Записки от Ангела (глава 1-3)

Глава 1.
Странно, но некоторые события, произошедшие однажды, порой оказывают колоссальное влияние на всю будущую жизнь. И неважно, когда они случаются… Следует понять и запомнить, что ничто даром не проходит, ничего просто так не бывает. Каждая частичка нашей жизни, каждое мгновение — не случайны. Они словно сцепляются вместе, образуя огромную паутину, из которой уже не выбраться…
Обрывки воспоминаний да этот прибывший сегодня конверт — мое имя написано неразборчивым почерком — вот и все, что досталось мне в наследство от нее….
Не утерпев, я решил запечатлеть на бумаге историю, тронувшую мое сердце, хотя мог бы обойтись и без этого. Одно знаю наверняка: никогда более не сяду писать ничего подобного, даже если проживу до ста лет.
Я начинаю, то есть хотел бы начать, с 23 августа 2000 года. Именно в этот день я впервые ощутил, что у меня есть тайный друг и покровитель. Но объяснить, кого я встретил, — так, заранее, когда никто ничего не знает, — будет достаточно сложно (чтобы писать толково, одного желания мало). Замечу также, что, кажется, ни на одном языке не пишется так трудно, как на русском…

Первая суббота февраля 2005 года
Сегодня утром в дверь моей квартиры постучали. Я открыл, и молодой человек из службы доставки сунул мне пакет, сказав: «Она просила вам передать». После этого он исчез так же скоро, как и появился. Я распечатал пакет и замер от неожиданности: это был дневник моей любимой — исписанная мелким почерком толстая тетрадь в кожаном переплете. К ней прилагалась записка следующего содержания:
«Ом, прости меня, но жить с таким грузом больше не могу. Ты знаешь обо мне все, лишь тебе я могла доверять свои переживания. Мне очень стыдно, что я так поступила с тобой, но разрешить все по-другому тогда оказалось невозможным. Я верю тебе, именно поэтому ты сейчас и держишь в руках эту тетрадь. И запомни: ни один человек на свете не смог бы сделать меня более счастливой, чем ты. Спасибо тебе за все. Александра».

Да, ее звали Александра. Сашка, Сашенька… «Звали» — как грустно, потерянно, даже безысходно это звучит.
И вот я сижу перед компьютером, чувствуя, что схожу с ума, силюсь собрать те кусочки рассудка, что еще, наверное, у меня остались. Перечитываю записку раз за разом, гадая, что хотела сообщить мне Сашка. Ничего не понимаю. Она жива? Неужели? А ее слова: «…разрешить все по-другому тогда оказалось невозможным»? Не приговор ли это? Значит, только смерть могла исправить что-то?!
Мне все кажется, что вот-вот откроется дверь и, словно легкий летний ветерок, она, как тогда в 2000 году, радостно вбежит в комнату, весело чмокнет меня в щеку, и все опять будет по-прежнему. Признаться себе в том, что никогда больше ее не увижу, — страшно. Перед моими глазами — немой укор в глазах Сергея, заплаканная Яна и убитый горем Каров. Черное кладбище, закрытый гроб, пробирающий до костей холод, унылый дождь и опустошенность. Все в одночасье погрузилось во мрак. Бедная моя Сашенька, моя ласковая, любимая девочка! Слезы сами катятся по лицу. Стыдно, но ничего с собой поделать не могу.
Надежда все еще теплится, и я подхожу к входной двери. Вдруг послышится звук ее каблучков? Я выглядываю в окно, всматриваюсь в лица прохожих. Может, она просто пошла в магазин и вот-вот вернется? Но это лишь самообман. Все тщетно. Когда-то я отпустил ее на пару дней… И — потерял навсегда. Как же это страшно! Не знаю, сможете ли вы понять мои чувства, но внутри все разрывается на мелкие кусочки, не остается ничего. Выжигающая пустота внутри. Я устал до изнеможения. Без сил падаю на кровать, и перед глазами возникает ее нежный образ.
Нет! Надо взять себя в руки!
Вновь пытаюсь сосредоточиться, но уже через минуту в задумчивости отворачиваюсь от монитора.
Зачем мне передали эту тетрадь?
Состояние разбитости и потерянности не проходит. Молча хожу из угла в угол. Думаю, думаю, думаю. Всплывают воспоминания о моих первых днях в Санкт-Петербурге… Я снова чувствую себя так, как тогда, в том далеком прошлом, шесть лет назад. Я вновь одинок.

Несколько лет я учился в Оксфорде на отделении «Россия и Восточная Европа». Уже на первом курсе меня взяли в известный журнал в качестве внештатного автора, специализирующегося на истории и политике России. Работа мне очень нравилась. Я часто ездил в командировки в Москву, Ростов-на-Дону, Севастополь, Омск. Меня могли послать в совершенно неожиданную точку огромной страны, но это всегда было незабываемо.
В России меня поражали ее просторы, необъятные степи, множество старинных церквей, заброшенные деревеньки с полуразрушенными домами, красивые крупные города с фешенебельными бизнес-центрами, роскошными ресторанами и дорогими ночными клубами. Поездки оставляли в моей памяти совершенно разные впечатления, а в голове появлялось все больше и больше вопросов.
Я смотрел на хаос, в котором жило и живет большинство русских, и не мог понять, почему они все жалуются на собственное существование, но ничего не предпринимают, чтобы хоть что-нибудь исправить. Ездил в администрации районов и городов, разговаривал с разного рода чиновниками, общался с журналистами, студентами, писателями, пытался читать русские газеты, слушать информационные радиостанции и зачастую оттуда узнавал о новом недовольстве российской властью. Общаясь с русской интеллигенцией, я понял, что все происходящее сейчас в их головах однажды непременно вырвется наружу.
После окончания университета я написал вызвавшую большой шум дипломную работу, которая аргументированно ставила под сомнение демократию в России и прогнозировала политические столкновения в 2004 и 2008 году. Однако, несмотря на множество скандалов, большую часть моего диплома опубликовали. После чего тираж журнала резко подскочил. Мы с редактором заключили новый договор, по которому мне оплачивали обучение в любом вузе России, я же в свою очередь еженедельно должен был высылать в Лондон достоверные сведения о политических событиях, уделяя особое внимание народным волнениям.
Я был очень доволен заключенным контрактом. К тому же благодаря ему сбылась еще одна моя мечта: я оказался в Санкт-Петербурге! Это был мой первый приезд в замечательный и безумно красивый город. Я влюбился в его улицы, дома, каналы, мосты и проулки с первого взгляда. Несмотря на темные и безлюдные подворотни, переполненные помойки и грустные лица прохожих, в городе сохранялась доброжелательная атмосфера.
Мне не хотелось верить тому, чему нас учили в университете. Да, собственно, все оказалось совсем другим. И за четыре года поездок по России я понял, что эту страну невозможно узнать по книгам, и тем более учебникам, здесь просто надо побывать. Каждый может найти тут что-то свое, родное. Во всяком случае, для меня эта страна оказалась особенной.
Приехав в Питер 1 июня 2000 года, я бродил по улицам, рассматривал прохожих, придумывал им имена. Иногда представлял себе, как кто-то из них возвращается домой, ставит огромную сумку на пол в прихожей, ему навстречу выбегают маленький сын или дочь, выходит жена. Они о чем-то беседуют… Одним словом, я полностью погружался в свой мир, мир размышлений, анализа и психологизма, лишь бы только спрятаться от себя, от своего одиночества. Незаметно наступал вечер, день сменялся ночью. Я заходил в дорогие рестораны, диско-клубы и просто вслушивался во все происходящее. Мне хотелось постичь непонятный и порой совершенно неадекватный русский мир. Скорей погрузиться в эту новую жизнь, влиться в быстротечную суматоху города, почувствовать себя частичкой чего-то очень важного и большого. Несколько дней я бродил, вглядываясь в серо-веселые лица прохожих, пытаясь хотя бы мысленно делить с ними радость и горе. Но безумная покинутость меня не оставляла. Сколько равнодушия вокруг! В какой-то момент пришло ощущение моей абсолютной ненужности. Я молча брел по вечернему городу, как вдруг мне послышалось, что меня кто-то окликнул. Оглянулся.
С того момента вся моя жизнь круто изменилась. Ведь я впервые увидел Сашу. Застыл как вкопанный, пораженный ее красотой: золотистые вьющиеся волосы были завязаны в тугой хвост, но непослушные пряди все равно выбивались из него и развевались на ветру. Выразительные голубые глаза, алые губы, стройная фигурка… Она пронеслась мимо, я почувствовал нежный аромат духов. Мои глаза сами собой на минутку закрылись, потому что я вспомнил маму. Это были ее любимые духи. Саша подошла к школе танцев, второпях открыла рюкзачок и начала в нем рыться. Раздался стук — она что-то обронила.
— Позвольте? — Я поднял связку ключей и молча вручил их незнакомке.
Девушка одарила меня улыбкой и через мгновение скрылась за большой деревянной дверью.
Да, я тогда даже не знал, как ее зовут, просто увидел в ней что-то свое, родное.
Позже мне удалось выведать, что по вечерам она подрабатывает в клубе танцовщицей. С тех пор я начал туда приходить.
Ровно в восемь часов я садился за отдаленный столик, из-за которого было отлично видно сцену, и наблюдал.
— Саш! Зайди к менеджеру, срочно! — крикнул однажды кто-то из гримерки.
«Саша», «Сашенька», — непроизвольно повторил я про себя. С того момента она почему-то стала мне еще ближе. Девушка пробежала мимо, даже не взглянув в мою сторону, и исчезла. Через несколько минут послышались голоса: это была она и, как можно легко догадаться, ее менеджер:
— Я тебе сказал: не хочешь — значит, уволена! Таких, как ты, — куча! — кричал он.
— Я танцую, и все! Окучивать клиентов — не моя задача. И я не уволена, а ухожу! Саша вышла из гримерки, а я, улучив подходящий момент, встал из-за столика.
— Здравствуйте, разрешите представиться.
— Здравствуйте. Я, кажется, где-то вас уже видела? — спокойно улыбнулась Саша.
Я вежливо пригласил ее за столик, но она отказалась.
— Умеете танцевать? — спросила она ни с того ни с сего. — Я бы очень хотела потанцевать сейчас. Умеете? — Ее глаза блестели.
— Да, немного… Вашу руку… Александра?
Она удивилась:
— Забавный английский акцент! Пойдем!
Я снял пиджак и остался в красной шелковой рубашке, взял Сашу за руку и повел к сцене. Черный кожаный обтягивающий топ и кожаные брюки ей очень шли. Они идеально подчеркивали ее фигуру, а стильные спортивные ботинки придавали ей какую-то особенную неповторимость.
— Я не слишком официально одет? — смутился я.
— Нет! Классно выглядишь! А мне так просто удобнее работать. Не могу выступать в платье, это же хип-хоп и техно. Расслабься, все отлично! Сейчас поставлю диск. Подожди! — И она побежала к ди-джею.
Я поднялся на сцену, бегло осмотрел паркет.
Во что я ввязался?!
Зазвучала музыка.
Я оглянулся.
Саша подошла ко мне и улыбнулась:
— Я готова.
Какая она красивая!
— Разрешите вас пригласить?!
Она сделала шаг в мою сторону, одну руку положила на плечо, другую — на мою ладонь.
Музыка отбивала: та-та-та-та тара-ра-рааа-ра пам-пам-пам-пам. Вокруг нас собралась толпа! Я на секунду повернулся к залу: Сашин менеджер застыл в оцепенении и тупо глазел на нас. Мне почему-то стало приятно. Я понял, что могу помочь ей, и начал играть на публику. Мы танцевали и смотрели друг другу в глаза, выкручивали сложные повороты и делали па. Саша была довольна. На последнем такте она резко откинулась назад, я наклонился над ней и провел рукой по ее щеке. Музыка стихла, потом зазвучала следующая мелодия — румба. Зрители ликовали!

Вечер прошел изумительно, никогда еще я так не отдыхал! Уходить не хотелось! Мы много танцевали, а потом я спросил Сашу, ужинала ли она, и получил отрицательный ответ. Поинтересовался, что ей нравится, и заказал несколько ее любимых блюд. Оказалось, что она поступила в университет, а пока решила немного подработать. Сашка была очень забавной маленькой очаровашкой. Мне с ней сразу стало легко и хорошо. Тогда я еще неважно знал русский и попросил говорить немного медленнее. Она удивленно на меня посмотрела и вдруг перешла на английский, очень хороший, а потом спросила: «Так лучше?».
С первой секунды я восхищался ею. Да что там говорить, просто боготворил. И тогда, и сейчас. До сих пор с замиранием сердца вспоминаю тот наш первый вечер, тихую приятную музыку, восхищенные взгляды окружающих. Даже немного странно, потому что сейчас все прошедшее кажется придуманной сказкой. Но ведь на самом деле так и было.
Сашка мало говорила о себе, больше расспрашивала меня, а я, с несвойственной мне болтливостью, выкладывал все без утайки. Не знаю, понимаете ли вы меня, но по сей день более близкого человека, чем она, я не встречал.
— Мои родители живут теперь в Германии, а я вот решил поучиться здесь, в России. — Я старался не упустить ни одной мелочи, видимо, надеясь таким образом стать ей хоть немного ближе. — Работаю в Лондоне, внештатным журналистом, а в свободное время пишу книгу. Знаешь, всегда мечтал сочинить что-нибудь действительно стоящее. Ну, что-то вроде вашего Льва Толстого. Читал его в переводах.
— Это мой любимый писатель. Думаю, его лучше читать на русском языке, только тогда сможешь понять его настоящую силу.
— Согласен! Именно поэтому я здесь. — Я загадочно улыбнулся ей, а она удивленно посмотрела на меня. — Хочу пойти учиться здесь, у вас. Думаю, только так смогу овладеть русским.
Сашка доела горячее и вытерла рот салфеткой:
— Это, конечно, хорошо, но тебе будет очень трудно. Ты и представить не можешь, как тут плохо бывает иностранным студентам.
— Но ты-то будешь со мной! – пошутил я.
Она улыбнулась:
— И что я сделаю, если тебя будут… бить?
— Ты — мой ангел-хранитель.
Саша прищурила глаза:
— Ну-ну. Еще скажи, что тебе меня сам Бог послал!
— Именно так! – воскликнул я. — Уверен, эта встреча не случайна. Ничего без причины не бывает. Просто мы пока не знаем, для чего нас с тобой свела судьба тогда на перекрестке, около школы танцев.
— И где же ты собираешься учиться?
— Сейчас оформляю перевод из Оксфорда в ваш главный университет.
— В СПбГУ? – удивилась она.
— Вроде бы — да. Вот, посмотри.
Я достал записную книжку, открыл страничку с адресом факультета.
— Не может быть! – вдруг вскрикнула она, смотря то на меня, то на запись. — Это же тот факультет, куда поступила я! Слушай! Просто нет слов!
Мы смотрели друг на друга, пораженные таким совпадением!
—Точно это неспроста!
Я торжественно поднял бокал великолепного белого вина:
— За странности судьбы!
— За судьбу!

Какой был удивительный день!
Я вновь сел на кровать. Хватит думать о Сашке! Хватит вспоминать ее лицо, голос! Но почему он звучит вновь и вновь, раздирая сердце? Ее больше нет! Ее больше нет! Я взял ноутбук и начал набирать текст. Нужно высказаться, запечатлеть все на бумаге! Это единственное, что может сейчас помочь. Только не держать всю эту боль в себе! Пальцы забарабанили по клавиатуре, но через несколько мгновений повисли в воздухе. Саша, Сашенька, милая моя Сашка!
Я облокотился о спинку кровати, мой взгляд упал на ее письменный стол. В память тут же ворвались воспоминания наших последних счастливых дней начала ноября 2004 года. Тех дней, когда Сашка еще была жива… когда она только собиралась уехать в Россию, в Петербург. Я встал, подошел к ее шкафу. Открыл его. Вот ее любимое платье, которое она не взяла с собой, решив, что там его будет просто некуда надеть. Как же она любила все эти вещи! Я стоял перед шкафом и разглядывал их. Каждая юбка, костюм, свитер или просто платок хранили в себе частичку ее тепла и доброты. От них по-прежнему пахло ее любимыми духами. Я уткнулся в них лицом, закрыл глаза и представил, что обнимаю ее.
Как же сильно влияют на нас вещи, если они принадлежат тем, кого мы любим!!!
Воспоминания захлестывали меня, и вдруг в памяти возник наш с ней разговор в университетском кафе.
«Первая встреча с ним была очень странной, — рассказывала Саша. — Он словно читал мои мысли. Стоило мне только придумать вопрос, как он уже отвечал на него, эмоционально жестикулируя. А его мимика! Такая выразительная!» Она сидела и потягивала молочный коктейль. До сих пор перед глазами стоит ее чистое, светлое, ясное личико. Оно так мило преображалось, когда она удивлялась!
«Если бы ты только знал, как здорово было дурачиться на его уроках!» – Саша встала, подошла к стойке бара и, заказав мороженое, вернулась за столик. До лекции оставалась куча времени, поэтому мы никуда не торопились и могли спокойно поболтать. Господи, как хорошо, что я познакомился с ней! Сейчас даже представить невозможно, что бы я без нее делал… если бы не встретил ее… если бы Сашка не знала английского… Наверное, просто бы пропал.
«Он очень похож на Карлсона — небольшого роста, подвижный, веселый, с таким же животиком, уверенной походкой, говорит немного резко, порой даже грубовато. Знаешь, Ом, пожалуй, мне это в нем и понравилось. Он не боялся быть собой! Люди такие искусственные! Все время показывают другим, что они лучше, чем есть на самом деле. Как куклы: одеваются так, как модно, как принято, говорят то, что нужно, никаких эмоций, все словно скованы узкими рамками, из которых нельзя выйти, потому что иначе тебя просто не примут в обществе! — Сашка возмущенно поправила золотистую прядь. — Идиотизм, да и только! Невыносимо! А в нем я увидела… — она щелкнула пальцами, подбирая нужное слово, прищурила глаза, — целеустремленность, неординарность. Ты меня понимаешь?»
Я молча кивнул. Не могу сказать, что ее рассказы о Карове выводили меня из себя. Я не ревновал ее к нему, прекрасно понимая, что где бы она ни была, куда бы ни уехала — все равно вернется ко мне, а не к нему. Уверенность — или самоуверенность — не покидала меня ни на минуту. Мне и в голову не могло прийти, что может быть как-то по-другому. Сашка замолчала, ее глаза погрустнели. Принесли мороженое, но она так к нему и не притронулась.
Не знаю, почему мне вдруг вспомнился этот день. Может быть, потому, что именно тогда я понял, как сильно ее люблю?
Опять думаю о ней, словно все было только вчера. Саша, Сашенька, милая моя Сашка… Как я устал! Двое суток не смыкал глаз, меня постоянно мучает один и тот же кошмар. Са-ша, Саш-ка, Са-шень-ка… Вот уже несколько дней состояние бессознательности, и — ты, ты, ты… Если бы ты была рядом!.. Прошло уже два месяца и шесть дней… как тебя нет… со мной.

До бессознательности – значит, не до потери сознания, а до потери рассудка. Это когда мозг отключается и действительность воспринимается только на тех рефлексах, которые сформировались в младенческие годы. Ты смотришь на свою любимую и не осознаешь, что это она, нет, ты даже понимаешь, что перед тобой кто-то родной, бесконечно близкий, но ты уже не в силах дать ему имя. Ты словно потерянный — стоишь и тупо смотришь. «Бес-со-зна-тель-ность…» — звучит в твоем раскаленном мозгу, ты пытаешься понять, что с тобой происходит: вот рука, вот нога, вот вроде бы твое тело…. Но ты в этом вовсе не уверен. Вокруг — туман, все плывет. Нет, наркотики не употреблял, не курил и даже не пил. Почему же такие странности? Ты здоров, у тебя красивое крепкое тело, ничего не болит, но состояние апатии и меланхолии не проходит, больше того, оно настолько расслабляет, что ты едва не валишься с ног.
Нет, бессознательность — это не потеря рассудка, это потеря, потеря Сашки. Она больше не вернется! Каждая клеточка ощущает утрату. Боль пронзает все тело. Кровь пульсирует в висках, вторя стуку сердца. Откуда такой страх, такая усталость? Ведь только что ты был полон энергии, минуту назад собирался пошутить!!!
Бес-со-зна-тель-ность!
Можно любить до потери сознания, можно страдать до потери сознания, а можно впасть в БЕССОЗНАТЕЛЬНОСТЬ.
…Скрежет тормозов, удар обо что-то мягкое, дорогое твоему сердцу, нежное, женское, глухой сильный стук железа, звон разбитого стекла, опять скрежет, свист колес и… бес-со-зна-тель-ность. Бежишь, падаешь на колени. Хрупкое тельце складывается у тебя на руках пополам и застывает. Ты ничего не понимаешь, оглядываешься в поисках помощи, хотя бы доброго дружеского взгляда, но никого и ничего нет. Только безлицые машины, только серый туман, дождь и пробирающий до костей холод. Зубы стучат, руки трясутся. Ты пытаешься посмотреть на нее, на ту, которая недавно, буквально минуту назад, была твоей, но глаза слезятся. Ты не хочешь плакать, ты даже не понял толком, что произошло, просто слезятся глаза. Хочешь крикнуть, но голос пропал. Хочешь побежать, но силы покинули тебя. Ты оглядываешься, ищешь помощи. Как вдруг из-за угла выворачивает огромный черный джип и несется прямо на вас. Ты зажмурился, закрыл лицо руками и напряг все свои мускулы в предчувствии удара.

Как же болит все тело! Ни рукой ни ногой не двинуть! Ну и дела со мной творятся!
Я перевернулся на другой бок, но мысли не изменили своего направления. Опять пригрезилась какая-то бессознательность. Наверное, это чувство мне не приснилось, я просто ощущал его во сне. Просыпаться не хотелось — вернее, не хотелось даже шевелить кончиками пальцев на ноге.
Что за бред у меня в голове? Какое-то наваждение, и только. Глупость – бес-со-зна-тель-ность?
Да, надо было вчера сразу ложиться спать. Я опять уткнулся лицом в подушку и погрузился в непонятное состояние не то сна, не то наваждения.

