СУМАШЕДШИЙ НОВЫЙ ГОД

СУМАСШЕДШИЙ НОВЫЙ ГОД

11 часов, 02 минуты.
— Лёша? Вы что, уже сгоняли за выпивкой? А Наташа где?
— Внизу, в машине ждёт. Она сказала, чтобы вы дали мне деньги на продукты, и мы с ней сейчас за ними съездим.
— Вообще-то, мы сами с Катей сходить хотели, но раз ты на машине… Вот деньги и напомни Наташе, чтобы она две банки майонеза взяла, а не одну.
— А куда столько много?
— Так пятнадцать человек будет, чтобы всем хватило.
— Хорошо, через полтора часа вернёмся.

14 часов, 00 минут.
Пушистая и нарядная ёлочка, вся в шариках, звёздочках, гирляндах и фонариках торжественно замерла в углу. Посреди комнаты стоял стол, сервированный искрящимся хрусталём и белоснежным фарфором, украшенный красными свечками, возвышающимися над ёлочными венками и вышитыми салфетками. По комнате всюду были расставлены игрушечные гномики, ангелочки, разноцветные свечки, нарядные венки и прочие праздничные безделушки. Комната дышала теплом и уютом. К приходу гостей было готово всё, кроме праздничного угощенья.
В отличие от торжественной тишины, стоявшей в зале, на кухне царила напряжённо-ожидательная атмосфера. Ольга и я нервно ходили из угла в угол, то и дело, поглядывая на часы и бросаясь к окну всякий раз, едва заслышав шум подъезжающей машины.
Ни Наташи, ни Лёхи, ни, соответственно, продуктов, до сих пор не было, хотя стрелки на часах показывали ровно два, и все они должны были давным-давно находиться здесь.
— Чёрт, чёрт, чёрт! — Ольга в сотый раз посмотрела на часы. — Куда они могли подеваться? Ну, куда?!
— Может, майонез, найти не могут? — робко предположила я.
— Ну, да! Он на каждом углу продаётся, а они его найти не могут!
— Ну, или машина сломалась.
— Тысячу раз бы на трамвае приехали!.. Сколько тот торт, про который ты вчера говорила, готовится?
— Часа два, но мы, наверное, уже не успеем.
— Чёрт, чёрт, чёрт!

17 часов, 20 минут.
— Я их убью! Я их убью! — повторяла я, нервно стуча скалкой по столу. — Ну, что?! — бросилась я к Ольге, которая только что ходила звонить к соседям.
— В морге их нет, в больницы такие не поступали, в милицию тоже. Ну, что их, инопланетяне похитили, что ли?!

18 часов, 00 минут.
Ольга капала себе в стакан валерьянку, а я, устав метаться по квартире в ожидании продуктов и всего остального, сидела у роскошно накрытого стола, перебирала в руках бахрому скатерти и с тихим ужасом представляла себе, что произойдёт в нашей квартире через три часа, когда начнут собираться гости, преимущественно студенты, которые в ожидании халявной выпивки и обильной закуски голодали три дня, чтобы теперь, дорвавшись до еды, лопать в три горла, наесться до отвала, нажраться так, чтобы переваривать всё это неделю, а потом вспоминать об этом всю жизнь. Так вот, когда вся эта толпа звероящеров завалится к нам в квартиру и обнаружит, что сожрать здесь, кроме нас, нечего, то они…
Стук в дверь прервал мои леденящие кровь фантазии.
— Наташа!!! Ну, наконец-то! Где вы были?! А продукты где? Купили?
— Какие продукты? — удивлённо приподняла брови Наташа. — А почему это я должна была их покупать? Вы же с Катей собирались сходить за ними.
На секунду мы онемели.
— Здрасте!!! — завопила Оля. — Вы с Лёхой приехали, сказали, что сами всё купите, взяли деньги и уехали. Так вы что, не купили продуктов?! Весь день ездили и не купили?! О, Боже!!!
