1
«Ну давай же, иди, иди!» — шепнул голос внутри. Я удивился: что за?..
Медленно вышел из-за парты и встал у доски.
«Итак, рельеф Южной Америки отличается тем, что…» — подсказал голос. Хы… Интересненько. У меня что, в башке генератор неслучайных подсказок врубился?
— Рельеф Южной Америки отличается тем, что… — в том же темпе повторил я. Паша посмотрел на меня удивленным непонимающим взглядом. Послышался шепот: «Он что, наизусть учил?»
«Не обращай внимания… — брезгливо сказал голос. — Они дураки. У них нет такой возможности…»
Я вздохнул. Задумался. Хы.
«…горы Анды».
— На западе материка находятся горы Анды, — показал указкой горы на карте. Ну тут легко — Анды вон они… Слева. Длинные такие. Вот с другим будет труднее — хотя, может, голос подскажет?
Голос говорил про все. И я отвечал. Редкая удача — иметь все ответы внутри головы. Притом, что ты ничего не учил… а они просто были.
— Когда они образовались? — вставил вопрос географ.
«…ой складчатости».
— Анды образовались в основном в период кайнозойской складчатости, — отчеканил я, мысленно благодаря за все хорошее внутренний голос. Кажется, будто над тобой кто-то сидит и нашептывает ответы… только вот голос-то изнутри.
— Ну, садись, Алексеев, пять. Если бы ты все время радовал меня пятерками…
Да голос-то появился только сегодня! Ох, если б он был со мной все время… А он, наверное, будет. Йоу!
— Такое ощущение, будто бы ты это учил с точностью до единого слова, — ухмыльнулся он.
Очень смешно. «Нет, знаете, это я так учил» — сострил голос. Разумеется, никто кроме меня его не слышал.
— Зубрила… — поморщившись, сказал Паша.
«Ага — поддакнул голос. — Именно…»
***
Прошло два дня.
***
В этот раз я все-таки не опоздал. И меня поволокло в мир чисел и квадратных уравнений — кабинет алгебры… Я сел за парту, достал все нужное и погрузился в раздумья, как только Светлана Георгиевна (или просто Георгиевна) начала рассказывать.
«А ты знаешь, что…»
«Да заткнись же ты! — с яростью ответил я. — Не мешай думать!».
«Прям сейчас — согласился он. — Буду усердно затыкаться и не менее хорошо молчать. А молчу я со старанием, ты же зна…»
Я сжал кулак от напряжения. Господи, да как же достал этот голос! Ну елки-моталки… Ладно еще, если бы только нашептывал ответы, так он же еще и все время со мной говорит!
«А с кем тебе еще говорить? — удивился голос. В его голосе… гм… в нем были нотки насмешки. — У тебя ж друзей нет, родных ты дискриминируешь, девушки…» Тут голос хихикнул. И этого не скрывал. «В общем, нету. Ну, точнее, как бы имеется».
Скотина… Что за скотина? Он еще надо мной издевается!
«Эй-эй-эй! Только без оскорблений! — возмутился он. — Я тебе, может, тоже могу сказать — сволочь — но не говорю же, сволочь».
— Так, Алексеев, ты меня слушать будешь, а?
Голос оставил меня в покое. Ненадолго, разумеется, но хотя бы…
— Я слушаю, слушаю, — невинно хлопая глазами, которые совсем бессовестно глядели по сторонам, а не на учительницу, сказал я.
— Тогда ответь мне формулу квадрата разности.
«А в квадрате минус удвоенное произведение А и Б плюс Б в квадрате».
— А в квадрате минус удвоенное произведение А и Б плюс Б в квадрате! — быстро ответил я. Краем глаза посмотрел в учебник: . Да, и впрямь так…
— Молодец, Алексеев… — растерянно проговорила Георгиевна. Разумеется, из-за своей лени я учить этого не мог точно, да и в учебник глянуть стоило бы времени, а я посмотрел-то в него после… Но вот голос-то, голос! — Слушаешь…
Ха, а вот откуда он, голос, это-то знает? Интересно…
В уши ударил звон. Ненавижу этот звонок. Его давно уже не использовали, но сейчас сломался обычный — а это случалось с ним часто, так что…
Не, этот я не люблю.