Что я тут делаю? А-а, да это же баня! Так, а что тут? Я заглянул в парилку и застыл как вкопанный. Сашка намыливала голого толстого бородача. Он противно смеялся, ему, видите ли, было щекотно. Он лежал на своем жирном пузе и говорил: вот там потри, да, да, вот так, ниже. Бедная Сашка! Я не мог оторваться от этого зрелища. Толстяк неуклюже перевернулся на спину и завел руки за голову, чтобы Сашка помыла ему подмышки, живот и промежность. Вот урод! А наглый какой! Лежит и кайфует, гнида! Он повернул голову, и я увидел, что это Каров! Я дернулся от удивления, и дверь скрипнула. Сашка оглянулась. Взгляд — как у раненного зверя, которого подстрелили и оставили медленно умирать. Совершенно растеряна и напугана. Этот жирдяй силой ее сюда затащил! Но разбираться некогда. Я схватил ее за руку и повел прочь:
— Ты в порядке?
Ничего лучше мне в голову не пришло. Зачем спросил? Своих глаз нет? Ясно, что не в порядке! Сашка еще больше зажалась, я тихонько ее обнял:
— Он ничего с тобой не сделал?
— Нет, у него сразу все закончилось, не успев начаться. Нет. Все нормально.
— Как ты тут оказалась?
— Неважно. Он мне противен. — Ее всю трясло.
Что же произошло? Как такое могло случиться?
— Я тебя отвезу. Где ты живешь?
Но у нее словно язык отнялся, только прижалась ко мне, как к самому близкому человеку на свете, вцепилась в мою рубашку, да так крепко, что не оторвать, и зарыдала. Мы выбрались из этого злачного заведения, я поймал такси, поехали ко мне. С трудом уложил ее в кровать, а сам лег в соседней комнате в кресло. На часах было уже три часа ночи.

Я поднял голову, но глаза не открывались. Раннее утро? Или уже наступил вечер? Мое тело свело судорогой, и я понял, что все это мне пригрезилось. Наконец один глаз приоткрылся. Надо собраться с мыслями… Что же было вчера? Мне принесли Сашкин дневник, потом я вспоминал нашу последнюю поездку в Шлиссельбург, где мы случайно встретили Карова. А баня? Приснилась?
Конечно, приснилась! Сашка, где ты? Мне так больно! Так тяжело жить без тебя!
Мне опять стало не по себе. Как болит голова! Надо во что бы то ни стало заснуть. Я перевернулся на спину и закрыл глаза. Но сон не шел. Вновь нахлынули воспоминания…

— Он совершенно не знает русского! Отстань от него! Вот твои деньги, и вали отсюда! – орала Сашка на какого-то парня в клубе.
Что это она выдумывает? Знаю я русский, просто плохо. И при чем тут деньги? У меня перед глазами опять все поплыло, знакомая бессознательность окутала словно ватой. Все закрутилось. Потом на время все куда-то провалилось, лишь слышался из темноты волшебный Сашин голос:
— Ну, Ом, открывай глаза, давай. Ну, пожалуйста.
Я попытался поднять руку. Надо дать ей знать, что я сейчас встану. Но пальцы еле пошевелились. Придется пока полежать с закрытыми глазами. Разберемся потихоньку, что произошло и почему сейчас я такой разбитый.
— Ты совсем ненормальный. Ты что, тут недавно? Совсем не знаешь этого мира. Зачем полез за меня заступаться? Ничего бы они со мной не сделали. Зарабатывают кучу денег на моих выступлениях. В этот клуб для того и ходят! Там делать-то больше нечего! Ом, давай, хватит притворяться!
Почему она так меня называет? По первым буквам фамилии? Забавно. Она вообще забавная. Я ощутил на лбу легкое прикосновение ее рук, это было так приятно, что захотелось тут же открыть глаза. Тело перестало ныть, словно накануне ничего не случилось, и только теперь я понял, что лежу в кресле, ноги свешены через один подлокотник, голова — через второй. Ну и поза! Как же тут чувствовать себя хорошо! Немного повозившись, я наконец сел.
— С добрым утром! — улыбнулась Сашка. — Как самочувствие?
Свет ее глаз словно окрасил небо в редкий лазурный цвет! Легкое движение ее губ наполнило меня теплом.
Такие простые слова — «С добрым утром», — а все тут же изменилось.
Какая она красивая! Восхитительная! Солнце падало на ее золотистые волосы, красивую кожу! Просто божественная! Настоящее чудо, после странных ночных кошмаров. Она молча смотрела на меня, ожидая ответа, а я любовался ею, не в силах оторваться.
— Извини, мне ужасно стыдно. Что было вчера после ужина? Я не помню точно.
— Зато я прекрасно помню, что кто-то полез за меня заступаться и получил как следует. А потом приехали какие-то бандюганы на черном джипе и избили этого героя до полусмерти! Так вот, у меня вопрос — зачем все это? В следующий раз не суй свой нос куда не следует, если не знаешь, в чем дело! — нравоучительным тоном заметила она. — Еще легко отделался, даже переломов нет.
Я ничего не понимал:
— А где мы? У тебя?
— Я же не знаю, где ты живешь!
— Саш, прости….
Я и правда чувствовал себя виноватым, но тогда мне больше всего на свете хотелось принять душ.
Она словно угадала мои мысли:
— Ванна налево, первая дверь. Вот полотенце.
Наконец я заметил, что Сашка очень устала. Я встал и пошел мыться, а когда вернулся, она уже спала, подогнув ноги к животу и обнимая подушку. Я тихонько накрыл ее пледом и пошел на кухню.
Какой бы ни была сегодняшняя ночь, но утро начинается хорошо! И неважно, что все тело избито и чудовищно болит!
Но надо чего-нибудь попить… Я механически открыл холодильник. Апельсиновый сок оказался весьма кстати. Два стакана, выпитых залпом, принесли облегчение. Теперь нужно привести в порядок вещи. Пиджак почти не пострадал, видимо Сашка его несла в руках, зато шелковой рубашке пришел конец, она вся в кровавых пятнах. Брюки – изодраны. Как же мы сюда добрались?!
Неожиданно за моей спиной раздался голос:
— Давай я. — Саша подошла, взяла рубашку: — Не бойся, сейчас будет как новая. И брюки снимай. Кто же надевает такую грязь после ванны? А халат для чего? Ом?! Очнись! — Она укоризненно на меня посмотрела.
— Хорошо-хорошо. Ты не беспокойся. Я могу и так.
— Что «так»? Нет, «так» не пойдет. Ты меня от этих ублюдков избавил, так что позволь, я для тебя хоть что-нибудь сделаю. И раны надо обработать. Ну, что стоишь? Раздевайся!
Никогда еще мной так не командовали! Я взял халат, переоделся и покорно отдал ей все свою одежду.
— Ложись на диван! — заявила она. — Халат сними. И нечего стесняться. Задницы у всех одинаковые. Давай-давай, сейчас не до церемоний. Больно?
— Говоря честно, сильно. Ты вот тут, главное, хорошо обработай, под водой было больно. Наверное, грязь попала.
Я показал на правую ногу и огромный глубокий порез.
Саша забеспокоилась:
— Слушай, я немного понимаю в медицине. Тут надо зашивать. Слишком глубокая рана. Руки покажи, угу… ничего, до свадьбы заживет. И грудь поранена…
Я охотно ей подчинялся. Она немного позанималась моими синяками и порезами, а потом сказала:
— Надо врача вызвать.
— Ладно, успокойся. Все нормально, ты же обработала раны!
— Но у меня нет обезболивающих.
— Видишь, у меня крепкое здоровое тело. Все заживет. — Я старался ее успокоить. Вдруг правда скорая приедет? Еще чего не хватало! Мало того, что ввязался в какую-то странную историю, так еще в больнице это все запишут! А вдруг узнают в университете?
— «Здоровое тело»… А если пойдет заражение? Тогда не плакайся! — с легкой иронией добавила она и поставила на место аптечку.
Я еще раз посмотрел на себя: действительно, несмотря на все порезы, синяки и ссадины, тело было сильное, красивое, мускулистое. И что ей в нем не понравилось?

Мои грезы прервал звонок в дверь. Я тотчас вернулся в действительность. Стало пусто и уныло. Вдруг пришло понимание того, что Сашки-то уже нет!
В дверь позвонили еще раз, но я даже не шелохнулся. Не было ни малейшего желания расставаться с прошлым, с Сашкой, со счастьем. Я уже два месяца жил лишь воспоминаниями о ней и теперь не собирался ничего менять. Да и видеть никого не хотелось, и уж тем более с кем-то разговаривать. Все равно Сашку не вернешь. А если так, то не все ли равно, кто там? Лучше хоть несколько лишних минут потешить себя прошлым.
Какой противный звонок! Не умолкает!
Это начало действовать на нервы. Я медленно сел и уставился на толстую кожаную тетрадь, которую все это время сжимал в руке. Понюхал ее. Сашкины духи? Спустя столько времени?! Я медленно открыл тетрадь на первой странице.
В дверь продолжали настойчиво звонить.
Черные чернила, немного пожелтевшая бумага, мелкий подчерк. Я начал читать, и воображение ярко представило все прошедшие события. Казалось, я видел все собственными глазами.

Ноябрь 2000 года…
Кирилл вышел из читального зала и направился по длинному коридору к лестнице, потом в хранилище библиотеки. «Необходимо найти эти документы, — размышлял он про себя, — пропуска у меня все равно нет, и вряд ли я его получу, а время не ждет». Двумя неделями раньше он разузнал через проверенных людей, что хранилище толком не охраняется. Значит, если достать пропуск сотрудника Российской национальной библиотеки, можно добраться до любых источников без проблем, а остальное — дело техники. Пропуск удалось сделать через Сашку (его бывшую ученицу и помощницу), и теперь оставалось только спокойно пройти через все пункты охраны.
Дело, над которым он сейчас работал, было связано с американской разведкой и предателями в органах. Кирилл понимал, что в публичке не может быть ничего сверхсекретного, однако долгие годы работы с архивами в Германии и США показали, что шифровка с данными о диссидентах все же существует. Очень многие искали ее, ошибочно полагая, что она, с грифом «совершенно секретно», лежит в российском КГБ. Однако Кириллу удалось установить, что эта шифровка спрятана куда более умело. А некоторые российские службы также отчаянно пытаются ее найти. Кирилл должен был опередить всех. Попади эти списки в руки спецслужб — и начнутся новые чистки, а это абсолютно недопустимо. Тем более что он знал наверняка: в этих списках есть и его фамилия.
Он осторожно спустился в хранилище, прошел по длинному коридору и остановился посреди огромного круглого зала. Никого не было. Огляделся: старинные книги и рукописи наполняли зал до самого потолка. Не было ни сантиметра пустого места! Кругом стояли высокие стеллажи и шкафы, целиком занятые редкими изданиями. Он немного полюбовался этими раритетами и пошел дальше. Повернув направо, увидел узкую винтовую лестницу, ведущую в глубину подвала. Зажег фонарик и, прислушиваясь к каждому шороху, начал медленно спускаться. Вскоре он попал в небольшой зал, так же весь уставленный старыми стеллажами с книгами; теперь оставалось только найти Сашку. Он уверенным шагом пересек несколько маленьких смежных комнат и оказался перед заветной дверью.
— Здравствуйте, Кирилл Каров, я уже заждалась! — раздался знакомый голос за спиной.
Кирилл вздрогнул, но повернуться не рискнул.
— Нет! Не шевелись! — предостерег голос, когда он все же решил посмотреть на свою преследовательницу.
— Саш, брось свои штучки, — спокойно ответил он и повернулся.
Они смотрели друг на друга и улыбались.
— Малыш, ну куда же ты пропала?! – взволнованно зашептал Кирилл, боясь, что их кто-нибудь услышит. — Не исчезай больше из моей жизни! Я не могу без тебя! — как можно нежнее, но неискренне произнес он. Ему в этот момент хотелось только одного — поскорей взять списки и убраться восвояси.
— Если бы ты знал, как я соскучилась! — улыбаясь своему бывшему учителю, воскликнула она.
Кирилл же старался говорить тихо, чтобы его больше никто не услышал.
— Как я рад тебя видеть! — Он ласково погладил ее по щеке.
Она сделала несколько шагов и взяла со стеллажа какую-то книгу:
— Не за этим ли пожаловал? — На книге виднелись цифры 428.
— Ты все же нашла?! — в надежде спросил он.
— Ты понимаешь, что это преступление? — Она пыталась его предостеречь.
— Моя жизнь давно уже — сплошное преступление. Ты нашла списки?
— Да. — Она решительно посмотрела на него.
— Спасибо, Малыш! — с облегчением вздохнул Кирилл.
— У нас есть пятнадцать минут. — Саша открыла книгу, достала оттуда вложенные листы и отдала Карову. — Да, бери, бери! Это те самые, не сомневайся! Я проверила. — Она схватила его за руку и, даже не дав посмотреть бумаги, потащила из хранилища. — Если мы сейчас не исчезнем, будет очень плохо. Сюда кто-то идет! Слышишь?
Они умолкли и прислушались. Выше этажом раздались шаги. Кто-то прошел вдоль стеллажей, остановился и потом удалился.
— Через пятнадцать минут, а может и раньше, вернется моя начальница. Давай быстрее! – шепотом подгоняла его Сашка.
Каров спрятал бумаги за пазуху. Быстрыми шагами они вместе направились к выходу, и, чтобы не рисковать, Сашка проверяла все закоулки — «нет ли кого?». К счастью, им повезло. Как раз в этот момент все сотрудники были заняты съемкой книг (так в терминологии библиотекарей называется подборка книг в хранилище по заказу читателей) и ничего не заметили. Но несмотря на это, Кирилл испытывал какое-то легкое беспокойство, наверное сравнимое с тем, что испытывают дети, когда играют в прятки и не хотят быть найденными.
— И что бы ты без меня делал?! – гордясь собой, спросила Саша, когда они наконец-то вышли из хранилища в читательский коридор. Потом, немного помолчав, словно поправляясь, добавила: — Ладно, мне пора. Завтра уезжаю в Москву. Командировка.
— Спасибо тебе. Я тоже уеду… — озираясь по сторонам, процедил Каров, словно опасаясь, что их увидят вместе.
Она почувствовала некую нервозность и решила поскорей уйти:
— Тогда — удачи тебе! Будь осторожен, очень тебя прошу!
— Пока… не забывай меня! Вот видишь, сколько бы ни расставались — все равно возвращаемся друг к другу. — Он прикоснулся к ее лицу теплыми ладонями и, глядя ей в глаза, нежно добавил: — Помни, пожалуйста, меня. Неизвестно, увидимся ли мы еще или нет.
— Иди!

На следующий день Саша стояла на платформе Московского вокзала в ожидании поезда. Ее длинные вьющиеся волосы развевались на ветру, а в небесно-голубых глазах светилось легкое беспокойство. Она засунула руки в карманы куртки и оглянулась. В этот момент к ней подошел высокий, аккуратно одетый мужчина. Все его телосложение, твердый взгляд, военная выправка и строгие черты лица говорили о том, что он долгие годы служил…
— Здравствуй! Вот, держи. Ознакомься с этим в поезде! Название и адрес архива помнишь?
— Да, — уверенно ответила она.
— Твоя задача — сделать несколько снимков. Ни в коем случае он не должен тебя заметить! Поняла?
— Да.
— Тогда желаю успеха. Вопросы есть?
— Как я передам вам материал?
— Я тебя сам найду. — Мужчина посмотрел прямо ей в глаза. — Все. Удачи. Тебе пора. — Он взял ее сумку и проводил до купе. — Будь очень внимательна.
— Хорошо-хорошо. — Ей хотелось как можно скорее от него избавиться.
— Номер в отеле забронирован. Возвращаешься в ночь с восьмого на девятое.
— Да-да, я все помню. Спасибо.
Они пожали друг другу руки, после чего он ушел. Сашу явно что-то сильно беспокоило. Она первым делом закрыла дверь купе на ключ и достала из сумки бутылку минералки. Сделав пару глотков, села за столик просматривать документы. Ей нужно было за шесть часов, как бы заново, выучить биографию и психологический портрет человека, которого она знала с 1999 года. Да, это было дело Карова.
Документы оказались на английском языке. Что это? Проверка? А что же будет в Москве? Она начала читать, но сосредоточиться не получалось. События последних трех дней постоянно всплывали в памяти и терзали ее. Вечно впутывается во всякие истории!
Всего неделей раньше к ней домой пришел тот самый человек, что сегодня провожал ее на поезд:
— Здравствуйте, Александра!
— Здравствуйте! – немного растерялась Саша.
— Мы можем поговорить? — Он показал удостоверение сотрудника спецслужбы и, не дожидаясь разрешения, переступил порог.
— Хорошо. Заходите. — Она пропустила его в квартиру
— Меня зовут Юра, — начал он, когда они сели на кухне за столик. — Не буду утомлять вас разговорами, а сразу перейду к делу. Вы девушка умная и, наверное, догадываетесь, почему я пришел?
— Нет, представления не имею… — съязвила она, сама прекрасно понимая, что речь пойдет о Карове. Но Юра уловил язвительные нотки в ее голосе:
— Похоже, вы не только умны, но у вас еще и хорошая память… Мы наблюдаем за вами уже три года… И теперь предлагаем сотрудничество. Подумайте хорошенько перед тем как ответить.
— Да, знаю, что наблюдаете, только как-то уж не слишком незаметно!.. Разве у меня есть выбор?
— Выбор? Конечно, есть… — Визитер выразительно посмотрел на нее, отчего у Саши по спине побежали мурашки.
— Что вы хотите сказать? — Она занервничала сильнее.
— Или вы соглашаетесь работать с нами, или у вас начинаются неприятности. Вы знаете, что бывает с людьми, хранящими в доме…
— Это что, шантаж?! — не дав ему договорить, возмутилась она.
— Нет. Это приглашение к совместной работе.
Сашка презрительно прищурила глаза:
— И что же я должна буду делать? — Она решила во что бы то ни стало от него избавиться. Ни в коем случае нельзя было показать, что она испугалась.
Юра медленно поднялся со стула и сделал пару шагов в ее сторону:
— Вы знакомы… вернее, у вас хорошие отношения с человеком, которым мы очень интересуемся еще с конца восьмидесятых годов. Нам нужен кто-то для постоянного контроля за ним.
— Вы что? Это шутка? — Ее голос дрожал.
— Нет, я вполне серьезно. Ты знаешь, о ком я говорю?
— Естественно. Это глупо! Неужели вы думаете, что я буду на него стучать?
— Почему «стучать»? — наигранно удивился он.
— А разве это можно назвать по-другому? Вы бредите? Может, вы и телефон у меня прослушиваете? Мой ответ — нет! И делайте что хотите! Вообще, убирайтесь! Убирайтесь, я сказала!
— Смелая девчонка! — Он схватил ее за руку, которой она показывала на дверь. — Я же сказал: нам известно о тебе все. — Юра сел и уставился на Сашу своими большими карими глазами. На лице его промелькнула искорка гнева.
— Не верю! — крикнула она ему в лицо и скрестила на груди руки.
— Ты — Александра, восемнадцати лет, учишься в университете на экономическом факультете. Знаешь три языка: английский, немецкий, французский, хорошо печатаешь, отлично разбираешься в людях, можешь найти подход к любому человеку. Честна, умна, находчива. У тебя хорошая спортивная подготовка, так как ты уже десять лет занимаешься спортивными танцами и аэробикой. Без вредных привычек…
— Да… это вы могли узнать где угодно! Очень неубедительно!
— Хорошо. Хочешь что-то более весомое? — Он сделал серьезное лицо, отчего на щеках появились две темные линии, словно соединяющие лоб и подбородок.
— Да! Пожалуйста! — Александра скорчила гримасу: мол, рискни.
— Слушай! Ты родилась в Германии, но родители сразу же переехали в Россию, поэтому гражданство ты получила наше. Это — до сих пор тайна вашего семейства. В школе выделялась непоседливостью и находчивостью, участвовала в олимпиадах по математике, истории, русскому и литературе и другим предметам. Всегда занимала первые места. С первого раза поступила в университет на дневное, но, решив работать, перевелась на вечернее. Окончила музыкальную школу, хорошо играешь на фортепиано. Хочешь что-нибудь более личное? Терпеть не можешь томатного сока и креветок. Обожаешь мороженое крем-брюле, апельсиновый сок и сыр. Любимая игрушка — серенький котенок. Раньше ты во сне постоянно грызла ему ухо. Отлично стреляешь — этому тебя научил твой отец. Терпеть не можешь тупых мужиков, к женщинам же в этом плане относишься снисходительно. Очень терпелива и усидчива, когда это необходимо; вынослива; если что-то вбила себе в голову — идешь напролом. Недостатки — слишком амбициозна, иногда поддаешься влиянию, часто действуешь не в своих интересах. Тебе свойственна жертвенность. Ради любимого человека готова на все. Любишь Карова и скрываешь это даже от собственных родителей, потому что они против вашего романа. Во-первых, потому что он старше тебя на десять лет, а во-вторых, потому что он женат.
— Откуда вам все это известно? Хватит! Не знаю и знать не хочу ничего больше! Я не буду работать против него!
— Тогда послушай вот это! — Юра полез в карман и достал аудиокассету. — Магнитофон есть?
— Да. — Она побледнела, предчувствуя что-то ужасное… После прослушивания пленки Саша совсем побелела:
— Как вы могли записать наш разговор? Кто вам позволил? Вы в курсе, что каждый человек имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную тайну, а также на тайну переписки, телефонных переговоров… Ничего об этом не слышали?
— Да, мне сказали, что ты умная девушка. Но я думаю, ты тоже в курсе, что изменять женам — как минимум неприлично. Поэтому ты, конечно же, понимаешь, что, если эта кассета попадет в руки его жены, то он и с тобой не останется. Ты же его знаешь? А значит, виноватой во всем этом он будет считать тебя. Думаю, он тебе этого никогда не простит. К тому же у него маленький сын… Подумай. Все в твоих руках!
Мужчина замолчал. Александра пришла в бешенство! Вскочив со стула и указывая на дверь, она закричала:
— Все! Это предел! Убирайтесь! Не хочу больше ничего слышать!
— Он же тебе очень дорог! —последовал спокойный лаконичный ответ. — Ты ведь не хочешь ему навредить?
— Конечно же — нет! Не вредила и вредить не собираюсь! А если приму ваше предложение, будет только хуже!
— Если ты его не примешь — боюсь, твоему другу кирпич на голову упадет уже завтра… Будь проблема только в его жене — это было бы слишком просто. Мы не занимаемся личной жизнью граждан… во всяком случае до тех пор, пока их личные проблемы не начинают пересекаться с государственными.
Эти слова произвели эффект ушата воды, опрокинутого на голову. Сашка прекрасно поняла намек. Все дело было в диссидентской деятельности Карова. Она остолбенела, а когда наконец-то взяла себя в руки, с ненавистью посмотрела на Юру и выдавила:
— Что все это значит?
— Ты так и не поняла? Тут замешаны очень важные и известные люди, а он им мешает! Необходимо понаблюдать за ним, чтобы в нужный момент предостеречь… Ты — единственный человек, который сможет это сделать. Ты сильная, умная, находчивая… И еще — ты его любишь, а он — тебя. Это очень важно. Ты не сделаешь ему ничего плохого… Мы заинтересованы в его и твоей безопасности, — добавил он. Александра почувствовала ложь, но продолжала как ни в чем не бывало внимательно слушать. — Общаясь, вы оба очень сильно рискуете. Очевидно, что бы ни произошло, вы все равно будете вместе, именно поэтому необходимо такое сотрудничество. Естественно, он ничего не должен знать. В тот день, когда все для него станет явным…
— За-мол-чи-те, — проговорила она, словно подписывая себе смертный приговор, а в ее голосе звучала нестерпимая боль.
— Я тебе позвоню завтра. — С этими словами Юра вышел на лестницу.
— Я подумаю. — Она закрыла дверь за странным посетителем.

