Одиночество – это болезнь, болезнь души. Вирус, которым жизнь производит естественный отбор среди людских душ. Каждая душа – должна переболеть этой болезнью и выработать свой механизм защиты. Научиться управлять своим одиночеством.
Способов, которыми мы можем подхватить этот вирус и вариации этого вируса разнообразное множество. Но не всякое одиночество – одиночество как таковое. Иногда люди чувствуют надобность уединится на некоторое время и отдаляют от себя своих знакомых и близких людей, чтобы послушать свою душу, чтобы освободиться от наносного в себе. Освободиться от всего чужого, чтобы сохранить себя. Либо уединяются ради какого-то творческого процесса. Это виды одиночеств искусственно созданные душой и прочувствованные разумом – приносит только пользу и душе и всем окружающим.
Но есть другое страшное, беспощадное. Такое: когда человек, живя среди людей, — для них не существует; когда семья — лишь объект раздражения; когда не остается никаких интересов, — это настоящее одиночество, возникающее в результате трагедии. Когда жизнь внезапно втягивает человека в другую реальность в другое измерение, извращая все вокруг до неузнаваемости. Оно как раковая опухоль поедает душу. Сначала ограждая от друзей и близких, а потом и от самой себя. Тут выживают сильнейшие, а помочь может только чудо.
Из темноты к свету.
Вера возвращалась домой, не спеша, ничего не замечая вокруг. Оставалось метров двадцать до дверей подъезда, как вдруг ее кто-то окликнул.
Девушка!- произнес голос женщины откуда-то справа.
-Я?- подумала Вера и оглянулась вокруг. Поблизости кроме нее никого не было, а напротив у подъезда стояла слепая старая женщина. Ее глаза с белой поволокой на зрачках были устремлены чуть выше головы Веры. Вера остановилась, размышляя про себя:
— Откуда она знает, что я девушка? Мои шаги было почти не слышно. Как слепая смогла определить, что я девушка, а не мужчина, не женщина, в конце концов?!
— Отпусти его и ты полетишь, — не дожидаясь ответа, произнесла старушка и вошла в подъезд. Вера была ошарашена. С минуту она не могла сдвинуться с места, словно прикованная, провожала взглядом старушку, исчезающую во мраке лестничной площадки. Эта фраза окатила ее рассудок ледяной водой, вывела из состояния оцепенения. От возникающих мыслей сердце бешено забилось. Чуть придя в себя, она, пытаясь скрыться от нахлынувших эмоций, вбежала в квартиру.
Входная дверь, захлопываясь за Дашей, щелкнула дверным замком, отворяя другую дверь к воспоминаниям, которые накрыли ее огромной волной. Душа захлебнулась, выливаясь слезами и выбрасывая в сознание картинки из прошлого, словно море выбрасывает на берег корабли, потерпевшие крушение.
Это было давно или совсем недавно.
— Как ты мог умереть? Ты же сильный и большой?! Как ты мог допустить это? — Не веря своим глазам, мысленно повторяла Вера. Она сидела у гроба. Его голова была разрезана поперек, от уха до уха, и наскоро заштопана неаккуратным швом, скрывая распиленный череп. На шее, укрытой белой марлей в нескольких местах выступали следы крови от ножевых ранений. Лицо было спокойным, на губах застыла улыбка. Будто рад, что все его друзья собрались проводить его.
Слова, раздающиеся в комнате, доносились до ее сознания откуда-то издали, словно во сне. Она совершенно не понимала их. Слезы текли, собираясь в крупные капли. Вера беззвучно плакала, так, чтобы никто не слышал ее боли. В голове крутились какие-то мысли, не позволяющие думать, что его уже нет и никогда не будет.
— Какие они сволочи, разрезали тебя как собаку. Сволочи! — Вера проклинала людей, которые делали вскрытие его тела. Ей казалось, он все чувствовал. Даже не казалось, она знала, чувствовала. И от этой еще более страшной боли, которую ему причинили в морге, она разрыдалась громко, в голос. Вокруг забегали женщины с нашатыркой, пытаясь успокоить ее. Она отмахивалась. Если б она могла, то отмахнулась бы и от жизни.
Совсем недавно он был рядом и любил ее. В его руках она расцвела. Он научил ее принимать себя. Вера не любила свое тело, она не могла смотреть на себя обнаженную, все казалось не красивым, даже уродливым. Ей проще было не смотреть. А он, разгадав ее, однажды силой приставил к зеркалу. Перехватил одной рукой запястья, обнял и повернул лицом, она отворачивалась. Тогда он сказал: «Посмотри, какая красота! Ты моя Венера. Ты очень красивая, не зря все парни пялятся на тебя. Ты моя…» Вера будто всю жизнь ждала эти слова, она посмотрела и ей не захотелось отвести глаз. Она в первый раз увидела себя другими глазами. В отражении зеркала стояла женщина с небольшой округлой грудью. Плавные линии тела, тонкая талия и округлая линия бедер. Ноги, ровные длинные в сравнении с пропорциями тела, из-за своей полноты, казались, чуть похожими на детские. Она видела себя чужими глазами — его глазами. Без глупых придирок к своей внешности, принимая все, как есть. Тело ответило взаимностью и с каждым днем становилось прекраснее и притягательнее. Оно стало излучать свечение, которым были одурманены все знакомые мужчины. Встречая Дашу, на их лицах выступала глупая улыбка. Они попадали под чары этой невидимой, но ощутимой силой сексуального притяжения, рожденной его любовью.