— Погоди, погоди. — Наташа непонимающе уставилась на Ольгу. — Когда это мы с ним приезжали?
— Что значит, когда?! Что значит, когда?! Сегодня! В одиннадцать часов! У тебя что, память отшибло?!
— С моей памятью всё в порядке! Это у вас тут галлюцинации! Как вы могли видеть меня здесь в одиннадцать, если я в это время была за городом, в Хомутово!
— Что ты там делала?!
— Попутку ловила!
— Зачем?!
— Поссорилась с этим паразитом, он меня из машины и выкинул, только сперва завёз подальше, гад!
— Кто? Лёха?!
— Да!
— Ничего не понимаю! — схватилась за голову Ольга. — Ведь он приезжал, сказал, что ты ждёшь в машине, взял деньги, чтобы вместе с тобой съездить за покупками и…
— Зато, я всё поняла. — упавшим голосом произнесла я, предчувствуя, что ни Лёхи, ни продуктов, ни денег мы так и не дождёмся. — Лёха поссорился с Наташей, высадил её за городом, потом вернулся к нам, соврал, что Наташа сидит внизу, в машине, взял наши деньги и слинял в неизвестном направлении.
Наташа с Ольгой просто окаменели, ошарашено уставившись на меня. Они, похоже, ещё не полностью осознали весь ужас сложившейся ситуации, потому что стояли так секунд пять, а когда до них дошло, что у нас украли все деньги, а гости явятся через три часа, а в холодильнике, кроме льда жрать нечего, вот тогда-то они сначала побледнели от ужаса, а потом покраснели то бешенства, потом стали метаться по прихожей, ругая Лёху, праздник и весь свет самыми последними словами, и лихорадочно соображая, что теперь делать.
— Надо немедленно заявить в милицию! — сказала Оля.
— И что мы им скажем?
— Что он украл у нас деньги!
— Как это он украл, когда мы сами их ему дали? Это, во-первых. А, во-вторых, менты всё равно не вернут нам эти деньги за три часа. Кто знает, где сейчас Лёха их тратит!
— Боже, боже… — простонала Наташа. — Как последние дуры копили деньги, приглашения рассылали, ёлку наряжали, хотели Новый год по-человечески встретить… А дома точно есть нечего?
— Точно.
— Что же делать?
— Думаем, девочки, думаем. — сказала я. — Безвыходных ситуаций не бывает. У нас три часа, чтобы что-нибудь придумать.
— Может, позвоним им?
— Кому «им»?
— Ну, тем, кого пригласили.
— Да? И что скажем? Чтобы со своими продуктами приходили?
— Я придумала! — оживилась Оля. — Нужно позвонить Толику и Димке. (Для справки: Анатолий — парень Оли, Дима — брат Наташи.)
— Зачем?
— Пускай тоже думают.

18 часов, 30 минут.
— Ну, вы даёте! — произнёс Толик, глядя на нас круглыми глазами. — И что вы теперь собираетесь делать?
— Это ты у нас спрашиваешь? А мы-то как раз на вас надеялись!
— Спасибо большое! — сказал Димка. — Вы нас осчастливили! Я, понимаете ли, дома во всю готовлюсь к встрече Нового года, галстук глажу, ботинки чищу, думаю, что вот, в девять буду сидеть у любимой сестры за столом, шампанское пить, гуся есть, за девочками ухаживать, и тут нате вам, звонит сестрёнка и заявляет, что никакого гуся, шампанского и девочек нет и не предвидится.
— Ну, Димочка, ну ты же такой умный! — запела Наташа. — Ну, придумай же что-нибудь!
— А что здесь, вообще, можно придумать? Продуктов нет, денег нет, станка для печатанья дензнаков тоже нет, даже занять не у кого.
— Что? Станок?
— Деньги!
— Как же так, девочки, — постукивая вилкой по бокалу, произнёс Толик. — Я-то всегда считал, что любая женщина способна приготовить вкусное угощение из ничего за пять минут. Вот и в кулинарных журналах этих всяких рецептов до фига, а вы, оказывается, на деле только можете свои проблемы на мужские плечи перекладывать. Девочки, вы подорвали мою веру в женщин!