При воспоминании об этом разговоре Саша почувствовала, как по спине у нее побежали мурашки. Она глотнула минералки и, накрывшись теплым пледом, погрузилась в раздумья. Важно было все взвесить и во всем разобраться, а главное — разобраться в себе самой…
Молодой человек позвонил на следующий день.
— Это Юра. Твой ответ?
— Да.
— Встреча в садике «Олимпия» через три часа.
— Хорошо.
На том конце провода раздались короткие гудки. Александра положила трубку: «Если это все чья-то шутка, он у меня получит!» — подумала она и пошла одеваться.

Она приехала точно в назначенное время и уже издалека увидела Юру. Они шли навстречу друг другу. Он выглядел великолепно: черное зимнее пальто, начищенные ботинки, уложенные волосы… Но при взгляде на него становилось жутко. Какая-то незаметная на первый взгляд черта лица отражала весь его жестокий, грубый и лицемерный внутренний мир.
— Здравствуй! — первым поздоровался он.
— Здравствуйте! — с опаской в голосе ответила она.
— Пройдем в кафе. Вон туда, в «Нектар».
У Саши душа ушла в пятки, ведь именно в этом кафе они чаще всего и встречались с Каровым!
Пришли. Сели за столик. Тут же подошла официантка.
— Что тебе заказать?
— Молочный коктейль! — как можно беззаботнее ответила Саша.
— Девушка, два коктейля и крем-брюле с сиропом, — подытожил Юра.
— Это все?
— Да, спасибо.
Когда официантка ушла, он сказал:
— У нас мало времени!
Юра достал из чемоданчика книгу.
— Держи! Это муляж, коробка. Там — первое задание. Прочтешь, когда останешься одна. Все продумай, запоминай каждую мелочь. От этого зависит очень многое… И твоя жизнь тоже. Убери, спрячь в сумку. Остальное обсудим по телефону. — С этими словами он достал сотовый телефон. — Держи. Прочитаешь — звони. Этот телефон невозможно прослушать, поэтому при разговоре со мной и нашими агентами пользуйся только им.

Саша оборвала воспоминания, ей больше не хотелось думать об этом ужасе. Теперь она знала только то, что с сегодняшнего дня ей придется постоянно врать родителям, будто она ездит в командировки. Ей придется врать друзьям, Карову, Ому. Как же она боялась всего этого! Любой опрометчивый шаг, любое неосторожно сказанное слово могли привести к трагическим последствиям для любого человека из ее окружения. Теперь из-за нее всем самым близким ей и родным людям угрожала опасность! Но лучше было об этом не думать…
Она открыла папку с личным делом Карова. Идиоты! Думают, что я не знаю всего этого! Как я вас всех ненавижу! Да мне известны такие детали его жизни, что вам, с вашими спецназовскими умишками, даже в головы прийти не могло! Сволочи! Вы еще получите свое! Особенно этот самонадеянный болван… Юра.
Но из-за кого же заварилась вся эта каша? Звали его — Кирилл Каров, на десять лет старше Сашки. Познакомились они еще в школе — он был ее учителем истории. Они много времени проводили вместе: писали статейки, организовывали походы и школьные мероприятия. Когда Сашка училась в одиннадцатом классе, Каров предложил ей сотрудничество — надо было переводить его статьи на английский и немецкий языки. Работа их очень объединяла, и они совсем подружились. Стали встречаться в кафе, ходить гулять в парки. Кирилл доверял ей все свои секреты. К тому же он всегда прислушивался к ее советам. Несмотря на огромную разницу в возрасте, ни одно ее замечание не оставалось не услышанным. Он боготворил ее, любил в ней все, каждый жест, взгляд, каждый поворот головы… Постоянно думал о ней. Его это пугало, и он пытался уехать, забыть, но убежать от самого себя не получалось.
Они старались скрывать свои чувства за масками учителя или ученицы, понимая, что школа — совсем другое место и подобные отношения здесь недопустимы. Они молчали, но оставались еще глаза, которые говорили все. Общая работа, походы, песни под гитару, вечеринки у друзей… Скоро они начали встречаться тайком ото всех, потому что никому не могли рассказать о своих чувствах. Во-первых, их воспринимали только как учителя и ученицу, во-вторых, их работа, диссидентские статьи и антиправительственные выступления были очень опасны. Карову не хотелось, чтобы кто-нибудь узнал о таком их сотрудничестве. Приходилось скрывать абсолютно все ото всех, даже от родителей и друзей. К тому же Каров был женат на очень доброй и отзывчивой женщине, которая просто души в нем не чаяла. Но все равно и в мыслях, и в сердце у него теперь была только Сашка.

Я оторвал глаза от тетради. По коже пробежали мурашки, в висках запульсировало.
Ее завербовали! Как она могла это скрывать столько времени?
Теперь я знал правду, но что толку? Я столько лет ездил по России в поисках подобных историй! И оказывается, что все происходило рядом со мной, а я ни о чем даже не догадывался! И Каров ничего не говорил! Значит, он тоже ничего не знает?! Но как такое могло получиться?! И мы — два взрослых мужика попались на удочку двадцатилетней девчонки! (Мы с ним почти ровесники: у него день рождения 18 сентября 1972 года, а у меня — 15 сентября 1973-го).
После смерти Саши мы с Каровым очень подружились. Наверное, общее горе нас сблизило. Иначе бы мы никогда не простили друг друга: он — за то, что я сделал ей предложение практически сразу после его исчезновения, а я — за то, что он столько времени морочил ей голову, хотя у самого была жена и дети. Конечно, он любил и любит Сашу, но это не снимает с него вины за причиненные ей мучения.
В этом, 2005 году он переехал в Лондон вместе со своей семьей и теперь частенько заходит ко мне в гости. Можно сказать, мы простили друг друга и стараемся не вспоминать прошлое, хотя оба помним. Все помним.
Выходит, Саша в 2000 году поступила в университет, и ее тут же завербовали. Она продолжала учиться и работала на органы. Захлебывалась от своих чувств к нему и просто не могла жить по-другому. Я же видел, что она истерзана этой любовью. Никогда не забуду, как в ноябре 2004 года мы смотрели интересную политическую передачу по одному из петербургских каналов и Саша вдруг увидела Карова. Она какое-то время просто смотрела, молча, не произнося ни слова, словно ее сердце вырвали из груди, а потом, видимо почувствовав невыносимую боль, вскочила с кресла и убежала в ванную. Не знаю, как она смогла справиться с эмоциями. Это случилось незадолго до ее смерти, после июньских событий…
Что же было дальше?
Я вновь уставился в Сашины записи.

Глава 2.
Ноябрь 2000 года…
Саша поежилась и, отогнав от себя воспоминания, начала читать.
В этих документах было все! От биографии до психологической и психосексуальной характеристики! Расписаны все его слабые и сильные стороны!
Откуда можно столько узнать о человеке? Как они выведали, когда он лишился девственности, вплоть до даты и минуты? Вот сволочи! Только и могут, что копаться в чужом грязном белье! «The show must go on…» — подумала она, сложила бумаги в папку и посмотрела на свое отражение в окне. На улице совсем стемнело, лишь кое-где фонари освещали дорогу. Неожиданно зазвонил телефон.
— Да, — сосредоточенно ответила она.
— Ознакомилась с делом?
Саша тут же узнала Юру, его голос невозможно было перепутать ни с чьим другим: механический, почти мертвый, звучащий всегда в лаконичных коротких фразах.
— Да.
— Когда будут готовы фотографии, постарайся узнать, что за документы он читал. В отеле не выходи из номера ночью. Ни с кем не разговаривай. Может быть слежка. По приезде тебя встретит наш агент — Сергей, передашь ему информацию в виде шифровки. И не беспокойся, он тебя сам найдет.
— Все понятно; когда мне вам позвонить?
— Завтра вечером.
— До связи, — автоматически сказала Саша и повесила трубку.
Она решила немного поспать. Положив под голову подушку и накрывшись теплым клетчатым пледом, тут же потеряла счет времени.

— Подъезжаем к Москве! — раздался голос проводника за дверью.
Александра посмотрела на часы. Было восемь утра. Быстро собрав вещи и приведя себя в порядок, вышла из купе.
— Извините, — обратилась она к проводнику, — я могу у вас попросить чаю?
— Да, конечно! Вот, возьмите. — Мужчина протянул ей стакан с пакетиком. — А кипяток здесь.— Он показал на старый металлический бак с краником.
Саша поежилась от убогого зрелища, но выбора не было. Очень хотелось пить.
— Спасибо.
После быстрого завтрака, если его вообще можно так назвать, она еще раз проверила мини-фотоаппарат, что ей дали в органах. Он работал. Чего только они не придумают! С виду — обыкновенная ручка! Стоило только нажать на кнопку, и сразу же получался хороший снимок! Замечательное устройство! Александра аккуратно положила его в карман. И в этот момент постучали.
— Сударыня, подъезжаем, — сказал тот же голос.
— Спасибо! Я готова. Иду.
Поезд еще не полностью остановился, а Саша уже стояла в дверях, с сумкой на плече, и смотрела на платформу. Это был ее первый визит в Москву, первое задание органов.
На вокзале шумела толпа, все что-то говорили, радовались и плакали, встречались и прощались, слышались громкие объявления о прибытии и отправлении поездов. А какая вокруг чистота и блеск! Даже люди опрятнее, чем в Петербурге. Ото всех словно пахнет деньгами.
Саша выпрыгнула из поезда и пошла к метро. Нужно было доехать до гостиницы, оставить вещи и сразу же бежать в исторический архив.
Пристанище ей подготовили очень хорошее. Номер был одноместный, с ванной, телефоном, телевизором и огромной кроватью, а в вазе на подоконнике красовались свежие белые розы! Александра посмотрела на часы: ровно десять. Время еще оставалось, поэтому она решила быстро принять душ и наконец-то поесть.
Уже через сорок минут, отдав ключи на ресепшн, Саша отправилась в путь. Сверившись с картой города, она увидела, что архив совсем недалеко, и поэтому решила пройтись пешком. Дело было за малым: проникнуть внутрь, найти Кирилла и незаметно его сфотографировать. Это оказалось очень просто. Она сказала, что был сделан запрос, показала нужные бумаги, расписалась в журнале. После этого препятствие №1 осталось позади. В архиве было мало народу, в основном сотрудники. Ее попросили немного подождать и оставили одну в комнате. Александра тут же заглянула в регистрационную книгу. Там была запись Кирилла и указано время — 9:45.
«Значит, он уже давно здесь…» — подумала она и на всякий случай сделала несколько снимков его подписи.
Пришел хранитель и предложил ей пройти с ним. Они спустились по узкой винтовой лестнице, ведущей, видимо, в подвальные помещения, и оказались в небольшом хорошо освещенном читальном зале.
— Ваш стол пятый, там все приготовлено.
— Спасибо — тихо поблагодарила Александра, и хранитель сразу же удалился.
Кирилл сосредоточенно работал за вторым столом. Он, казалось, настолько увлекся, что ничего вокруг не видел и не слышал. Саша быстро достала ручку-фотоаппарат и сняла весь зал, а потом Кира.
«Пойду-ка в хранилище» — решила она и тихо спустилась по винтовой лестнице на этаж ниже. Там никого не оказалось. Пахло старой бумагой, было тепло и темновато. Александра прошла вдоль стеллажей и услышала шорох. Остановилась и присмотрелась. Между шкафами стоял молодой человек с бумагами в руках. Но через минуту он взял свои папки и направился в ее сторону. Саша быстро спряталась между стеллажами. Когда молодой человек дошел до лестницы, она проскользнула туда, где он только что стоял, и сделала несколько снимков. И вот тут-то она увидела, что значительная часть хранящихся в архиве документов — это планы и чертежи правительственных зданий, графические большеформатные документы подземных узлов и переходов. Надпись на одной из папок гласила: «План здания службы безопасности в Сан-Франциско». Сашка развернула чертеж: на первых листах были обозначены черные ходы, далее — планы этажей и потайных комнат. Она поставила папку на место. Вот это да! Далеко же он зашел в своих антиправительственных планах! Она побежала обратно в зал, чтобы никто не успел заметить ее отсутствия.
Но Карова там уже не было. Саша рванула к дверям и чуть было не наткнулась на него. Он как раз прощался с хранителем.
— Спасибо! — устало поблагодарил Каров.
— Приходите завтра! — послышался ответ. — Теперь у нас веселее будет. Видели, молоденькая девушка пришла? Тоже интересуется схемами зданий. Как только ей удалось получить разрешение — не знаю, но все бумаги в порядке.
Хранитель поднял вверх указательный палец. А у Саши все внутри похолодело от страха!
— Нет, если честно, не видел никого в зале…— задумчиво промолвил Каров. — Впрочем, скорее всего, просто не обратил внимания.
— Напрасно.
— Завтра уезжаю в Подольск. Так что теперь не скоро увидимся.
Кирилл надел легкую короткую куртку, положил документы в чемоданчик. Сашка застыла в дверях, не зная, что дальше делать, но показаться ему на глаза не решилась. Конечно, она смогла бы что-нибудь придумать, но врать не хотелось.
— Удачи вам. До свидания, — улыбнулся хранитель и пожал Карову руку.
— До свидания. Спасибо еще раз.
Кирилл открыл огромные деревянные двери и вышел на улицу.
Не успел он уйти, как Саша тут же вышла из-за двери, сделав вид, будто закончила работу с документами, и сдала их хранителю. Ей нужно было как можно скорее догнать Кирилла, не упустить его, но без лишней суеты.
— Спасибо. Я закончила, — как можно спокойнее обратилась она к старичку-архивариусу, чтобы не вызвать подозрений.
— Нашли все? — Хранитель подозрительно улыбнулся.
— Нет, к сожалению. Только подтвердила свои предположения. Мне сегодня нужно еще успеть в офис. Так что если завтра не уеду в Петербург, обязательно приду. Вы только далеко не убирайте документы. Хорошо?
— Да, конечно. Заходите еще.
— Спасибо. До свидания.
— До свидания. До свидания, — по-старчески повторил он и, чтобы она не услышала, пробубнил себе под нос: «Ну и молодежь пошла. От горшка два вершка, а уже по архивам ходит».

Из дневника Александры (запись после посещения архива):
Мы стали так близки, что кажется, ближе и не будет… Нам уже не обмануть друг друга… Наши жизни превратились в зал ожидания: где бы и с кем бы мы ни были, мы всегда ждем, ждем и ждем: я его, а он меня.
Я окончательно запуталась…
Вот опять ловлю себя на том, что сидела пять минут назад в темноте, зажав в руке пульку… Он подарил мне ее еще в школе, когда я выгородила его перед начальством. Как-то раз директор вошел в класс именно тогда, когда Каров разговаривал по телефону. У нас в школе это было строго запрещено. А за любым нарушением следовали весьма жесткие меры по отношению и к учителям и к ученикам. Я знала, что перенести разговор на другое время Каров не мог. Он ждал этого звонка уже больше недели. А вчера, после того как мы с ним отправили в США важные документы, ему сообщили, что свяжутся с ним завтра.
Мои одноклассники притихли, опустили головы и делали вид, будто пишут контрольную. Я испугалась, но нужно было срочно что-то придумать. Все знали, что директор не любит Карова и ждет только предлога, чтобы выставить его из школы. Что же предпринять?
— Да, до свидания. Нет, не беспокойтесь. Я все сделаю. — Кирилл стоял спиной к двери и не заметил, что директор уже готов его растерзать.
Нужно было как-то подать сигнал. И я решила разыграть небольшой спектакль. Как только директор переступил порог, притворилась, что мне плохо. К счастью, никто в школе не знал, что мы с Кириллом дружим. Я не придумала ничего лучше, чем просто упасть в обморок. Как только Каров услышал непонятный шум, он тут же оглянулся. Бросил трубку и подбежал ко мне. Директор не сразу обрел дар речи, но спустя пару секунд, словно опомнившись, крикнул:
— Что вы все сидите? Не видите — ей плохо! Сбегайте кто-нибудь за врачом!
Тут же кто-то вскочил и выбежал из класса.
— Это диабет… — прошептала я Карову, не открывая глаз, чтобы никто не заметил.
Директор подошел к нам.
— Вы бы еще дольше говорили по телефону во время урока! — строго произнес он. — Что с ней?
— Похоже, это диабет! — тревожным голосом сказал Каров. Он продолжал держать меня на руках. — У кого-нибудь есть конфета или кусок сахара? — Очевидно, он уже смекнул что к чему.
Директор переминался с ноги на ногу, не зная, что ему делать.
— Если с ней что-нибудь случится, вы будете за это отвечать! — наконец заявил он Карову. — Мне надоела ваша безалаберность! Вы с детьми работаете!
Мне под язык сунули конфету. Я поняла, что одноклассники столпились вокруг меня.
— Я увидел, что ей стало плохо, и позвонил ее матери! — объяснил Каров. — Она мне и сказала, что у Александры диабет! А как же еще я мог поступить? Она вышла к доске и чуть не упала. Тогда я попросил ее сесть на место и тут же позвонил.
— Врача надо было вызвать! — учил директор.
— Кто лучше родной матери знает свою дочь? Вот увидите, сейчас придет врач и вообще не поймет, в чем тут дело! — уже спокойно отвечал Каров, чувствуя, что я два раза сжала ему руку. Этот сигнал означал: «Все верно».
Через несколько минут прибежала врачиха, разогнала ребят по местам и начала меня осматривать. Все в классе затихли и следили за ее действиями. Я же решила глаз не открывать, чтобы не вызвать подозрений.
— Никак не пойму, что с ней. Наверное, это от усталости, — прокомментировала врачиха и подняла мне веко.
Я тут же закатила глаза, потому что знала: если человек теряет сознание или просто спит, у него под веками глаза закатаны, а дыхание медленнее обычного.
— Отнесите ее в медпункт, — попросила она.
Я тут же почувствовала, что Каров взял меня на руки!
ЭТО БЫЛО НЕЗАБЫВАЕМОЕ ОЩУЩЕНИЕ!
— Я сейчас вернусь. А вы дописывайте контрольную, — обратился он к моим одноклассникам и вышел в коридор.
— Я пока с ними посижу! — немного виноватым голосом бросил ему вдогонку директор.
Врачиха побежала впереди нас, чтобы подготовить диван и лекарства.
— Спасибо… — прошептал Каров, склонившись над моим лицом.
Я открыла глаза, улыбнулась:
— Главное, чтобы теперь никто не догадался. Это из США звонили? Все решилось?
— Да. Все хорошо, — довольно сообщил он. — Мы с тобой как два заговорщика!
— Точно!
— Зайди ко мне после уроков, — попросил он, поднимаясь на последний лестничный пролет и подходя к медпункту, — очень надо.
КАК ЖЕ МНЕ БЫЛО ПРИЯТНО! ОН КРЕПКО ПРИЖИМАЛ МЕНЯ К СЕБЕ, ЧТОБЫ НЕ УРОНИТЬ, А Я БЫЛА НА СЕДЬМОМ НЕБЕ ОТ СЧАСТЬЯ.
Как только мы оказались в медпункте, я тут же «пришла в себя». Поэтому все поверили, что у меня был приступ, а директор даже публично извинился перед Кириллом.
После уроков я пробралась в кабинет к Карову и закрыла за собой дверь.
— Привет, — сказал он. — Я уже думал, ты не придешь. Садись.
Я села за парту перед ним:
— Ну, что?
—Я сегодня понял одну очень важную вещь, поэтому возьми вот это. — Он достал из кармана что-то маленькое, металлическое и положил мне в ладонь. — Такие подарки я делаю только самым дорогим мне людям. До сегодняшнего дня это были моя жена и сын. А теперь — и ты.
— Почему пулька? — не поняла я.
— Я убедился, что могу всецело тебе доверять, что ты меня не предашь ни при каких обстоятельствах. Даже самые на первый взгляд незначительные поступки иногда очень много говорят о человеке. А сегодня я понял, что ты — мой человек. Поэтому держи. Пусть она будет символом нашей преданности друг другу. Предательская пуля летит в спину, моя пуля — у тебя в руках. Так что я тебя уже не предам.

Зачем я сейчас опять держу эту пулю? Что с нее теперь толку? Одно только обнадеживает: и я на него, и он на меня можем всецело положиться. А человеку свойственно не забывать тех, кому он хоть раз доверился.

Сколько раз наблюдала я за Кириллом, когда он шел в школу! Приходил чаще всего минут за пятнадцать до начала урока. Вешал свой светло-бежевый или черный плащ и шляпу с полями в раздевалке для учителей, что-то перекладывал в коричневый кожаный чемоданчик, в котором обычно носил ручки, листочки, ежедневник, какие-то бумаги, несколько фотографий (в том числе и мою) и записную книжку. Дальше я слышала щелчок замочка — и он уверенной походкой, делая большие шаги, направлялся в учительскую. По дороге туда он, не поднимая глаз и не выражая никаких эмоций, отвечал на приветствия учеников, но, встречая коллег, резко оживлялся и обязательно обменивался с ними несколькими фразами.
Как сейчас вижу: он поднимается по лестнице, а я спускаюсь ему навстречу… Кирилл здоровается первым.
— Здравствуйте, Саша! — произносит он весело и жизнерадостно… потом смотрит мне прямо в глаза и весь словно светится изнутри.
— Здравствуйте, Кирилл Александрович! — тихо, чтобы больше никто не услышал, отвечаю я… Мы расходимся в разные стороны, но оба понимаем, что, если день начался с нашей встречи, он будет удачным.
До сих пор перед глазами вновь и вновь возникает картина: Кир появляется из подворотни и переходит дорогу, а я тем временем выхожу из арки напротив… Неподалеку от меня он выбрасывает газету в урну… Мы с ним оказываемся совсем рядом. Я иду следом за ним… Кирилл делает несколько шагов и, наконец заметив меня боковым зрением, оборачивается.
— Здравствуйте, Александра!!! Опаздываем?
— Здравствуйте! Да! Но теперь не скучно опаздывать…— улыбаюсь я. — Вы тоже, похоже, торопитесь.
— Да, вот, поехал на метро! Обычно на маршрутках… Мне из Купчино далеко добираться.
Кир, не отводя взгляда, смотрит на меня и, похоже, весьма рад нашей встрече.
— Понятно; у вас, я смотрю, сегодня хорошее настроение!
— Да! Потому что утро хорошо началось!
Последняя фраза не оставляет никаких сомнений. Он имел в виду меня. Я слегка смущена такой откровенностью, и дальше мы идем молча, так как уже совсем близко школа, около которой стоят мои друзья и одноклассники. Не сговариваясь, мы расходимся в разные стороны, сделав вид, что не встречались только что и вообще идем каждый сам по себе…
Впрочем, с тех пор мало что изменилось. Только теперь мы вынуждены прятаться еще и друг от друга.

