А мне, быть может, еще предстоит
стоять одной из кариатид,
поддерживая закат.
Полуулыбка небрежна чуть,
небрежно ткань прикрывает грудь,
и тело — складок каскад.
А мир вокруг — сумасшедший мир,-
истертый, исхоженный злом до дыр,
весь в дрязгах и суете,
металл меняет на хлеб, а хлеб —
на камень, и всякий — слеп, и не слеп
лишь солнца глаз в высоте.
И солнце мое золотит плечо,
его объятие горячо.
Я — рострою корабля.
И столько лазури в глазах моих!
А солнце — вечный, верный жених,
и будет утро, земля.
Сквозь пальцы мои прорастает мох.
Проходит сколько — не счесть — эпох,
но только вечность одна
известна мне. И пускай в песок
рассыплются бедра, живот, сосок,
мраморная стена, —
я буду стоять посреди Ничто,
сама — ничто, пустота, не то
зияние и зазор,
не то простор и сиянье, и
открытый, как бездны и выси твои,
живое пространство, взор!
небрежно ткань прикрывает грудь,
и тело — складок каскад.
………………………………………………
И пускай в песок
рассыплются бедра, живот, сосок,
мраморная стена, —
я буду стоять посреди Ничто,
___________________________________
Был навык мастера невелик:
Всё тело – складки, в морщинах лик,
На смех и позор толпе…
Эрозия съела изъян; итог –
Торчу арматурой среди Ничто,
С соском на одном шипе.
А по-моему, — просто великолепно и безупречно! И даже дух захватывает от прикосновения к НАСТОЯЩЕЙ ПОЭЗИИ!
Огромное Вам спасибо за это чудо, уважаемая Элла!
Андрей Бореев
“А мне, быть может, ещё предстоит
Стоять одной из кариатид”…
В свете бледного, чуть ядовитого заката промышленных веков каменной Корой подпирать небесный свод на высоком, изрезанном трещинами цоколе Эрехтойона, наблюдая увядание и гибель пришедших издревле культур. На фоне бегущих облаков плыть рострой, выветриваемой и осыпаемой в прах под знойными лучами солнца в перенасыщенных гарью и газами воздушных струях большого города, быть архитектурным обломком времён детства европейской цивилизации, свидетелем его взросления и возмужания.
Что ж, картина по цельности и силе колорита не уступает работам кисти Дали. С той же нотой пессимизма по отношению к грядущей истории и сарказма к резвым играм человечества. Суроватый слог и мерный ритм стиха эквивалентны лапидарной, цельной, плотной форме художественно осмысленных греками колонн, их каменному величию и брезгливому равнодушию к мирской суете торгующих майданов
В ситуации глубокого кризиса, который испытывает мировое искусство сегодня, вполне закономерна гипотеза о закатных лучах цивилизации. Лично мне, честно говоря, она не близка, но осуждать её не берусь..
На мой взгляд стихи — прекрасное вживание в образ мраморной кариатиды с неспешным созерцанием мира сквозь щели каменных век, где лишь вечность да Великий Лучник достойны внимания и беседы.