— Ты что, издеваешься?! — взорвалась я, потому что нервы были на исходе. — Веру в женщин мы ему подрываем! Между прочим, деньги у нас свистнул представитель вашей половины человечества, убить её мало! Да на вас ни в чём положиться нельзя! Повывелись все! В армии служить не хотите, в кино ходите только для того, чтобы на задних рядах к нам приставать…
— А вы туда не садитесь!
— …Даже мозгами пошевелить не можете! Вас же лет через тридцать в красную книгу заносить придётся, как вымирающий вид! А лет через пятьдесят только в зоопарках показывать и то, за бешеные деньги!
— Да? А как вы, интересно, размножаться будете, феминистки хреновы?!
— Почкованием!!!
На минуту в комнате воцарилась тишина, прерываемая только нашим судорожным дыханием. Бешено глядя друг на друга, мы старались отдышаться и успокоиться.
— Ну, ладно, поорали и хватит. — вытирая мокрый лоб рукавом, миролюбиво произнёс Димка. — У меня есть вариант.
— Димочка! Мы всегда в тебя верили!
— Тихо! Все крики восторга потом. Я ещё не знаю, сработает это или нет.
— Что?
— Вы помните того парня, с которым я к вам на дискотеке в прошлый раз подходил?
— О-о, нет, — поморщилась я, — только не это…
— Кто такой? — спросила Наташа.
— Ты его не знаешь, тебя тогда с нами не было. Оля, но ты-то его должна помнить. Такой невысокий, тёмненький, у него ещё кликуха — Веник.
— Вообще-то, он больше на метёлку смахивает. — вставила я.
— А-а. — вспомнила Оля. — У него ещё папа ресторан держит и пару закусочных в городе. Он ещё с Катюхой постоянно танцевать рвался.
Господи, нашли чего вспомнить! Да я на той дискотеке не знала, куда от этого стручка дохлого деться! Танцую, себе, танцую, вдруг выскакивает этот недомерок, втыкается передо мной и начинает чего-то там ручками махать, причём упорно, не попадая в такт. Я развернулась на сто восемьдесят градусов, а он перебежит и опять — мельк-мельк-мельк. Метёлка чёртова!
— Ну, так вот. — продолжал Димка. — Я могу ему позвонить и попросить нам помочь.
— Правильно! — обрадовалась Наташа. — Дай, я тебя поцелую!
— И просить надо не деньги, а готовую еду. Закуску на дом заказать, короче говоря. У его папочки в ресторане и закусочных сейчас полным-полно еды.
— Точно! Звони скорее, только у нас телефон испорчен, нужно в соседний подъезд, к Вовке сбегать.
— Не надо никуда бежать. — спокойно сказал Толик и небрежным движением руки вытащил из кармана новый мобильник. — Какой там у него номер? — как ни в чём не бывало, обратился он к Диме.
— Откуда у тебя это?! Студент, ты, бедный!
— Нашёл… — изо всех сил, сдерживая улыбку превосходства, Толик набрал номер Веника. — Федя, ты? С наступающим тебя! Спасибо… А где встречаешь? Уйдите, вы! — прошипел он нам, поскольку мы тоже всеми ушами приклеились к трубке. — Нет, не тебе… Что? Ах, да, ну, конечно же, помню… — и с этими словами он вышел в прихожую.
Мы не стали мешать дипломатическому разговору и остались в зале, напряжённо вслушиваясь в бормотание, доносившееся из коридора. Хоть бы ему удалось!
Через пять минут Толик заглянул к нам.
— Значит так, он согласился, но это не бесплатно. За ужин на пятнадцать человек он хочет, чтобы его пригласили в гости.
— Ну, щас!!! — возмутилась я. — Чтобы он опять весь вечер перед моим носом мельницу изображал!
