На следующий день Лиза наблюдала такую картину: всем женщинам – сотрудницам было не до работы. Они обсуждали зарплату, кто, сколько получил, сколько отдали долгов по магазинам, да кто что купит, и приедут ли автолавки. Автолавками оказались приезжие машины, на которых привозили разнообразный товар люди, занимающиеся мелким частным бизнесом. Возле клуба образовался своеобразный рынок, где толпились все жители поселка, и шла бойкая торговля.
Лиза пошла за женщинами, жаждущими покупок. Ей было ничего не надо, она с интересом наблюдала. Лица у женщин были веселые, глаза блестели, они с любопытством и жадностью разглядывали товар, иногда покупая совершенно не- нужные вещи. Они могли покупать, они могли раз в два-три месяца позволить себе это. Они чувствовали себя богатыми и значимыми, они могли выбирать. Лизе стало грустно, она повернулась, чтобы уйти, но тут заметила Зиночку. Она стояла растрепанная в грязной курточке и смотрела, смотрела на…игрушки.
Здравствуй, Зиночка – Лиза тронула ее за плечо.
Зиночка обернулась, лицо ее озарилось улыбкой, и она радостно затараторила:
Здравствуйте, тетя Лиза, смотрите, сколько всего навезли, красота. А игрушки, игрушки какие!
Она показывала пальчиком поочерёдно на игрушки, обсуждая достоинство каждой. К ним подошла высокая тучная женщина, девочка тут же кинулась к ней.
— Мам, мам, купи хоть самую дешевую игрушку, ты ведь в прошлый раз нам ничего не покупала, – девочка с надеждой смотрела ей в глаза.
Не могу, Зиночка вот долги раздали, надо брату обувку купить, а то он совсем босой у нас, – женщина в смущении пояснила ребенку причину отказа, как бы извиняясь перед ней.
Ну, хорошо, хорошо, мама, купишь со следующей получки, – сразу согласилась Зиночка.
Женщина погладила девочку по голове и направилась к машине с обувью. Лиза тронула Зиночку за плечо.
Зиночка, разреши в честь нашего знакомства я подарю тебе игрушку?
Правда? – Зиночка не верила своему счастью.
Правда, выбирай, – решительно сказала Лиза.
Любую? – все еще не верила Зиночка.
Любую, какая тебе только нравится!
Зиночка растерялась, ей нравилось все. У нее никогда не было своих личных игрушек. Она играла только в детском саду или у соседки Машеньки, в другие дома ее не пускали, почему она не знала. Она бережно подбирала брошенные детьми старые игрушки, приносила домой, прихорашивала, и с младшей сестрой играла ими. А теперь ей купят совершенно новую игрушку! Это будет кукла, конечно, кукла. Они с сестрой будут укладывать ее спать, кормить, водить гулять. У Зиночки дух захватило от такой перспективы.
Ну что, решила, Зиночка? – Лиза тормошила ее за плечо.
Я выбираю куклу, тетя Лиза, куклу, – поспешно ответила девочка, боясь, что Лиза вдруг передумает.
Кукол было несколько: одна самая большая в голубом платье и шляпе, остальные не менее нарядные, но поменьше. Зиночке так хотелось самую большую куклу, но ей вдруг пришло в голову, что она очень дорогая, и у тети Лизы может не хватить денег, и она вообще останется ни с чем. Девочка нехотя отвела взгляд от большой куклы и указала на самую маленькую. Лиза проследила за ее взглядом и выражением лица, и кажется, догадалась, почему девочка попросила самую скромную куклу. Лиза для себя с самого начала решила, что купит для Зиночки только большую куклу, тем более что для нее это были сущие пустяки.
Будьте добры, дайте нам самую большую куклу, – обратилась Лиза к продавцу и вытащила из сумочки кошелек.
Зиночка не верила своим глазам, она схватила коробку, прижала ее к себе, несколько секунд постояла, потом бросилась бежать. Остановилась, вернулась, подбежала к Лизе. Она смотрела, на Лизу поверх своих уродливых очков и на некрасивом ее лице было столько радости, столько счастья, что у Лизы в прямом смысле слова кольнуло сердце.
Тетенька Лиза, спасибо, я не забуду вас, – и Зиночка вдруг неожиданно уткнулась головой ей в живот, видно, у нее не нашлось более жеста, чтобы выразить свою радость. Лиза замерла, первый раз в жизни ей оказывал ребёнок ласку такого рода. Ей как-то не приходилось общаться с детьми.
Зиночка так же неожиданно оторвалась от нее и понеслась вдоль по улице, стараясь бежать так, чтобы неуклюжие туфли с нее не слетали.
Так уж, не забудет! Этим Чуриловым, как в прорву, все мало, – сказала зло женщина, которая стояла недалеко, и, по-видимому, наблюдала всю эту сцену.
Лиза вздрогнула, столько злости и презрения было в словах женщины.
Дающая рука не оскудеет, – сказала Лиза первое, что пришло на ум, повернулась и пошла к своему дому. Что творилось у нее в душе, она и сама понять не могла.
_______________
Вечером Лиза, придя с работы, решила отнести соседке Маше банку из-под молока. Она слышала от сотрудниц, что банки здесь ценятся. И не дай бог не вернуть посуду. Лиза тоже решила не остаться в долгу и угостить Машу свежим хлебом, который только что испекла в хлебопечи.
Держа в одной руке банку, в другой хлеб Лиза постучала в соседнюю дверь. Никто не ответил. Она несмело толкнула дверь, та открылась. В нос ударил запах спиртного, сигаретного дыма, несвежей еды.
Можно войти? – громко спросила Лиза.
Никто не ответил. Лиза свернула в соседнюю комнату, предполагая, что там должна находиться кухня. На пороге она в ужасе замерла. Перед ней на полу лежала мертвая Маша. Она лежала на животе, раскинув руки и ноги на всю кухню, лицо было повернуто одной стороной вверх, а другая сторона лица аккуратно лежала в грязной кошачьей миске, в которой по — видимому находилась еда, так как вокруг этой миски образовалась мутная лужица. Лиза дрожащими руками положила хлеб и поставила банку на первый подвернувшийся стул, а сама кинулась дальше в комнату, в надежде обнаружить людей и позвать на помощь. Картину, которую она увидела, повергла ее в истерическое состояние. Возле кровати на коленях неподвижно стояла женщина, голова её находилась на кровати, сверху на голове лежала подушка.
« Задушена», — промелькнуло у Лизы в голове. Зад женщины почему – то был оголен, подобие трусов валялось рядом. За диваном лежал мужчина, вытянувшись во весь рост, брюки на нем были расстегнуты и приспущены, а рядом была лужа крови.
Лиза обвела глазами удручающую картину явного убийства, схватилась за голову и, что было сил, не отдавая себе отчета, закричала:
А-а-а-а-а ! А-а-а-а-а!
Она пришла в себя, когда перед ней появился Патрик, тряся ее за плечо.
Лиз, Лиз, успокойся — это я, что случилось? – Патрик смотрел только на жену, он очень испугался, – раз так кричит, значит, что-то случилось.
Патрик, убийство! Люди мертвые, – шептала Лиза побелевшими губами, вцепившись в джемпер мужа двумя руками.
Патрик обвел глазами комнату и у него мороз пошел по коже.
Лиза, сядь, ты же врач, успокойся, – Патрик быстро усадил Лизу на стул, а сам кинулся к предполагаемым жертвам. Снял подушку с головы женщины, и уже хотел потрогать пульс на шее, как женщина очнулась и заплетающимся языком произнесла:
Трахай, уже скорее, что ты там уснул? А подушку не трогай, это я специально положила, чтобы Машка не слышала. Я же сейчас стонать начну, – она опять натянула подушку на голову вильнула голым задом, и затихла.
Патрик уже смелее шагнул к мужчине. Тот мирно спал, явно пренебрегая просьбами женщины, хотя по расстегнутой ширинке и приспущенным брюкам, видно было, что вначале у него намерения все-таки были. Рядом валялась бутылка из-под красного вина, которое почти всё вылилось на пол, образовав огромную лужу. Лиза уже поняла, в чем дело, ей стало легче, но вдруг, она вспомнила Машу, распростертую на полу. Лицом в грязной миске, мог лежать только мертвый человек. Она указала на дверь кухни:
Они Машу убили, а сами здесь….
Патрик прошёл на кухню, приложил два пальца к шее женщины, послушался — ровный четкий пульс. Он чертыхнулся:
Лиза, они все пьяны, как здесь говорят в усмерть.
Только Лиза начала приходить в себя, на пороге появился шустрый мальчонка, лет двенадцати:
Б…и! Опять нажрались, а у нас корова телится! Вот, что мне делать? – Он в сердцах пнул мать ногой в заднее место. Та даже не пошевелилась.
Вот как получка, так хуже животных, – и он опять смачно выругался.
Лиза тронула мальчишку за руку:
Может, мы сможем помочь?
Мальчик оценивающе посмотрел на американцев:
А вы когда-нибудь живую корову видели? – он презрительно прищурился.