Когда Саша выбежала на улицу, Кирилл был уже далеко, но все же она смогла за ним проследить. Оказывается, он остановился не в гостинице, а у своих друзей. По дороге зашел в несколько магазинов, купил коньяк и еще что-то поесть. Сашка шла следом. Ей очень хотелось попасться ему на глаза, но как бы ненароком. Вдруг подвернется удобный случай? Однако на этот раз удача ей не улыбнулась. Неожиданно Каров зашел в подъезд, и дверь с кодовым замком захлопнулась.
Александра вернулась в гостиницу поздно вечером, поднялась в номер. Не успела она открыть дверь, как услышала, что звонит телефон. Быстро бросив сумку, схватила трубку. Звонил Юра.
— Получилось? — спросил он.
— Да. И вот что: он едет завтра в Подольск. Не знаю точно зачем. Скорее всего, тоже в архив.
— Еще что-нибудь обнаружила? — Голос стал еще жестче.
— Остановился у друзей. Фотографии сделала. Документы, с которыми он работал, относятся к репрессированным в Великую Отечественную войну, — соврала она.
— Знаешь, как доехать до Подольска?
— Да, уже выяснила. Час на автобусе в тульском направлении.
— Поедешь завтра за ним. Только смотри, чтобы слежки не заметил. Замаскируйся. Через полчаса к тебе в номер придет горничная и отдаст пакет. Там есть все необходимое. Утром она поможет тебе собраться. Пароль: «Спасибо. Вот ваши чаевые». Она ответит: «Тысяча рублей — это не деньги, это сдача».
— А как же билеты до Питера?
— Все будет! До связи.
Раздались гудки. Александра положила трубку. «Хорошо, что купила билет заранее!»

Утро началось в пять часов. Саша приняла холодный душ, сделала зарядку, позавтракала и занялась своей внешностью. Надо было замаскироваться под парня. В шесть утра пришла горничная. Прикрепила ей искусственные мышцы, чтобы тело казалось больше. Сверху Саша надела камуфляжную форму и армейские ботинки. Труднее всего было спрятать волосы. Их пришлось завязать в тугую кичку, только тогда парик стал смотреться естественно. Потом горничная приделала ей нос, увеличила лоб и загримировала все какой-то странной жидкостью. Через некоторое время жидкость затвердела и стала похожа на кожу. В рот вставила какие-то непонятные штуки со странным привкусом, от которых скулы стали как будто шире. И в завершение кожу натерла специальным маслом, отчего она стала смуглой, как у мулата.
Саша посмотрела на себя в зеркало. Чего же не хватает?.. Ах, да! Линзы. Вот теперь действительно все! Получилось очень естественно. Из зеркала на нее смотрел смуглый юноша немного восточного типа: с угольно-темными волосами, черными глазами и белыми-белыми зубами. Отлично! Горничная была довольна своей работой. Она молча собрала косметику и оставшиеся маскировочные принадлежности, пожелала Саше удачи и ушла. Через некоторое время Саша вышла на балкон своего номера и по карнизу добралась до пожарной лестницы. Таким образом уже через пару минут она оказалась на улице.
Добежав до метро, доехала до станции «Юго-Западная» и стала ждать автобуса. Огляделась. Каров стоял около скамейки и читал газету, потом, видимо почувствовав взгляд, обернулся, запихал газету в чемодан и направился к Сашке. Она отвела глаза и замерла. Сердце ушло в пятки. Неужели узнал?
— Молодой человек, автобуса на Тулу еще не было? — обратился он к ней.
Сашка отрицательно помотала головой.
— Спасибо, — поблагодарил он.
Не узнал! Ну, слава Богу, подумала она. В этот момент подошел автобус. Началась посадка. Все вокруг загалдели и засуетились, стремясь занять место поудобнее. Саша беспокойно оглянулась в поисках Кирилла, но, так его и не увидев, взяла сумку и опустилась на сиденье впереди, около окошка, боясь, что он опоздает и придется быстро выбегать из автобуса. Каждая минута ожидания казалась часом. Когда почти все места были заняты и оставалось несколько минут до отправки, она уже встала, чтобы выйти, но в эту же секунду откуда ни возьмись появился Кир, вскочил на нижнюю ступеньку и сел рядом с ней! Она перепугалась, но виду не подала. Каров открыл чемоданчик, достал оттуда ксерокс документов и как ни в чем не бывало начал читать. «Хорошо, что не пытается заговорить со мной! — подумала Саша. — Но как же удачно все получилось! Неужели просто совпадение?».
— Вы не знаете, на автобусе тоже час ехать, как и на электричке? — вдруг спросил он. — Александра пожала в ответ плечами. — Первый раз? Я тоже. — С этими словами Кирилл опять занялся своими бумагами, Александра же сделала вид, что слушает плеер.
Так они доехали до Подольска.

— Поздравляю. Первое задание выполнено. — Юра с довольным видом сел в кожаное кресло и закурил. — Мы посмотрели все, что тебе удалось достать. Там есть нужная нам информация. На первый раз — неплохо.
Он замолчал, пристально глядя на девочку. Наблюдать за ее переживаниями ему явно доставляло удовольствие. Затем, не торопясь, погасил сигарету.
— Мы следили за тобой в Москве и Подольске и… решили взять тебя в штат.
Александра ушам своим не поверила! С одной стороны, она всегда мечтала работать в разведке, но не в такой. К тому же что в таком случае будет с ее семьей?
— Завтра за тобой придет Сергей и отвезет тебя в военный городок, на так называемую спецдачу. Сразу говорю — это закрытая зона. Значит, оттуда ты вернешься только тогда, когда полностью пройдешь подготовку. Конечно, всегда можешь отказаться, но о последствиях этого тебе уже известно.
— Что за подготовка? — ничуть не испугавшись, спросила она. Ей вдруг стало все равно. Да и о чем тут думать? Что ни скажи — никто ее слушать не станет, все уже давно решено.
— Наш агент должен очень много знать и уметь. Тебя научат обращаться с разным оружием, рукопашному бою, выживанию в экстремальных условиях, познакомят с разработками наших ученых; будешь заниматься языками и прочим. Условия — равные со всеми.
— Сколько это займет времени?
— От тебя зависит. Обычно от шести месяцев до года.
— А как же университет? Что я скажу родителям? Нет, я отказываюсь. Идите вы к черту! Нет!
Она, словно ее только что собирались убить, но ей удалось вырваться, метнулась к двери, но откуда-то выскочили два крепыша, заломили ей руки за спину и усадили обратно в кресло.
— Уберите свои грязные лапы!
Сашка вцепилась одному в ногу и так укусила, что у него в глазах потемнело. Он тут же отпустил ее и схватился за больное место. Другому повезло больше — он успел ее схватить и сжал с такой силой, что Сашка чуть не взвыла. Но нельзя же показывать свою слабость! Поэтому она стиснула зубы и не издала ни звука.
— На экзамены тебя отпустят.
— А что получите вы? Зачем вам какая-то нелепая девчонка? Даже не понимаю толком, что происходит! — сквозь зубы огрызнулась она.
— Все ты понимаешь. Отпустите ее. — Охранники послушно отошли к дверям. — Мы заключаем с тобой договор на пять лет, включая время обучения. Ты нам нужна! И мы ведь тебе нужны не меньше. Получаешь работу за неплохие бабки и живого Карова.
— А потом? Что будет через пять лет?
— Сейчас Каров сидит тихо. Ни для других, ни для себя не опасен. А через год всякое может быть. — Юра сделал многозначительную паузу. — И через пять лет — тем более. Встречаешься с ним сегодня?
— Да, в кафе у садика «Олимпия»…
Она спохватилась, но было поздно. И чего разоткровенничалась? Так и не научилась врать! Саша укусила себя за губу, да так сильно, что даже кровь брызнула.
— Возьми. — Юра протянул ей маленький серебристый диктофон.
— Зачем? Он заметит и обидится. Ему это очень не понравится! Мы поругаемся!
— Знаю. Поэтому и бери. И еще… спроси его, любит ли он свою жену.
— Очень глупый вопрос. Он выйдет из себя.
— Вот и хорошо. Он должен заметить диктофон… Так вам легче будет расстаться. И звонить тебе больше не будет. — Юра выразительно посмотрел на Александру. — Все поняла?
— Да.
Настроение у Саши испортилось напрочь. Что же делать? Есть ли выход? Нет, исправить уже ничего нельзя. Отказ от операции равносилен преднамеренному убийству. Кирилл погибнет. Надо взять себя в руки, прикинуться послушной и выполнять задание.
Саша вышла на улицу и направилась к метро «Чернышевская». Доехав до «Техноложки», она поднялась наверх и побрела в сторону кафе. Ноги у нее были словно ватные, как перед виселицей. Она отлично знала, что именно сейчас произойдет. И не имела ни малейшего понятия, как потом можно будет все исправить. Но все же шла вперед. Она должна была улыбаться — и она улыбалась; это была уже не ее жизнь. Теперь ОНИ решали, когда ей дышать, а когда — умереть. Сашка всем сердцем ненавидела их, но не позволяла этой ненависти одержать верх. Нужно было взять себя в руки и начать мыслить здраво. В жизни всякое бывает. Однако неприятности, даже самые серьезные, всегда чему-то учат. Она прекрасно это понимала, но легче ей не становилось.

Вот и садик «Олимпия». Карова она увидела уже издалека. Он стоял напротив кафе, с чемоданчиком в одной руке и с розой в другой. Александра включила диктофон, перелезла через забор и через мгновение оказалась рядом с ним.
— Привет! — Каров улыбнулся и протянул ей розу.
— Привет. Спасибо.
— Знаешь, здесь почему-то закрыто, пойдем туда? — Он показал на кафе напротив и, не дожидаясь ответа, пошел вперед. — Я так рад тебя видеть!
Он грустно улыбнулся и взял Сашу за руку. Она посмотрела ему в глаза, словно хотела о чем-то предостеречь, но, так ничего и не сказав, поправила рукав пиджака, к которому был прикреплен микрофон. Сделала это намеренно — может, он увидит и не станет говорить ничего лишнего? Не увидел.
— Я тоже.
Зашли в кафе. Александра еще раз поправила микрофон. Кир, казалось, ничего не заметил, но повел себя как-то странно… Отдернул руку от Саши, как от огня. «Зачем она это делает?» — с ужасом подумал он. В его памяти всплыл допрос в КГБ.
— Я только с работы. Брал у одного человека интервью. Ты кушать хочешь? — Он пододвинул ей стул.
— Нет. Спасибо.
— Выпьешь чего-нибудь? — как можно беззаботнее предложил он, а у самого душа в пятки ушла: что делать? Спросить напрямик? Так ведь все равно ничего не скажет! Что с ней происходит?
Он подошел к стойке бара. Нужно было наскоро все обдумать. Заказал шампанское и вернулся. Сел напротив Сашки. За соседним столиком расположилась компания из шести человек, но его это не смутило. Он взял Александру за руку и, указывая на микрофон, спросил в лоб:
— Это что?
— Что? — прикинулась непонимающей она и спрятала устройство в карман.
— То, что ты спрятала. — Нервничал он все сильнее.
— Я ничего не прятала, — соврала она непонятно зачем, и по всему телу пробежали мурашки. Она вдруг почувствовала себя ребенком, которого уличили во вранье.
— Доставай. Это диктофон?
— Нет.
Препирательства ни к чему не привели. Саше удалось замять неприятную тему. Потом она как бы между прочим спросила:
— Любишь ли ты свою жену?
Кирилл подскочил как ужаленный. Через секунду он навис над Сашкой, склонился над ней так, что она вся сжалась, и гневно прошипел:
— Доставай! Это уже слишком.
Но она не испугалась. А чего бояться? Ведь полдела уже сделано. Обратного пути нет. Александра почувствовала запах его духов, его сильное тело. Как ей в тот момент хотелось, чтобы он ее поцеловал!
— А это что такое? — Она с улыбкой вытащила из его кармана диктофон.
— Сколько можно повторять? — посерьезнел Каров. — Я с работы, брал интервью. Доставай, я ничего не записывал.
Больше тянуть было нельзя. Саша сунула руку себе под пиджак и, вытащив диктофон, отдала Карову.
Кирилл побледнел.
— Зачем ты это делаешь? — грустно и немного растерянно спросил он, садясь на место.
Она опустила глаза и еле слышно промолвила:
— Хотела записать твой голос, чтобы потом слушать, когда тебя не будет рядом.
Надо отдать ей должное, Сашка очень хорошо сыграла. Ни дать ни взять — чувствует свою вину и переживает! На самом деле это был очень тонкий расчет!
Он вытащил из диктофона кассету:
— Такой боли мне еще никто не причинял! — Он положил кассету в карман.
— Верни ее.
— Нет.
— Верни! — Александра встала со стула. — Верни!
— Нет! Ни за что! Проси не проси. Не верну.
— Там же нет ничего особенного!
— Разве? Ты даже не представляешь, ЧТО ты сделала.
Но Александра прекрасно осознавала, ЧТО она сделала. Помнила историю с КГБ, когда Кириллу устроили допрос, а потом дали прослушать пленку с записью телефонного разговора. Кир был в шоке. Тогда ему и в голову не могло прийти, что такое возможно. Предвидела его реакцию и… Что она натворила?! Ведь знала, что все так и будет, и теперь ругала себя последними словами. Но сделать это было необходимо. Быстро вскочив и выхватив его диктофон, она вытащила из него кассету.
— Тогда я оставлю ее себе.
— Да пожалуйста! И хватит привлекать внимание! Ведешь себя как ребенок.
Действительно, в кафе начали на них поглядывать. Это стало последней каплей для Кира. Он залпом выпил бокал шампанского и встал:
— Все, с меня хватит! Пойдем отсюда!
Александра поняла, что поставлена последняя точка. Игра окончена.
Они вышли из кафе. На углу он сказал:
— Зачем ты так? Мне очень больно.
Сашка, как ребенок, со слезами на глазах смотрела на него, но теперь уже вовсе не играя. Ей стало по-настоящему тяжело. Тяжело от предстоящей разлуки, от того, что врет любимому человеку. А если бы она сказала правду? Тогда бы он уже не стоял рядом с ней.
— Ну, прости меня. — Она сделала невинное личико, прекрасно понимая, что через пару минут они расстанутся. И разойтись нужно поскорее. Вдруг Каров опомнится, призадумается и правда ее простит?
— Все, перестань. Мы больше не увидимся.
— Так кончаются все сказки… Карлсон ведь тоже улетел…— Про себя Саша подумала: «но потом вернулся».
Каров не произнес больше ни слова, он просто ушел. Растворился в сумерках, в темноте, как обычно — навсегда.
Они шли по улице в разные стороны, печатая шаги, удаляясь все дальше и дальше друг от друга, и у обоих в глазах стояли слезы. Но Кириллу достало сил, чтобы не плакать, хотя ему было очень больно… Александра же знала, что через год они наверняка встретятся, но слеза все же прокатилась по ее щеке и навсегда исчезла, примерно так же, как исчезают капли дождя, падая в траву и своей влагой порождая новую жизнь, новый виток в спирали Вечности.
«Нет, я должна быть сильной! — приказывала она себе. — Мне никто не поможет! Я могу рассчитывать только на себя! Пройду их подготовку и вернусь… чего бы мне это ни стоило! — поклялась она. — Да, сейчас я повержена, мне плохо, но у меня есть воля, и я еще выйду победителем из этой битвы!»
Саша вытерла слезы и, не оглядываясь, сделала еще один шаг в новую жизнь.

Из дневника Александры (после разлуки с Каровым)
Четверг, 15.06.2000. 21:00:15
Даже если ты не со мной — это не разлука,
это встреча в другом мире,
где мы можем понять друг друга без слов.
Скорее всего, это последняя запись в моем дневнике перед тем, как я уеду на спецдачу. Сегодня мы расстались. Разве можно передать словами, как мне плохо! Ведь он думает, что я его предала… Неужели он и правда поверил всему этому цирку? Он ведь так хорошо меня знает!
Мы с ним столько времени проводили вместе! Как бы я хотела сейчас оказаться в том прошлом, когда все было, как было, когда не требовалось притворство!
Всего год назад я заканчивала школу. Наверное, это было самое лучшее время моей жизни! Как-то я опоздала на экзаменационную консультацию, которую он давал нашему классу. Помню, я крадучись поднималась по лестнице, чтобы не стучали каблучки, потом беззвучно шла по коридору. К моему большому удивлению, дверь в кабинет оказалась открытой, хотя Кирилл всегда закрывал ее на ключ, когда вел урок. ОЧЕНЬ ХОТЕЛА БЫ ЗНАТЬ, ЗАМЕТИЛ ЛИ ОН ТОГДА МОЕ ОТСУТСТВИЕ? ИЛИ ВСПОМНИЛ ЛИШЬ В ТОТ МОМЕНТ, КОГДА Я ВОШЛА В КАБИНЕТ?.. Я незаметно заглянула… он с грустным выражением лица что-то рассказывал, а мои одноклассники его очень внимательно слушали. Я НЕ ЗНАЛА, КАК ПОСТУПИТЬ. КИРИЛЛ ТЕРПЕТЬ НЕ МОГ ОПОЗДАНИЙ! ОН ВСЕГДА ДЕЛАЛ ЗАМЕЧАНИЕ (ПРИЧЕМ В ВЕСЬМА ГРУБОЙ ФОРМЕ). «Умник, ты со мной? Тогда пошли!» — обратилась я к своему ангелу-хранителю и постучалась.
— ЗАХОДИТЕ! (по-моему, он ждал этого стука).
— Здравствуйте, можно войти?
— Да, конечно! Заходите!— радостно воскликнул он!
«НИЧЕГО СЕБЕ! ОН ОБРАДОВАЛСЯ МНЕ!» — подумала я, стараясь как можно быстрее и тише сесть за парту. На него я не глядела, но все же заметила, как Кир беспокойно посматривал на меня, тоже словно ненароком. Все стали интересоваться, почему опоздала, но я так и не ответила — не хотела при нем говорить, тем более что Кир начал прислушиваться и даже перестал отвечать на вопросы! Никогда бы не подумала, что так сильно его интересую! Да и объяснять-то было нечего. Я просто перепутала время… Теперь оставалось кайфовать, как говорят мои одноклассники, всего двадцать минут. Каров заметно беспокоился. Он вопросительно смотрел на меня, словно хотел узнать, все ли со мной в порядке. Помню, тогда я незаметно для окружающих кивнула ему и показала большой палец: мол, извини за опоздание, все хорошо, ничего не случилось. И ведь он прекрасно меня понял!
Вскоре консультация закончилась… Мы всем классом пошли к Рыжей (это наша классная руководительница). Она начала в очередной раз учить нас жизни, а мне это надоело, поэтому я незаметно подкралась к двери и выскользнула в коридор… (Терпеть не могу, когда так бестактно прочищают мозги!)… и… наткнулась на Кирилла! Он как раз вышел из учительской, которая находилась напротив! Мы нос к носу столкнулись в коридоре… Мое поведение его очень удивило, он явно не ожидал ничего подобного! Однако он ничем меня не упрекнул, да я и без того смутилась. КАРТИНА МАСЛОМ! Я ПО-ШПИОНСКИ ДРАПАЮ, А ОН ИНТЕЛЛИГЕНТНО УДАЛЯЕТСЯ! Кир мне улыбнулся, возможно догадавшись, в чем дело.
— Уже уходите? — Он сделал вид, что не заметил, как я потихоньку выскользнула за дверь.
— Да, что-то вроде того…
— Вам куда? — быстро спросил он, очевидно поняв, что лучше скорее уйти из школы.
— На Суворовский проспект!
— Пойдемте вместе!
— Хорошо! Только давайте быстрей уйдем отсюда?! — зашептала я, боясь, что Рыжая выглянет в коридор и увидит нас.
— Что вы опять натворили?
— Да так… — «ГОВОРИТЬ ИЛИ НЕТ?»— подумала я, а вслух сказала: — Ничего особенного.
Тем временем мы уже подошли к выходу. Любуясь им, я замечталась… он был так красив! Черный костюм с золотыми пуговицами, белая рубашка, темный галстук, кожаный чемоданчик в левой руке… Его густые волосы, серо-голубые глаза, полные губы… руки… Изучая его, я поняла, что никогда ничего подобного ни к одному человеку не чувствовала. Что со мной творилось! Как же я была счастлива!
— Вы сегодня такой странный…. Веселый… Довольный! — отметила я.
— Да, сегодня получил диплом в финэке! (Т. е. в Финансово-экономическом институте.)
— Поздравляю!
— Сейчас еду туда отмечать это дело!
— Очень рада за вас! — искренне сказала я… И отважилась посмотреть ему в глаза… — Я сделала вам перевод документов и отправила их в США, естественно, в зашифрованном виде. Подтверждение о получении пришло почти сразу.
— Спасибо, вам, Александра, за все!… — обняв меня, сказал он.
Я удивленно смотрела на него. Какие же у него глаза! Необыкновенно добрые.
— Спасибо, спасибо, Малыш, чтобы я без тебя делал…
— Не надо! Ничего не говорите! — вскрикнула я испуганно. — Ваш троллейбус подошел!
— Ну и что?! — Он смотрел на меня не отводя глаз и все время держал за руку, потом прижался к ней губами… — Спасибо! — И он прыгнул на нижнюю ступеньку буквально в последнюю секунду до закрытия дверей.
Мы смотрели друг на друга, пока это было возможно… Я еще долго провожала глазами уходящий все дальше и дальше троллейбус…
И почему я вдруг вспомнила тот день? Тогда я хотя бы была уверена в завтрашнем дне. А сейчас — кто знает, что будет завтра? Может, именно теперь мы и расстались уже навсегда. Мне никогда еще не было так страшно за него.
ПРОЩАЙ… ЕСЛИ БЫ ТЫ ЗНАЛ, КАК МНЕ ПЛОХО БЕЗ ТЕБЯ… ТЫ УШЕЛ, И МНЕ ОПЯТЬ ГРУСТНО… Я НЕ ДУМАЛА, ЧТО БУДЕТ ТАК БОЛЬНО СМОТРЕТЬ, КАК ТЫ УХОДИШЬ… ПРОЩАЙ… ХОРОШО, ЧТО НЕ НАВСЕГДА… Я УЖЕ СКУЧАЮ ПО ТЕБЕ!!! СЛЫШИШЬ?

