В зал заседания входит Президент. Играет гимн. Все встают. Президент раздраженно машет рукой. Сразу видно, что он не в настроении.
— Оставьте, оставьте вашу музыку. Сегодня прессы нет. Проводим закрытое заседание правительства. На повестке дня один вопрос: Почему столько чудаков постоянно собирается в этом зале, и что мы будем делать с этой страной дальше. Докладчик — председатель правительства Фрадков.
Встает Фрадков:
— Э-э-э…
— Все ясно. Вы опять не подготовились. И ради этого «э-э-э» я вытаскивал вас из Брюсселя? Садитесь пока. Сам буду говорить. Я ничего не понимаю. Пять лет выстраиваем вертикаль власти и вот она стоит. И чем-то напоминает мне Пизанскую башню. Нефть весь год продаем по пятьдесят зелеными, а денег нет. Кудрин сделал заначку на черный день, назвал ее стабфонд и тут же потерял пять миллиардов из-за разницы в курсе. Кудрин, мать твою, зачем ты положил деньги в американские банки?
— Там хоть не воруют, Владимир Владимирович.
— Тоже верно. Где Степашин?
— Разрешите доложить, — встает председатель правительства, — Степашин на Чукотке. Считает, сколько оленей у Абрамовича осталось.
— Чем больше он считает, тем больше у меня портится настроение. Что за страна. Народ пьет, чиновники воруют, интеллигенция вся в Израиле. Фрадков, сколько лиц подозрительной внешности осталось в правительстве?
— Ни одного, Владимир Владимирович. Всем по вашему распоряжению сменили национальность.
— Молодец. А почему нет Грефа?
— Греф в Давосе. Пудрит мозги американцам.
— Всю жизнь пудрил нам, теперь взялся за иностранцев. Передайте, чтобы из Давоса не возращался. Где министр культуры. У нас вообще культура есть?
— У нас есть министр, Владимир Владимирович. Но он на открытии памятника Церетели работы Церетели. На Пушкинской площади.
— Бардак. Я запретил своим детям смотреть телевизор. Все каналы, кроме «Культуры». И вот вчера по этому каналу выступает какое-то существо среднего рода с песней «Мужика хотела, вот и залетела». При виде нашей культуры мне хочется взяться за пистолет. Единственный гарант стабильности на телевидении — Кобзон. Предлагаю сделать его министром культуры. Есть кто не «за»? Единогласно. Может петь перестанет.
Переходим к футболу. Уровень нашей сборной удручает. Кто мне доказывал, что если убрать Колоскова, наши футболисты будут бегать гораздо быстрее. Министр спорта Фетисов, объясните правительству.
— Владимир Владимирович. У меня есть результаты тестирования сборной. Стометровку она при Колоскове пробегала за 150 секунд, а сейчас за 140. Прогресс на лицо. Мы больше никогда не позволим себе пропускать от португальцев больше шести голов за матч. Клянусь кубком Стенли!
— Верю, Слава. Только тебе верю. Ладно, сейчас будем опускать Зурабова. Опускать будем медленно с наслаждением, всем коллективом. Слиска начинает.
Встает зам. председателя Госдумы:
— Наши пенсионеры с огромным чувством неудовлетворения восприняли монетизацию льгот. Губернаторы не хотят оплачивать проездные, лекарств нет…
— Не спать, не спать, — стучит кулаком по столу Президент, — сюда смотреть. Министр сельского хозяйства!
Вскакивает министр сельского хозяйства. Протирает глаза:
— За отчетный период яйценоскость наших кур упала до уровня конца 1917 года. На одну курицу в квартал приходится всего три с половиной яйца.
— Как же они у вас по пол яйца несут, — первый раз за все заседание улыбается Президент.
— Владимир Владимирович, у меня статистические данные Госкомстата. Целый институт яйца считал.
— Ладно, спите дальше. В ранге замминистра. Переходим к инфляции. Кто у нас ответственный за нее. Молчите? Фрадков!
— Э-э-э… Уровень прогнозируемой инфляции за отчетный период совпал с уровнем ее же практически, но с учетом корреляционной составляющей, Владимир Владимирович.
— Переведите.
— Все хреново. Можно мне обратно в Брюссель?
— Сидеть. Забыли про экономику, переходим к внешней политике. Какая (…) подсунула мне на подпись документ о передаче двух курильских островов Японии. Лавров, объясните народу.
— Владимир Владимирович. Приехал их министр иностранных дел. Посидели, выпили…Они пообещали извиниться за крейсер «Варяг».
— Ладно, но и за «Корейца» тоже пусть извиняются. Публично, с поклонами. А острова отдай. Да, китайцы больше ничего не требуют?
В этот момент в зал приносят напитки. Все оживляются, закрывают ноутбуки. Видно, что некоторые министры играли в «Тетрис», единственную разрешенную игру на заседаниях правительства. Запись прерывается.