Лиза и Патрик отрицательно покачали головой. Корову они действительно нигде не видели, да еще когда она телится. Но они искренне хотели помочь этому мальчику, который совсем по- взрослому переживал за свою корову. Видно вид у них был не ахти, потому, что мальчик вдруг сказал:
Ну хорошо. Если можно, нагрейте мне воды, ведра два-три. Если, что нужно будет, я скажу, – и он метнулся в сторону сарая. Патрик и Лиза кинулись греть воду. Через полчаса появился мальчик:
Давайте воду, – он схватил ведро, сгибаясь от тяжести, почти побежал к сараю. Патрик его догнал, подхватил ведро и пошёл рядом.
Как тебя зовут? – на ломаном русском спросил он.
Лешка, – ответил мальчишка.
В сарае Патрик ощутил запах навоза, животного тепла, сена. Запах был сильный и совершенно незнакомый. В углу, дрожа на тоненьких ножках, стоял теленок, он был еще мокрый, копытца разъезжались в разные стороны, и ему стоило больших трудов не упасть. Корова жалобно мычала.
Послед должен отойти, надо живот помассажировать, – со знанием дела, сказал Лешка.
Я ее буду поить, а вы круговыми движениями ей живот помните, у вас сил больше.
Он повернулся к корове, ласково поглаживая ее, поднес ведро к самой морде.
— Зорюшка, умница, ты наша, какого мальчика нам подарила, – приговаривал Лешка.
Корова жадно припала к ведру, а Патрик стал массажировать корове живот, как будто он век этим занимался. Ну, в принципе, что такое массаж он знал хорошо, поэтому уверенно стал делать то, что ему сказали.
А теперь посмотрите её под хвост, отходит послед? – Скомандовал мальчик.
Патрик осторожно поднял хвост и от неожиданности крикнул:
Лёша! Там ноги торчат!
Лёшка в мгновение ока оказался рядом, озабоченно осмотрел, торчащие ноги телёнка и сказал:
Двойня значит. Ох, Зорюшка, милая, крепись. А вы массажируйте, массажируйте, ей легче будет, а я за водой, — Скороговоркой выпалил Лёшка и скрылся за дверью.
Патрик остался наедине с коровой и новорождённым телёнком. Он умело массажировал живот, ласково разговаривал с коровой, заглядывая ей в глаза. Животное жалобно мычало и тоже поглядывало на Патрика, будто чувствовало в нём своего спасителя. Это придавало ему уверенности в том, что он делает всё правильно, и он аккуратно и умело продолжал движения руками вокруг живота коровы. Ему было жарко, на лбу выступили капельки пота. Патрик не обращал внимания на то, что стоит в навозе в своих модных дорогих ботинках. Он был уверен, что более важного дела никогда в своей жизни не делал.
Корова немного присела, потужилась, и возле её ног оказался ещё один телёнок. Он издал звук похожий на детский плач и тупо уставился на Патрика. Тот с новой силой опять принялся массажировать живот.
Явился Лёшка с ведром полным воды, ему помогала Лиза.
Господи, ещё один, — сообщил радостно Лёшка и пояснил, — Зорьке надо много пить. Вода должна быть солёненькая.
Вдруг что-то громко шмякнуло об пол.
Фух! Слава Богу! Послед вышел! А я боялся, что не выйдет. – Облегчённо вздохнул Лёшка.
Он без всякой брезгливости схватил что-то мокрое, липкое, красное, бросил в ведро и выскочил на улицу. Через минуту он появился опять, на ходу объясняя:
-Послед куда попало выбрасывать нельзя. – Он дал Лизе охапку душистого сена. – Вытирайте телёнка.
И Лиза осторожно начала вытирать новорожденного от слизи, а тот доверчиво тыкался ей в лицо, ища сосок. Губы у него были мягкие и бархатистые. Потом Лёшка осторожно подтолкнул телят к коровьему вымени. Природный инстинкт тут же сделал своё дело. Лиза и Патрик впервые в жизни наблюдали таинство кормления новорождённых телят. Это было трогательно и прекрасно.
Потом они помогали Лёшке чистить навоз, смотрели, как мальчишка ловко справился с доением, раздаивая набухшее вымя, не решаясь бросить его одного. Из сарая вышли поздно. Патрик помог донести до дома полное ведро молока. Лёшка по-мужски пожал ему руку, улыбнулся Лизе:
Спасибо американцы, здорово помогли!
А из квартиры соседей слышалось пьяное пение:
Шумел камыш, деревья гнулись
И ночка тёмная была….
_________________________
Лиза и Патрик с удовольствием собирались на пикник. Во время недавней прогулки они неподалеку обнаружили прекрасную полянку и решили там провести выходной день. Природа после зимней спячки оживала. На деревьях появились изумрудные листочки. Из земли смело вылезла трава, и завладела каждым клочком земли. Появились первоцветы. Птицы весело щебетали, солнышко ласково светило, небо было голубое, голубое. Воздух был пьянящим, обилие сосен и берез вокруг придавали ему не забываемый аромат. Хотелось дышать, дышать. Наслаждаться каждым вдохом. Лес, девственный лес был великолепен. Попадая в это царство вековых деревьев, хотелось говорить с ними, здороваться, рассказывать им о себе. Обнимать могучие стволы, прислоняться к ним и слушать, слушать их разговоры. Лиза и Патрик никогда не видели такого лесного великолепия. И им хотелось, как можно больше времени провести в обществе леса, запомнить его на всю жизнь.
Лиза накануне замариновала мясо, и приготовила нехитрые припасы, чтобы им было неголодно. Когда в машину было загружено все необходимое, возле них неожиданно возникла Зиночка.
Здравствуйте, вы уезжаете? – разочарованно спросила она, прижимая к груди банку с молоком.
Мы, Зиночка, едим в лес на пикник – пояснила, улыбаясь, Лиза.
А что вы там будете делать? – искренне удивилась Зиночка.
Будем отдыхать, читать, жарить мясо, играть в бадминтон и просто наслаждаться этим чудесным днем, — пояснила Лиза.
Ух, ты, здорово! И это все в лесу? – Не переставала удивляться Зиночка.
Да ты что, никогда на пикник не ездила? – В свою очередь удивилась Лиза.
Нет, не ездила, — Пожала плечами Зиночка.
Тогда мы тебя приглашаем, поехали с нами, — Лиза присела и заглянула девочке в глаза.
Я? С вами? В лес? Вы меня возьмете? – Зиночка явно растерялась.
Да, возьмем, — Лиза оглянулась на Патрика, она хотела знать его мнение.
Патрик ободряюще улыбнулся, он видел, что Лиза очень не равнодушна к этой девочке, и ничего плохого в том, что она, опекает этого несчастного ребенка, не видел. Честно говоря, ему до боли было жалко эту неухоженную, лохматую девчонку.
Ой, а как же молоко? Его вам мама передала. Спасибо за куклу, тётя Лиза, — вдруг опомнилась и затараторила Зиночка.
Спасибо за молоко твоей маме, я поставлю его на веранде, здесь прохладно, — успокоила девочку Лиза.
А мне что же, так вот прямо, садиться и ехать? – растерянно спросила Зиночка.
Да, садись, по дороге мы заедим к вам домой, и ты сообщишь своей маме, что поедешь с нами, и мы вернем тебя в целости и сохранности вечером, — успокоила ее Лиза.
Зиночку отпустили без лишних слов. Теперь она сидела на заднем сидении и рассматривала в окошко лес, как будто видела его впервые. Патрик остановил машину, немного не доехав до нужного места.
А ну, девушки, помогайте мне, — весело сказал Патрик и открыл багажник.
Зиночка с интересом уставилась на поклажу. Все было аккуратно упаковано в картонные ящики, и на первый взгляд не совсем понятно, что было внутри. Зиночка с усердием кинулась помогать. Ей дали два складных стульчика, и она с гордостью понесла их за Лизой. Все начали суетиться, располагаясь на новом месте. Появился раскладной стол и стульчики. Неподалеку на пенек положили подушку и плед, можно было удобно сидеть. Здесь же Патрик соорудил подобие мангала, и пошёл собирать сухие ветки.
Я помогу, — Зиночка старательно кинулась искать толстые сухие ветки.
Лиза накрывала на стол, заполняя его бутербродами со свежим хлебом, овощами и фруктами. Все она аккуратно ставила на стол, в заранее приготовленную посуду, чтобы продукты не занимали много места, и чтобы можно было выбрать еду по своему вкусу. Не забыла она и про сладости. Конфеты и печенье в изящной корзиночке украшали стол. Бутылки с минеральной водой и лимонадом Лиза поставила возле стола на видном месте, оставив все в ящике, чтобы удобно было взять то, что нужно. Патрик уже разводил костер, а Зиночка все продолжала носить хворост.
Хватит, Зиночка, иди немного подкрепись, — крикнула Лиза.
Девочка не заставила звать себя дважды. Через секунду она с восторгом взирала на стол.
Бери, что хочешь, что тебе нравится, — подбадривала ее Лиза.
А мне все нравится, — сказала девочка, и, несмело, взяв бутерброд села на стульчик.
Она вдохнула аромат свежего хлеба, хорошей колбасы, сыра с зеленью и, принялась быстро есть, старательно подбирая упавшие крошки ей на колени. Лиза смотрела. Зиночка ела с закрытыми глазами, на лице было написано сплошное блаженство.
