Самое неприятное, что могло произойти в жизни ребенка, так это его отправка на летний период в незнакомый мир, имя которому было – деревня! И если бы данное место посещалось неокрепшей душой ежегодно, где бы он был принят гостеприимно и радушно, то проблемы бы, как таковой, и не существовало… Здесь же, летний отдых принимал совершенно иные очертания! Семейная хронология, в рамках ячейки общества, давно уже перестала существовать. По, сложившейся столетиями, традиции, чадо благополучно росло подле матери и, изредка, передавалось в руки противоположной стороны для посещения парков культуры и проведения досуга. Однако , данные вылазки чередовались столь эпизодично и нерегулярно , что особой радости они не доставляли . Куда интереснее было рвануть с друзьями на территорию цементной базы и поиграть в войну на кучах песка, представляющих собой настоящие барханы, или скоротечно создать футбольную команду и вызвать недругов с соседнего двора на суперматч столетия. А тут, как гром среди ясного неба, какая то деревня …Но поскольку авторитетное детское мнение не особо учитывалось при выборе места проведения каникул, то, после краткосрочного негодования, пришлось подчиниться и отправится в глубинку на летний отдых.
Надо заметить, что компания, с которой пришлось провести время, относилась к разряду не самых лучших вариантов. Не смотря на тот факт, что детская часть общества состояла из троицы двоюродных братьев примерно одинакового возраста, ничего позитивного в отношениях она не сулила. Скорее, это походило на терпимое существование ввиду сложившихся обстоятельств. То ли подходы к воспитанию у родителей были другие, то ли школьные товарищи и друзья имели неоспоримые приоритеты, но нахождение от родных пенатов напоминало собой ссылку, нежели беззаботный и яркий момент детства.
Спустя несколько дней после прибытия, когда заслон застенчивости остался позади, а перспектива наискучнейшего времяпрепровождения, как никогда, замаячила на горизонте, произошло то, что хоть в малой степени поспособствовало разнообразию, меняющихся друг за другом, дней. По обыкновению, занимаясь всякими детскими делами в пределах огороженной территории, данный процесс прервала, чья то физиономия, высунувшаяся поверх забора. Внимательный взгляд окинул группу любопытствующих лиц, остолбеневших от неожиданности, после чего, вслед за головой поочередно стали появляться остальные части тела, пока чужак целиком не перелез через забор. Надменно и несколько вальяжно, он подошёл к застывшим от удивления детям.
— Вас чё , не пускают на улицу? – спросил он хамоватым тоном и получил в ответ молчание. Понимая, что подобный способ не возымел действия, незваный гость смягчился: — Ну ладно, ладно вам, не бойтесь, не обижу… Я, вашу бабушку хорошо знаю, она у моей матери молоко берёт. Давно приехали то?
— В то воскресенье… — робко произнесли мы невпопад.
— Ого! Так уже почти неделя прошла? И ни разу не появлялись в деревне? – искренне удивился незнакомец и вновь, ответом ему была тишина. – Вы, все что ль, москвичи пугливые такие?
Тут, будто, предчувствуя неладное, на крыльце дома появилась бабушка, которая, моментально окинув участок хозяйским взором, сразу определила наше местонахождение.Приветливо поздоровавшись с гостем, она подозвала его к себе и в течении пары минут о чём то с ним говорила, после этого опять скрывшись в доме.
— Ну что, пойдёмте, покажу вам окрестности? Проведу, так сказать, экскурсию! – доброжелательным и снисходительным тоном пригласил он нас.