Декабрь, 2000 год…
На следующее утро приехал Сергей, проверил вещи, которые Саша уже упаковала, половину велел оставить. После этого они быстро погрузили все в машину и поехали.
— Сережа, расскажи, чем там занимаются? — спросила она, сидя на переднем сиденье и глядя куда-то вдаль.
— Много чем. Например, тебя научат прыгать с парашютом, десантироваться по канату, ориентироваться на любой местности, быстро и правильно засекать нужные объекты и указывать их координаты. Еще? — спросил он.
Александра очень внимательно слушала его и не хотела перебивать, поэтому просто кивнула головой. А Сережа, спокойно следя за дорогой, умиротворенно продолжил:
— Определять по внешнему виду любое оружие, отлично владеть техникой маскировки и способами бесшумного передвижения, всеми видами ведения разведки: наблюдением, подслушиванием, а еще засадами, налетами; скрытно и бесшумно преодолевать инженерные заграждения, вброд или на подручных средствах перебираться через реки, хорошо плавать. Ты умеешь плавать?
— Да.
— …Совершать марш-броски пешим порядком и на лыжах, метко стрелять, далеко и точно метать гранату и нож, вести рукопашный бой; переводить документы, вести допросы, выживать в экстремальных условиях…
«Как говорится, понесло!» — язвительно подумала Саша, все больше раздражаясь.
— Хватит!!! — почти закричала она. — Вы что, хотите сделать из меня солдата?
— Нет, просто агента спецслужбы, — ответил Сергей, глядя на дорогу. — Будет нелегко, сразу предупреждаю. Многие не выдерживают.
— Я должна… — начала было она, но осеклась и сменила тему разговора. — А ты тоже прошел через это?
— Да. И надо решить вопрос с твоими родителями и квартирой. Твое отсутствие в городе продлится год. Будешь приезжать сюда только на сессию.
— А что с родителями?— удивилась она.
— Если ты не против, то заботу о них я возьму на себя. Им в Америке нелегко. Тем более что они не знают языка. Каждый месяц на твой счет будут поступать деньги, и часть из них будет автоматически переводиться им.
— Мы уже решили этот вопрос с Юрой. — Саше не очень понравилось, что Сергей так сильно ее опекает! Подозрительно как-то…
— Хорошо. А что с квартирой? — заботливо спросил он.
— Я ее сдала до сессии.
— До июня?
— Да. Ты можешь иногда туда приходить и поглядывать? Мало ли что…
— Я это и хотел тебе предложить.
Спустя несколько часов они остановились у обочины, зашли в закусочную. Уже совсем стемнело, а дорога предстояла еще дальняя.
— Значит, там нельзя пользоваться ни телефоном, ни другими видами связи? — спросила Саша, доедая картошку с мясом.
— Конечно. Но ты сможешь писать письма родителям… только….
— Что? Говори!— Она испугалась: вдруг он замолчал, чтобы перевести разговор на другую тему?
— Понимаешь, это секретный объект. И то, чему тебя там будут учить… — Сергей не успел закончить, но Александра все поняла:
— Значит, ни одно мое письмо не уйдет без проверки?
— Больше того, на конверте будет указан твой городской адрес.
— То есть я и родителям ничего не могу рассказать?
— Ничего. — Сергей сосредоточенно замолчал, оплатил счет, и они вернулись к машине.
— Сергей, я одного не пойму — почему в органах решили отправить моих родителей в США? — вдруг спросила она. — Можно было пристроить их и где-то в России.
— Понимаешь… — задумался он, — их нельзя было оставлять здесь. Это слишком опасно. Тем более уже сейчас известно, что тебе придется уехать. Дело Карова может принять неожиданный оборот. Он что-то затевает с США. Более того, у нас есть подозрения, что там у него союзники. Ну, точнее, русские эмигранты. Которые уехали за кордон, а теперь вдруг решили проспонсировать «новую русскую революцию».
— Что за бред? — Она намеренно пренебрежительно посмотрела на него.
— Вовсе не бред. Все его переговоры с этими эмигрантами, антиправительственные фильмы, агитация «русских американцев» и распространение… как бы это попроще назвать? Нестандартного мышления по поводу нашего президента… Короче, все его действия направлены на привлечение финансирования для нового движения. Они и название себе придумали — «каровцы». Хотят возглавить общенародные выступления против сегодняшнего правления. Понимаешь? Эти русские эмигранты, конечно, ни за что не вернутся на родину, хотя где-то в глубине души очень бы этого хотели. Каров прекрасно все понимает. Так что кроме финансирования он пока ни на что не может рассчитывать. Разве что после «революции», если, конечно, у него что-то пойдет не так, свалит в Америку.
— А по-моему, они отчасти правы. Видимое благополучие, которое нам показывают с телеэкранов, — только фасад. А на самом деле далеко не все столь безоблачно. Ты так не считаешь?
— А по-моему, ты слишком мала, чтобы рассуждать на такие темы! — язвительно передразнил он ее.
— Но не достаточно мала и глупа, чтобы вы не использовали меня?! — разозлилась она и замолчала.
— Саш, перестань. Все не так уж плохо. Тем более что твои родители считают: им очень повезло. Они до сих пор уверены, что им удалось уехать только благодаря твоей маме, которой предложили работу в США! — напомнил Сергей.
— Да, конечно. Они бы нам тут очень помешали!
— Останься они в России, нам было бы сложнее скрыть от них, где ты теперь работаешь. Тебе бы не удалось исчезнуть. Как ты этого не понимаешь?
— Я понимаю только одно: так стало нужно органам, и — все. Вам понадобилось, чтобы я рассталась с Каровым, и — я рассталась. Вам захотелось, чтобы их тут не было, и — их не стало. Вы решили, ЧТО мне нужно в этой жизни и забрали меня! А может, завтра вы решите, что мне нужно умереть? Так что ж, мне умереть придется?! — зло говорила она, стараясь не переходить на крик. — А мне — плевать!
Сергей резко затормозил машину. Остановились.
— Дура! — прошептал он. — В противном случае их должны были убрать! Твое счастье, что они решили уехать. Иначе бы плакать тебе еще и на их похоронах!
Сашка растерянно смотрела на него, не зная, что ответить.
Сергей отвернулся:
— Ладно, прости.
Он завел двигатель. Машина вновь тронулась с места. Перед глазами опять замелькали кусты и деревья, асфальт, освещенный ночным фонарем, небольшие речки, поля и погрузившиеся в сумерки домики. Ехали молча. Лишь через полчаса Саша спросила:
— Как отбирают тех, кто вам подходит?
— «Вам» — в смысле нашей организации?
— Да.
— Есть несколько критериев. Учитывают личное желание. Если намерения служить в специальных войсках нет — лучше найти кого-нибудь другого. Учитывают физические данные, интеллектуальные… — они выявляются в ходе беседы с глазу на глаз и с помощью простейших тестов на сообразительность, вроде теста Ганса Айзенка. Но ты — особый случай.
— Ясно.
— Понимаешь, все упражнения, все тренировки преследуют одну цель: ты должна преодолеть собственный страх. Возможности человека беспредельны, если он победит страх. Начальная психофизическая подготовка очень важна. Ты уж постарайся, а то дальше будет сложно. Если человек проходит такую подготовку, то поствоенный синдром ему почти не грозит. А без нее у людей частенько едет крыша. Результат — психоневрологическая клиника.
Александра побледнела. Вдруг ей придется убивать?
— Да не переживай, тебя всему научат, — успокоил ее Сергей.
— Давай лучше поговорим о чем-нибудь отвлеченном!
Ехали они долго. Несколько раз выходили на связь с Юрой. У Саши часов не было, Сергей почему-то не разрешил взять их с собой, но прошло уже очень много времени с момента отъезда.
Наконец, свернули с шоссе, проехали еще час или полтора и остановились.
— Приехали. Ничего не бойся. Я всегда буду рядом с тобой. Тебя никто не посмеет обидеть. Девушек тут кроме тебя нет, только врач в медпункте.
— А ты тут останешься? — забеспокоилась она, надеясь на положительный ответ.
— Я за главного. И отвечаю за тебя.
— Вот только никаких поблажек! — предупредила она его.
— Можешь на это даже не рассчитывать, — улыбнулся Сергей и, впервые за всю поездку, посмотрел на Сашу: — Вылезай.
Она выпрыгнула из машины и замерла. То, что она увидела, походило на сон. Страшный сон! Настоящий кошмар! Перед ней стояли большие черные ворота и высоченный массивный забор, с колючей проволокой наверху. «Ворота в ад» — подумала Саша.
— Держи! — крикнул Сергей и кинул ей сумку. Александра среагировала и поймала ее. — Ну, как первое впечатление?
— Очень неопределенно.
— Ну-ну, — добро улыбнулся он.
Сергей достал пропуск и подошел к охране. Пока он решал вопрос с проходом на секретную территорию, Саша еще раз огляделась и увидела, что вдоль всего забора расположены вышки наблюдения. На одной из них стоял солдат с винтовкой и целился прямо в нее. В следующую секунду что-то вжикнуло и стукнуло о землю рядом с ее ногой. Она с ужасом посмотрела на след от пули и подняла голову в сторону стрелявшего. Солдат по-прежнему целился в ее сторону. Очевидно, вздумай он ее убить, она бы уже тут не стояла, потому что на спецдаче не промахиваются. Нужно было что-то делать, его шутка зашла слишком далеко. В следующую секунду снова свистнуло, но уже около руки. Она посмотрела на веточку, которую только что сорвала, но от нее остался только обломок. «Вот сволочь!» — подумала она, показала солдату средний палец и быстро скрылась на пропускном пункте.
Когда зашли на территорию, Сергей сделал какой-то знак солдатам на вышках. Те тут же перестали пялиться на Сашу и даже с уважением на нее посмотрели — как ей показалось.
— А почему так тихо? — спросила она.
— Ребята в лесу, на тропе выживания. Скоро придут. А пока у нас есть время. Сейчас я тебе все покажу.
Они пошли к зданию. Сережа рассказывал о тех, кто тут проходит обучение, на что следует обратить особое внимание, как себя вести, чтобы вжиться в коллектив. Александра молча все запоминала, прекрасно понимая, что ей предстоит. И была готова. Она дала себе слово, что пройдет через все испытания и станет лучшим агентом. И обязательно найдет Кирилла, даже если обстоятельства изменятся и пройдет не год и не два.
«Я тебя люблю, ты слышишь? Я преодолею все! Я в это верю! И мы встретимся вновь, во что бы то ни стало!» — мысленно говорила она Карову. В этот момент ворота за ее спиной с громким стуком затворились.

Лето 2001 года.
Огромные железные ворота с диким грохотом закрылись за спиной Александры. Она минуту постояла, о чем-то подумав, перекинула через плечо сумку и пошла к машине, где ее уже ждал Сергей.
— Привет, Саш! Ты как? — поприветствовал ее молодой человек.
— Все нормально, поехали! — Она хлопнула дверцей джипа и кинула сумку на заднее сиденье.
— Ладно, что не так? Рассказывай! Тебя обидели? — спросил Сергей, остановив машину за поворотом, чтобы с базы их не было видно.
— Ты же знаешь, меня там все уважают и любят. Нет… Понимаешь, мне как-то не по себе. Плохие предчувствия…
Она замолчала и, чтобы перевести разговор на другую тему, спросила:
— И потом, что там с моей квартирой?
— Все нормально. Жильцы вчера съехали. Вещи все на месте…
— Спасибо, Сереж. Может, поедем?
— Поехали… — вздохнул он и завел машину. — Если хочешь, пройдемся вместе по магазинам. Я кое-что понимаю в этом. Хорошая одежда тебе понадобится.
— Спасибо! Как раз хотела тебя попросить. Только, может, завтра? У меня дома, наверное, бардак и пустой холодильник…
— Саш… там все нормально! И продукты я купил… — Александра удивленно посмотрела на него. — Ладно. Решено, завтра! А сейчас возьми ноутбук, — Серж кивнул на заднее сиденье, — посмотри свою папку — там вся информация о твоем подопечном за последний год.
— Как он? — встрепенулась она.
— Отлично! Сейчас в США, в Сан-Франциско. В газете печатается. У него жена беременна, — словно невзначай сказал он. — Да читай, читай!
— Беременна? Это как?
У Саши руки опустились. Она вдруг поняла, что за то время, пока она пропадала на этой чертовой спецдаче, ее возможное счастье ушло! Ушло навсегда! Совсем! Окончательно!
— Ну, не мне тебе рассказывать, — пошутил он. — Обычно встречаются мужчина и женщина, а потом у них появляются дети. Ма-а-а-ленькие такие…
— Перестань, а?
Саша уткнулась в монитор и замолчала.
Там действительно было все! От мест работы, архивов, куда он ездил, фильмов, в которых снимался, все его статьи за год — до личной жизни. Александра не поверила своим глазам, увидев фотографию, на которой он был с другой девушкой, причем не с женой! На другом снимке они целовались, и далее — весь их разговор! Ужас! Она ради него прошла такие испытания! А он?
Да как он мог изменять беременной жене?!
— Серж?! Это шутка? Кто вел слежку?
— Все достоверно.
— Почему тогда Юра опять дает мне его? Похоже, я его больше не интересую! Мне его будет не завлечь, а следовательно, ничего не узнать для вас! И потом… — она попыталась взять себя в руки, — меня с такой подготовкой лучше отправить…
— Послушай! — перебил ее Сережа. — Можно откровенно? Ты мне доверяешь?
— Конечно! Ты мой хороший друг!
— Занимайся им! В конце концов, это не так опасно. Осенью поедешь в Сан-Франциско, внедришься в организацию, которую он создал.
— Да он придет в бешенство! Тогда точно — все!
— Да, он очень разозлится; но!.. — Серж вскинул брови и лукаво посмотрел ей в глаза. — Улавливаешь?
Она его сразу поняла:
— Встряска?
— Да! Это подействует как удар током! Нет ничего, что бы он тебе не простил. Он любит тебя! ТЕ-БЯ! — Серж указал на нее пальцем.
— Я не хочу предавать человека, который меня любит! А он, если узнает, воспримет ЭТО именно так!
— Но ты ведь хочешь его увидеть?
Саша немного замялась:
— Серж, за эти полгода многое изменилось! Я не люблю его, — сказала она вслух, а сама подумала: «Ты никогда не узнаешь о наших отношениях! Он ненавидит вас всех, всю вашу спецслужбу! И я тоже! Я сейчас с вами, только чтобы Кир жил!»
— Ну кого ты пытаешься обмануть? — Он весь напрягся и уставился на дорогу, чтобы не показать волнения.
Александра сразу все поняла:
— Серж, давай договоримся. Мы с тобой друзья, вот и будем помогать друг другу.
¬¬ — Хорошо.— Серж посмотрел на нее, а затем на магнитофон. И только тогда она увидела, что весь разговор записывается на пленку.
Стало ясно — надо говорить то, что «нужно», поэтому она достала из сумки ручку и на пачке из-под сигарет написала:
¬¬«Помоги мне!»
Серж в ответ кивнул:
— ¬¬Просто делай все, что тебе скажет Юра. Вот и все.
— ¬¬Хорошо.
— ¬¬Может, остановимся, поедим?
— ¬¬С удовольствием!
Они вышли из машины. Было очень жарко, градусов тридцать, знойно и безветренно.
— Саш, подожди! — Александра остановилась и посмотрела в его сторону. Сергей закрыл дверцу, присел завязать шнурок на армейском ботинке и, подняв голову, попросил: — Ты, главное, успокойся.
— Нам с тобой переодеться бы, а то в камуфляже ехать… Так что же Юре от меня надо? — спросила она, отряхиваясь.
— Просто проверка. Все из-за меня, наверное. Он разнюхал, что у нас с тобой хорошие отношения, вот и решил воспользоваться случаем.
— Что будем делать?
— Давай для начала выпьем чег-нибудь холодненького! И заодно отметим твой выпуск! Все остальное — потом.
Они направились к придорожному ресторанчику под названием «Ягодка». Это был обыкновенный деревенский домик с чистыми окнами, столами и неплохим меню. Заказав по холодному чаю, они сели за угловой столик — подальше от входа и остальных людей. Им принесли заказ, и они наконец-то остались одни.
— Саш, тут дело вот в чем. Юрка думал, что ты сбежишь оттуда через неделю, а может и быстрее. Он подстраивал тебе разные гадости. Но ты молодец! Как только духу хватило? За эти месяцы оттуда ушло десять ребят. А посильнее тебя были! Об их судьбах ты можешь догадаться…— Он сделал большой глоток чая. — Понимаешь, из этой организации никто просто так не уходит…
Александра спокойно смотрела на него:
— Ты поразила его, да и вообще нас всех. Это ж надо — выполнить все нормативы! У тебя уровень интеллекта на 20% выше, чем у наших лучших агентов. Это не пустяки. Юрка просто так тебя не отпустит. Особенно теперь.
Она посмотрела в его карие глаза, и по коже пробежали мурашки. Он был так серьезен! Узнай кто-нибудь, что он сейчас ей говорит, не миновать ему… Саша тут же представила эту картину: Сережа лежит навзничь с пулевым отверстием во лбу. По его коротким кудрявым волосам течет густая кровь, глаза застыли, словно смотрят куда-то вдаль, рот слегка приоткрыт и из него сочится красная струйка … Его мускулистое сильное тело неподвижно…
Только теперь она отметила, что у него красивое умное лицо, добрые глаза…
— Почему ты мне это говоришь? Тебя убьют, если узнают.
— Не узнают. Я хочу тебя защитить. Через два дня поедешь в штаб-квартиру. Тебе будут задавать вопросы. Возможно, устроят проверку на детекторе лжи. Ты ее пройдешь. Я тебя этому научил. Пока это самое главное. Давай, допивай чай. И еще: в машине — ни слова!
— Все ясно. Надо говорить, что я согласна доносить на Кира, а все остальное — дело техники?!
— Ты, главное, Кирилла предупреди, чтобы он был осторожен. Только не говори, что работаешь на нас. Пусть считает тебя ребенком. Легенда пока старая — ты библиотекарь и студентка университета.
Сергей допил чай и посмотрел на Сашу, на ее длинные золотистые волосы, и перевел взгляд на униформу.
— Завтра купим тебе одежду. Что-нибудь женственное…
Саша сделала вид, что сердится:
— Серж!!! — Она не выдержала и улыбнулась: — По-моему, мне очень даже идет камуфляж.
— Угу! В нем только на свидание и ходить!
— Тебе не нравится? — игриво продолжила она. — Жаль… — Александра скорчила обиженную мордашку, но через секунду засмеялась.
— Ты не изменилась! Ладно, пойдем.
— Ты, Серж, прелесть! Значит, завтра — поход по магазинам?! Ура! Вспомним нормальную жизнь.
Так началось лето 2001 года. Жара стояла невыносимая, все только и твердили о всемирном потеплении и конце света. Тополиный пух заполонил весь город, асфальт раскалялся как сковородка — вот-вот можно будет жарить яичницу.
Александре все же дали отпуск, и она решила отдохнуть дома. Юра успокоился, убедившись в ее преданности, а Сергей иногда к ней наведывался. Они ездили в Кавголово на пляж, купались, катались на водных лыжах.
Вообще, лето прошло изумительно. В августе Сергей познакомил ее со своими друзьями, и они все вместе отправились, как это у них называлось, на экстрим. К тому времени у Сергея тоже начался отпуск, поэтому они и решили покататься по бездорожью нашей Родины. Было здорово! Около двух недель они колесили на джипах по лесам, жили в палатках, жгли костры, пели песни под гитару. Конечно, Саша с Сергеем ежедневно бегали по пять-десять километров, делали зарядку. А друзьям говорили, что готовятся к соревнованиям.
По возвращении Саша получила от Юры приказание срочно явиться в штаб.
На следующее утро, ровно в девять часов, она приехала к своему начальству. Юра, как обычно, пригласил ее к себе в кабинет и предложил присесть в кресло напротив его стола. Саша сразу поняла: произошло что-то очень важное. Юра закурил сигару и, поигрывая дымом, заявил:
— Вчера Каров вернулся из США. Тебе это известно?
— Да, конечно.
— Значит, так. — Он встал из-за стола и повернулся к Саше спиной, разглядывая на стене карту города. — Нужно установить за ним слежку. Отмечать время прихода и ухода из дома: куда, зачем, для чего? Ну, это понятно.
Он повернулся к ней лицом, положил сигару на край пепельницы. В раздумье прошелся по кабинету и заглянул Сашке прямо в глаза:
— Далее. Теперь настало время вам помириться. — Юра пристально смотрел на Сашу, словно пытаясь прочитать ее мысли и понять, что она думает по этому поводу.
—А если он пойдет на принцип и не захочет? — прикинулась она наивной девочкой.
— Ничего. Захочет. Эта птица не того полета. Поверь мне. Тем более, — он осмотрел ее с ног до головы, — разве он перед тобой сможет устоять?
Юра вернулся к столу, опять взял сигару:
— Завтра он вернется домой около семи вечера. Ты должна появиться в его парадной минут за десять. Опустишь в почтовый ящик записку, в которой укажешь место и время встречи. — Он не спеша выдохнул два дымовых колечка. — Все равно, где вы встретитесь. Сама решай. Записку не подписывай. Он и так поймет, что это твоих рук дело. Один экземпляр кинешь в почтовый ящик, второй — рядом с входной дверью! Пока все.
Юра прошелся вдоль стола и добавил:
— Сейчас главное, чтобы вы помирились. Восстановление доверия тоже потребует некоторого времени. Я это понимаю. Поэтому даю тебе три дня. Насколько мне известно, ты большой специалист по улаживанию конфликтов.
Саша молча слушала его указания. Ей хотелось плакать от счастья! Она не могла поверить, что завтра опять увидит Карова. Как же она ждала этого дня! Наконец-то! Хотелось узнать о Кирилле еще хоть что-нибудь: изменился ли он? искал ли ее?
Однако Юра был немногословен. Только поставил задачу и определил сроки ее решения. А потом, видимо по привычке, спросил:
— Вопросы есть? — И строго посмотрел на Александру: — Ну, раз вопросов нет, можешь идти. Осенью у тебя будет дело в Сан-Франциско… заодно и к родителям заедешь, — как бы между прочим сообщил он еще одну радостную новость.
Сашка была счастлива! Уж от кого она не ожидала абсолютно ничего положительного, так от этого человека. Но отрицать очевидное было глупо. Поездка к родителям и возвращение в ее жизнь Карова — самый лучший подарок!
Когда она вышла из кабинета, Юра подошел к окну, закурил. Немного посмотрел вдаль и, улыбнувшись, словно сказал кому-то: «За все надо платить, мой друг».