Ешь еще, — предложила Лиза, когда с бутербродом было покончено. Зиночка с сожалением посмотрела на кучку бутербродов:
Нет, больше нельзя, живот будет болеть, я, когда долго не ем, а потом сразу наемся, у меня сильно болит живот, мама сказала, что надо по-немножку, я попозже. Ладно? – весело спросила она.
Конечно, а ты, что давно не ела? – осторожно спросила Лиза.
Нам мама только молоко дает, больше ничего нет, картошка закончилась, крупы тоже, а в магазинах нас пока не записывают, потому, что получка недавно была, — рассказала она Лизе.
А как же вы живете? – Не удержалась от вопроса Лиза.
Хорошо живем, дружно, — добродушно ответила Зиночка, и, подумав, добавила, — Мы теперь со своей куклой каждый день играем и не ссоримся, делимся, даже брату даем немного поиграть.
А сколько твоему брату лет? Как его зовут? – Продолжала расспрашивать Лиза.
Игорю одиннадцать лет, а сестричке Маше полтора года. А мамку что-то опять по утрам тошнит, наверное, опять нам кого-то родит, — рассудительно поведала Зиночка.
Патрик, возясь у костра, прислушивался к разговору, он видел, что жена находится под сильным впечатлением от услышанного, и решил отвлечь ее от этого разговора.
Лиз, может, поможешь мне, и займешься мясом, шампура вон в том ящике, — Патрик указал рукой на нужный ящик.
Да, да, конечно, — спохватилась Лиза.
Я поиграю здесь рядом, здесь так красиво, — защебетала Зиночка.
Да, да поиграй, вот тебе мячик, — Лиза достала из коробки, где лежали шампура, красочный мячик и кинула его девочке.
Ой, какой красивый, здорово! — Зиночка схватила мяч и стала бегать и резвиться на полянке. Глаза ее блестели, она скинула ненавистные очки и спрятала их в карман, волосы развивались вокруг головы невообразимым ореолом, она смеялась и визжала от восторга, когда падала или ловила мяч.
Лиза забыла, зачем ей шампура и мясо, она сидела на пеньке и смотрела на Зиночку. Она вдруг поняла, что хочет заботиться об этом ребенке. Хочет любить, жалеть, учить, ласкать ее — эту девочку. Хочет вымыть ее грязные волосы, накормить, прижать к груди, дать ей будущее, хорошее будущее.
Лиз, — Патрик нежно тронул ее за плечо.
Да, — Лиза непонимающе смотрела на него.
Ты обещала нанизать мясо на шампура, но, если не хочешь, давай я сам, — напомнил Патрик.
Нет, нет, я помогу тебе, — Лиза вдруг обрадовалась, что может отвлечься от своих мыслей.
Когда ароматный дымящийся шашлык был готов, все собрались у стола. Зиночка принесла мячик и бережно положила возле стола, а потом присела и заговорила с мячиком стихами, погрозив ему пальчиком.
По дорожке прыгал мячик,
А за ним вдогонку мальчик.
Мячик, мячик не спеши,
От меня не уходи.
Я с тобой играть хочу,
И поэтому прошу,
Ты не бегай от меня,
Буду ловким теперь я.
Хороший стишок, — заметила Лиза, — Кто тебя научил?
Я сама сочинила, вот играла и сочинила, — пояснила девочка.
Да, — удивилась Лиза, — хорошие стихи.
Шашлык удался на славу, мясо было нежным и сочным. Лиза и Патрик ели молча, наблюдая за Зиночкой и слушая ее неуемную болтовню.
Вкуснотища! – девочка жмурилась от наслаждения, — я никогда такого не ела. Мамка иногда мясо жарит, как поросенка режут, но на сковородке. Тогда мы тоже с Игорем едим, сколько хотим, правда всегда живот болит и понос, — закончила она речь в минорных тонах.
Лиза и Патрик заметили, что их гостья отложила на салфетке, отдельно от своей тарелки, немного мяса, кусочки сыра, колбасы, хлеба, две конфеты, два печенья, пол яблока, пол огурца. Образовалась такая небольшая горка. Лиза не поняла ее назначения. Притом девочка ничего не брала со стола сама, а отложила — от той еды, которую ей предлагали.
А это зачем, ты съешь попозже? – не удержалась Лиза от вопроса.
Я бы могла это съесть позже, правда? – задала вопрос девочка.
Правда, — пожала плечами Лиза.
Я не съела. Можно я заберу это с собой, когда будем ехать домой? – Она вопросительно посмотрела на Лизу и Патрика.
Да, конечно, забери, — Лиза начинала понимать, — Ты хочешь угостить брата и сестру?
Да. Они же там такого никогда не видели, а я им расскажу все: как мне хорошо с вами было, как вы меня угощали, и дам им всё попробовать, — звонким голосом пояснила она, глаза ее сияли радостью и гордостью, что она заботится не только о себе.
Давай я тебе упакую все в эту коробочку, будет даже красиво, — Лиза взяла небольшую коробку и аккуратно, завернув в салфетку, положила туда то, что отложила Зиночка. Потом Лиза немного подумала и положила туда же два бутерброда, два спелых помидора, два огурца, два яблока два апельсина насыпала из корзинки печенья и конфет.
Зиночка с восторгом наблюдала за её действиями, потом спросила Лизу, не веря своим глазам:
Это всё нам, Игорю и Маше?
Вам, вам. Пусть, у твоих брата и сестры, тоже будет праздник, — успокоила её Лиза.
Здорово! – Восхищённо произнесла девочка.
Патрик достал магнитофон, вставил туда кассету с русскими народными песнями и включил музыку. Полилась мелодия, заставляющая замереть сердце, такая близкая, такая знакомая.
Лиза присела на пенёк, вытянула ноги, подставила лицо солнышку и приготовилась наслаждаться музыкой. Патрик пристроился рядом.
Зиночка замерла и стала вслушиваться в мелодию песни. Она стояла молча, пока звучала песня, покачиваясь в такт музыке.
Зазвучала следующая мелодия, а через минуту Патрик и Лиза встрепенулись и во все глаза уставились на Зиночку.
Она раскинув в стороны руки, не шла, а плыла по поляне, выбрасывая вперёд кривые ножки, стараясь тянуть носочек и … пела:
Я на горку шла, решето несла,
Уморилась, уморилась,
У-мо-ри-ла-ся…
Голос был высокий, звонкий, настолько мощный, что сразу заглушил русский народный хор, доносившийся из динамика магнитофона. Зиночка пела легко и чисто. Мелодия разливалась на весь лес, казалось многовековые сосны и берёзы, пустились в пляс с маленькой артисткой. Каждая часть её маленького нескладного тела принимала участие в её выступлении. Она то притопывала ногами, то поводила плечами, то взмахивала руками, то вертелась волчком. И делала она это так заразительно, что Лиза и Патрик не выдержали, подхватились со своих мест и как умели, стали лихо отплясывать вместе с Зиночкой. Они кружились по поляне, притопывая и прихлопывая, поддавшись истинно русскому веселью.
Зиночка старалась изо всех сил, радуясь, что может чем-то отблагодарить этих добрых людей. Уже давно был выключен магнитофон, а девочка всё пела и пела. Песни сменяли одна другую, голос звучал всё так же сильно и звонко. Казалось, что Зиночка знает все песни, которые существуют в России. Лиза до тех пор плясала, пока не повалилась без сил прямо на траву.
Ох! Зиночка! Уморила ты меня, — хохотала Лиза. – А что-нибудь медленное ты можешь спеть? Чтобы мы могли немного отдышаться?
Могу, — кротко сказала Зиночка и запела:
-Вечерний звон, вечерний звон,
Как много дум наводит он…
Лиза опять застыла от изумления, защемило сердце. Эту песню очень любил дедушка. У них была старинная пластинка, которую они часто слушали вместе с ним. Девочка пела с таким чувством, так проникновенно, что слёзы сами навернулись на глаза. Притом она свободно брала как очень низкие ноты, так и очень высокие, не волнуясь за свои голосовые связки.
Лиза слушала и не могла понять, как пятилетний ребёнок мог передать глубокий смысл такой непростой песни. При этом лицо её выражало такую тоску и печаль, она была так погружена в песню, что вряд ли видела кого-нибудь перед собой. Закончив петь, Зиночка театрально поклонилась и просто спросила:
Понравилась? Мне эта песня очень нравиться. Правда, я её два раза по радио слышала и один раз по телевизору. Там дядя пел так красиво, так красиво, что я даже заплакала. Так мне сделалось на душе…, — она прижала руки к груди, полагая, что там у неё душа.
Потом она немного задумалась и сказала:
У него был такой голос, такой голос. Теперешние артисты так не поют. У него голос лился как бы прямо из глубины, — и она руками провела по животу снизу вверх, полагая, что так должен был литься голос.
Этот голос, которым пел дядя, называется – бас. – Подсказала Лиза.
Бас. Бас. – Серьезно и удовлетворённо произнесла Зиночка.
Патрик включил магнитофон, и из динамика зазвучали современные песни на английском языке в быстром темпе. И опять началось всеобщее веселье.