Понимая, что решение было одобрено в вышестоящей инстанции, исполнение его не могло подвергаться никакому сомнению. Мы, опасливо переглядываясь между собой, засеменили вслед, идущему широким шагом, новоиспеченному знакомому. К сожалению, по прошествии нескольких десятков лет, имя этого паренька не представляется возможным вспомнить. Единственное, что зафиксировала слабая детская память, это его образ. Он был значительно старше нас, но, всё же, еще учился в школе, очевидно в последних классах. Самый высокий из нашей троицы едва доставал ему до плеча, не говоря уже о физических данных, превосходивших малолеток на порядок. На нём, постоянно была помятая кепка в серую клеточку, которая, как казалось, не снималась ни в солнцепёк ни в дождь. Растоптанные кирзовые сапоги являлись также необходимым атрибутом деревенской моды. Вероятно, подвёрнутые голенища говорили о жаркой погоде, а расправленные, напротив, о ненастье. Словом, ничего особо выдающегося. Обычный деревенский подросток, каких в России великое множество. Пожалуй, единственное, что выделяло его из многих, это практический опыт жизни и великая мечта стать шофёром, чтобы работать в колхозе на новеньком грузовом ГАЗике. Тогда, для нас это стремление, являлось чем-то несбыточным и космическим, а потому внушало глубокое уважение и почитание. Еще более значительно подчеркивало авторитет, когда при проходе по центральной улице, он со всеми здоровался и непременно перекидывался парой фраз о житие-бытие.
— Я вот в том году, ездил с дядей на дальнее пастбище, и мы попали под грозу. Пришлось до ночи сидеть в машине, пережидать её. А когда назад засобирались, то увязли в грязи на полколеса…Так я пешком, один, километров 10 протопал, чтоб тракториста позвать. – бравировал своим подвигом наш экскурсовод. – Когда пришёл в деревню, то узнал, что в один дом попала молния, и он полностью сгорел! Вон, видите, опаленные бревна валяются…
— А люди успели выскочить? – перебил его мой старший брат.
— Конечно! С неба же не бензин льётся, времени полно было!
— А почему же он тогда сгорел, ведь дождь был? – не успокаивался тот.
— Ну, ты даёшь! Сразу видно, что городской! Это у вас там сразу пожарные машины приезжают и начинают тушить, а у нас до ближайшего города час езды!
— А дождь как же? – не удовлетворенный ответом, выискивал логику старший родственник.
— Вот темнота то! Ты в школе то, чему учишься? У дождя капли, какие?
— Какие?
— Маленькие, вот какие! А тут, мощный напор нужен! Ясно? Это еще что! Хуже всего, когда в дом попадает шаровая молния. Вот уж, на самом деле, страшно.
— А что бывает? – поинтересовался уже я.
— А бывает вот что…Сначала она медленно влетает в окно и начинает искать людей…Самое главное, не шевелится…Если она, вдруг, поймёт, что кто то рядом есть, ей достаточно прикоснуться к человеку и он сгорает дотла! Она так может, всю семью убить и незаметно улететь… Никто даже не поймёт потом, куда все пропали!
— Ого! Вот это да!
— Это касается не только людей, но и скотину тоже… Вон видите, коровник недостроенный? Раньше там летом пастбище было, а однажды, пастух уснул, проснулся и, ни одной коровы не осталось. Оказывается, шаровая молния прилетела и сожгла всех, а пастуху повезло, потому что он спал и не шевелился!
— А как же он под дождём то спал?
— Во, и второй туда же! Вы чё, все, что ль, москвичи такие? Надо почаще в деревню приезжать, тогда хоть что-нибудь знать будете…Заладили, дождь-дождь …Шаровая молния может и без дождя залететь! Особенно, перед грозой!
