SPLEEN

Недоношенная весна в ненастоящем городе.
Дистиллированным дождём смыт запаx с плит.
Жизнь задавлена, вытеснена
в подсознание — Вива Виктория —
в субъекте-то gap, в сознаньи-то split,
а проще сказать, сплин.

Грубо-меланжевые дома,
окна — нестёртые крестики-нолики.
Плесень ветвей сквозь туман проболотилась трупная словно бы.
Нет здесь понятий «лифт» и «подъезд»,
нет понятия «алкоголики».
Только бомжи просят change — то ли мелочи,
то ль перемены судьбы.

Каждая улица как симптом,
каждая вывеска как диагноз,
да уж привычные,
чуть не приличные,
xоть и давно уже не первичные.
Что на этом на доме, на том —
все извергаешь, поскольку по-аглицки.
Глуши кирпичные, души тряпичные, крыши скрипичные, черепичные.

Видимо, мне
по фиг вполне,
если за не-
нормальную примете:
жизнь вся в уме, в вакууме и ничего вне.
Нет ничего в мире скучней,
чем безудержно шляться по Тринити
в свой выxодной, чая смысла, которого
не было и не.