Был забыт отчёт, который Лиза хотела закончить сегодня, были заброшены книги, которые собирались прочесть. У Зиночки было столько жизненной энергии, что она сумела надолго заразить весельем эту серьезную трудолюбивую пару. Они носились по поляне, играя в прятки, по- очереди читали стихи и пели песни. Зиночка веселила всех не переставая, внося веселье и всеобщее оживление в их маленькую дружную компанию. Патрик смеялся от души. Он плохо говорил по-русски, но прекрасно понимал, о чём говорит маленькая девочка.
Никогда супруги Кларк не отдыхали так интересно и весело. Они никогда не общались с детьми, и даже не предполагали, что это может быть так интересно.
Зиночка уже не казалось им нескладной и уродливой. Они смотрели на неё другими глазами и видели в гадком утёнке, прекрасного белого лебедя.
_________________
К многодетной семье Чуриловых в поселке относились пренебрежительно. Одни их жалели, другие презирали. К ним никто не ходил, к себе никто не приглашал. Бедных и неудачников не любили.
Чурилова Павла Павловича считали дурачком и неудачником. При старом начальнике колонии Власове Сергее Владимировиче, Чурилов служил не хуже, а может быть даже и лучше других. Начальник был из местных жителей и поддерживал в поселке моральный и жизненный уровень, считая это своим долгом. Почти каждый день к нему в штаб шли люди поселка кто с просьбой, кто с жалобой, кто просто «спасибо» сказать. Многие жители поселка помнят, как Женька Блохин гнался за женой Любкой с ножом, выпучив пьяные глаза, Власов не побоялся закрыть собой женщину, отобрать у него нож, еще и по уху врезать обидчику.
Если кто в поселке заболевал, и надо было везти человека в райцентр, в больницу, он тут же отдавал свою «Волгу» под извоз. Он был частым гостем школы. Директор мог обратиться с любой просьбой, знал, что ему Власов не откажет. И то, что в поселке была новая, хоть и восьмилетняя школа и отличный спортзал была заслуга того же Власова. Каждое утро он обходил свои владения: школу, детский сад, магазины, почту, амбулаторию, кочегарку, гараж. Смотрел, мотал на ус, а на планерке кому надо, куда надо, всыпал, что надо. Его побаивались, но уважали. Некоторые втихомолку роптали, но все к нему же и бежали. Он никогда не увольнял людей, не разобравшись, и увольнение была крайняя мера. Дав человеку обдумать свое поведение, он снова брал его на работу, ну может, на другую должность. Все рабочее население поселка знало, что потеря работы, это трагедия, больше найти работу было просто негде. Разве, что такая же колония, но уже за двадцать километров от Березок, но там и своих хватало. Вакантных должностей практически не было.
Но вот Власов Сергей Владимирович ушёл на пенсию, а на его место управление прислало другого начальника. Звали его Сидоров Александр Петрович. Жил он на соседней колонии, сюда же пришёл на повышение, принял бразды правления в свои и руки, и жизнь потекла своим чередом.
Новый начальник показал полное нежелание заниматься делами посёлка и вникать в разные жизненные проблемы его жителей. Разговаривал он с людьми грубо и высокомерно, показывая всем видом, чтобы его не утомляли житейскими мелочами. Зачастую он просто скрывался от надоедливых людей за колючей проволокой. Внутри колонии у него был шикарный кабинет со спальным местом, телевизором и всякими прочими удобствами. Там он отдыхал, справлял застолья по разным поводам. Туда ему приносили еду на заказ. Иногда он работал. Работа заключалась в подписании бумаг. Для некоторых служащих росчерк пера начальника становился целой проблемой. Недаром говорят: «Хозяин – барин». Вот так и Александр Петрович был барином в своих владениях. Барином злопамятным, капризным и высокомерным.
Многие жители посёлка были неприятно потрясены, став свидетелями разговора фельдшера посёлка, Киры Ивановны и начальника колонии.
В посёлке тяжело заболел отставной майор, отдавший годы жизни колонии, его нужно было срочно госпитализировать в районную больницу. Фельдшер не смогла найти начальника в своём кабинете, и вынуждена была позвонить ему по телефону, в его апартаменты, из поселковой почты, где как раз собралось полпосёлка, по причине доставки свежей почты.
Когда она взволнованным голосом объяснила суть своей просьбы – дать машину, тот рявкнул в телефонную трубку:
Госпитализировать больных, Кира Ивановна, это ваши проблемы.
Кира Ивановна трясущимися руками положила трубку, губы дрожали, глаза наполнились слезами. Она подняла голову, и увидела взгляды людей с немым вопросом. Все уважали отставного майора и переживали за его судьбу.
Кира Ивановна всхлипнула и развела руками:
Не дал машины. Я же не себе просила, — беспомощно добавила она и продолжила, — Автобусом он не доедет.
Кира Ивановна, собирайте майора, Я через полчаса подъеду. Вот только почту Наташе отнесу.
Эти слова сказал голубоглазый, симпатичный Николай Ершов, которого все в посёлке любили за его покладистый характер и желание всегда прийти на помощь.
Спасибо, Коленька, — будто за себя порадовалась Кира Ивановна, и тут же по-деловому спросила, — А сколько возьмёшь?
Путь до райцентра туда и обратно был неблизким, и деньги было брать не-зазорно.
— А ничего не возьму, — широко улыбнулся Николай. – Сколько раз вы к моим детям ночью прибегали? Что-то не припомню, чтобы вы с нас деньги брали.
Собирайтесь.
Все одобрительно закивали головами, соглашаясь со справедливыми словами Николая, а он молча скрылся за дверью.
_______________
От такого равнодушного отношения к жителям посёлка, тлеющая общественная жизнь, в виде женсовета, полностью развалилась. Раньше все жители посёлка были на заметке у того же женсовета, парткома, профсоюза. Все они, вместе взятые, активно вели борьбу с пьянством и с неблагополучными явлениями в жизни посёлка.
Однажды на приём к начальнику колонии, явились женщины посёлка с важной просьбой, а вышли из его кабинета ошарашенные и молчаливые, переглянулись и больше никогда не переступили порог этого кабинета, после таких слов:
Вы, бабы, как назойливые мухи зудите. Площадку детскую подавай, пруд расчисть, горку зимнюю поставь, ремонт в детском саду и в клубе сделай. Да пошли вы все на х…й! У меня свои дела.
После этого общение начальника с народом закончилось.
Был у начальника свой личный шофёр. Жил он в одном посёлке с начальником и каждый день возил его на работу и с работы. Правда, по документам должность он занимал совершенно другую. И должен был верой и правдой, как другие офицеры, нести свою нелёгкую службу. Этого шофёра все не любили и боялись. Дразнили его Санчо Панчо. Был он очень толстый, прямо квадратный, с неприятным лицом: жирные отвислые щёки, толстые губы, маленькие, сверлящие глазки, нос картошкой. Целыми днями он просиживал штаны в дежурной части, всё вынюхивал и высматривал, а потом докладывал начальнику.
Со временем, все сослуживцы его просто возненавидели. Неоднократно по его доносу увольнялись офицеры, прослужившие не один год в колонии, и отлично знающие своё дело. Они имели неосторожность высказать в адрес начальника своё мнение.
Некоторые пытались бороться с произволом и несправедливостью, жаловались в управление. Приезжали проверяющие. Их сытно кормили и поили, ублажали женщинами, а то и взятку давали, благо было с чего. Проверяющие довольные уезжали, написав резолюцию: «Жалоба не подтвердилась».
Павла Павловича Чурилова уволили за то, что он в лицо высказал Санчо Панчо, что он о нём думает, не стесняясь в выражениях. Через день Чурилов был взят с «поличным» и уволен. Работы для него в колонии больше не нашлось. Ему не хватило до льготной пенсии одного года. Что у человека большая семья и её кому-то кормить надо это никого не волновало. Не вступился никто. Зачем? Пусть бы не лез на рожон. Каждый за себя боялся, да и что бы это дало? Нюся, его жена работала уборщицей в штабе, но свою мизерную зарплату не видела месяцами. Она ужасно боялась, чтобы и её вместе с мужем не уволили, поэтому была ниже травы, тише воды. Семья бедствовала в прямом смысле этого слова. К моменту увольнения из колонии Павла Павловича, у них с женой уже было двое детей. Когда же Нюся забеременела третьим ребенком, семья впала в такую нищету, что просто не на что было съездить в райцентр и сделать аборт. Так появилась в семье младшая девочка Маша.