— Это ещё не всё. Он прихватит с собой парочку друзей и ты, Катенька, должна будешь встретить его с распростёртыми объятиями, и в течении всего вечера изображать его девушку.
Я сначала хохотнула, а потом взорвалась.
— А хо-хо не хо-хо?! Может, мне ему ещё пяточки помассажировать?!
— Тогда будете кормить гостей тараканами!
— Катечка, — умоляюще сложила руки Наташа. — Но ведь это же всего на один вечер!
— Ну, пожалуйста, ну, ради нас! — присоединилась к ней Оля.
— Думай, давай скорее, он ждёт!
О, Господи, что может быть хуже, чем этот Веник — недозрелая фасоль с писклявым голоском, масляными глазками, шрамом через всю морду и атрофированным чувством юмора! Но с другой стороны — скоро начнут собираться гости, в основном, не евшие два дня студенты, уверенные, что сейчас придут в тёплый, уютный дом, где стоит стол с горячей закуской, с салатами, соленьями, вареньями, печеньями, тортами, пирожками, конфетами, фруктами и выпивкой. Они уже предвкушали, как вопьются зубами в горячую гусиную ножку и будут её есть, есть, есть, есть… А на самом деле — придут и обнаружат, что гуся нету, вместе с горячей закуской, с соленьями, салатами, вареньями, печеньями, с тортами, пирожками, конфетами, фруктами и выпивкой! Вопрос: в кого они тогда вопьются зубами? Своими острыми, не знающими пищи последние несколько дней зубами? Кого они будут грызть, давясь от жадности, истекая слюной и обгладывая беленькие кости?..
— Ну, хорошо, хорошо, я согласна! — чуть не закричала я от ужаса.
— Катюха! — в восторге закричали мои друзья. — Молодец! С нас по шоколадке!
— Подавитесь ими, изверги…
— Алло! Федя? Она согласна, приезжай!

19 часов, 45 минут.
Толик с Димкой, поджидая Веника, мирно играли в карты на диване, Ольга одевалась в соседней комнате, а мы с Наташей, уже одетые в вечерние платья, наводили марафет возле зеркала в прихожей. Она красила губы, а я делала причёску.
— Красивые веночки. — сказал Толик, рассматривавший один из них, висевший на стене. Он был сплетен их еловых веток и ярко-красной, блестящей ленты, украшенный золотыми звёздами и шишками. — Сами сделали?
— Нет, в бюро ритуальных услуг заказали. — ответила я. — Сами, конечно.
— Мы и приглашения сами нарисовали. — похвасталась Наташа.
— Какие? Вот эти? — и Димка взял с этажерки стопку серебристо-голубых квадратиков бумаги.
Мы с Наташей замерли у зеркала, как два соляных столпа. Она — с помадой, я — с расчёской.
— Ты же должна была их ещё в пятницу разослать. — прошептала я тихим голосом. — Ты же должна была их ещё в пятницу разослать!!!
— Я?!
— Ты!!!
— С какой это радости?! Оля сказала, что сама их разошлёт!
— Она тебя потом попросила, ей некогда было!
— Что мне некогда было? — вышла из комнаты Оля, расправляя платье.
— Разослать приглашения!
— Ну, да, мне было некогда. А что?
— А то, что приглашения лежат на полке в зале, вот что!
— То есть, как это? Вы их не разослали?!
— Нет!
— Нет?!
Это надо же, с какой скоростью судьба меняет своё направление! Узнай мы, что приглашения не разосланы немного раньше, перед тем, как прибегать к помощи Веника, то пустились бы плясать от радости, что никто не знает об ужине, а значит не придёт к нам в этот Новый год, и позора удастся избежать, а теперь…
— Ха-ха-ха! — раздалось из зала. — Ха-ха-ха!
Толик, корчась от смеха, сполз с дивана, а Димка, задыхаясь от того же самого, скрючился рядом.