Мы сразу почувствовали свою полную ничтожность и глупость, потому что не знали таких, казалось бы, прописных истин, а поэтому развивать эту тему, посредством расспросов, больше не хотели, чтобы не показаться абсолютными профанами. После такого ошеломляющего рассказа, никаких сомнений о компетенции нашего нового знакомого не могло быть и речи. Выйдя к околице, наша немногочисленная компания наткнулась на стаю гусей, которые чинно и важно двигалась вдоль грунтовой дороги вглубь деревни. Завидев нас уже издалека, птицы организовали стройный редут, оттеснив на задворки особей помельче и внимательно наблюдали за приближением людей. Надо заметить, что в реальной жизни, никто из нас и знать не мог повадок этих животных. Всё, чем ограничивалось наше мировоззрение в данном вопросе, являло собой прочитанные сказки и просмотренные фильмы, где представление об истинном поведении грозных птиц не соответствовали действительности. Сблизившись на минимальное расстояние со стаей, мы заворожено, как по команде, уставились на них. Вдруг, гогот мгновенно прекратился и несколько крупных особей, вытянув шеи, угрожающе зашипели, маленькими шагами передвигаясь в нашу сторону. Мы инстинктивно отпрыгнули назад, чем, очевидно, внушили птицам уверенность в свои силы и, те сразу, не раздумывая, бросились в атаку. Признаться, такого поворота события не ожидал никто, а поэтому бегство от свирепых представителей фауны, явилось логическим продолжением ситуации. Буквально влетев в густорастущие заросли репейника и, ободрав незащищенные участки кожи, каждый из нас услышал громогласный и истеричный смех, адресованный никому иному, как жителям столицы. Наш гид-экскурсовод стоял чуть поодаль и надрывался в конвульсиях, держась за живот от переполнявших его эмоций. Разобрать слова, которые он пытался безуспешно произнести, не представлялось никакой возможности, но мы поняли, что наше спешное отступление, было ярчайшим событием этого дня. Трусливо выглядывая из кустов, облепленные с ног до головы колючками, наши лица виновато смотрели то на гусей, то на нового знакомого, выдавливая из себя наиглупейшие улыбки. Эта сцена продолжалась не менее минут пяти, после чего, мы решили, что пора выходить из убежища, так как гуси, довольные собой, удалились на почтительное расстояние. Не буду описывать, какими только эпитетами не были награждены наши юные души, а также город, который воспитывал таких жалких созданий. Вдоволь, выплеснув все эмоции, наш знакомый предложил зайти к нему во двор, предварительно сообщив, что никакую птицу они не держат. Несколько сконфуженные и униженные, нам ничего не оставалось делать, как слепо повиноваться, дабы не прослыть полнейшими ничтожествами. Собственно, смысл данной вылазки заключался в том, чтобы познакомить нас с крупным рогатым скотом, представленным в виде пары коров и одного молодого бычка. Могу клятвенно заверить, что столь революционная идея не была воспринята с воодушевлением, но исправление пошатнувшегося реноме требовало этого. Обогнув значительное количество домов задворками, мы протиснулись в узкую щель забора и, буквально сразу, оказались возле плохо сделанного сарая, из которого доносилось фырканье и еще какие то посторонние звуки. Дверь уныло скрипнула и, вот мы стоим прямо напротив огромного тела, источающего неприятный запах.
— Это вот и есть то молоко, которым вас поит бабушка. – начал свою речь старший товарищ. – Корова – это не гусь, просто так не тронет…Но тоже может лягнуть, если титьку небрежно дернуть во время дойки. А еще может и хвостом лупануть сильно, если зазеваешься. Вон сколько мух вокруг неё вьётся! Погладьте её, не бойтесь.
— А она не может случайно укусить? – поинтересовался я.
— Укусить? А зачем ей вас кусать? У неё и так дел невпроворот …От мух и комаров надо отбиваться.
— А почему она такая грязная? – продолжил я своё любопытство.
— Я смотрю умный ты очень! Грязная…- передразнил он меня. – А где ты видел чистых коров?
— На ВДНХ! – отчеканил я.
— Это где находится?
— Как где? В Москве!
— В Москве? Коровы? Ну ты и загнул приятель, ха. Они чё, у вас по улицам вместо автобусов ходят? Или в метро катаются?
— Это так называется выставка, там не только коровы, но и свиньи еще есть, лошади…
— Ага, коровы на выставке! Ты бы еще, чего-нибудь, посмешнее придумал. Врёт что ль? – переспросил он старшего брата.
— Нет, правда есть. Их там много!
