной улице города вежливо спрашивал у жителей как им «наш новый, хозяйственный мэр». Люди старались, отвечали невпопад; отличился один Петров. «Вот тебе интервью», – гаркнул он и протянул к глазам журналиста руку с нигилистическим символом на конце. Бедный журналист настолько расстроился, что уволился с телевидения и перешёл в оппозиционную газету, печатавшуюся в другом субъекте Федерации.
Эта довольно типичная для наших мест история имеет большое научное значение.
Итак, господа крупные мыслители заблуждаются, полагая, что будто бы после 35 лет человека ничему научить нельзя. Получается – можно.
Дурному можно научить человека любого возраста.

0 комментариев

  1. puhovikova_tatyana

    Рассказ, наверное, написан по реальной истории. И скорее всего автору немногим больше тридцати. (Жаль, что нет на его страничке никаких данных). Поэтому Ростислав, вам трудно представить, как живут пенсионеры.
    Мне уже за пятьдесят, но если я за день не научилась чему-нибудь новому, то расстаиваюсь и считаю, что день прожит напрасно.
    Особенно обидела фраза » Дурному можно научить человека любого возраста.» Почему только дурному? А хорошему?
    Для информации — Джонатану Свифту было 54 года, когда он написал свою знаменитую книгу «Путешествие Гулливера».
    Скорее всего можно было сказать, что впал в детство герой рассказа.
    Но и опять же , очень много других пенсионеров. Давай те лучше про них.

Добавить комментарий