— Ой, не могу! Ха-ха-ха! С-с вами с ума с-сойти можно! — заикаясь от смеха, еле выговорил Толик. — Так-кое т-только вы уч-учудить можете! Ха-ха-ха!.. Это надо же, четыре месяца копили деньги, ёлку нарядили, стол накрыли, салфетки вышитые положили, веночков повсюду натыкали, всё сделали — одну мелочь только забыли — гостей пригласить! Ха-ха-ха-ха…
— Ага! — не отставал от него Димка. — Психовали целый день: «Через три часа придут гости, через три часа придут гости, нам их кормить нечем!» Сперва у вас гости были — продуктов не было, теперь продукты есть — гостей нет. Вы бы на чём-нибудь одном остановились!
— А Веник-то уже, наверное, бабочку примеряет. — напомнил Толик. — Думает, что сейчас приедет, а здесь народу полный дом, и Катя ему при всех на шею бросится…
— Не брошусь! — заявила я. — С какой это радости? На кой чёрт нам его продукты, если их есть некому? Вот пусть сам и лопает.
— Э-э-э! Ты это… даже и не думай. — садясь обратно на диван и становясь серьёзным, сказал Толик. — Я, понимаете ли, Венику позвонил, кое-как его уломал, на халявное угощение раскрутил, а ты мне тут… Между прочим, ты согласилась!
— А теперь отказываюсь! Зачем мне это? Я соглашалась ради пользы общего дела, жалко было гостей голодом держать, а теперь ситуация прямопротивоположная, так чего ради, спрашивается, мне Веника обхаживать? Или, точнее, кого ради?
— Ну, это не проблема, массовкой я тебя обеспечу. — заверил меня Толик. — Наташа, звони иди тем, ну, кого вы там приглашать собирались, зови на ужин. Скажи, что икра и ананасы будут, от них вряд ли кто откажется. В общем, говори, что хочешь, но пятнадцать человек найди.
— А зачем мне куда-то бежать, если у тебя мобильный есть?
— А ты знаешь, сколько стоит минута разговора по мобильному? Я и так тут с вами на несколько нулей уже наболтал.
Наташа ушла. Я снова занялась своей причёской, Дима с Толиком вернулись к картам, а Ольга ходила вокруг стола, время от времени поправляя салфетку или переставляя бокал. На несколько минут в квартире воцарилась тишина, просто уши отдыхали.
— У меня вопрос. — нарушил спокойствие Дима. — Где три студентки-первокурсницы смогли достать столько хрусталя и фарфора?
— Уметь надо. — ответила я. — По соседям походили, по родственникам, там заняли, тут попросили. В любой семье найдётся парочка бокалов или тарелок от сервиза, который или очень старый, или давно наполовину разбит. И потом, с просьбой одолжить посуду нужно обращаться к мужчине в отсутствие жены, они хрусталём дорожат меньше, чем женщины.
В дверь постучали. Оля открыла. В прихожую ввалилась Наташа, хохоча так, что по щекам текли слёзы.
— Что с тобой?
— Ха-ха-ха! Вы не поверите, со мной сейчас такое… а-ха-ха-а, такое случилось! Короче, сходила я к Вовке, обзвонила всех, пригласила, сказали, что придут, а когда обратно шла… я сейчас умру!.. Поднимаюсь по лестнице и вижу по тени на стене, что за мной кто-то идёт… ха-ха-ха-а… Ну, думаю, это ты, Оля, опять меня напугать хочешь, помнишь, как в прошлый раз… Ой, не могу…
— Ну?!
— Ну, думаю, сейчас я сама тебя напугаю. Короче, поднимаемся ещё на пару ступенек, и тут я резко поворачиваюсь и ору: «А-а, привет, я карамелька Чупа-Чупс!» А там… ха-а-а-ха… не ты, а мужик какой-то… а-ха-а-ха-а-а…
Мы захохотали тоже.
— У него чуть глаза не выпали. — продолжала стонать от смеха Наташа. — Стоял сначала, как столб, а потом развернулся и вниз двинул.
— Он ничего не сказал?