Первая суббота февраля, 2005 год.
Я читал дневник моей Сашки и не мог поверить собственным глазам! Неужели это все действительно происходило с ней?! Как такое могло случиться, что я учился вместе с ней на одном факультете и ничего не знал и даже не догадывался ни о чем? Я ведь такой всегда наблюдательный, интересующийся всякими пустяками — и даже представления не имел, чем занималась моя любимая!
Так, а что же она мне говорила?
Поначалу мы вместе учились почти весь семестр, ежедневно посещая занятия, а потом она начала прогуливать. Видимо, именно тогда у нее и начались проблемы с органами. Она действительно ездила в Москву, но мне и всем рассказывала, что там проводился танцевальный кастинг. Отбирали лучших исполнителей для дальнейшей работы за границей.
…Значит она ездила не на кастинг, а в архив, за Каровым!
Спустя какое-то время она объявила, что прошла отборочный тур и с ней заключили контракт на полгода!
Но ведь она показывала мне путевку и трудовой договор!.. Какой же я дурак!!!
А потом Саша уехала… В июле мы вновь с ней встретились, я еще тогда для себя отметил, что она похудела.
И с родителями-то как здорово придумали! Чтобы не путались под ногами, просто отправили их подальше — как говорится, с глаз долой! Вот почему, когда я приезжал к Сашке домой, мне не открывали! Да там просто никого не было! А я ведь искал ее! Искал! Беспокоился, дурак!

Глава 3.
Из дневника Александры
Вот и все. Постепенно убеждаюсь в том, что моя игра зашла слишком далеко. Спецслужбе известно почти обо всех планах Карова, и мне тут ничего не поделать. Наверное, они специально отстранили меня от работы на полгода. Теперь уже поздно. Они знают о его переписке с диссидентами США и наверняка не все мне говорят. Самое неприятное, что у меня нет единомышленников. Даже Сергею доверять нельзя…
Сегодня я проснулась очень рано. Хотелось поскорее закончить со всеми делами, поскольку от этого зависело, как скоро я увижу Карова. Несмотря на то, что мне хотелось приблизить момент нашей встречи, я ее почему-то очень боялась. Такие страхи, наверное, есть у каждого нормального человека, ничего не боятся только полные идиоты или глупцы. Из головы не выходила мысль о том, что он может меня не простить. Предательство очень трудно извинить. Но только если он воспринял мой поступок с диктофоном как предательство, а не как очередную детскую глупость. Он ведь ничего не знает о моей работе в органах. Значит, эту историю можно замять…
А вдруг я для него уже ничего не значу? Ведь, пока меня не было, он нашел мне замену. Видимо, такие, как он, просто не могут жить без пассии. Меня не стало рядом, и он тут же нашел другую… Так и было? Или он просто искал утешения? Человека, который был бы на меня чем-то похож, чтобы с ним можно было компенсировать утрату меня?
Я молча села на кровать и прислушалась к тишине квартиры: часы по-прежнему тикали, приближая долгожданное мгновение, на кухне негромко шумел холодильник. Как давно я этого не слышала! Вставать совсем не хотелось. Наконец-то я сплю в нормальной кровати и не вскакиваю в три часа ночи от криков «подъем»!
Мне хотелось просто отдохнуть, полежать в тишине и подумать. Я вдруг ощутила себя в настоящем. А спецдача показалась лишь наваждением, и словно опять наступила нормальная жизнь, с простыми житейскими проблемами.
Я легла на кровати, накрылась с головой мягким теплым одеялом! Как здорово все же вот так валяться! В голове закрутились всякие мысли, и я вдруг вспомнила, что мне приснился сегодня очень странный сон…
— Малыш, не отворачивайся от возможного будущего, пока не уверишься, что там нет ничего, чему ты смогла бы научиться, — раздался голос откуда-то сверху… Я сначала немного испугалась, подумала, что это мне только почудилось. Однако странная фраза прозвучала вновь, и я сказала вслух, не видя никого рядом:
— Да, а я узнала, что у Карова будет ребенок, и у меня опустились руки!
Стоило мне это произнести, как тут же вокруг появились люди, которых я не знаю… Они гонятся за мной, желая сделать нечто ужасное без видимой на то причины… Спасаясь от них, я подбегаю к широкой винтовой лестнице, которая ведет куда-то наверх… поднимаюсь по ней… мне очень тяжело, но я не останавливаюсь… Постепенно многие из тех, кто гнался за мной, стали исчезать, другие же по-прежнему преследуют… Они спотыкаются, падают, их поднимают какие-то грязные руки… Я бегу не останавливаясь. Лестница становится все круче и круче. Все труднее преодолевать ступеньку за ступенькой, которые то исчезают, то появляются, то затягивают куда-то… Неожиданно я слышу любимый голос, и только благодаря ему мне удается избежать чего-то страшного. Не знаю, чего именно, но чувствую…
Я обнимаю этого человека, но лица его не вижу. У него чудесный для слуха голос, и он говорит, что я всегда могу передумать и выбрать себе другое будущее. Еще несколько минут мы стоим крепко обнявшись. Потом все постепенно исчезает… только мы… мы… он… и… я… Мне с ним хорошо, но я чувствую, что это лишь благодарность. Я остаюсь с ним, прекрасно понимая, что это лишь спасение от сжигающей любви к Карову. Только так я могу спасти Кирилла от чего-то страшного. Не вижу того, что бы случилось, если бы я поступила по-другому, но внутри себя, где-то глубоко, догадываюсь, что было бы все по-другому. Его и моя жизнь сделали бы необратимый трагический поворот.
Я проснулась.
Какое странное чувство! И я уверена, что человеком, спасшим меня, был Ом.
Я долго еще провалялась в кровати, и недавний сон не давал мне покоя. Я пыталась его разгадать, потом взяла ручку и записала первое, что пришло мне в голову. В итоге получилась следующая фраза: «Только в короткий миг нашего настоящего мы можем преобразить свою жизнь. Малейшее промедление — и выбор за нас сделает кто-то другой».

Первая суббота февраля 2005 года (спустя 3 часа после получения дневника)
В дверь вновь начали трезвонить. Пришлось отложить тетрадь и пойти открывать. К моему удивлению, это был Каров.
— Привет, Ом. Извини, что без приглашения.
— Заходи.
Кирилл прошел в комнату и сел на диван.
— Ом, мне правда очень плохо. Сегодня уже целых два месяца и шесть дней как ее нет.
Я смотрел на него молча, не зная, говорить ему про утреннее происшествие с дневником или нет.
— Постоянно чувствую, что она рядом. Может, это самовнушение или желание верить, что она жива… Не знаю… — Он закрыл лицо ладонями.
— Я тебя хорошо понимаю! Тоже недавно думал об этом.
— Правда? – с надеждой в голосе произнес он.
— Да. Она ведь, по сути, спасла тебя.
— То-то и оно. Это же из-за меня ее теперь нет с нами! Ненавижу себя за то, что тогда позволил ей влезть в свои дела!
— Зачем же ты ей пудрил мозги? — неожиданно для самого себя вспылил я. — Если знал, что не уйдешь от жены? Если знал, КАК это опасно? Жила бы она себе спокойно и не думала ни о чем! Закончила бы институт, сделала карьеру! Мы бы поженились! Пока ты опять не появился, мы с ней прекрасно жили вместе! А потом пришел ты, и ее не стало!
— Да если бы я знал, что мой побег будет причиной ее смерти, я бы остался там на всю жизнь. Лишь бы только у нее все было хорошо! Я не мог по-другому. Я любил ее. И сейчас люблю. Да, да, да! Сволочь я! Но я никого никогда так не любил! И жену так не любил! Это было сильнее меня!
— Ты — эгоист! «Любил», «не любил»… Что за бред? Ты собственными руками убивал ее год за годом!
Впервые в жизни я вышел из себя. Как он мог все это говорить, тем более после того, как Сашка ТАКОЕ ради него пережила?!
— Да, прости меня. Ты прав. Мои чувства к ней — не оправдание, раз она погибла. Я, наверное, зря пришел, — произнес Каров извиняющимся тоном и встал. — Мне просто хотелось с кем-то поговорить, поделиться. Я пойду.
— Нет. Постой. — Я остановил его, все еще не решаясь рассказать о дневнике Александры. — Давай лучше выпьем. Мне тоже хочется с кем-нибудь поговорить. — Я подошел к бару, достал русскую водку, подаренную еще в том году Сергеем. — Что толку нам сейчас ругаться? Ее уже не вернешь. В какой-то степени это был ее выбор. — Я разлил водку. — Ты что-нибудь знаешь о ее жизни вне ваших встреч? — начал я издалека, чтобы лучше во всем разобраться.
— Когда я преподавал в их школе, знал ее очень хорошо, а потом… все изменилось. Она вдруг стала очень странно себя вести, потом исчезла на полгода…
Каров начал рассказывать, а я пил рюмку за рюмкой и слушал.

Наступила осень 2001 года. Сентябрь выдался теплым, светило солнышко. Деревья по-прежнему зеленели, лишь кое-где появились золотые и красные листья. Вообще, все располагало к прогулкам.
Мужчина крепкого сложения торопливо шел по кленовой аллее вдоль длинного дома, что на Пражской улице. Неожиданно он остановился, достал из кожаного чемоданчика сотовый телефон, полистал в нем записную книжку и, выбрав имя Александра, нажал кнопку «ДА», но, не дождавшись ответа, дал отбой и быстро убрал аппарат обратно в чемоданчик.
ЧТО Я ДЕЛАЮ?! ЗАЧЕМ ОПЯТЬ ЕЙ ЗВОНЮ? МНЕ УЖЕ ТРИДЦАТЬ, У МЕНЯ БЫЛО МНОГО ЖЕНЩИН, НО СО МНОЙ НИКОГДА НЕ СЛУЧАЛОСЬ НИЧЕГО ПОДОБНОГО, — размышлял он, медленно шагая дальше. Ему очень хотелось быть с ней! Очень! Но он не мог себе этого позволить. — ДА ОНА, НАВЕРНОЕ, УЖЕ ЗАБЫЛА ОБО МНЕ, ВЕДЬ ДЕСЯТЬ МЕСЯЦЕВ СО ДНЯ НАШЕЙ ПОСЛЕДНЕЙ ВСТРЕЧИ! ВОТ БЫ УВИДЕТЬ ЕЕ!!! ХОТЬ НА МИГ… ИНТЕРЕСНО, ОНА ИЗМЕНИЛАСЬ?
Молодой человек замедлил шаг, поправил шляпу, из-под которой торчали густые темные волосы, привычным движением коснулся бороды… О чем-то размышляя, дошел до конца аллеи и свернул за угол дома. Он не любил копаться в себе, но сегодня почему-то нахлынули воспоминания, и желание быть рядом с ней стало нестерпимым. Он зашел в парадную… Направился к почтовым ящикам, хмуро открыл свой, достал оттуда рекламную газету и, рассматривая ее, начал бубнить про себя стихотворение Дмитрия Мережковского «Рабство любви»:

С усильем тяжким и бесплодным
Я цель любви хочу разбить
О, если б вновь мне быть свободным,
О, если б я мог не любить,
— закончил он первое четверостишие и остановился на мгновение, поскольку его взгляд упал на заголовок, который агитировал голосовать на губернаторских выборах за всем известную особу. Он безразлично посмотрел на фотографию на первой странице и продолжил уже с выражением:
Душа полна стыда и страха,
Влачится в страхе и крови.
Очисти душу мне от праха…
Избавь… о Боже… от любви.

Произнося последнюю строчку, он чуть не задохнулся от волнения. На полях газеты была записка, адресованная ему: «Кирилл, надо срочно с тобой встретиться. В 15:00 у «Олимпии» в среду, 10 сентября».
Он был настолько поражен и обрадован, что замер в растерянности. Не веря своим глазам, несколько раз перечитал послание. Ошибки быть не могло. На такой поступок способна только Сашка! ЭТО ОНА! ЭТО ЕЕ ПОЧЕРК! ОНА СОВСЕМ СОШЛА С УМА! ТАК, ЧТО ТАМ У МЕНЯ? НЕТ… В 15 ЧАСОВ МОГУ НЕ УСПЕТЬ… ИНТЕРЕСНО, ПОДОЖДЕТ ИЛИ … НЕТ, Я ОБЯЗАТЕЛЬНО ПРИДУ! А КАК ЖЕ ИНАЧЕ? САМ ХОЧУ ЕЕ УВИДЕТЬ! А вслух он сказал:
Ужель непобедима жалость?
Напрасно Бога я молю:
Все безнадежнее усталость,
Все безнадежнее люблю…
Кирилл поднялся на четвертый этаж и начал доставать ключи, как вдруг увидел точно такую же газету на перилах. Он взял ее: на полях, на том же месте, была записка того же содержания…
И нет покоя, нет прощенья.
Мы все рабами рождены,
Мы все на смерть и на мученья,
И на любовь обречены…
— закончил он и открыл дверь. БОЖЕ МОЙ, ЧТО ОНА СО МНОЙ ДЕЛАЕТ?! МОЖЕТ, У НЕЕ ЧТО-НИБУДЬ СЛУЧИЛОСЬ? БЕДНАЯ МОЯ ДЕВОЧКА! СЕГОДНЯ СУББОТА… ЦЕЛЫХ ЧЕТЫРЕ ДНЯ ВПЕРЕДИ! — Кирилл поставил чемоданчик в прихожей, снял шляпу и длинный черный плащ… НЕУЖЕЛИ ОНА ЕЩЕ НЕ ЗАБЫЛА МЕНЯ? ТАК… НАДО ВЫБРОСИТЬ ГАЗЕТЫ, ЧТОБЫ ЖЕНА НИЧЕГО НЕ НАШЛА. — Задумавшись, он снял кожаные ботинки и надел тапки. — ТАК! ГЛАВНОЕ — НЕ ВОЛНОВАТЬСЯ! ВСЕ ХОРОШО… ЕСЛИ БЫ ЧТО-НИБУДЬ СЛУЧИЛОСЬ, ОНА БЫ ПОЗВОНИЛА НА СОТОВЫЙ! — Успокаивая себя, он пошел в комнату, снял костюм, надел джинсы, сел к компьютеру… ЧТО ЖЕ ТЫ СО МНОЙ ДЕЛАЕШЬ… МАЛЫШ? — Он побарабанил пальцами по столу… — ПРИДУ, ОБЯЗАТЕЛЬНО ПРИДУ!

Когда Каров закончил рассказ, я бросил взгляд на тетрадь. Значит, все, что в ней написано, — правда? В таком случае, пока я не дочитаю до конца, лучше ее ему не показывать. Неизвестно, что там дальше.
— Почему ты молчишь? — спросил Кирилл.
— Просто поражаюсь… Ты так хорошо все помнишь? С такими подробностями?
— Знаешь, Ом, для меня это был самый счастливый момент… я его никогда не забуду. Мне тогда показалось, что я почувствовал запах ее духов.
— Да, она потрясающая женщина…
Я хотел глянуть в Сашкин дневник — прочитать, что там сказано по поводу записки в парадной. Но Каров мне мешал. И никак не находился подходящий предлог, чтобы от него избавиться, хоть на пять минут. Неожиданно он сам мне помог:
— Давай я приготовлю что-нибудь поесть? Смотрю, ты без нее совсем не следишь за собой.
Жизнь — удивительная штука! И люди мне попадаются все более душевные!
— Если хочешь — я не против. Кухня вон там. Все, что нужно, — в холодильнике.
— Да я купил мясо по дороге.
— Ты иди, а я немного тут посижу.
Каров отправился на кухню. Когда его шаги стихли, я взялся за дневник.

Осень, 2001 год…
Александра, дописав на полях рекламной газеты свое послание, услышала, как открывается дверь парадной, и… в следующую секунду увидела его! Да, без сомнения, это был Кирилл Каров: короткие темные волосы, черный плащ, из-под которого выглядывает белый воротник рубашки, неизменный чемоданчик в руке… Она стремглав бросилась на пятый этаж и прислушалась. Сердце бешено колотилось, руки похолодели от волнения. Саша вцепилась в перила и посмотрела вниз. Благодаря широкому проему между пролетами лестницы она видела все, что происходило на первом этаже.
Кирилл открыл почтовый ящик и взял ту самую газету… Александра замерла… УВИДИТ ИЛИ НЕТ?.. ДА! ЧИТАЕТ! ВСЕ ПОЛУЧИЛОСЬ! — Она очень обрадовалась, но оставалось самое сложное — незаметно исчезнуть! Кирилл поднялся на четвертый этаж, достал ключи… Александра ловила каждое его движение, каждое его слово и все старалась запомнить…
Вот он открывает дверь, оборачивается по привычке — не идет ли кто следом? — вот увидел газету на перилах, подошел, взял, прочитал записку, посмотрел наверх. В этот момент Саше показалось, что он ее заметил, и она шмыгнула на чердак, в надежде улизнуть по крыше. Но Кирилл что-то пробубнил себе под нос и скрылся в темноте квартиры № 23.
Когда дверь за ним захлопнулась, Александра, немного выждав, спустилась по лестнице и, уже не торопясь, поехала домой. ИНТЕРЕСНО, ПРИДЕТ ОН ИЛИ НЕТ? А ВДРУГ НЕ ДОГАДАЕТСЯ, ЧТО ЭТО ОТ МЕНЯ? НАДО БЫЛО ПОДПИСАТЬСЯ! НЕТ, Я СДЕЛАЛА ВСЕ ПРАВИЛЬНО! ВЕДЬ ЗАПИСКУ МОГЛА УВИДЕТЬ ЕГО ЖЕНА! А Я НЕ МОГУ РИСКОВАТЬ ЕГО СЧАСТЬЕМ! ВСЕ ПРАВИЛЬНО… НЕ ДУРАК ЖЕ ОН? НАВЕРНЯКА ДОГАДАЕТСЯ… — сама не своя, она села в маршрутку. СЕЙЧАС ГЛАВНОЕ — ДОЖИТЬ ДО СРЕДЫ… АНГЕЛ, ЧТО ТЫ МНЕ СКАЖЕШЬ ПО ЭТОМУ ПОВОДУ? — спросила она у своего невидимого друга, на что последовал ответ: «У КАЖДОГО СВОЙ СПОСОБ БЕЖАТЬ ОТ БЕЗДНЫ ВНУТРИ СЕБЯ».

Было немного странно читать о том, что парой минут раньше рассказал Каров, но правдивость его слов подтвердилась. Я спрятал дневник и пошел на кухню.
К вечеру я понял, что он не такой уж плохой человек. Он действительно безумно любил Сашку — наверное, так же безумно, как и я.
Мы весь вечер проговорили о ней. Да и о чем еще нам было беседовать? Как я и предполагал, Каров понятия не имел, что она прикрывала его в «компетентных» органах, а я не стал ему об этом сообщать. Зачем? Чтобы он лишний раз почувствовал себя виноватым? Мне просто было его очень жаль.
Уже совсем стемнело, когда Каров ушел, но я все равно сел писать — такое сильное впечатление оставил наш с ним разговор.