— Вот народ, дурью мается! Коров на выставку возить. Надо в деревне почаще бывать и никакой выставки не надо. У нас тут одна сплошная выставка, куда не глянь. Нет, я думаю так: Надо всех москвичей собрать и заставить пожить в деревне хотя бы месяц, а то вырастут, и от гусей бежать будут, как от огня, ха! Кто ж Родину то будет защищать от врагов, если даже птицу, и ту боятся!
В глубине души понимая, что диалог на данную тему лучше прекратить, мы послушно провели руками по морде коровы, не испытав при этом никакого удовольствия. Главное, было пересилить себя и преодолеть возникшее чувство брезгливости. Хотя, не смотря ни на что, я отчётливо запомнил добрые и влажные глаза этого покорного животного, мерно жующего пучки сена.
Пройдя через весь двор мы снова оказались на центральной улице деревни, причём совсем недалеко от своего дома. Честно говоря, во время прогулки сложилось впечатления, что наш провожатый завёл всю компанию достаточно далеко, а на деле всё выглядело иначе. Уже начало вечереть и на прощание, было принято решение немного посидеть на скамейке, чтобы поговорить о столичной жизни. Судя по тому, что практически все лавочки у каждого дома были заняты, создавалось ощущение, что это, своего рода, традиция во всём поселении, отдыхая на фоне заката обсудить текущие дела и наметить планы на завтра. За неспешным диалогом, который скорее походил на расспросы, мы заметили, как откуда-то из-за забора выскочил обыкновенный серый котёнок. Притаившись в высокой траве и полагая, что его никто не видит, он, по охотничьи, стал внимательно следить за нами, готовясь к решительной атаке. Оценив соразмерную цель для себя и, еще ниже пригнувшись к земле, хищник тщательно
готовился к прыжку, елозя задней частью тела, будто разминаясь перед ответственным броском вперёд. Было очень любопытно наблюдать за этими приготовлениями, а наиболее интригующем то, какую же жертву выбрал этот смешной забияка. Через минуту, а возможно и меньше, стремительный прыжок, раскрыл весь его замысел. Оказывается, юному шалуну не терпелось схватить верёвочку с ключами, которую теребил в одной руке наш авторитетный старший товарищ. Очевидно, просчитавшись с траекторией полёта, тот угодил ему точно в руку и, спасаясь последующим бегством, умудрился поцарапать последнего. Не удержавшись, мы стали искренне хохотать.
— Ух ты, ё-моё! – разразилась гневной тирадой жертва. – Я тебя сейчас за хвост подвешу! Вот тварь! Надо же так! Кровь аж пошла! А ну пошёл вон отсюда!
— Здорово он на тебя напал! – подал голос, захлёбываясь в смехе, младший брат.
— Хорош ржать, умники! Кто от гусей убегал так, что в штаны чуть не наложил, а? Я в следующий раз, на вас, их натравлю, и тогда посмотрим, как весело будет!
— А чей этот котёнок? – спросил я.
— Соседский…Они его зимой взяли…Говорят, что он крыс здорово гоняет.
— Но он, ведь, еще маленький очень! Как же он крысу сможет победить?
— Никакой он не маленький. Это порода такая специальная. Ему уже полгода! Он сначала всех мышей в округе переловил, а теперь за крыс принялся.
— А можно его на руки взять? – не унимался я.
— Попробуй, если поймаешь. Он теперь ко мне близко не подойдёт.
Это утверждение возымело во мне еще больше любопытства, и я попытался приблизиться к котёнку, который наблюдал за нами на почтительном расстоянии. Едва я подошёл не более, чем на пять шагов к нему, как хвостатый игрун бросился наутёк, лихо, вскочив на высокий забор. Достать его оттуда не представлялось никакой возможности и я, разочарованно побрёл назад, в глубине души осознавая полную никчёмность.
— Ну что? Что я тебе говорил? Эх вы городские, всему вас учить надо. – подвёл итог неудачной миссии наш знакомый.
— Он высоко залез…Мне до него не дотянуться…
— Каши надо больше есть, ха. Хочешь, я его поймаю в минуту?