Я быстро собрал вещи, вынул из рюкзака дневник и, списывая с доски ДЗ, с наслаждением зевнул по праву совсем не выспавшегося.
— Можете выходить. До свидания!
Ну, эта фраза уже у учителей традиционная. Я уже давно выходил из класса, пока учительница произносила ее.
И тут увидел Женю.
Да-да, меня тоже посетила эта зараза «влюбленность».
«Подойди к ней — посоветовал голос. — Состри там или пошути».
«Нет — ответил я голосу. — Нет… Я не могу».
«Ты все можешь! — пискливо возразил голос. — Только не хочешь!».
«Я-НЕ-БУ-ДУ — отчетливо прошептал я голосу внутри. — Мне это не надо!».
«Будешь! Делай так, как я сказал» — произнес он повелительным тоном. Может, даже укоризненным… А кто его разберет?
«Нет, не делай» — раздалось изнутри.
У меня в горле пересохло. Голос был… другой! Женский!..
«Не делай, как он говорит. Делай как я!»
«Нет как я!»
«Нет!..»
У меня уже успела разболеться башка от споров этих голосов. Они мешали сосредоточиться… Да нет. Они просто мешали.
Да уж, и я этому голосу еще вчера радовался… Уже не говоря о позавчера…
***
Голос мужской подробно рассказал, как надо все это — девять номеров по алгебре в качестве ДЗ — решать. Его речи походили на объяснения Георгиевны: понятные и доходчивые. В общем, с домашней работой я справился, хотя Пашка или кто-нибудь другой в это бы не поверил — проболел весь месяц, а решает быстрее всех…
«Кстати, помнится, ты «Долину Смерти» перечитать хотел? Давай я тебе на ушко…»
И начал читать. А он-то откуда знает?.. Хотя…
«Слушай, а давай лучше я буду читать?» — спросил женский голос.
Я зажмурил глаза. Сейчас начнется…
***
«Решать надо именно этим способом! Это проще!» — утверждал мужской голос.
«Да что там! Пусть он уж лучше сразу пишет ответы. Так быстрее» — возражал женский.
«Но ведь учительница может привязаться и спросить!..»
«Так мы подскажем» — хихикнула Женский Голос.
«Подскажем… Нет, чтобы в нас не нуждаться…» — проворчал Мужской.
«Да хватит вам! — раздраженно прокричал им в мыслях я. — Ну честное слово, надоели своей болтовней».
«А ты нам не указывай!» — закричала Женский.
«Да» — согласился Мужской.
Я хлопнул себя по лбу. Мой сосед по парте смерил меня неодобрительным взглядом, что-то пробормотал под нос и отвернулся, возвращаясь к решению задач. Не, ну как мне это надоело! Я уже готов все отдать, лишь бы вернуться к обычной жизни без голосов — ну или хотя бы с одним голосом, башка болеть меньше будет! Ну им каждый раз споры надо устраивать, будто они взаимообратные величины…
«Правило первое: не указывать мне…»
«Нам — поправила Женский. — Нам».
«Ну нам, — проворчал Мужской. — …не указывать нам. Правило второе…»
Я попытался не обращать на голоса внимания, но у меня не получалось… Они были… очень слышными, что ли. От них не убежать…
«Правило второе: нас не дискриминировать».
«Как родителей».
«Ну как родителей…»
Я понял, почему еще меня они цепляли все время. Они же говорили моими фразами! Да моим лексиконом… ну да… хм… ха… хы… хм…
«Ха хм хы ну да!» — насмешливо изобразила Женский.