Старший Чурилов крутился, как мог, чтобы семья хоть как- то кормилась. Нанимался на лесоповальные работы к местным бизнесменам, а это был очень тяжкий труд. Держали корову, поросенка, но животных тоже надо было кормить. Тяжелый труд и вечная головная боль о выживании довели Пал Палыча ( так его все в поселке называли) до туберкулеза. На лечение денег не было. Полежав немного в тубдиспансере, он вновь окунулся с головой в заботу о семье, попросту сбежав из больницы. Нюся была высокая, несмотря на недоедание, тучная женщина. Вид у нее был не ахти: с чужого плеча одежда, зачастую маловата, неухоженное лицо и волосы, грубые руки, тяжелая походка. Когда она шла, то сутулилась, и казалось, несла ношу на плечах. Она никогда ни с кем не ругалась и не ссорилась. Ее же обижали и унижали всячески все. Нюся отупела за последние годы от нищеты и безысходности, от вечного, не покидающего чувства голода. Дом приходил в запустение. Нечем было стирать, не было даже мыла, руки помыть. Она могла часами сидеть и смотреть в одну точку. Нюся уже и не думала ни о чем. Было из чего приготовить, готовила, не было, не готовила. У нее было только два удовольствия в жизни: секс и рюмка водки. Секс давал ей единственное плотское наслаждение в жизни и разрядку. От выпитой рюмки водки, ей становилось легко на душе и на сердце. Пал Палыч не злоупотреблял спиртным, понимая, как легко оказаться у алкоголя в плену, но рюмка водки для него тоже была отдушиной. Несмотря на все жизненные передряги, детей своих они любили и обожали. Девочек своих Нюся называла не иначе как «принцессами», старшего Игоря тоже не обижала. Их никогда ни за что не ругали. Даже, когда старший сын попался на воровстве, его лишь горестно покорили. Старшие Чуриловы понимали, что это их вина, они не могут дать своим детям ничего, кроме любви. Дети росли дружными и раскрепощенными, они делились друг с другом каждой крошкой хлеба и открыто смотрели людям в глаза.
Последние три месяца им улыбнулась удача, старшего Чурилова взяли на пол ставки в кочегарку. Видно кто-то сердобольный упросил начальник.
__________________________
Для Зиночки поездка на пикник с американцами стала поистине сказочным событием. Она взахлеб рассказывала родным о проведенном времени, вынимая из коробки бутерброды и другие деликатесы, угощая брата, сестру и родителей. Сама Зиночка от еды отказалась, мол, наелась досыта. Дети с жадностью набросились на еду. Нюся их подбадривала: «Ешьте, ешьте, вкусно как». Игорь отложил в сторону бутерброд, овощи, пару конфет и печенье: «Это вам с папой». Нюся не стала спорить, знала, что дети все равно не станут все есть. Она спрятала еду в шкаф, решив подождать мужа. Мать с умилением слушала болтовню Зиночки.
Принцесса моя, — прошептала она и погладила Зиночку по грязной голове.
_____________________
На работе к Лизе подошла медсестра Олечка:
Как провели выходной, Елизавета Александровна? Погода чудесная, – поинтересовалась она. Лиза, не ожидая подвоха, искренне ответила:
Ездили на пикник, брали с собой Зиночку. Чудо что за ребенок, поет, сочиняет стихи, — не удержалась от восхищения Лиза.
Хм, смотрите, чтоб вас это чудо туберкулезом не заразило, — в ее голосе слышалось презрение.
Извините, не поняла вас, Олечка? – уставилась на медсестру Лиза.
Как же, весь поселок знает, что у ее отца туберкулез, и уже давно, — пожала
плечами Олечка.
Как туберкулез? – опешила Лиза.
А вот так! Болеет себе, да всех заражает, уже открытая форма, — прокомментировала медсестра.
А как же руководство? Не принимает никаких мер, чтобы помочь человеку? Это же можно сказать производственная травма, — Лиза была в шоке.
А чего ему помогать, если сам лечиться не хочет, — фыркнула Олечка.
Сидевшая в кабинете медсестра постарше, Галина Павловна, до поры до времени не вмешивалась в разговор, вдруг прикрикнула на Олечку.
А ты подумала, за что он будет лечиться? Сейчас в больницу надо со всем своим: лекарство, шприцы, капельницы. Он с Нюськой мизер получает, да и того не платят, он последнюю жизнь детям отдает, а не от них крохи отбирает.
Галина Павловна посмотрела на Лизу.
— Извините, Елизавета Александровна, — и вышла из кабинета.
Сердобольная какая, меньше бы им барахла тыкала, может за ум бы взялись, — крикнула ей в спину Олечка.
Зачем вы так, Оля, ведь мы все под Богом? – с горечью сказала Лиза.
А, и вы туда же, — махнула рукой Олечка и выскочила из кабинета.
« У отца Зиночки туберкулез, может и у нее самой? Боже, бедный ребенок!» — подумала Лиза и без сил опустилась на стул.
_________________________________
За ужином Лиза вяло ковырялась в тарелке и думала о чем-то своем.
Лиз, поделись со мной проблемой, — сказал Патрик и заглянул ей в глаза.
Отец Зиночки болен туберкулезом, — вздохнула Лиза.
Ты хочешь ему помочь? – прямо спросил Патрик.
Да, хочу, и очень хочу, — задумчиво сказала Лиза.
Ты его знаешь? – спросил Патрик.
Кажется, видела мельком, не уверена, — Лиза наморщила лоб, пытаясь вспомнить, видела ли она отца Зиночки или нет.
Ну, вот тебе, Лиз, и карты в руки, у нас есть новый препарат, можно его с успехом испробовать, — у Патрика на лице появился интерес, глаза заблестели.
Препарат, конечно, хороший, но вдруг какие побочные явления, мы же испытывали его только на животных.
Лиз, ты же знаешь, он без этого лекарства все равно обречен, может мы, его спасем, а так болезнь будет прогрессировать, сколько ему осталось год – два, пять? – в Патрике заговорил ученый – исследователь.
Ты о нем что-то знаешь? – удивилась Лиза.
Знаю, доброжелатели в уши донесли, что он давно болеет, лечиться не на что, — вздохнул Патрик.
Ты думаешь, новый препарат его шанс? – сомневалась Лиза.
Знаешь, Лиз, может, мои слова покажутся тебе циничными, но это так. Если он от нашего препарата выкарабкается, это дает нам право его запатентовать и пустить в производство, а это выгодно больным и нам с тобой. Только пойми меня правильно, деньги в данной ситуации волнуют меня меньше всего.
Можешь о деньгах не говорить, я знаю, о чем ты думаешь, — Лиза посмотрела ему в глаза, — я думаю о том же. Сколько людей удалось бы спасти и в короткий срок, не прибегая к изнурительному лечению и операции.
Знаешь, у меня была даже мысль испробовать этот препарат здесь на заключенных, но это особый разговор, на уровне правительства. А здесь частное лицо, оформим все частным образом, понаблюдаем, опишем результаты, наша лаборатория с собой.
Лиза задумалась. Она молчала минут десять. Потом неуверенно произнесла:
Да, наверное, ты прав. Давай завтра сходим к ним, поговорим, прихватим свою «лабораторию», возьмём у всех анализы.
«Лабораторией» — они называли медицинский чемоданчик, оснащённый по последнему слову техники, чтобы быстро и качественно сделать нужные анализы.
___________________
Вечером следующего дня Патрик и Лиза уверенно постучали в дом Чуриловых. Дверь открыла Зиночка, лицо её озарила радостная улыбка.
Здрасти. Вы к нам? Проходите мама и папа дома. – Она крикнула в глубь дома, — к нам Лиза и Патрик пришли.
Не успели гости опомниться, как девочка схватила их за руки и потащила в дом.
Навстречу вышла Нюся, она улыбалась добродушно и застенчиво:
— Проходите, пожалуйста.
Лиза с Патриком застыли на пороге комнаты, огляделись. Такого грязного жилища супруги Кларк нигде и никогда не видели. Засаленная старая мягкая мебель, ободранные шкафы, истертые на нет половики, пыльные тюлевые занавески, ободранные обои, разваливающаяся печка. Нос щекотал незнакомый и противный запах – запах нищеты, запах бедности. Только тут Лиза и Патрик заметили худого, заросшего щетиной мужчину, он сидел в кресле, вытянув ноги и наблюдая за гостями.
Здравствуйте, — первой опомнилась Лиза, — мы пришли, чтобы поговорить с отцом Зиночки.
Я отец Зиночки, — мужчина встал, — она что-нибудь натворила?
Нет, нет, — поспешно заверила его Лиза, — мы пришли к вам. Как вас зовут? – она сделала успокаивающий жест рукой.
Меня зовут Павел Павлович, а вы Лиза? А вы Патрик? – уточнил он.
Патрик закивал головой, соглашаясь, что все верно.
Пал Палыч спохватился:
Садитесь, пожалуйста.
Лиза растерянно оглянулась, куда бы сесть в своих светлых брючках и светлой
курточке. Нюся поняла взгляд Лизы и, порывшись в каком-то тряпье, постелила на диван более-менее чистую простынку.
Садитесь, — сказала она.
Сев, Лиза открыто улыбнулась хозяевам и начала разговор:
Павел Павлович, мы пришли с искренним намерением помочь вам. Я хочу, чтобы вы нас правильно поняли, — Лиза волновалась. Все семейство собралось в комнате. Лизу слушали внимательно, некоторые, приоткрыв рот.
Мы с мужем узнали, что вы болеете туберкулезом, это правда? – Лиза хотела получить ответ из первых уст.
Да, это так, знаете, лечение мне лично не по карману, — пожал плечами Пал Палыч, мол, о чем говорить и так сами все видите.
А, если мы вас вылечим? – осторожно задала вопрос Лиза.