Все воскресенье и понедельник Кирилл старался не думать о записке. По утрам ездил в архив и публичную библиотеку за недостающими материалами, корпел над новой статьей, а вечерами делал сайт в Интернете. Его время было расписано по минутам… но все же во вторник утром нервы у него сдали. Чтобы хоть как-то успокоиться, он встал раньше обычного и поехал на работу общественным транспортом. Надо было хоть немного отвлечься от размышлений о Сашке. Но получилось только хуже.
Сначала он пропустил два автобуса, потому что просто не влез в них. Потом его обрызгала грязью маршрутка, в которую он так и не сел, поскольку какой-до бодрый двухметровый мужчина опередил его. И даже спустя полчаса, когда Кириллу наконец-то удалось втиснуться в переполненный троллейбус, спокойно доехать до работы не удалось. Пока троллейбус тащился по темным улицам, словно испытывая терпение своих пассажиров, Кирилла целый час потчевали бабушкиными сказками: о политике, о некультурной нынешней молодежи, которая никогда не уступит место, а только и умеет шататься по подворотням, пить пиво, курить и ругаться матом. Ему от всего этого стало только хуже. Один случай его особенно возмутил. Рядом с ним орали на молодого человека, безумно бледного и худого, похоже замученного до потери сознания уже с раннего утра. Упитанная бабулька, размахивая руками и громко галдя, все же вынудила его подняться, хотя выглядела поздоровее своего оппонента. Юноша взял откуда-то костыль и молча поднялся. Люди немного разошлись, чтобы он хотя бы встал свободно, но никому из его обидчиков даже в голову не пришло извиниться! Никому!
Учить жизни было больше некого, и пассажиры взялись перемывать косточки президенту. На этот раз возобладало мнение, что он очень хороший, энергичный, умный, и он — светлое будущее России! У Кирилла дико заболела голова. ЧЕРТ ПОБЕРИ ИХ ВСЕХ! СКОЛЬКО МОЖНО! И ТАК ВСЕ ЯСНО! ВОТ ТОЛЬКО К ЧЕМУ ПРИВЕДЕТ ИХ ФАНАТИЗМ? — подумал он и вышел из троллейбуса. Пройдясь пешком до лицея, Каров приободрился. И опять его засосала круговерть дня: уроки, поездка в архив, встреча с главным редактором, которому он отдал статью, потом — интервью у протоиерея Георгия Митрофанова… Только около десяти часов вечера он остановил маршрутку и с комфортом доехал до дома.
Дверь открыла жена:
— Привет, не натопчи, я только что помыла полы, — как обычно сказала она и пошла на кухню.
— Угу.
Кирилл был женат уже пять лет. Все начиналось очень хорошо — романтика походов, тайные встречи, песни под гитару до утра, общая работа связали их накрепко. Настоящий брак по любви. Было все, даже венчание… Когда родился сын, Кирилл был самым счастливым человеком на свете! Но время шло…
Понятно, что постоянная близость разрушает любовь. После свадьбы человек расслабляется, внутри него растет раздражение, и это не самым лучшим образом отражается на семье. Начинаются ссоры, для взаимного недовольства находятся тысячи причин, которые разрушают семью; любовь болеет, потом умирает, незаметно, но навсегда… Почти все пары, вступая в брак по любви, думают, что у них-то точно все будет иначе. Они читают «умные» книжки, пытаются учитывать чужие ошибки… но все равно наступают на те же грабли…
Так получилось и у Кирилла с Катей. Нелады начались как-то незаметно, но с каждым днем усиливались. Сдерживаться становилось все труднее. Особенно Кириллу. У него словно началось раздвоение личности: с женой все было неплохо, даже в постели; ему нравилось, как она воспитывает сына, готовит, следит за домом, но… он полюбил другую. Чувство поглотило его. С ним творилось нечто непонятное! Это было больше простого сексуального влечения — они даже никогда не спали вместе, — но ее душевная теплота, нежность и любовь потрясли его. Никто еще так хорошо не понимал его! Никто! Ни одна женщина! Он восхищался в ней всем, оберегал и любил ее без памяти, так же искренне, как и она его. Но играть чужую роль становилось все труднее. Он буквально сходил с ума! Много лет подряд они скрывали свои чувства. Но отказаться от любви были не в силах. Он не мог смотреть в глаза жене. Любил ли он ее? Сам этого не знал до недавнего времени… потом оказалось — да, как мать своих детей. Это была всего лишь привязанность… и… любовь к ребенку…
Каровы ютились в двухкомнатной квартирке с крошечной кухонькой. Условия были ужасными, если не сказать больше — чудовищными! Такое можно увидеть только в России! В маленькой комнате жила его бабушка, очень бодрая и толковая несмотря на возраст; в другой — Кирилл с женой и детьми. Одним словом, никакого личного пространства! Куда ни посмотри — везде громоздились вещи: горы книг, кассет с интервью, тетради, учебники, одежда. Надо, конечно, отдать должное жене — без нее в этих грудах вообще бы ничего найти. Катя всегда знала, что где лежит, и старалась поддерживать хоть какой-то порядок. Однако волей-неволей, когда четыре человека теснятся на пятнадцати квадратных метрах, возникает беспорядок. В углу, где стоял компьютер, висели книжные полки. На них в хронологическом порядке были сложены все статьи Карова, его книги и пленки с фильмами — самое святое место в доме. Но, по правде говоря, при всей захламленности и бедности, в квартире царил уют.
В прихожую выбежал сын.
— Иди сюда, — нежно поманил его к себе Кирилл и присел на корточки. Тот радостно подбежал к отцу и обнял его за шею.
— Ты себя хорошо вел? Смотри, что я тебе принес!
— Да! Ну, показывай!!! — попросил сын.
Глаза ребенка блестели от нетерпения, поэтому Кирилл решил долго его не мучить. Он открыл чемоданчик и достал оттуда модельку.
— Вот, держи.
— Ура!!! Папа, спасибо!
— Муж, иди ужинать! Все готово! — крикнула из кухни жена.
У них почему-то с первого дня совместной жизни началась такая игра — называть
друг друга по ролям.
— Иду! Только помоюсь сначала! Грязный как черт! — крикнул он в ответ, а сыну подмигнул: — Иди, играй.
— Можно я маме покажу?
— Конечно…— ответил Кирилл, потирая глаза.
— Устал?
— Да… а ты спать-то не хочешь?
— Нет, не хочу… Мам, смотри, что мне папа подарил! — радостно побежал он на кухню.
— Да, красивая машинка! Но уже пора спать.
— Я не хочу…
— Иди, разбирай кровать, — нежно сказала жена.
Кирилл поцеловал сына, и тот ушел в комнату.
— Я тоже пойду спать. Поздно.

Когда Кирилл помылся, в квартире стояла тишина, все уже лежали в своих постелях. Он заглянул в комнату и, увидев, что сын еще не спит, прочитал ему главу из сказки «Малыш и Карлсон», вспомнив, что эту книжку ему подарила Сашка. Потом поцеловал его, тихонько выключил свет и пошел на кухню… Не успел поужинать, как раздался телефонный звонок.
— Муж, возьмешь? — крикнула из комнаты Катя.
— Да, — ответил он и пошел к телефону. — Да?! Алло, я вас слушаю! — на другом конце провода была тишина. — Я вас слушаю! — повторил он.
— Привет, это я… — тихо и немного неуверенно сказали в ответ.
Кирилл остолбенел, не зная, как себя вести и что сказать. Это была Сашка.
— Ты меня узнал?
— Да, конечно, я работаю над этим вопросом уже десять лет, — сказал он вслух первое, что пришло в голову, и подумал: ТОЛЬКО БЫ ОНА НЕ БРОСИЛА ТРУБКУ! ТОЛЬКО БЫ ПОНЯЛА МЕНЯ!
— Ты не можешь разговаривать… понятно… — голос дрогнул.
— Да.
— Очень жаль… Я хотела с тобой поговорить. Это очень важно.
— …
Кирилл молчал и только мысленно просил Александру еще хоть что-то сказать. Ему так хотелось слышать ее голос!
— Ты получил записку?
— Да, это моя тема. Недавно вышла еще одна книга.
— Хорошо, не буду больше тебе надоедать, — грустно сказала Саша. Каров услышал глухой стук дождевых капель по стеклу. ОНА ЗВОНИТ МНЕ ИЗ АВТОМАТА! В ТАКОЕ ПОЗДНЕЕ ВРЕМЯ! Он забеспокоился, но ничего не сказал.
— Ты сможешь прийти?
— Не знаю…
ЕСЛИ БЫ ОНА ЗНАЛА, КАК СИЛЬНО Я ЭТОГО ХОЧУ!
— Завтра в четыре часа у «Олимпии». Я буду тебя ждать. Пока.
В трубке раздались гудки. Кирилл посмотрел на себя в зеркало: оттуда на него пялился безумно счастливый бородач. НЕУЖЕЛИ ЭТО Я? — подумал он. — НАКОНЕЦ-ТО МЫ ВСТРЕТИМСЯ!
— Кто это был? — послышалось из комнаты.
— По поводу статьи, — соврал он и в задумчивости прижал трубку к сердцу. ХОРОШО, ЧТО ЖЕНА МЕНЯ НЕ ВИДИТ. ТОЧНО БЫ НЕ ПОВЕРИЛА!

Садик «Олимпия» находится недалеко от станции метро «Технологический Институт», а рядом с ним — бар «Нектар». Об этом, без сомнения, знает каждый. В Питере, наверное, не найдется никого, кто бы хоть раз сюда не наведался.
Саша шла по садику и наслаждалась свежим воздухом и смехом детей. Там всегда полно ребятишек, много улыбок и счастья, и она очень любила там бывать, чувствовать теплый ветерок, вдыхать свежий аромат зелени, слушать шуршание песка под ногами… Она знала, что сегодня выглядит потрясающе. Не зря же Сергей ходил с ней по магазинам! Белая облегающая блузка, кожаные коричневые брюки, тон в тон к плащу, начищенные туфли. Наконец-то она чувствовала себя Человеком с большой буквы — «Ч»! Сколько она мечтала об этом!
Когда она вышла на длинную асфальтированную дорожку, сразу же увидела его. Он стоял буквально в двадцати метрах и читал газету. Настоящее дежа-вю. Душа ушла в пятки, но Саша не остановилась: замедляя и замедляя шаг, словно подумывая убежать, пока не поздно, подходила ближе и ближе. Но ей хотелось запечатлеть в памяти его образ, запомнить каждый взгляд, движение. Ведь они не виделись почти год! Сердце от волнения стучало так громко, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он ничего не замечал, а она была уже в десяти шагах. Неожиданно он посмотрел на часы, а потом перевел взгляд на нее. Она остановилась… ЧТО ОН СКАЖЕТ? — забеспокоилась она. — МОЖЕТ, ОН НЕ ПЕРЕСТАЛ ЗЛИТЬСЯ?
Кирилл убрал газету в чемоданчик и сказал:
— Ну, здравствуй, Александрова Александра!
— …
Она ничего не ответила, только кивнула головой. У нее вдруг пересохло во рту. Она поняла, что он не злится, а совсем наоборот.
— Что же ты делаешь? Перебудила вчера всех у меня дома!
— Вы сердитесь? Извините…
— Я не сержусь… Заходи. — Он открыл дверь бара «Нектар». — И что это ты опять меня на «вы»? Ты уж как-нибудь определись!
— А что, можно на «ты»?
— Конечно!
Они зашли в первый зал и, быстро миновав его, оказались в коридорчике, из которого попали в зал номер два — пещеру. Каров подошел к столику в углу, поставил чемоданчик.
— Ты что будешь?
— Ничего… Спасибо, — выдавила из себя Саша.
— Ты не стесняйся. Может, вина или шампанского, или чего покрепче?
— Нет, спасибо.
— А мороженого?
— Можно минералки без газа?
— Хорошо. Еще чего-нибудь? Ты ела?
— Ничего больше. Спасибо.
Он пошел заказывать, а она осталась сидеть за столиком. Подошла официантка и зажгла свечку — иначе здесь бы все было погружено во мрак. Александре стало не по себе. ЧТО Я ТУТ ДЕЛАЮ? — спрашивала она себя. — МОЖЕТ, УЙТИ, ПОКА НЕ ПОЗДНО? ОН ЖЕ СКАЗАЛ, ЧТО Я ЕМУ НЕ НУЖНА, ЧТО ОН НЕ РАЗВЕДЕТСЯ И НИКОГДА НЕ БУДЕТ СО МНОЙ! ВСЕ РАВНО Я НЕ СМОГУ СКАЗАТЬ ЕМУ, ЧТО УЖЕ ДАВНО ЛЮБЛЮ ЕГО! — схватив сумку, она выбежала на улицу и пошла было прочь… но что-то вдруг остановило ее. ЗАЧЕМ? ЕСЛИ Я СЕЙЧАС УЙДУ, ЭТО БУДЕТ ПО-ИДИОТСКИ. И ТАК СЛИШКОМ МНОГО ГЛУПОСТЕЙ НАДЕЛАЛА. НЕТ, Я ЕМУ НУЖНА.
Вернувшись в кафе, Саша как ни в чем не бывало села за столик. НЕ ЗАМЕТИЛ!.. НУ И ХОРОШО!
Кирилл пришел с подносом, поставил минералку на стол, себе он взял коньяку.
— И что же ты хотела мне сказать? — Он рассматривал ее, словно пытаясь понять, что же в ней изменилось за прошедшее время.
— Я просто очень хотела тебя видеть… — опустив глаза, тихо произнесла она, не зная, с чего начать. Все слова вдруг куда-то исчезли.
— Глупая, я подумал, с тобой что-то случилось…
Саше не понравилось подобное обращение, но она промолчала. И правда — глупая, раз позволила впутать себя в подобную историю! Умная бы выкрутилась!
— Я очень по тебе соскучилась.
— Ты что, замуж выходишь?
— Возможно…
— Ты пришла мне сообщить это? — Он сделал равнодушное лицо, хотя сам занервничал: НЕУЖЕЛИ? ТОЛЬКО НЕ ЭТО! ХОТЯ КАКОЕ ПРАВО Я ИМЕЮ ЕЕ РЕВНОВАТЬ?!
— А что, надо было выслать приглашение?
— Поздравляю… — процедил он. ВОТ И ВСЕ. ЧТО Ж, ПУСТЬ БУДЕТ СЧАСТЛИВА, ОНА ЭТО ЗАСЛУЖИЛА, — успокоил он себя.
— Ты не понял, я не собираюсь выходить замуж сейчас. Но вот если бы пришел на свадьбу ты,— сказала она, а про себя подумала: В КАЧЕСТВЕ ЖЕНИХА, — я бы это сделала.
— Если бы ты прислала мне приглашение на свадьбу, я бы выслал тебе приглашение на свои похороны….
— На похороны не приглашают.
— Приглашают.
— Не хочу видеть тебя мертвым…
— Не увидишь. Я пока умирать не собираюсь
Ей стало не по себе. В голове мелькнуло: «Никто не собирался, но померли всех».
— Мы в эти выходные проводили моего коллегу по работе… Знаешь, когда я была в морге… и думала о тебе, благо там было время подумать… Боюсь, что однажды так же буду смотреть на тебя. — Саша хотела добавить: ПОЭТОМУ Я И ПРИШЛА, ЧТОБЫ БОЛЬШЕ НЕ ТЕРЯТЬ ДРАГОЦЕННОЕ ВРЕМЯ! У НАС НЕ ТАК МНОГО ЕГО ОСТАЛОСЬ! — но не решилась.
— Этого не будет…
Каров посмотрел на нее: светлые вьющиеся волосы, голубые глаза, нежная светлая кожа. САШКА, САШЕНЬКА… Я СОВСЕМ НИЧЕГО ТЕПЕРЬ НЕ ЗНАЮ О ТЕБЕ, НО НИ С КЕМ ДРУГИМ У МЕНЯ ТАКОГО НЕ БЫЛО. КАК ХОРОШО ИНОГДА ПРОСТО МОЛЧАТЬ… ДЕВОЧКА МОЯ…
— Александра, ты меня поражаешь — я думал, ты меня забыла. Ведь прошло столько времени!
— Я пыталась тебя забыть, даже выбросила твои телефоны, но… память неплохая… забыть не получается… — Она печально посмотрела на него и сжала руки в кулачки, чтобы не заплакать. Ее тянуло прижаться к нему, чтобы он обнял и пожалел. Как же ей хотелось вновь почувствовать его тепло, ласку, нежность! Но Каров не понял ее и язвительно бросил:
— Это же так легко!
— Может, научишь как?..
— ??? — Он посмотрел на нее вопросительно, явно не ожидая такого поворота. — Я и сам не знаю… — В его голове пронеслось: ДО СИХ ПОР ПОСТОЯННО ДУМАЮ О ТЕБЕ!
— Да, легко забыть человека, если просто с ним работал или учился, но если… — СКАЗАТЬ ИЛИ НЕТ? СКАЖУ… — любишь, как это сделать? Может, посоветуешь?
— Да, если любишь… — повторил он за ней. — Сейчас запишу тебе номер своего мобильника.
Он полез в чемоданчик за бумагой, но ее там не оказалось. Тогда Саша достала свою записную книжку и протянула ему. Кирилл молча взял ее и написал заветные одиннадцать цифр. Тем временем она судорожно пила воду, боясь, что он передумает.
— Спасибо, что пришел, — сказала Александра волнуясь, когда Каров вернул записнушку.
— Ты или не ты — я все равно бы пришел. Если человеку нужно о чем-то поговорить, то неважно, как ты к нему относишься — любишь или ненавидишь, — можно поговорить… — Он сделал большой глоток коньяка.
— Значит, ты меня ненавидишь?
— Я этого не говорил. Ну как я могу тебя ненавидеть, что ты несешь, Малыш?!
— Знаешь, по дороге сюда я боялась не того, что ты не придешь, хотя увидеть тебя было очень важно; я боялась, что ты не захочешь со мной разговаривать, а наша встреча и пяти минут не продлится. Я так долго ждала этого… Боялась услышать, что ты не хочешь меня больше видеть… чтобы я оставила тебя в покое…
— Да, не собирался тут засиживаться. Но мне было очень интересно на тебя посмотреть. Выглядишь превосходно. В последний раз ты была какая-то замученная.
От избытка чувств у нее кольнуло сердце:
— Мне было так страшно тебе звонить. Если бы ты только знал, сколько сил мне стоило не повесить сразу трубку…
— Александра… я очень рад, что ты мне позвонила. Я очень рад, что мы встретились. Но случись это немного раньше, я бы многое сделал по-другому. Может, все бы пошло иначе. А теперь — к чему все это? Даже если бы ты сейчас предложила мне себя в любовницы…
— Я бы тебе никогда этого не предложила! — выпалила она
— Я же сказал: «если бы», — я бы отказался. Потому что начинать взрослую жизнь так — плохо. Зачем я тебе нужен? Ты ведь меня не любишь!
Эти слова оказались последней каплей, переполнившей чашу ее терпения. Саша заплакала и, чтобы Кирилл этого не увидел, закрыла лицо руками. Впервые за последние годы она проявила слабость. Одно дело, если тебя унижает и бьет морально человек посторонний, но когда этим занимается тот, кого любишь больше жизни! Слезы текли ручьем… Она потянулась за салфеткой и заметила, что он на нее смотрит.
— Просто насморк… — пробормотала она первое, что пришло в голову, прекрасно понимая, что он видел слезы. Но опасение, что он догадается о ее любви к нему, заставило солгать.
— Да, конечно, — согласно пробурчал Кирилл, — тут так дует…
Он смотрел на Сашу не отрывая глаз. Потом взял ее за руки и начал нежно целовать пальчик за пальчиком, посмотрел ей в глаза. Она больше не отводила взгляда…
— Я люблю тебя, Александра… — тихо произнес он и провел рукой по ее щеке. — Не забывай меня. Ты мне сегодня сказала две очень важные вещи.
Он потеребил ее локон, а Саша коснулась его щеки.
— Я тебя не забуду, — прошептала, со слезами на глазах, она.
— Обещай… Хотя ты мне уже это обещала… Но хочу тебе напомнить…
— Да, я помню… Если с тобой что-нибудь случится, я приеду и буду поить тебя молоком с ложечки. Я тебя не брошу, даже если пройдут годы и мы не будем видеться с тобой целую вечность.
— Спасибо, для меня это очень важно.
Они держались за руки, нежно прикасаясь друг к другу пальцами…
— Да, что-то в тебе изменилось… Раньше ты мне не разрешала держать тебя так.
— Я тебя очень… — она замолчала и посмотрела ему в глаза, — хотела увидеть. Так по тебе соскучилась. Очень тяжело жить и постоянно думать, что обманываешь человека, который тебя любит… Я счастлива только с тобой, только в эти минуты, что мы находимся вместе, здесь. Я счастлива только с тобой, потому что, когда мы вместе, мне не нужно притворяться. Понимаешь? Это же самое важное в жизни — быть собой и чувствовать себя при этом комфортно. Каждый раз, когда мы тут виделись, наша встреча была, словно в последний раз. Но я так больше не могу! Не могу больше с тобой расставаться. Мне иногда кажется, что я умру, если тебя не увижу.
— Малыш, перестань… Если бы ты только знала, как мне было больно и плохо без тебя! Я чуть с ума не сошел! Знаешь, никто не будет любить тебя так, как я.
Они немного помолчали, продолжая держаться за руки… Саша хотела сказать: А ТЕБЯ — ТАК, КАК Я! Но промолчала, все и так было очевидно.
— Да, это я тоже не хотел говорить… — словно сам себе, заметил он. — Ты знаешь, что, будь я свободен, уже давно бы сделал тебе предложение. И ты не посмела бы отказать, — утвердительно и немного самонадеянно заявил Кирилл.
Александра засмеялась. Ей стало так хорошо и спокойно, словно он только что и в самом деле сделал предложение.
— Я так хочу, чтобы началась гражданская война… — задумчиво произнес он.
— Я тоже… — тихо сказала она, подумав: ЗНАЛ БЫ ТЫ ТОЛЬКО, ЧТО ДО НЕЕ ОСТАЛОСЬ ГОРАЗДО МЕНЬШЕ ВРЕМЕНИ, ЧЕМ ТЫ ДУМАЕШЬ! ЖДАТЬ ПРИДЕТСЯ НЕДОЛГО. Но, к ее удивлению, Кир, словно вторя ей, произнес:
— Недолго осталось. Скоро начнется. Я бы сделал все возможное, чтобы ты была в безопасности. Мне недавно предложили работу в Нью-Йорке. Я бы отправил тебя туда… и мы наконец-то были бы вместе.
— Я так понимаю, ты до сих пор ведешь переговоры с США… Значит, теперь планируешь все же закончить начатое? — догадалась она. — Ты хочешь развязать гражданскую войну? Но тебе не кажется, что это слишком большая цена?
—Нет, Малыш, не гражданскую войну. Это будет война с властями, — совершенно серьезно ответил он.
— Не вижу разницы. Все равно пострадают люди.
— Нет, только те, кто будет по ту сторону баррикад, а они уж это точно заслужили.
Саша замолчала, понимая, что уже не сможет его переубедить. Каров все для себя решил, и обратного пути не было. Теперь остался только один выход — быть с ним до конца, чтобы вовремя прикрыть его собой.
Саша почему-то чувствовала, что, несмотря на чрезмерную самоуверенность Карова, его ожидает грандиозный провал…
— Прости меня за диктофон, тогда. Я правда дура. Мне просто очень тебя не хватает.
— Иди сюда, Малыш, — позвал он ее к себе.
Она подошла, села рядом с ним. Он ее обнял.
Саша положила голову ему на грудь, закрыла глаза. Стало так хорошо, что захотелось исчезнуть для всех и сидеть вот так всю жизнь, чувствовать его тепло, запах, слушать его дыхание… Кирилл провел ладонью по ее лицу и крепко-крепко прижал к себе. Ему тоже не хотелось больше отпускать ее никуда.
Саша уткнулась в него, как испуганный котенок, и подумала: «Он живет с ней… с Катей, но сейчас обнимает меня! Вечный обман? Ложь? Сколько так будет продолжаться? Почему он ей врет? Почему он пошел на этот обман? Да, мне с ним хорошо, я бы отдала все, чтобы только остаться с ним, но я не имею права разваливать их семью. Нет, это даже не женская солидарность, я просто не могу допустить, чтобы его жена осталась одна с двумя детьми. А как же я? Почему я должна думать о ней? Я ведь его люблю? А в любви все средства хороши?! Нет, не все. Это подло и жестоко — увести из семьи мужа… Катя появилась в его жизни раньше меня. Нет, я не могу так поступить. Я запуталась! А может, пустить все на самотек? «Время покажет»? Но жизнь без Кирилла для меня – не жизнь! Мне ведь ничего не нужно, если его не будет рядом! Как быть?»
Кирилл прижимал к себе Сашку и думал: «Все окончательно смешалось. Теперь совершенно очевидно, что я ее люблю и от этого чувства не уйти, не убежать, не скрыться! Но как быть с женой? Развод приведет к дележу работы, имущества, детей… тем более что она сейчас беременна! Ей нельзя нервничать. Что делать? Что делать? Что выбрать — свое счастье с Александрой или жизнь с нелюбимым человеком ради детей в уже устоявшемся мирке? А решать-то надо сейчас, ведь дело не только во мне! Саша тоже должна устроить свою жизнь. Отпустить ее? Нет, не могу. Я просто загнусь без ее глаз и без ее любви… Предложить ей стать моей любовницей?» — Кирилл поморщился, словно только что съел дольку лимона. — «Нет, об этом даже речи быть не может. Я слишком сильно ее люблю, чтобы вот так с ней поступить. Я не могу испортить ей жизнь. Что же делать? Почему мы так поздно встретились? Почему я так поздно полюбил?
Так он размышлял и все сильнее сжимал маленькие нежные ручки Саши.
— Кир… ты чего молчишь?
— Просто задумался. Мне с тобой так хорошо!
— Мне тоже. Но нужно идти. Уже семь часов.
Поднимаясь из-за столика, она заметила, что у Кирилла на пальце нет обручального кольца. ЧТО? НЕ МОЖЕТ ЭТОГО БЫТЬ! ОЧЕНЬ СТРАННО! КИРИЛЛ ВСЕГДА ЕГО НОСИЛ, НИКОГДА НЕ СНИМАЛ, ДАЖЕ ИДЯ НА ВСТРЕЧУ СО МНОЙ! — возмущенно подумала она, а вслух, словно укоряя и удивляясь, спросила:
— Почему ты не носишь обручальное кольцо?
— Тому много причин, — ответил он и подумал: ВСЕ-ТАКИ ЗАМЕТИЛА. — Не хочу сейчас тебе об этом рассказывать. Мне действительно пора.
— Знаю. Иди.
Кирилл помог ей надеть плащ, и они вместе вышли из кафе. Уже стемнело и немного похолодало. Они дошли до садика и остановились лицом друг к другу. Так уж сложилось, Каров никогда не провожал Сашку даже до метро. Они всегда расставались в каком-нибудь безлюдном месте, чтобы их никто не застукал, и на свидание ехали порознь, встречаясь в заранее оговоренном месте, подальше от дома и работы.
Кирилл дотронулся до воротника ее куртки:
— Ты мне звони, обязательно звони. Я буду ждать. — Голос его был тихим и нежным.
— Ты сам звони… — Она опустила глаза, смущаясь своей смелости, ведь их встреча получилась такой, как будто они не расставались вовсе! Словно не было этих месяцев борьбы с собой! Казалось, они расстались только вчера!
— Нет, это слабость…
— Что? Какая глупость! А мне, значит, можно быть слабой?
— Тебе — да, а мне — нет. Звони всегда, когда захочешь.
— Если бы я звонила тебе всегда, когда хотела, это было бы больше ста раз в день. Не хочу тебе надоедать.
— Да уж, ты, пожалуй, надоешь! Звонишь раз в полгода! Или в год?
— Не хочу, чтобы у тебя с женой начались проблемы.
— Не начнутся, — сказал он и подумал: УЖЕ НАЧАЛИСЬ, НО НЕ ИЗ-ЗА ТЕБЯ… ТЕМ БОЛЕЕ, ЭТО НЕ ПРОБЛЕМЫ, А ТАК…
— Обязательно звони, я не могу без тебя.
Они еще несколько секунд смотрели друг другу в глаза, каждый хотел что-то сказать, но слова не требовались.
— Ну, все, Малыш, мне пора. — Он провел рукой по ее щеке…
— Пока, — тихо ответила Саша.
И через пару минут Каров скрылся за углом пятиэтажного дома.