— Ты же говорил, что он теперь к тебе не подойдёт…
— Спорим?
— На что?
— А что у тебя есть?
Я мысленно попытался прикинуть своё состояние, которое ограничивалось 20 копейками.
— А давай на мороженое?
— Годится. Значит так, я за пять минут его ловлю, а завтра мы идём в магазин!
— А если не поймаешь?
— Ну, ты и чудак! Тогда, я тебе покупаю мороженое!
— Договорились!
— Смотри, как это делается, мелюзга!
Он встал с лавочки и небрежной, неторопливой походкой направился в сторону, где восседал предмет нашего пари. Котёнок заметно напрягся, приготовившись в любую секунду удрать. Остановившись на почтительном расстоянии, старший товарищ сорвал небольшую веточку репейника и, присев на корточки, начал водить ею по земле. Маленький хищник, мгновенно переключил своё внимание на движущийся объект и снова принял позу для прыжка. Судя по движениям головой, молоденькому сорванцу не терпелось схватить прутик. Он, с детской непосредственностью, уже позабыл о необходимой осторожности и, спустя несколько секунд, бросился атаковать, где и был ловко схвачен за шкирку. Мне ничего не оставалось, как признать поражение и лишится последних 20 копеек.
По прошествию нескольких дней, мы окончательно освоились на деревенских просторах. После завтрака, за нами заходил наш знакомый, и прогулки по окрестностям продолжались до самого вечера. Однажды, нас даже наказали за то, что мы пропустили время обеда и на целый день запретили выходить со двора. Замечу, что после появления относительной вольности, находится в рамках огороженной территории, было невыносимо. Поэтому, мы впоследствии старались придерживаться нехитрых правил, лишь бы никто не запрещал свободу передвижения. Появились всевозможные развлечения, которые не оставили бы равнодушным ни одного мальчика, прибывшего на отдых в деревню. В тайне от всех, под руководством старшего товарища, мы соорудили небольшой плот и спрятав его в камышах на берегу пруда, периодически отправлялись в плавание, соревнуясь, кто быстрее достигнет другого берега. Затем, кого-то посетила идея построить еще одно судно и устроить морскую битву кораблей. В течении недели, мы с утра пораньше разбредались по местности в поисках строительного материала, а после обеда, шли на произвольную верфь, где ваялся второй по счёту плот. Дни летели быстро, и унылое чувство тоски и скуки осталось в далёком прошлом. Наконец, судостроительные работы подошли к логическому завершению. Было решено, оставить торжественный спуск корабля на воду на утро одного из дней. Накануне, вечером, по обыкновению собравшись на лавочке, мы страстно обсуждали это грандиозное мероприятие и спорили о том, кто первый пройдёт по водным просторам на новой конструкции. Дебаты носили весьма и весьма бурный характер, временами переходя на спор. После выражения неудовольствия по какому-то поводу, я развернулся спиной к компании и увидел знакомого котёнка, который двигался по направлению в нашу сторону. Я сразу отвлёкся от темы обсуждения, потому что картина, представшая передо мной, поразила до глубины души. Изрядно исхудавший, жалобно мяукая, он полз на передних лапах, волоча за собой неподвижные ноги и болтающийся, словно веревка, хвост. Чувствовалось, что каждый метр давался ему с огромным трудом, но желание добраться до цели, было выше боли. Я оторопел и исступленно уставился на несчастного молодого хищника. Котёнок, увидев, что на него обратили внимание, стал сильнее перебирать лапками и еще громче подавать голос. Этот звук отвлёк от обсуждений всех.
— А что с ним случилось? – спросил я у нашего старшего товарища, который, по общему мнению, знал всё и про всех в деревне.
— Ты про котёнка что ль? – переспросил он.
— Ага.
— Он крысу дохлую съел и у него отказали ноги.
— Как это?
— Ну, как-как? Я ж тебе говорил, что он на крыс, в последнее время, охотился?
— Да, говорил.