2
Они меня заколебали. Доконали. Надоели. Задолбали. Достали. Ну как от них избавиться, как??? А-а-а…
Я сидел за столом и сосредоточенно думал. Голоса мешали мне — но я решительно игнорировал их. Точнее, пытался игнорировать. Интересно, можно ли кому-нибудь про эти голоса говорить? Или меня сочтут психом? Тогда вообще к психиатру иди… Хоть вешайся… Так, мозг, есть какие-нибудь идеи?
«Если ты обращаешься ко мне, то нет».
Что???
«Ты кто?».
«Третий — спокойно ответил он. — Но не лишний. Самый средний, тксзать. Мужской — плюс, Женский — минус. А я — по середке».
Еще один…
«Не волнуйся. Я тебе помогу, — прошептал он. — Они меня не слышат. Я говорю только для тебя. Итак, что же тебе посоветовать? Давай вместе порассуждаем, а?»
Я кивнул. Хотел сказать «Ага», как голос сказал: «Ничего-ничего, я понял. Твой кивок отразился в мыслях… Так. Ну что я могу сказать. Родителям и иже с ними не говори — не поймут. Согласен? Разумеется. К психиатру… если честно, не знаю».
«Не ходил?» — улыбнулся я.
«Ага, — поддакнул он. — Типа того. Вот к психологу…»
«А это не одно и то же?»
«Нет, ты что, забыл? Это совершенно разные вещи…»
Третий голос оказался очень хорошим. Он был мужественный, зрелый, мудрый — в общем, не такой, как писклявые Мужской и Женский. Сразу было видно — старикан… И молодость ценит — употребляет для понятности слова, известные мне. А неизвестные мне — никогда!
«Сходить?» — спросил я.
«Попробуй, — задумчиво и протяжно произнес голос. — А то интересно…».
***
У школьного психолога я никогда не бывал. Сейчас я впервые поднялся к ней на третий этаж. Сама-то она к нам в класс часто наведывалась — то анкеты заполнить, то на вопросы ответить, то побеседовать с ней отдельным личностям (правда, в число этих личностей я никогда не попадал — видно, внимания особого не привлекал и симптомов не показывал). Короче, она к нам, а не мы к ней.
Кабинет ее был весьма уютный. Серые мягкие креслица, журнальный столик… Обстановка мне понравилось. Да, наверное приятно сидеть в кресле и спокойно так, легко отвечать на вопросы…
— Здравствуйте, Анна Владиславовна, — мягко произнес я, выглядывая из-за двери. — К вам можно?
— Да-да, милый, проходи. И называй меня проще — Анной — хорошо?
Я кивнул, быстро вошел и, закрыв за собою дверь, вопросительно уставился на психолога, ожидая указаний.
— Ты садись, садись… — сказала она и чуть заметно зевнула. Наверное, давно к ней никто не заходил — промелькнула догадка. Вот и зевает. Или не выспалась… Хотя это вряд ли.
Я сел в кресло. Оно действительно было именно таким мягким, каким и казалось. Это хорошо. Значит, Анна Владиславовна людей не обманывает, иллюзий не устраивает.
«Во сказал… Иллюзий не устраивает».
Я сел и начал рассказывать. Психолог внимательно меня прослушал и начал задавать всякие вопросы. Как давно появились эти голоса, что это, по моему мнению, такое и далее в таком духе.
— Ты знаешь, Гоша…
Не люблю, когда меня называют Гошей. Ох как не люблю! Кажется, она это заметила.
— Жора, — тут же поправилась она. — Я думаю, что это нормально. Эти голоса могли выглядеть… — интересно, как голоса могут выглядеть? — как живые, но на самом деле — это все твои мысли. Ты просто как-то перенервничал.
«Я ей дам мысли» — пообещал Мужской Голос. Голос-Старикан вздохнул. «Как же… мысли…».
— В общем-то, никакой проблемы нет и ты зря волнуешься. Это скоро пройдет, — заверила она, улыбаясь. — Наверное, тебе уже пора домой?
Я кивнул.
— Пора. Спасибо за беседу, Анна! До свидания! — попрощался я, вылезая из кресла.
