Ты часто говоришь мне, что я непредсказуема в минуты близости…
Сегодня я решила всерьез задуматься над этим. Прокрутить у себя в голове сладко зомбирующие минуты, в течение которых я мало что понимаю. Хотя давно догадываюсь… кроме нас, есть нечто очень объемное, гораздо больше желаний, штурмующее мое слабенько успевающее понимать происходящее сознание…
…И вот, минуя поцелуи и другие кружащие моменты, я впиваюсь в тебя так жадно и так зависимо одновременно, как будто ты сейчас мой единственный шанс выжить. Я — инопланетянин, жадно вдыхающий такой рвущий, такой незнакомый мне, земной кислород.
-Подари же, ну подари мне Это! — стонет каждая моя клеточка! Теперь то я уж точно никуда тебя не отпущу, я уже предчувствую через тебя совсем другой мир! Мы едва — едва касаемся его и снова здесь, на земле.
Чем-то мне это напоминает смерть, а может еще какое-то измерение, где мы вечны, где мы совсем не знаем себя. Если бы ты сейчас сказал, что понимаешь меня, что чувствуешь нечто подобное, я бы просто захлебнулась от слез. Я не знаю, есть ли такие ощущения, которые льются из глаз, из всего существа, из вздохов и прямо в небо! Ах, как же после него хорошо… Мы будем чувствовать себя хрупкими, нежными ангелочками, которые живут в ненаписанных стихах… песнях… а может быть в шуме дождя… Мы будем нежно целовать друг друга, едва-едва прикасаясь к коже, целовать дыханием… целовать мечтой, детскими снами…
И так тихо-тихо, сладко-сладко… заснем.
Ну, а если ты не скажешь (не знаю чего, но жду этого всю жизнь), я все равно вернусь к тебе оттуда. Правда, совсем не ангелочком, даже наоборот, слишком горячей, слишком земной, прямо в твою теплую, упругую плоть. Ты такой тепленький, такой родной! Мне так хочется навсегда срастись с тобой, вмазать в себя, вцеловаться, словно я очнулась от нелепого сна (как же эта часть меня может существовать вне меня?!)
Я снова и снова ХОЧУ тебя!!!
Я хочу тебя еще сильнее, еще СЛАЩЕ. Как огромный тающий поток Весны! Хочу подарить то, чего не понимаю, то, чего не могу сказать. Во мне все гудит и поет и стонет от желания. Я так жадно и так тоскливо зову тебя (наверное, так поют русалки)…
… И я… пою… пою… в тебя. Так же надрывно и так же спрятано. Может потому, что жутко скучаю по чему-то очень дорогому, хорошо известному мне, но зашторенному от сознания. Ведь то, чего мы не понимаем здесь на земле, знают наши тела, встречаясь где-то ТАМ…
Скажи, легко ли быть предсказуемой… бесконечно рассыпаемой иголочками — мурашками, совсем как на новогодней елке, с предчувствием вечно нового, вечно желанного… всегда незнакомого начала… моих бегущих жизней, вздыхающих и продолжающихся… на твоем конце.
И, знаешь, я, кажется, только сейчас начинаю понимать, что, чем старше мы становимся, тем сильнее эта неугомонная, хищная жажда завладеть всем неуловимо — сладким, бегущим между нами, где мы вечно беспомощно хищные, беспомощно богаты в своем … Одиночестве…
Сладко — хищное одиночество… вдвоем…