Я не мог поверить своим глазам! Неужели так все и было! Читая все это, просто невозможно поверить, что Каров любил Сашку! Разве так поступают с человеком, которого любят? Я ведь никогда даже не грубил ей! Носил ее на руках, делал все, что она хотела! Всегда о ней заботился! И мне это нравилось! Она действительно была для меня всем! А о том, чтобы искать ей замену, и речи быть не могло! Даже теперь, когда Саша умерла, я никого не ищу! Мне никто не сможет ее заменить! А искать кого-то похожего — глупо. Потому что фантик от конфеты никогда не заменит ребенку саму конфету! Потому что нельзя войти в одну реку дважды, потому что другой такой, как она, просто больше нет!
Я сильно разозлился на него! Вскочил, начал ходить по комнате. Больше всего меня приводило в бешенство то, что Сашка-то любила Карова. Любила искренне и чисто, всецело отдаваясь этому чувству! Может быть, во мне говорила ревность или обида, боль, горе — не знаю, но мне было ужасно думать, что с моим любимым человеком вообще могло произойти что-то подобное. Ведь как бы то ни было, что бы она ни испытывала к Кириллу, но в конце концов жить-то с ней стал Я! Мы ведь с ней собирались пожениться! Мы, она и я! И ведь она была счастлива! И все бы было хорошо, но не сложилось…
За окном пошел снег, закрывая собой грязь улиц, домов и площадей. Люди, не замечая его, шли, каждый, видимо, погрузившись в свои размышления, а я наблюдал за всем этим из окна своей огромной и вдруг опустевшей квартиры. Снежинки медленно парили в воздухе и падали на подоконник. Я открыл окно и высунул руку, поймал несколько маленьких ледяных звездочек, но они тут же растаяли, оставив после себя легкую прохладу…
Я посмотрел на руку и почему-то подумал… Если рассматривать каждого отдельного человека как маленькую природу, идентичную вселенской Природе… Тогда получается, что, когда человеку хорошо, он улыбается, в природе в такие дни светит солнце; когда ему плохо — идет дождь; когда умирает, а его душа улетает на небо, для всех просто выпадает снег. Это очищение небес происходит только зимой. Вот почему так много снега!
А зимой некоторые снежинки тают, как и не долетев до земли, оставляя на наших руках и лицах слабый холодок. И мы, в свою очередь, понимаем, что эта душа была чиста при жизни, и нам нужно быть такими же. Другие же, и их большинство, падают на землю и превращаются в грязь, по ним ходят, их не замечают… Людям свойственно не замечать друг друга…
Что только не причудится!
Я закрыл окно и вернулся к тетради. Видимо, легкая прохлада принесла мне некое ощущение спокойствия.

Утро 18 сентября 2001 года началось необычно. Во-первых, Александра всю ночь занималась переводами и глаз не сомкнула, но чувствовала себя просто великолепно. Это шло вразрез с ее привычками. Дома она любила поваляться в постели, чтобы перестала кружиться голова, и только потом делала зарядку, мылась и завтракала. Сегодня привычный порядок оказался сломанным. Во-вторых, в шесть утра позвонил Сергей.
— Привет! Уже не спишь?
— Сижу над переводом. Одна шифровка и еще кое-что.
— Давай заканчивай! Сейчас приеду!
— Подожди, зачем?
Александра отложила словарь.
— Мы теперь напарники. Юрка распорядился! — радостно закричал Серж.
— Да ты что!!! — Она чуть не упала со стула. — Так это здорово!
— Сейчас буду.
— Жду.
Александра положила трубку и, обалдевшая, побежала в ванную. Только она успела помыться, как приехал Серж. И уже в семь утра они завтракали и обсуждали дальнейшие планы.
— Есть новости. — Серж дожевывал бутерброд. — Каров двадцатого сентября отбывает в командировку. Я поеду с ним, вот. — Он достал из кармана билет и показал Александре. — Мы будем сидеть рядом. Может, получится его разговорить.
Она удивленно смотрела на своего напарника:
— Не такая уж он душа нараспашку! Думаешь, Кир выложит все первому встречному? Старайся не старайся — это нереально!
— Нет, конечно! Я установлю микрофон и датчик на его одежде. А ты будешь с ним переписываться эсэмэсками.
— А потом все передадим куда надо? — Александра уставилась на него, словно готовясь растерзать.
— Нет, просто чтобы быть в курсе дела. Мы же не уничтожить его хотим? У нас совсем другое задание.
Пока Сережа приканчивал бутерброд и допивал чай, Александра сушила волосы феном и думала: «Похоже, даже ему доверять нельзя. Нет, так не годится! Надо будет проверить квартиру на микрофоны. Не дождутся от меня ничего! Кир имеет право жить так, как хочет, и делать то, что хочет, а у всех этих спецагентов руки коротки ему помешать. Вот идиоты! Думают, я буду закладывать любимого человека. Приказ уничтожить — это, по сути, приказ умереть! Пусть Юрка держит меня за дурочку, но я-то прекрасно вижу, чем все это кончится. Сейчас Кира не трогают только потому, что он слишком далек от цели. Но едва он к ней приблизится — все, конец! А прикажут его уничтожить мне! — Александра выключила фен и крикнула Сергею, что будет готова через пять минут. — А если я не сделаю этого? Что тогда? Они убьют нас обоих. К гадалке не ходи…»
Она быстро влезла в джинсы, надела облегающую кофточку, кроссовки и ветровку.
— Поехали. Довезешь меня до работы, хорошо?
— Что-то не так? Бледная какая-то.
— Просто голова закружилась, не обращай внимания.
Они доехали до Российской национальной библиотеки, то есть публички, и Сергей сказал очень странную вещь:
— Будь осторожна. Вечером встретимся на отчете. — И он ушел.
Это было третье странное событие за одно утро.

Библиотека, где она работала, была одной из крупнейших в мире. А самое главное — сюда приезжали люди из многих стран, и здесь можно было познакомиться со всей интеллигенцией города. Именно из этих соображений Юра придумал для Саши легенду библиотекарши. Работая здесь, в социально-экономическом зале, она могла спокойно учиться, отслеживать статьи и все работы Кира, знакомиться с его коллегами, друзьями, а следовательно, незаметно вытаскивать из них информацию. Вот с этим-то Саша замечательно справилась. Всего за год ей удалось найти около сотни человек, имеющих отношение к Киру, в том числе и знающих его как свои пять пальцев. А поскольку она хорошо разбиралась в людях и умела ими манипулировать, ей не составило труда выудить из них все, что было нужно.
«Болтун — находка для шпиона», — поговаривала она про себя, узнавая все больше и больше нового. В конце концов ей и самой стало интересно. Начали всплывать очень странные вещи, связи между которыми пока не было. Постоянно не хватало какой-то маленькой, но очень важной детали. Только одно в статьях Карова не менялось — его ненависть к чекистам и всей той дряни, которую они создали за долгие годы. Саша попыталась выгораживать Карова, но на все ее телефоны тут же поставили «прослушку» и приказали установить за ним круглосуточную слежку.
— Сергей, займешься домом и школой, а через Интернет отследишь содержимое компьютера. — Юра уставился в окно. У него была такая привычка — смотреть сквозь человека, выражая тем самым свое презрение. Скулы его от напряжения выступили еще резче, и вдоль лица от глаз до подбородка пролегли две темные полосы. Черные глаза застыли на предмете ненависти. Этот взгляд мало кто мог вынести, всех без исключения бросало в дрожь.
— Раз все ясно, вы свободны!
Когда Сергей вышел из кабинета, Юра пронзил взглядом Сашу:
— Ты — единственная, кто непосредственно общается с Каровым, кто может оказывать на него влияние, кому он верит! Твоя задача — не потерять его из вида! А ты? Что ты себе позволяешь? — заорал он. — Хочешь сорвать операцию?! — Его глаза пылали гневом, пальцы нервно барабанили по столу. — Сделай так, чтобы вы были вместе. Мне плевать, какими путями ты этого добьешься! У тебя ровно сутки, дальше я буду действовать своими методами!!!
Юра нервно закурил сигару, сел на стол. Спустя минуту, которая Саше показалась вечностью, он немного успокоился:
— Пока твоя работа нас устраивает. Скоро отправишься в Сан-Франциско, с заездом в Германию, но до этого — все силы на него! Документы получишь у меня через неделю. Все!

Александра шла по коридорам публички в полной растерянности. Что делать дальше? Множество идей крутилось в голове, но все было что-то не то. «Шаг в сторону — расстрел!» Все рассказать, стать его тенью? Или присмотреться к Юре?.. Попытаться его раскусить? Ведь распоряжения поступают только от него. Кто он? Откуда такая ненависть к Карову, и почему его лицо кажется таким знакомым? Нет, она его встречала не только в больнице, когда ей делали операцию три года назад, где-то еще она видела эти злые глаза. На какой-то фотографии… Вот с чего надо было начинать! Кирилл слишком умен, нужно искусно маскироваться, иначе он почувствует ложь. Это должно быть что-то ненавязчиво-легкое…
Пришлось связаться с Сергеем и взять пленку, на которой был заснят весь день Карова, — требовалось узнать, какое у него настроение, над чем он работает, что его тревожит. Времени оставалось все меньше, а в голову, как назло, ничего путного не приходило. Какое у него настроение? Как сегодня лучше с ним разговаривать? Получив нужную информацию ближе к вечеру, Саша к тому времени уже места себе не находила. Она позвонила в службу доставки и заказала три белые розы. Расчет был сделан правильно, ведь сегодня у Карова — день рождения! Просто нужно было немного подождать. Цветы должны были доставить к восьми вечера — значит, ответ придет на следующий день.

Саша встала из-за стола, задернула занавески. Опасаясь, что уловка не сработает, она пошла на кухню перекусить, обычно это ее успокаивало.
Вдруг раздался сигнал эсэмэски. Саша дрожащими руками взяла сотовый телефон и прочитала:
СПАСИБО ЗА ПОЗДРАВЛЕНИЕ, ОЧЕНЬ ЖДАЛ, ЧЕСТНО. ЖЕНА ПОЗВОНИЛА И СКАЗАЛА, ЧТО КТО-ТО ПРИСЛАЛ БЕЛЫЕ РОЗЫ. (00:34:12). Я СРАЗУ ПОНЯЛ, ЧТО ЭТО ТЫ. НИКУДА Я НЕ УШЕЛ, ХОТЬ И СИЖУ В ПОЕЗДЕ НА МОСКВУ. ЭТО ТЫ ЗВОНИЛА? ПОПРОБУЙ ЕЩЕ РАЗОК! И НЕ КИСНИ. ВСЕ (00:36:42) БУДЕТ У ТЕБЯ ХОРОШО. ТЫ — МИЛАЯ УМНИЦА. И БУДЕШЬ СЧАСТЛИВОЙ. А Я (00:38:14) ИСЧЕЗНУТЬ СУМЕЮ СКВОЗЬ ВАШ ЗАТЯНУВШИЙСЯ СОН (00:39:49)
ЗАЧЕМ ТЫ ЕДЕШЬ В МОСКВУ? — быстро написала она. — ПОЖАЛУЙСТА, БУДЬ ОСТОРОЖЕН. НИКОГДА НЕ РАЗГОВАРИВАЙ С НЕЗНАКОМЫМИ. ЧИТАЛ БУЛГАКОВА? ВОТ ТАК ЖЕ. (00:40:38)
НУ ЖЕ… БУДЬ СИЛЬНОЙ. ЦЕЛУЮ. ОЧЕНЬ БЫ ХОТЕЛ. ЕДУ (00:41:30) А-А-А… СБЕГАЮ ОТ САМОГО СЕБЯ. ДА НЕТ, СМЕЮСЬ. КОМАНДИРОВКА НА ПАРТРАШНО. КАК ЖИТЬ? ТЫ УШЛА, И МИР ВОКРУГ ИЗМЕНИЛСЯ… (00:45:31)
Александра пришла в бешенство: «Да он словно и не получил мое сообщение!!!» Она выпила холодного молока и, немного успокоившись, ответила:
СКОРО ВСЕ ОБРАЗУЕТСЯ. ТЫ БУДЕШЬ СЧАСТЛИВ. БЕРЕГИ СЕБЯ. БОЛЬШЕ ГОВОРИТЬ НЕ МОГУ. (00:51:19)
И НЕ ГОВОРИ. И ТАК ВСЕГО МНОГО! НИ ФИГА НЕ ОБРАЗУЕТСЯ. А Я… БУДЕТ ВРЕМЯ И ЖЕЛАНИЕ ПОЗВОНИ. (00:52:27) СПИ НЕЖНО И НЕ ЗАБЫВАЙ МЕНЯ! НУ, ПОЖАЛУЙСТА!!! СЛЫШИШЬ, ДЕВОЧКА?! МНЕ НИЧЕГО БОЛЬШЕ НЕ НАДО! (00:54:42) НУ, ЗВОНИ, КОГДА СОВСЕМ БОЛЬНО БУДЕТ (00:56:03)
«Ага, боится меня потерять, хочет быть со мной… если бы он только знал, какая я сейчас счастливая! Жаль, что не могу сказать, как сильно люблю и как мне его не хватает…» — подумала она:
Я ТЕБЯ НИКОГДА НЕ ЗАБУДУ! ПОСТАРАЮСЬ НЕ НАДОЕДАТЬ ЗВОНКАМИ, НО ЗВОНИТЬ БУДУ.(00:58:18)
ДА УЖ. НА ТВОЮ НАДОЕДЛИВОСТЬ НЕ ПОЖАЛУЕШЬСЯ. ДА НЕТ. Я НЕ НАСТАИВАЮ. МОЖЕШЬ И ЗАБЫТЬ. ЭТО СКОРО И СОВСЕМ НЕ БОЛЬНО (1:00:25)
ЛАДНО. НАДОЕДАТЬ НЕ БУДУ. ТЕБЕ НЕ ДО МЕНЯ, Я ПОНИМАЮ. СПИ. Я И ТАК СКАЗАЛ ТЕБЕ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ЗА ГОД. (1:02:50)
«Вот поросенок! — заметалась она из угла в угол. — Сам прекрасно знает, что очень много значит для меня… А все туда же! Как он только мог подумать, что мне не до него?!!»
МНЕ ДО ТЕБЯ! НЕ ЗЛИСЬ! ОЧЕНЬ СКУЧАЮ ПО ТЕБЕ! А ГОВОРИТЬ НЕ МОГУ, Т. К. НА СЧЕТУ ПОЧТИ НЕТ ДЕНЕГ. (01:08:16)
«Зря написала, что денег нет… теперь он еще и об этом будет беспокоиться… Ладно, зато это правда, а он теперь все поймет и перестанет злиться». — Только она так подумала, как пришла СМС:
Я ПОНЯЛ. И НЕ ЗЛЮСЬ, ГЛУПЫЙ МАЛЫШ. Я БЫ ТЕБЕ КИНУЛ ДЕНЕГ. НО Я В ПОЕЗДЕ. ЛАДНО, ЗАБУДЬ ОБО МНЕ И СПИ. (1:18:05) ПУСТЬ ТЕБЕ ПРИСНИТСЯ ЧТО-НИБУДЬ МЯГКОЕ И ПУШИСТОЕ. И ОЧЕНЬ НЕЖНОЕ! (1:19:44)
«Знал бы ты, что я только о тебе и думаю, — сонно пробормотала Александра, кутаясь в теплый плед. — Спокойной ночи, любимый, Кир… Мой Кир…»
Тем временем Сергей, сидя напротив Карова, прикинулся спящим, а сам наблюдал и думал: как бы незаметно установить на его одежде микрофон? Поезд набирал скорость, постукивая колесами. За окнами мелькали старые домики, платформы, поля, деревья — пока еще с зелеными листьями. Они ехали уже два с половиной часа, а Кир все не спал… Неожиданно он встал и вышел из купе. Сергей моментально вскочил, открыл его сумку и под подкладку установил датчик с микрофоном, потом точно такой же запихал под подкладку куртки и быстренько улегся.
Кирилл стоял перед открытой форточкой, смотрел вдаль и думал: «Спит, наверное, уже. Что же с ней произошло? Похоже, что-то в ее жизни кардинально изменилось и теперь она вполне реально может вернуться ко мне. А не вышла ли замуж? Нет, исключено! Как же сильно я ее люблю — прошло восемь месяцев, а мои чувства только окрепли! — Он прошелся по коридору. — Нет, хватит! Пора со всем этим заканчивать. Ее так долго не было, и прежние времена теперь не вернуть. Если со мной что-нибудь случится, она не переживет. И если еще сильнее сблизится со мной — тем более. А вдруг мы случайно где-нибудь встретимся? От себя не убежишь… Нет. Все же нам нельзя быть вместе…»
Каров вернулся в купе и тихо лег на свою полку, чтобы не разбудить соседа, который уже спал, отвернувшись к стенке.
Рано утром поезд прибыл в Москву. Застегивая плащ, Кирилл вышел на платформу и, чтобы не терять времени, направился прямо в архив. Его еще ждала одна важная встреча, а потом надо было заехать в редакцию.
Сергей весь день ходил за ним по пятам, постоянно переодеваясь и изменяя внешность. Каров ничего не замечал, погруженный в свои думы.
Ближе к вечеру Серж позвонил Александре узнать, как у нее дела, и поделиться своими новостями; но она в ответ лишь бросила, что у нее все в порядке, но сейчас она занята и говорить не может. Серж удивился, но настаивать не стал.
На самом деле Саша очень нервничала! Ей до смерти надоело скрывать свои эмоции, чувства и мысли! Наверное, ни одному человеку не под силу жить в постоянном страхе, демонстрируя свою непробиваемость и силу, особенно если этой силы нет и в помине. Вот и сегодня Саша решила побыть одна, чтобы хоть денек пожить без вранья. Сергей бы сразу насторожился, а потом и понял, в чем дело. Ей этого совсем не хотелось.
Оставаясь наедине с собой, человек может услышать себя истинного, понять свои чувства, поступки, все обдумать и принять правильное решение. Каждому необходимо иногда побыть в одиночестве. Чтобы пришло душевное очищение… духовное обновление. Ведь если быть постоянно на виду, то времени хоть чуть-чуть задуматься о себе просто не останется. Повседневная суета, пустые будничные проблемы закрутят и утопят.
Сашка была сыта по горло чекистами. Она отслужила два года в органах, и ей все сильнее хотелось нормальной жизни, с родителями и сестрой, чтобы спокойно учиться и работать, а не убивать и не рисковать ежедневно жизнью — своей и любимого человека!

Вечер первой субботы февраля 2005 года.
До сих пор не могу поверить, что это все происходит со мной. Словно какой-то сон — не то счастливый, не то страшный. Как странно вдруг узнать такое о человеке, с которым дружил все эти годы, которого, казалось, знал как свои пять пальцев! Почему она практически ничего не написала о нас с ней? Ведь мы встречались! Я любил ее! Неужели я не заслужил даже простого внимания. Неужели она меня не любила?
Воспоминание о ней — и у меня вновь сердце разрывается на куски. Мне хочется все вернуть, еще раз пересмотреть пленку нашей жизни. Разве тогда я мог представить, что у них с Каровым все так серьезно?! Почему, так сильно любя его, идя ради него на все, она тем не менее решила передать свой дневник мне? Почему именно сегодня? Почему не ему?