Вы? – недоуменно поднял брови мужчина. – Вы не смотрите, что я такой замученный и живу в такой бедности. У меня университет за плечами, и я знаю, что туберкулез требует длительного лечения, а иногда и операции. Я много прочел медицинской литературы, когда заболел, и подумал, что при наших доходах, шансы выздороветь, у меня ничтожны. И решил, что буду трудиться на благо детей, сколько сил хватит, а то они совсем пропадут. А там, что Бог даст, — такая моя доля.
А, если вы их заразите? – спросила Лиза.
К сожалению, это не исключено, ведь у нас часто даже мыла нет, но я стараюсь к ним близко не подходить, не брать Машу на руки, хотя так хочется ее потискать, — он не то хохотнул, не то всхлипнул.
Так вот, мы вас вылечим. Стопроцентную гарантию дать мы не можем, но шанс выздоровления есть, — собралась с духом Лиза, — и в очень короткий срок. Все домочадцы уставились на Лизу в немом вопросе, не веря в услышанное.
Мы разработали новейший препарат, он быстро побеждает болезнь, не изнуряя организм, но его еще не запустили в производство, он не прошел последнюю стадию проверки, — пояснила Лиза.
Значит, я первый подопытный? – быстро сообразил Пал Палыч.
Да, можно сказать и так, с вами наша фирма заключит договор и заплатит определенную сумму за риск.
Правда? Мне еще и заплатят? – Пал Палыч оживился и торжествующим взглядом обвел своих домочадцев. – Если мне заплатят, я даже умереть готов, зная, что с ними все хорошо.
Он указал жестом на свою семью.
Я думаю, мы не дадим вам умереть, — улыбнулась Лиза.
С Чуриловыми, может первый раз за долгие годы, говорили так открыто и приветливо. И он почему-то поверил этой белокурой американке, и этому молчаливому американцу. Может, Бог смилостивился над ними и послал чудо. Он верил в Бога. Несмотря на все тяжкие испытания, выпавшие на его долю, никто никогда не видел его жалующимся и ноющим. Он, если и сообщал, что у него поросенок в тазике утонул, или корова в лесу потерялась, или что в огороде картошку своровали, то делал это как-то весело и беззаботно.
А что мне надо делать? – спохватился Пал Палыч.
Сейчас мы возьмем у вас все необходимые анализы, и когда результаты будут готовы, приступим к лечению. Но до этого времени мы свяжемся с нашей фирмой и подготовим пакет документов о нашем с вами сотрудничестве. Ну и будем надеяться на благополучный исход.
Извините, Лиза, а, сколько денег я смогу получить? – Пал Палыч явно был перевозбуждён перспективами, открывшимися перед ним.
Я думаю не менее двадцати-тридцати тысяч, это на усмотрение фирмы, — терпеливо пояснила Лиза.
Двадцать тысяч рублей? – восторженно произнес мужчина.
Двадцать-тридцать тысяч долларов, — первый раз подал голос Патрик.
Пал Палыч застыл, соображая, правильно ли он понял. Потом он закашлялся и переспросил:
Уточните, пожалуйста.
Двадцать-тридцать тысяч долларов, — включилась в разговор Лиза. Она уже открыла свой волшебный чемоданчик и приготовила весь необходимый инструмент для анализов.
Все замерли. Даже подросток Игорь понимал, что речь идет о больших деньгах. Пал Палыч водил по комнате почти безумным взглядом, не веря своему счастью. Нюся кротко улыбалась, ей казалось, что она смотрит сказочный фильм.
Вы уколов не боитесь? – как бы издалека услышал Чурилов вопрос Лизы.
Я? – недоуменно спросил он, — если вы мне сделаете без наркоза операцию, я выдержу, не умру и получу деньги.
Ну, это уж слишком, — улыбнулась Лиза и принялась привычными, размеренными движениями брать кровь на анализ у старшего Чурилова. Потом она повернулась к остальным членам семьи.
Для ясности, и вашей безопасности, я бы хотела взять анализ у всех вас. Не возражаете? – Лиза посмотрела на Нюсю. Та без слов подошла к Лизе и доверчиво протянула руку. Так поступили и остальные: Игорь, Зиночка, Маша.
Завтра пройдите все, пожалуйста, рентген и не откладывайте. Как только будут готовы результаты, мы приступим к лечению.
До свидания. Рады были познакомиться.
У порога Лиза обернулась.
Извините, я совсем забыла, вам положен вступительный гонорар за сдачу анализов, — Лиза открыла сумочку и протянула старшему Чурилову деньги.
Он стоял, смотрел на солидную пачку денег в её руках, не верил своим глазам, и совершенно не знал, что ему делать.
— Берите, берите. Эта сумма будет указана в договоре. Пересчитайте деньги, пожалуйста. – Добавила Лиза, для пущей убедительности.
Пал Палыч дрожащими руками пересчитал деньги:
Так это ж… это ж целое состояние! – У него перехватило дыхание. Он никогда в жизни не держал таких денег в руках, а уж, чтобы распоряжаться такой суммой?…
Это десятая часть того, что вам причитается. — Сказала Лиза.
Патрик похлопал Чурилова по плечу, в знак одобрения, и они с Лизой тихонько вышли за дверь, давая ему возможность опомниться.
______________
На следующий день, с самого утра, всё семейство Чуриловых сходило на рентген.
По дороге домой они зашли в магазин, и на глазах жителей посёлка, скупили чуть ли не половину всего товара. Первый раз в жизни дети могли просить шоколад, бананы, сгущёнку, чипсы, зная, что им не откажут. И Пал Палыч не скупился, постоянно приговаривая:
А ну детки, смотрите в оба, чтобы ничего не упустили. Нюся, тебе чего хочется? Давай сырку к чаю возьмём, ты же любишь. А мне колбаски вот этой копчёной и селёдочки обязательно. Тушёночки надо взять, картошечки на обед сделать…
Размышления в слух бесцеремонно прервала продавщица:
Ишь, размечтался? Думаешь, я тебе всё это в долг запишу?
Зачем же в долг, Лидия Ивановна? Я в долг никогда столько и не набирал, только то, что необходимое. За деньги, всё за деньги.
Он полез в карман и вытащил несколько новеньких крупных купюр. У продавца вытянулось лицо, и приоткрылся рот. Остальные покупатели издали вдох удивления.
Продавец, не зная, что и сказать молча отпустила семье Чуриловых нужный товар. Мать распределила между детьми покупки, и они чинно вышли из магазина.
Нюся с радостью готовила обед, мыла, не жалея чистящего средства плиту и плакала.
Мать, ты чего плачешь-то? – Спросил муж.
Надежда появилась, что как люди жить станем. – Пояснила она.
Обед был сытым и вкусным. Дети сидели за столом, не спеша к своим обычным играм.
Что сидите, не наелись? – Удивлённо спросила Нюся.
Наелись. Просто хорошо, вот так всем вместе. А то мы всегда едим, а вы с папкой смотрите, — сказал старший Игорь, от сытости его клонило в сон.
Ну, и посидите, посидите, — сразу согласился отец, — Боюсь только, что животы у вас разболятся.
Нюся присела за край стола, подпёрла подбородок рукой и мечтательно спросила:
— Палыч, что с деньгами-то делать будем? Как тратить?
Дети с интересом уставились на отца. Пал Палыч с тоской обвёл своё жилище и твёрдо сказал:
— Будем делать капитальный ремонт. Хватит жить в свинюшнике. Мы с Игорьком сейчас в райцентр мотнём. Купим обоев, краски и всего, что нужно. А вы с Зиночкой освобождайте квартиру. Нюся! Выбрасывай всё! Купим всё новое! – Весело закончил он.
Дети одобрили затею отца радостным криком. Нюся всхлипнула:
Палыч, родненький, я всё сделаю, всё, чтобы вы жили хорошо. Я знаю, на что ты ради нас идёшь.
Когда Пал Палыч и Игорь скрылись за порогом дома с большой сумкой, Нюся взялась за дело, будто проснулась от давней спячки и бездействия. Она носилась по квартире, собирая грязноё тряпьё в узел, выносила его из дома. С наслаждением и остервенением обрывала со стен грязные обои. Ей хотелось вместе с ними уничтожить ту бедность и нищету, которая поселилась в доме. Уничтожить боль, обиду, неуверенность в завтрашнем дне. Ей хотелось и с себя содрать кожу, обновиться, очиститься от несчастий, что вереницей преследовали их семью. Нюся опустилась на колени перед маленькой иконкой Спасителя: «Господи, помоги. Жизнь готова отдать за десять лет счастья, чтобы детей на ноги поставить и в люди вывести. Чтобы не знали нужды они такой, как выпала на нашу долю».
Зиночка с большим энтузиазмом помогала матери, ей тоже хотелось перемен и обновления.
В дверь постучали.
Заходите! – Крикнула Нюся, не спеша, поднимаясь с колен.
На пороге показался поселковый печник, он потоптался у порога, разглядывая погром в комнате, и нерешительно спросил:
— Я тут по дороге Палыча встретил. Он сказал печку подправить, ещё сказал, что хорошо заплатит. – Он недоверчиво уставился на Нюсю.
Заплатит, заплатит, — подтвердила Нюся, — Только делай на совесть.
У вас, чё, деньги появились? — Не переставал удивляться печник.
Мы анализы продали, — весело крикнула Зиночка.
Какие анализы? – Удивился печник.