— Вот и результат. Поймал крысу, решил её съесть, но, наверное, был сытый и решил отложить это дело на потом. Спрятал, а затем, утром, решил полакомиться, но не знал, что крыса уже гнить начала. Вытащил её на дорогу, съел половину, а потом у него ноги отказали.
— Не может быть! Врёшь? – недоверчиво отреагировал я.
— Я вот, сколько за тобой наблюдаю, ты, из всех, самый любопытный. Хочешь, докажу? Пойдем, покажу, где эта крыса валяется.
Судя по реакции, наш новый спор заинтересовал моих братьев не меньше, и мы решили, не откладывая дело в долгий ящик, идти смотреть на дохлую крысу. Отойдя от скамейки, на несколько шагов, я машинально повернул голову назад, туда, где продолжал свой нелёгкий путь бедный котёнок. Даже издали, можно было увидеть тоску и разочарование в его огромных глазах и то, как он, собрав последние силы, пытается нас догнать. Я на мгновение остановился.
— А его погладить хоть можно? – адресовал вопрос нашему вожаку.
— Да ты что!? С ума сошёл? Он же заразный! Дотронешься до него и сам заболеешь! Что я потом, вашей бабушке скажу? Пойдём быстрее, а то он от нас и отстанет.
Мы ускорили шаг и через двести метров оказались у объекта нашего спора. Наш старший товарищ взял длинную палку и ткнул в валявшуюся в пыльной дороге жирную крысу, наполовину изъеденную кем-то. В воздух поднялся тошнотворный смрад, от которого даже заслезились глаза.
— Ну что, убедился?
— А почему ты решил, что её съел котёнок? Может это не так?
— Сколько раз я тебе говорил, не знаешь – не спорь. Разве мог кто-то другой съесть крысу? Корова что ль? Или гуси? И потом, видишь, как мало съедено. Это только небольшое животное могло сделать. Собаки крыс не едят, а остальные кошки в деревне, все здоровые!
— А почему она на дороге валяется?
— Я тебе что, милиционер? Откуда я знаю, почему он решил сожрать крысу на дороге?
Если честно, я никак не мог взять в толк, зачем вообще маленькому котёнку надо было есть эту дурно пахнущую крысу? Что-то в этой истории показалось мне очень подозрительным и лишенным смысла, но авторитет всезнающего товарища пересилил моё любопытство.
К сожалению, воплощению наших мореходных планов не суждено было сбыться из-за того, что на несколько дней зарядили дожди с промозглой и пасмурной погодой… Почти целую неделю мы просидели дома и терпеливо ожидали окончания ненастья…
Наконец, настал тот день, когда солнце вновь озарило небо и порядком подзабытое лето, опять начало радовать теплом и светом. Буквально сразу же, после окончания дождей, в нашей деревенской жизни, вновь, появился старый знакомый, которую сообщил пренеприятную историю о том, что и первый и второй плот были украдены кем-то из соседнего поселения. Он, достаточно красочно рассказывал о том, как это произошло, что создавалось впечатление, будто от его глаз не ускользал ни один эпизод жизни. Мы с грустью приняли данный факт, но возобновлять строительство никто уже не хотел. Следовательно, предстояло найти нашей неуёмной энергии новую стезю. Предположительно, с такими мыслями, мы и вышли опять на уличные просторы, чтобы найти своим силам очередное применение. Продравшись сквозь несколько дворов и набив карманы недозрелыми яблоками, наша компания водрузилась на хорошо известной скамейке и стала думать, чем заняться дальше. Разговор как-то не клеился, и идей никаких не возникало абсолютно. Меня даже больше расстраивало то, что не успел дочитать книгу и все грёзы находились сейчас на том острове, где происходило интереснейшее действо. В реальный мир я вернулся благодаря отчётливому мяуканью, доносившемуся, где совсем близко. Повернув голову в сторону звуков и сфокусировав зрение, я заметил в траве знакомую мордочку котёнка, которая выглядывала из-за длинных растений. Я встал и подошёл к нему вплотную. То, что я увидел, назвать шоком было нельзя… Нет таких слов в русском языке, чтобы описать весь ужас представшей передо мной картины. Бедное, несчастный котёнок , как и прежде, мужественно стоял на передних лапах, а вся задняя часть тела, представляла собой кровавое месиво, в котором копошились белые черви. Каждый его вздох, выталкивал наружу изъеденные внутренние органы, где бесновались в пиршестве жирующие опарыши. Он был весь грязный и измученный, но его огромные глаза, до сих пор, выражали надежду на спасение и желание жить. Сделав пару шажков вперед, он с мольбой посмотрел на меня. Я отшатнулся. Мне на мгновение показалось, что это какой то страшный сон и такого, просто, не может быть. Толстые зеленые мухи вились вокруг, периодически садясь на его пораженное тельце. Сзади тихо подошёл наш старший товарищ и спокойно произнёс:
— Видишь, я же тебе говорил, что он крысу съел, а ты не верил…- и не дождавшись моей реакции, продолжил: — Я тут недавно спросил у дяди, что с ним делать, так он сказал, что котёнка всё равно не спасти и надо избавить его от мук.
