Анастасия Сволочкова снова танцует в Москве

Балерина Анастасия Сволочкова долго скиталась по миру. Хлопая на всех углах своими полуневинными ресницами. В поисках истинного вдохновения. И настоящего мужчины. Но мир оказался не готов к ее высоким требованиям. Несмотря на светлое балетное прошлое Анастасии. И ее исключительно высокую технику. Секса.

В Москву Анастасия вернулась уже вполне законченной иностранкой. Снисходительно прищуривала глаза. Говорила протяжно и гнусаво. Картавила даже на гласных. Употребляла международный жаргон блондинок. И нервно растопыривала свои худые мизинцы. Случайные москвичи понимающе кивали головой ей в ответ. И подобострастно хихикали, ломая перед Анастасией шапки-ушанки. Потому что в Москве страстно любят иностранцев. Потому что иностранцы все богатые. Хотя и жадные. В смысле – бережливые. Прямо как инвесторы какие-нибудь, прости Господи…

На первом же попутном роллс-ройсе Анастасия заскочила в родной Большой театр. Там было пусто и холодно. Сквозило из темных щелей. Мыши гуляли в буфете. Плакала билетерша. Брошенная верным мужем и неверной публикой. Театр был закрыт на переучет маленьких лебедей. От хронического недокорма их поголовье сильно сократилось. У щелкунчика от цинги выпали коренные зубы. А пиковая дама ушла на заработки в соседнее казино. У Анастасии в ответ радостно забилось сердце. Наконец-то все соратники позорно канули в Лету! Никто больше не будет путаться у примы под ее внеконкурентными ногами. Некому теперь воровать у нее тальк для присыпки мозолей на трудовых пятках. Анастасия и раньше не любила лишней толкотни на сцене. А после города Парижа – так просто не терпела.

Анастасия одиноко вышла на пустую черную сцену. И немного попрыгала вприсядку. Для разминки. Потом слегка позадирала свои прекрасные ноги по направлению к центральной люстре Большого. Ноги задирались почти без скрипа в суставах. Как это было в лучших домах Европы. Анастасия радостно ухмыльнулась своей небесной улыбкой. Из суфлерской будки на нее пахнуло мировой славой. Анастасия приветливо помахала будке рукой. В предчувствии новых больших гонораров. И встреч с мужчинами. Коренными москвичами. И потомственными гостями столицы.

В добрый, путь Анастасия! Предвечные музы Талия и Мельпомена готовы принять твою добровольную жертву. Никуда, суки, не денутся. От тебя.

(c) Лаврентий Правый