Все это было и больше никогда не будет. Никогда – слово, врезающееся в сознание холодной сталью.
С тех пор вся жизнь пошла «под откос». С каждым днем Вера все больше становилась похожей на тень. В глазах ее ранее сверкавших и не знающих горя, поселилась бесконечная тоска. Она не жила, а существовала, ее душа почти умерла. Остались только: память, разум да телесная оболочка, которая день за днем продолжала свой путь от дома до работы и обратно. Она перестала выходить на улицу, ей ничего не хотелось видеть. Весь мир живой и добрый, теперь казался злым и бездушным.
Оказалось она жила от встречи до встречи с ним. Она помнила его голос, его глаза, его черты, линии на руках. От того, что встреча с ним уже невозможна даже на секунду, просто обнять, прикоснуться к нему, — становилось невыносимо. Она поняла: жизнь кончена. В расцвете — она уже умерла и больше не воскреснет. Умерла смертью, которая хуже, чем реальная смерть, избавляющая тебя от тела с его желаниями и от мира с его правилами.
Во сне были самые счастливый минуты, он был живым и невредимым. Но тут же во сне Вера вспоминала: он мертв.
— Как ты мог? Как это могло произойти с нами? — спрашивала она его во снах. Прижималась к груди, чтобы послушать биение его сердца, но ничего не слышала. А он уговаривал ее поверить в то, что он жив. Смеялся, хватал за руки и кружил, пытаясь развеселить ее. Рассказывал, что у него другие: имя и фамилия, новая работа, но она не верила. В эти моменты, когда вера в то, что он жив, пропадала — он растворялся. Будто краска, смываемая дождем, лицо искажалось до безобразного и она просыпалась. Каждую ночь в одно и то же время — в три часа.
Так из мира реального она медленно уходила в какой-то другой мир никому не видимый и не понятный.
Никогда раньше она не задумывалась о смерти, не боялась ее. Никогда не думала, что она может ее коснуться. А тем более его — сильного и жизнерадостного мужчину. Ей не страшно было умереть самой, не страшно было, когда умирали старики. Эти смерти она воспринимала, как должное и даже необходимое. «Отмучались»- говорила она. А эту смерть Вера не могла принять. Не могла жить дальше. Не хотела.
Казалось, она начала ощущать дыхание загробного мира, который плавно переплывал в этот реальный мир. Тело ее души было сплошной раной, будто ее сердце, в котором жила душа, — облили серной кислотой и жесткая корка, укрывавшая ее от чужой боли, – сползла. Душа, которую раньше сознание воспринимало как интуиция, болела каждой своей клеточкой. Она ощущала ее так, как если бы с человека содрали кожу. От каждого прикосновения — испытывала болевой шок. Поэтому Вера стала избегать людей, не желая ощущать ни их жалость, ни их черствость. В этот список попали все: от близких подруг до родителей с родственниками. Постепенно Вера становилась ко всему безучастной. Никто не мог разделить ее мысли, не мог понять, что она ощущает.
— «Отпусти его.. и полетишь», — повторила Вера. Эти несколько слов, так неожиданно услышанные, — позволили взглянуть на себя со стороны, оказались соломинкой для погибающей души.
Этих слов стало достаточно, чтобы Душа, впав в состояние шторма на море, исторгнув из себя все так долго причиняющее боль, — обрела умиротворение. Боль исчезла, слезы высохли. Вера вспомнила утренний сон.
— Сегодня во сне ко мне пришел мужчина. Позвал за собой. Подхватил за талию, и мы поднялись над землей высоко-высоко. Он учил меня летать.. Под нами были поля, овраги, реки, леса, луга, дома в деревеньках. А потом он мне позволил самой оттолкнуться от земли. И мы полетели над золотистым полем с рожью. Шелковые колоски приятно щекотали наши ступни. Я смеялась… Как давно я не смеялась! Что-то должно произойти. Что-то..
Действительно в этот же вечер с ней не произошло еще одно чудо.
Вечером, после того, как она вышла из ванной и легла на диван, что-то опустилось на ее ноги. Она подумала, что ее кот улегся на ноги. Но странно, она не почувствовала, как он запрыгнул на диван и добрался до ее ног. Вера открыла глаза, на диване никого не было. Тем временем это «что-то» чуть покалывая медленно начало передвигаться вверх, будто рука, гладящая тело. Вера не испугалась, сегодня был день чудес. Она просто легла удобнее и замерла в ожидании, боясь спугнуть это. Движение остановилось над грудью. Набирая в легкие воздух, грудь приподнялась и что-то пересекла. Какая-то энергия растворилось в груди, мягко покалывая и проникая к сердцу. Что это было ангел или ее друг явился: дать знак, — она не знала. Через несколько минут она уже спала. В эту ночь в первый раз за долгое время Вера уснула с улыбкой на губах, не просыпаясь.
Это невероятное чудо продолжалось каждую ночь почти неделю. Боли в сердце прошли. А самое главное, она поняла: жизнь не кончена, там за гранью смерти определенно что-то есть. Ей дали еще один шанс и умирать, так и не поняв этот мир, не узнав его, по меньшей мере – глупо. Кто-то заботиться о ней, она кому-то нужна. Кто-то оживил ее душу. Эти мысли стали первым шагом к выздоровлению.