— Как это, избавить?
— Вот дурная голова! Догадаться, что ль не можешь?
— К врачу отвезти?
— Какому врачу? Ты что, слепой? Мы то думали, что он помрёт, пока погода плохая была, а он, видишь, живучий оказался.
— И что теперь делать?
— Что, что? Убить его надо, другого способа нет.
— Как это, убить? За что?
— А ты думаешь, ему вот так лучше? Нет! Тут единственное, чем можно ему помочь, это его убить.
Я снова посмотрел в эти молящие и беспомощные глаза и ощутил, как комок горечи подкатывает к горлу. Видеть это, было не выносимо. Мои братья стояли рядом и от растерянности молчали.
— Ладно, хватит нюни распускать. Действовать надо. Видите, как ему плохо? – заполнил продолжительную паузу деревенский всезнайка. – Пойдемте, выкопаем могилу.
Мы послушно поплелись за нашим старшим товарищем, не подвергнув вслух его слова никаким сомнениям. Пока он копался в сарае, в поисках лопаты, в моих мыслях творилось что-то невообразимое. Будучи ребенком, я не мог найти правильное решение. Мне было больно и страшно видеть страдания маленького существа, а избавление его от жизни, тоже казалось каким-то варварским решением. Впрочем, кто бы меня, вообще, послушал?
Отойдя метров на двести-триста от того места, где принимался приговор, мы по очереди стали копать яму, которая должна была стать местом захоронения. У нас с братьями, это получалось достаточно неуклюже, поэтому основную работу выполнил сам деревенский парень. От физической нагрузки, он, даже, снял с себя кепку и впервые оголил перед нами свою шевелюру. Когда же, земля была вырыта на необходимую глубину, мы вернулись назад к тому месту, где сражался со смертью котёнок. Его печальный взгляд, как мне показалось, даже преобразился, когда он понял что к нему кто-то идёт. Ведь, в последнее, время, все люди, только шарахались от него, как от прокаженного. Вытащив из сарая небольшую коробку, наш знакомый, предварительно надев рваные перчатки, переместил измученного болезнью котёнка в её чрево. Тот, сразу притих, и в его взгляде читалась молчаливая благодарность за то, что, наконец, ему окажут помощь и облегчат невыносимые страдания. Знал бы он тогда, какую пытку преподнесёт ему судьба.
Мы, с коробкой в руках, подошли к свежевырытой яме. Котенок дружелюбно смотрел из неё, пытаясь глубиной уставших глаз передать всю оставшуюся нежность. Видеть это было очень больно:
— Я лучше пойду домой! – сказал я.
— Э? Ты чего умник? Струсил? – с усмешкой спросил наш предводитель.
— Нет, не струсил, но я не могу на это смотреть. – честно отчеканил я.
— Ух ты городская цыпа… Значит, получается так, что тебе его жалко, а нам остальным, плевать? Я правильно понял?