Да что, вы, дитё неразумное слушаете? Делайте своё дело. Некогда мне. – Строго сказала Нюся.
Через несколько часов у дома Чуриловых зафырчала грузовая машина. Предприимчивый хозяин сумками не удовлетворился, он нанял грузовик и загрузил в него все самое необходимое для ремонта, не забыл даже стиральную машинку прикупить. Довольный Игорь таскал все без устали и складывал все на веранде. Чурилов крикнул печнику, заглянув в дом:
Слышь, мастер, печку мне вот этой плиткой обложи.
Печник выглянул на веранду и не поверил в то, что происходит. Все пространство было завалено нужными покупками: обои, клей, цемент, кафельная плитка. Еще что- то в ящиках. Виднелась, плохо упакованная портьерная ткань. А Нюся любовно осматривала, боясь дотронуться, новую стиральную машинку.
Ты че, Палыч, наследство получил? – поскреб затылок грязной рукой печник.
Получил, получил, ты свое дело делай, я тебя не обижу. А ты, Игореха, сбегай к дядьке Сашке, пусть мужиков соберет, кто хочет нам с ремонтом подсобить. Всем заплачу за день, как на лесоповале, — он довольно потер руки.
Понял, батя, — и парень скрылся за дверью, весело насвистывая.
Первый раз Пал Палыч Чурилов за многие годы заснул спокойно и безмятежно, уверенный в завтрашнем дне. Он представил свое жилище: уютное и чистое, с красивыми обоями и новой мебелью. Представил жену у плиты, готовящую вкусный обед, она ведь у него повар. Детей, которые едят конфеты и играют с красивыми игрушками. «Если мне осталось жить даже несколько месяцев – я счастлив», — подумал он и уснул крепким сном.
На следующий день пришли желающие помочь и заработать. Работа в доме Чуриловых закипела. Неповоротливая, апатичная Нюся носилась по дому, убирая, моя, подметая. Вытирала грязь после мужчин, которые белили потолок и клеили обои. Игорь был на подхвате, и в готовности выполнить любую просьбу. Зиночка, понимая важность происходящих событий, нянчила сестру Машу, между делом успевая кому-то что-то подать или убрать.
Мужики, не унимаясь, расспрашивали у Палыча, откуда такие деньги. Он только отмахивался: «Наследство». Через неделю, нищее жилище Чуриловых было не узнать. Все было покрашено, побелено, поклеено. Старую ободранную мебель выбросили на свалку. И на глазах удивленных поселковых жителей, выгрузили и распаковали новейшие диван и кресла, добротную мебель и красивый кухонный гарнитур, мечту многих хозяек. А когда из машины стали вынимать ковры и дорожки, собралась целая толпа зевак. Все выдвигали свои версии и предположения. Откуда деньги? Поселок гудел уже целую неделю, обсуждая только одно событие. Удивлялись, завидовали, хвалили, ругали, но никто не остался равнодушным. Нюся и тут удивила своего мужа. Она вытащила старенькую швейную машинку и кинулась без устали кроить и шить: шторочки и занавесочки, скатерочки и салфеточки. Лицо ее искрилось счастьем, она порхала по дому, не ощущая своего веса, украшая и прихорашивая каждый уголок. Пал Палыч удивился:
Нюсь, ты, что шить умеешь?
Так, Палыч, не из чего шить то было, меня маменька всему учила, да вот только сейчас пришлось, — и она склонилась над машинкой, напевая себе что-то под нос.
А уж стирала Нюся на новой машинке и хорошим порошком целых три дня. Она перестирала все, что можно было найти в доме, каждую тряпочку. Утром соседка удивилась: « Чье это белье такое чистое, висит на Нюсиных веревках?» Увидела, Нюсю с тазиком не удержавшись, спросила:
Нюсь, ты, что целую ночь стирала? Это твое белье что ли?
Мое, мое Галя, теперь у меня новая стиральная машинка и стиральный порошок «ОМО». Ведь раньше стирать было нечем и не в чем, вот и белье серое на веревках болталось. А сейчас — красота, самой приятно, — весело пояснила она соседке Гале. Соседка Галя, одна на всем поселке, которая поддерживала отношения с Нюсей, и пускала к себе в дом Зиночку, играть со своей дочкой.
Она стояла, смотрела на Нюсю и не узнавала. Перед ней была совершенно незнакомая женщина. Чистые волосы, стянутые в пучок, украшенные шелковым шарфиком. Поверх спортивных штанов и чистой майки был надет кокетливый фартук с рюшечками и большим карманом спереди. А лицо светилось счастьем и уверенностью в себе. Где же та пришибленная Нюся, с потухшим взглядом, грязными волосами, поникшими плечами?
________________
Когда через неделю Лиза и Патрик вошли в дом к Чуриловым, они были приятно удивлены. Везде пахло свежей краской, в комнатах были переклеены обои, сразу придавшие жилью чистый и ухоженный вид. Печник потрудился на славу, печь была выложена красивой плиткой, и представляла собой целое произведение искусства. Во всех комнатах была новая мебель, недорогая, но добротная. На полу лежали ковровые дорожки и паласы, по которым было приятно ступать. Кухня сверкала чистотой, новыми кокетливыми занавесками, новенькой утварью. Шёлковые портьеры и гипюровые занавески на окнах во всех комнатах, украшали жилище, придавая уютный вид.В уголке довольные и счастливые играли новыми игрушками Зиночка и Машенька.
Пал Палыч в новом спортивном костюме, петухом крутился вокруг жены, которая была одета чисто и аккуратно.
Лиза осталась очень довольна тем, как Чурилов распорядился деньгами и за такой короткий срок привёл свое ветхое и грязное жилище в порядок.
Мы пришли сообщить вам новости, — сказала Лиза.
Их усадили в удобные мягкие кресла, подвинули вазочку с фруктами и приготовились слушать.
Спешу вас обрадовать: все члены вашей семьи здоровы. Диагноз Пал Палыча подтвердился ещё раз. Вам надо немедленно начать лечение, болезнь прогрессирует. Для этого вам надо временно поселиться у нас. Сами понимаете, что больницы здесь нет, а вы должны быть под постоянным нашим наблюдением. Мы должны будем постоянно измерять вам температуру, ставить капельницу, брать у вас анализы и так далее. – Пояснила Лиза, боясь, что он передумает в последний момент.
Я согласен, согласен, — поспешно успокоил её Пал Палыч. — Вы не переживайте я буду очень послушным пациентом.
Мы созвонились с фирмой, и составили договор с согласия нашего президента. Вы должны будете с ним ознакомиться и подписать. После подписания договора на ваш счёт в банке будет переведена вот эта сумма, — Лиза показала ему цифру, указанную в договоре, — Наш начальник считает, что риск очень большой, и в случае потери кормильца, семья не…
Лиза прикусила язык, не зная, как закончить фразу.
Пал Палыч не дал ей договорить:
Я согласен! Согласен! – Крикнул он. – Давайте бумаги, Лиза, я всё подпишу.
Он протянул руку к документам, желая покончить с этой процедурой. Но Лиза до конца хотела быть честной:
Сначала вы должны ознакомиться с документом.
Но вы же меня не обманите? – Он заглянул супругам Кларк в глаза.
Нет, конечно, нет. Но препарат новый, его ещё не испытывали на людях, могут быть неожиданные последствия. И я должна вам честно сказать об этом, у вас ещё есть время отказаться. – Лизе было немного не по себе.
Даже, если я буду точно знать, что умру – я все равно не откажусь от вашего эксперимента. Я умру счастливым и спокойным, потому что буду знать, что моя семья выбралась из нищеты и грязи и у моих детей есть будущее. А вы, Лиза, не оставите Нюсю на произвол судьбы, поможете выгодно вложить капитал.
Он открыто, без страха перед будущим посмотрел на всех присутствующих. Дети притихли, Нюся фартуком смахнула слезу. Она понимала мужа, на его месте она поступила бы так же. Для неё то, что теперь каждый вечер дети ложатся сытые в чистую постель, многого стоило.
__________________
Кровать для Пал Палыча поставили в единственной комнате Патрика и Лизы, уложили его в постель и начали лечение. Новый препарат вводили через капельницу по определённой схеме.
Лиза всё время находилась с больным и в колонии почти не показывалась. Патрик работал там за двоих.
Первый день изменений в самочувствии больного не наблюдалось, но потом появилась первая реакция на лекарство. Для Лизы перестало существовать время, Патрик, она сама. Перед ней был тяжело больной человек, которого она должна была спасти.
Она ни на минуту не отходила от Чурилова. Ставила капельницу, измеряла температуру, кормила из ложечки, выносила судно, меняла постель. Она вела дневник наблюдения, постоянно записывая туда изменения в состоянии больного. А лечение проходило тяжело. У Пал Палыча поднялась высокая температура, иногда его рвало. Он то метался в бреду и жару, то обессиленный погружался в забытье.
К концу первой недели Лиза сама походила на тень. Она почти физически ощущала страдания бедного больного. Но с упорством первопроходца, не останавливалась ни на минуту, делая всё по намеченному графику.
Патрик помогал, как мог, а мог он многое. Он стирал, убирал, готовил, давал обессилевшей Лизе передохнуть, сверял записи.