— А?
— Этот мужик ничего не сказал?
— Нет, вроде, развернулся и вниз. И потом, это не мужик даже, а парень. Но вы бы видели его глаза! Ха-а-ха-а…
— А какой он из себя — насторожился Толик.
— Что я его, разглядывала, что ли? Меня там от смеха всю скрючило, кое-как до двери доползла. Маленький, кажется, чёрненький… А! На щеке шрам.
— Что?! — заорал Толик. — Где?!
— На щеке, рядом с носом, а что?
— Это был Веник! — Толик хлопнул себя по лбу и рассмеялся. — Вы поняли? Веник со жратвой был почти здесь, а теперь всё, он ушёл. А у вас, между прочим, скоро гости будут, и кормить их снова нечем!
Вот проклятье! Да что же день-то сегодня такой неудачный, ну всё наперекосяк! Ещё один такой сюрприз, и у меня Тосно какая-нибудь сыпь вылезет на нервной почве!
— Убить тебя мало. — прошептала Оля в адрес Наташи.
— Да, откуда же я знала? Я же его ни разу не видела!
— Стоп. Я чего-то не понял. — сказал Дима. — Куда Веник-то попёрся?
— Штаны менять! — ответила я. — И вообще, кто знает, после такого можно с ума сойти. Представь: поднимаешься ты тихо-мирно по лестнице, и тут девушка, которая идёт впереди тебя, вдруг резко оборачивается и орёт: «А-а, привет, я карамелька Чупа-Чупс!» От такого потом всю жизнь чертей зелёных ловить придётся!
— О, Боже! — взглянув на часы, вскрикнула Ольга. — Уже пол-девятого! Толик, позвони Венику ещё раз!
— И что? Придёт, увидит здесь Наташу, и я уверен, его кондрашка хватит.
— Мы её спрячем. — тут же решил проблему Дима. — Пусть сидит в соседней комнате весь вечер. В наказание. Ничего-ничего, сестрёнка, заслужила.
Наташе, ясное дело, вовсе не улыбалось весь праздник просидеть взаперти, в то время, как остальные будут пить, есть и веселиться. Но мы пообещали ей, что выпустим, как только Веник напьётся, а пьянел он быстро. Наташа, вздохнув, согласилась.
— Алло, Федя? Ну, ты, куда пропал? — как ни в чем не бывало, кричал в трубку Толик. — Что ты говоришь? Ну и ну… Да? — Говорит, что на него в нашем подъезде сексуальная маньячка с ножом напала. — закрыв сотовый рукой, сообщил он нам. — Успокойся, Федя, её уже связали и увезли в психушку, так что можешь смело приезжать, мы тебя встретим. Что? Ага… — Он говорит, что приедет, если Катя будет с ним особенно заботливой.
— С ложечки кормить буду! — мрачно пообещала я.
— Отлично, он едет. Все по местам!

20 часов, 54 минуты.
Веник приехал, притащив с собой все блюда из меню ресторана своего отца. Тут было всё, даже огурцы, варёные в меду. Стол, что называется, ломился от обилия закусок, включая икру, устриц и копчёного угря. Персики соседствовали с ветчиной, а бланманже с салатом из крабов. Свет зажженных свечей играл в бутылках с шампанским, красным вином и водкой. Короче, земной рай для желудка.
Но этого показалось мало, и мы решили встретить гостей с ещё большим шиком. Взяв шампанское и бокалы, мы вышли на лестничную площадку, оставив дверь слегка приоткрытой.
Ждать пришлось недолго, скоро до нас донёсся весёлый гул приближающейся толпы гостей. Через секунду дверь подъезда распахнулась, и раздался торопливый топот пятнадцати пар ног. Одновременно с этим раздался ещё один звук — звук захлопнувшейся двери, говоривший нам, что ключей от квартиры ни у кого из нас нет, а Наташу мы заперли, так что придётся нам в очередной раз поломать голову над проблемой встречи желудков гостей с праздничным угощением.