— Не знаю…Но я лучше пойду…
— Так не пойдёт! Получается, твои братья должны за тебя отдуваться? Ты ведь средний по возрасту, а перед младшим ломаешь комедию! Не стыдно?
Опустив глаза в землю, я нервно молчал, водя мыском сандаля по земляным комьям.
— Вот ты курей есть любишь? Отвечай!
— Не знаю…
— Как это, не знаю? Ты ешь их или нет?
— Ну, ем…
— А ты, хоть раз, видел, как птицу забивают?
— Нет…
— Вот именно, что не видел! Вам москвичам, все уже готовенькое подают. Нате, пожалуйста… Ладно, с тобой всё ясно, нытик! А вы, чего носы повесили? Есть кто смелый, а?
Братья тоже исступленно молчали, понимая, что очередь дошла до них.
— Вы то, надеюсь, не такая размазня, как этот? Давайте, помогайте!
— А что делать? – подал голос старший.
— Как что? Мы зачем сюда пришли? Надо лопатой отрубить ему башку и все дела! А потом, похороним его по-человечески.
— А кто рубить будет?
— Вот ты и будешь! Ты же самый старший!
— Не… Я не умею…
— А чё здесь уметь? Давай объясню!
— Не надо. Я тоже не могу.
— О, и этот, такой же сопляк! Да уж, молодежь пошла…Кто, только из вас вырастит? Ну, раз вы все такие хлюпики, остаётся только одно!
— Что? – спросил младший.
— Что, что…Закопать его так, живьём!
— Но ведь так нельзя! – отреагировал я.
— Тебе ли рассуждать, что можно, а что нельзя! Ты вообще, всех взбаламутил, так что молчи! Если бы не твои нюни, управились бы в счёт!
— Я тоже никогда не видел, чтоб живьём хоронили. – поддержал меня старший брат.
— А много ты вообще видел? Раз у нас такая катавасия пошла, другого способа и не остаётся! Да не волнуйся ты. Он под землей долго не протянет…Две-три минуты и задохнётся. Ладно, пора, а то так, можно до утра рассуждать.
С этими словами, он взял коробку, и подтащил её к краю ямы. Очень странным показался тот факт, что за всё время недружелюбной дискуссии, котёнок ни разу не подал голос, словно прислушиваясь к вынесению приговора. Не секунды не мешкая, «прокурор» перевернул ношу и вывалил несчастного в бездну смерти. Искалеченный котёнок, рухнул на дно, но опять не издал ни звука. И только огромные глаза, прощально смотрели из преисподней, прощаясь с солнцем, небом и жизнью…
Палач взял лопату и, грязно выругавшись, начал стремительно засыпать могилу. Я стоял чуть поодаль и не мог видеть того, как приняло казнь юное, всеми преданное, маленькое создание. Вероятно, он пытался своими маленькими, пока еще работающими, лапками сопротивляться валившей на него сверху земле, которая засыпала ему глаза и нос, больно ударяя тяжестью по израненному телу. Минуты через три всё было кончено… Деревенский авторитет отряхнул руки и сурово взглянул на нас. Весь его вид говорил о том, что сейчас обрушится грозная тирада в наш адрес, но, в этот момент, как из загробного мира раздался едва уловимый писк, переходящий в жалобную песню. Котёнок из недр могилы подавал слабый голосочек. Ни удары лопаты по холмику, ни уплотнение
грунта ногами, ничего не могло заглушить скорбный плач умирающей души. Там, в темноте, он оставался опять один, приняв мученическую смерть от тех, кому был еще недавно нужен…
P.S.
Прошло несколько десятков лет, но до сих пор, память возвращает меня к тем событиям, которые тяжёлым грузом лежат на сердце… Может ли детство быть таким малодушным? Способен ли ребенок, противостоять обстоятельствам, которые противоречат его внутреннему миру? Настанет ли тот день, когда я смогу себя простить, и достоин ли прощения вообще? Думаю, что до последнего своего вздоха, мне не найти ответ…