— До свидания, Жора!
***
Но психолог оказалась неправой. Голоса не прошли. Наоборот. Они все кувыркались в моем сознании, всячески мешали — и лишь один флегматичный Старикан молчал. Говорил только тогда, когда мне это было нужно:
«Старик, ты не поможешь мне с?..»
«Я вот не знаю, что делать. Старик, не подскажешь?»
«У меня вот тут проблемка. Что делать, Старик?».
Я не мог понять, отчего они появились в моей голове. И внезапно подумал: «Ну кто же вы такие, Голоса?».
Образ Старикана в голове поднял голову и задумчиво посмотрел на меня. Мужской Голос, который был самым первым, навострил уши. Женский Голос даже притихла.
«Что?»
«Э-э-э…» Они что, ответят? Ну и ну, как же я до сих пор не додумался задать вопрос! «Кто вы такие, Голоса?».
Голоса тихо посовещались, кто первым будет отвечать. Порешили, что Старикан.
«Понимаешь ли, Жора… — Голос в первый раз назвал мое имя. Я вздрогнул. — Мы раньше были людьми. Мы жили своими жизнями, но… Все умирают, Жора, все когда-нибудь умирают. Вот и мы… — он сделал паузу. — …умерли. Я вот… — он вздохнул. — От старости. Дима — его случайно прибил пьяный друг на свадьбе брата. Наталья… ну, об этом тебе знать не положено. Маленький еще. Подрастешь — узнаешь».
Я даже приоткрыл рот от удивления. Они люди… Боже, ну ни фига себе! Только вот что они делают у меня в башке? Я им что, кладбище? Склад? Погреб? Дом?
«Если честно, я сперва подумал, что твоя башка — это тот свет — смущенно ответил Мужской Голос. — Твое сознание стало для нас домом, Жора. Поверь мне: мы понятия не имеем, как сюда попали. Просто мы теперь живем в тебе. И мы хотели помочь…»
Как же! Помочь! Своими спорами? Вспомнился старый анекдот: «А чем вы размножаетесь?» — «Спорами!» — «Это как?» — «А вот спорим, что я сейчас размножусь?».
«Ну, у меня с Наташей, это Женский Голос, всегда споры. Просто я ей как Северный полюс, а она мне как Южный» — виновато улыбнулся он.
У них есть имена! Ой… они же люди… забыл…
И ведь я даже не узнал, как их зовут! Ой… Извиниться бы надо…
«Не извиняйся» — помотала головой Наталья.
«Прости, что болтал с тобой, Жор, когда не надо… Просто мне было очень-очень скучно…»
А… Ну конечно. Они же умерли… Им должно было быть скучно!
«Простите, пожалуйста. Просто я не знал…».
«Да ладно тебе! Главное — знай. Я постараюсь поменьше говорить, хорошо? А ты иногда уделяй нам, Голосам, внимание. И все будет отлично!».
Я расплылся в улыбке. Боже, да это же копилка знаний!..
«Понятно… Ну мне надо спать. Дайте хоть раз поспать!».
Мне показалось, будто все они улыбнулись. Голоса… люди… нет, не люди — человеки. Потому что каждый из них — личность.
«Спокойной ночи!»
«Спокойной!»
«Добрых снов!»
«Доброй!..»
3
Когда я проснулся, Голоса беседовали между собой.
«Это выражение сбило меня с потолка, и я с грохотом свалился на пол. Пол не выдержал и треснул, а я упал на следующий этаж, где меня сбили не с потолка, а уже с толку. Было больно» — рассказывал прикол Мужской Голос, который в миру был, оказывается, Дима. Наталья рассмеялась, Старикан просто помотал головой и даже улыбнулся.
Внезапно послышался кашель, похожий на то, словно кто-то захлебывается в воде. Или водой… без разницы. Кто-то захлебывается… тонет? Или… уже утонул?
Послышался стук, будто бы кто-то упал на пластмассовое дно.
«Так, всем прививки! Тьфу, то есть приветы!» — раздался звонкий девчачий голос. Он был не очень бодрым, но в нем звучала радость — «я жива!».
Я вздохнул. Это же примерно моего возраста девчонка, наверное! И она умерла? Да уж… Я расстроился. Голоса тоже немного смутились, дух упал у всех — в таком возрасте — и помирать…
«А как тебя зовут?» — обратилась к ней Наталья.
«Таня».
«Девочка — сразу начал Старикан. — Кто тебя убил?».
Подросток погрустнел. И начал рассказывать что и как. Оказалось, что эта жизнерадостная девчонка утонула. Утонула в озере, хотя отлично умела плавать!
«Может, кто-то тебе «помог»?» — четко выделяя каждое слово, спросил Старикан.
«Не знаю» — честно призналась Таня. — «Я не видела».
Господи, да что же это такое! Если умирают дети…
Послышался еще один резкий хлопок по пластмассовому дну.
Боже мой…
***
— Тысяча восемьсот семь умножить на девятьсот пять?
— Один миллион шестьсот тридцать пять тысяч триста тридцать пять, — зевнув, отчеканил я. «Дим, благодарю!».
— Ну ты прям человек-калькулятор! — удивился Паша. — Ну даешь!
«Калькулятор… — проворчал Дима. — Спасибо ему на добром слове…».
— А… — начал он, но вдруг осекся. — Хотя… ладно, не буду. Я тебе надоел, да?
— Да нет, просто я устаю после всяких там вычислений… — пробормотал я, делая виноватый вид.
«Ага, устаешь… Гы-гы-гы…».
«Заткнись, ублюдок!» — шикнула Таня на невидимого собеседника — нового Голоса.
«Танечка, ну что вы так нецивилизованно. Надо так: Виктор, будьте добры, заткнитесь» — сказал Старикан.
«Молчу-молчу…» — проворчал Виктор.
Виктор был тем самым новичком, появившимся вчера в один день с Таней. С Таней мы быстро подружились, а вот Виктор… Он был не очень-то и приятной особой. Оно и понятно — не все судьба бросать нам будет хороших Голосов… людей… Ну исправится. Что же ему еще остается делать?
— Ну ладно, мне пора. Пока!
Гудки… Я повесил трубку и, тихо шагая мимо родительской спальни, откуда доносился тяжелый папин храп, сел в кресло и расслабился.
«Завтра контрольная — прошептал я Голосам. — Только не подсказывайте мне сразу. Я хочу сам…».
Думай, Жора, думай…
«Гош, ты зна…» — Наталья осеклась. — «Ой, забыла. Извини».
«Да ничего…»
Итак. Может, все части умножить на восемь? А то там одна восьмая в множителе… Точно, Жорик, ты гений. Так, получается… Восемь минус икс равно нулю, значит икс — это восемь. Потому как икс равно нуль плюс восемь.
Точно!
Ликуя, я записал ответ и принялся к следующему заданию. Голоса молчали. Хотели помочь — но сдерживали себя. Наблюдали.
И я чувствовал — они не обижались. Они были за меня рады.
Рады, что я сам. Без них.
4
Со временем появлялись все новые и новые обитатели моей головы. Я уже стал беспокоиться, как бы им тесно не стало, но вдруг невольно задумался: «А они останутся здесь навсегда?».
«Не знаю — покачал головой Старикан. — Может и так. А может — выберемся. Но не переживай! Мы тихие!».
Хм… Хотя действительно, я только рад тому, что они у меня появляются. Когда надо — помогут. Притом лучше любого психолога. Только вот что будет с ними, если я умру?
Все смолчали. Даже неугомонная болтушка Наталья, которая тараторила всегда — и тихо, и громко.
«Жор… не надо пока об этом говорить… Прошу, не надо…».
«Хорошо — согласился я, вздыхая и кивая. — Интересно, а много таких людей… людей-кладбищ?».
«Ну, может, и психи в их числе — задумчиво произнесла Таня. — А чё? Может, они просто, как и ты в начале, забыли спросить, кто же эти загадочные голоса».
«Верная мысль — Старикан, мне показалось, подмигнул Тане. — А может и не все психи, конечно… Но некоторые люди из-за умерших и могли загреметь в психушку».
Он замолчал.
«Старикан, может все же назовешь свое имя?» — попросил его я.
«Нет. Это не надо. Это не важно. Мне вот сейчас важно снова вернуться в жизнь… Воспитать внучку… Родители ее заняты, вот и бросают ребенка одного на произвол судьбы…» — Старикан погрустнел.
«Давай-ка ты лучше ляжешь спать. А, Жор?» — быстро предложила Наталья.
Грустно улыбнувшись, я согласился и пошел спать.
***
«Жор…» — позвала Таня.
Я оторвался от чтения и спросил:
«Что такое?».
«Ты все-таки к ней подойди. К Жене».
Я смутился.
«Э-э-э… зачем?».
«Ну не рассказать же о своих чувствах? — усмехнулась Таня. — Нет, просто у нее странное поведение. Мне кажется, что…» — она замолчала.
«Чего кажется?»
«Что и она… кладбище» — еле слышно прошептала Таня в ответ.
«Подойти не смогу — помотал я головой. — Я же завтра в Питер уезжаю на экскурсию. На пять дней. Но вот письмом можно… Только вот…»
«Что написать? Да вот ты…»
«Нет, что написать — я знаю. Дело в том — как. Она может не понять».
«Тогда надо с нашими посоветоваться. Тебе ведь реально сейчас нужны наши советы?»
«Да» — я кивнул. Мы уже так привыкли — когда нужна помощь, я должен про это сказать.
Что интересно, а Голоса оказались весьма способными к словотворчеству. Даже Виктор, который не сразу привык к нашей жизни, очень много помогал мне — кажется, он когда-то был писателем.
«Кстати, Георгий… — обратился он ко мне после того, как мы написали Жене письмо. — Ты не поможешь мне тоже?».
«Чем?» — удивился я.
Как можно помочь Голосу, действительно? Интересно…
«Напиши книгу. Ну… то есть я тебе буду говорить слова, а ты пиши. И, если возможно, издай под моим именем. Ведь я до сих пор… до тех пор так и не успел опубликоваться…».
Я почувствовал, что ему это важно. Очень важно. И я его отлично понимал.
«Хорошо, — пообещал я. — Я обязательно сделаю это для тебя, Виктор. Обязательно».
Письмо я отослал уже находясь в Питере. Провели нас по Петергофу — мне очень понравились фонтаны-шутихи, да и вообще вся эта затея. Потом сходил на почту быстренько — и отослал конвертик с письмом Жене.
«Все-таки хорошо мы письмо написали, а?» — спрашивал Виктор, довольный собой и Голосами.
Мне показалось, что ему грустно. И я понимал, почему.
Как только группа приехала в Москву и все разъехались по домам, мы с Виктором начали творить.
***
Слова выливались на бумагу в бешеном темпе. Роман «Пластмассовое дно» — так называлось произведение.
Виктор был очень талантливым. Правда, иногда я замечал повторы слов — но ведь это у каждого бывает. Так что не суть… Главное — слова. Виктор вкладывал в произведение огромный смысл… и огромную правду — он писал о Голосах. Он писал обо мне, о Тане, о Диме, о Старикане, о себе…
Он писал о нас.
И он придумал хороший финал. Голоса все-таки пробили это пластмассовое дно и оказались снова живы. И девочка Таня выплыла из озера и вернулась к маме с папой, уже давно. И Дима встал со скатерти, местами обагренной кровью, простил друга — с кем не бывает по пьяни. И Старикан, таинственный Старикан, который так своего имени и не назвал, вновь ожил. Ведь ему надо было еще воспитать маленькую внучку… И он сам, Виктор, снова начал жить. И наконец-то опубликовался.