Ему было даже страшно подумать, что будет, если Чурилов умрёт. Международный скандал! Вот ввязались! Нет, всё правильно, всё правильно. Успокаивал он сам себя, другого такого случая, может просто не быть. В нём говорил учённый и он, с тем же упорством, что и Лиза делал всё, чтобы получить хороший конечный результат.
Прошла неделя в томительном ожидании в борьбе за жизнь человека. Состояние Чурилова было крайне тяжёлое. Лиза и Патрик не сдавались. Они боролись, утешая Пал Палыча, не оставляя его ни на одну минуту. Они поддерживали друг друга, стараясь не загасить надежду. Так прошла ещё одна неделя.
После очередной горячки, больной находился в забытьи. Он очень исхудал и осунулся, лицо заострилось, тёмная щетина покрыла впалые щёки. Казалось, он едва дышал, пульс был очень слабый.
Лиза была в отчаянии. Она каждый день неистово молилась, зажимая в кулаке золотой образок, который в детстве ей подарил дедушка. «Господи, Господи, спаси его, он так нужен жене, детям. Господи, спаси. Неужели мы его угробим? Господи, я не прощу себе этого».
________________
Лиза сидела возле постели Чурилова и вглядывалась в его лицо. В какой-то миг ей показалось, что он уже не дышит. Она взяла руку и начала считать пульс, насчитав семьдесят пять ударов. Не может быть. Она снова взяла руку больного и начала считать опять. Нет, она не ошиблась, пульс был ровным и чётким, ровно семьдесят пять ударов минуту. Лиза вгляделась в лицо Палыча. Он спал, спал глубоким ровным сном. Она потрогала лоб, он был холодный и влажный, весь в капельках пота. Лиза осторожно вытерла больного сухим полотенцем, потеплее его укутала.
Неужели кризис прошёл, — вслух проговорила она и опустила голову прямо на тетрадь наблюдений.
Через секунду Лиза спала крепким сном. Она проваливалась в какую-то сладкую -пресладкую дрёму, ей никак не хотелось просыпаться, а её настойчиво кто-то звал: Ли-за, Ли-за…
Лиза, Лиза, — звал Чурилов.
Лиза встрепенулась, резко вскочила со стула, чуть не упала, подбежала к больному:
-Палыч, миленький, ты зовешь меня? Что надо? Где болит? Как ты? — Она заглядывала ему в лицо, щупала пульс, волновалась и мысленно ругала себя, что заснула.
Пал Палыч смотрел на неё ясными глазами, на щеках появился бледный, не горячечный румянец:
Лиза, я есть хочу, — чётко произнёс он.
Лиза внимательно всмотрелась в лицо своего подопечного, и окончательно поняла, что болезнь отступает, кризис миновал. Она теперь точно знала, что Чурилов выживет, и её не будут всю жизнь мучить угрызения совести.
Палыч, ты хочешь есть? Господи! Да ты только скажи, чего тебе? Я мигом, — причитала Лиза.
Она гладила его по небритым щекам, приглаживала непокорные волосы, а слёзы градом катились из её глаз.
Палыч улыбнулся и ласково сказал:
Да всё, что дашь, Лизонька, мне ли командовать, в моём положении.
На пороге появился Патрик, он старался без лишних вопросов понять, что же произошло в его отсутствие, вглядывался в лица жены и Палыча.
— Патрик, Патрик! – Кинулась к нему Лиза. — Кризис прошёл. Он есть попросил, а я заснула. Он меня зовёт, а я сплю.
Она жаловалась на себя мужу.
Ничего, родная. Всё хорошо. Я сейчас всё быстренько организую, а ты посиди возле больного.
Через секунду из кухни донеслось позвякивание кастрюль и сковородок.
Лиза держала больного за руку, а слёзы сами катились из глаз. Она была счастлива, ей казалось, что она родила новую жизнь.
Ну что ты плачешь, спасительница моя? Я же вам не только жизнью обязан, вы моим детям будущее дали, — и он скупо по-мужски заплакал.
Лиза еще неделю не выпускала Палыча из дома. Кормила, поила, делала процедуры, заставляла делать дыхательную гимнастику, измеряла температуру. Записей по лечению и наблюдению болезни Палыча была уже целая тетрадь. По вечерам Патрик сидел над ней, анализируя каждую запись. Лиза с замиранием сердца ждала результатов рентгена. Завтра Патрик поведет Палыча делать контрольный снимок. Целую ночь Лиза не спала, ворочалась, вздыхала.
___________________
Лиза сидела на кухне и наблюдала, как Палыч с аппетитом уплетает суп, овощи, щедро намазывает маслом хлеб. За эту неделю он прибавил два килограмма в весе. Они ожидали Патрика, который должен был принести результаты рентгена. Лиза так волновалась, что не могла ни есть, ни говорить. Она сидела, подперев голову рукой, и смотрела в окно, из него была видна дорога, ведущая от зоны. Палыч старался ее разговорить, но бросил эту затею и молча ел.
Идет, — подхватилась Лиза, и, ломая руки, стала топтаться у двери.
Патрик открыл дверь.
Ура, даже рубцов нет, — крикнул он с порога, зная, как волнуется Лиза.
Да, — тихо сказала Лиза, и муж еле успел подхватить ее на руки. Она была в обмороке. Палыч бросил, есть, помог уложить Лизу на кровать.
О, Господи, что же это, — испуганно твердил он, — Господи, спаси ее, — растерянно шептал он.
Успокойся, Палыч, все будет хорошо, это, наверное, истощение. Она почти не спала и не ела, уж ее то я выхожу, Лизавету свою, — успокаивал он Палыча на ломаном русском языке.
Он нежно похлопал Лизу по щекам, та открыла глаза, изумленно обвела взглядом мужчин, потом взгляд ее стал осмысленным, она вспомнила, что сказал муж.
Получилось? – спросила она.
Да, да, все очень хорошо, наш Палыч здоров, побудет какое-то время под наблюдением, — он весело посмотрел на жену и их подопечного.
Патрик тоже очень переживал. В выздоровлении Палыча он был уверен на девяносто процентов, но все же сильно терзался сомнениями. А вдруг не получится. Он даже боялся думать об этом, а не то, чтобы произнести вслух. А глядя на Лизу, его сердце больно сжималось. Можно было подумать, что она сама тяжело больна: бледное лицо, огромные, лихорадочно, блестящие глаза, круги под ними. Она все это время не читала, не смотрела телевизор и не слушала радио, и с Патриком говорила только о Палыче, о его анализах, как спал, как себя чувствует, какая у него температура. Патрик забыл, когда он последний раз целовал Лизу и занимался с ней любовью. Лиза встала с постели, подошла к Палычу, который выглядел растерянным и огорченным, ее минутной слабостью.
Она обняла его, гладила небритые щеки, лохматые волосы, а слезы капали и капали на лицо этого совсем недавно обреченного мужчины.
Ты будешь жить, Пал Палыч, будешь жить, и все у вас будет хорошо, — шептала Лиза.
Палыч по-мальчишески уткнулся ей в грудь, плечи его вздрагивали. Потом он медленно сполз со стула, опустился перед ней на колени, поднял заплаканное лицо, в который раз повторил:
Вы с мужем спасли меня дважды: вытащили нас из нищеты, и дали мне вторую жизнь. Я по гроб жизни буду вам обязан, и буду молить Бога о вашем здравии. Патрик поднял Палыча и поставил на ноги:
Иди, Палыч, домой, тебя все ждут, а Лизе надо поспать.
Палыч низко поклонился им и вышел из дома.
_______________________________
Лиза попросила Нюсю и детей, не беспокоить ни ее, ни отца, пока не будет известен результат. Она не хотела, чтобы дети видели страдания родного им человека. Они могли его состояние неправильно оценить, запаниковать, мало ли что. Каждый вечер кто – то из детей приходил узнать о здоровье отца. Они тихонько сидели на крылечке, и ждали, когда кто-то выйдет. Чаще всего это был Патрик. Лиза почти не выходила. Он одобряюще улыбался детям, показывал большой палец, поднятый вверх, мол, все хорошо. Дети несли утешение матери.
Несколько раз приходила Нюся, она тоже молча садилась на крылечко и ждала. К ней выходила измученная Лиза, тоже хлопала по плечу, и говорила, что все идет нормально. Нюся видела, что Лиза выглядит совсем не лучшим образом, готовилась к худшему. По ночам она тихонько плакала и молилась Богу. « Ну, что Бог даст, не по-нашему», — думала она.
А сегодня с утра она не могла ничего делать, все валилось у нее из рук. Её не радовали не ремонт в доме, не новая мебель, не достаток. Наконец, она не выдержала, бросила все свои дела и молча поплелась к дому, где жили американцы. Дети, как по команде пошли за матерью. Молча сели на крыльцо, стали ждать. Даже болтливая Зиночка молчала.
Когда на пороге появился улыбающийся, румяный Пал Палыч, они не знали, что делать, только все как-то протяжно прогудели:
О – о – о – о – о ………
Ну, ваш отец здоров, нет у меня больше чахотки, — и он раскинул детям объятия.
Зиночка повисла на нем как обезьянка, Игорь прислонился к отцовскому плечу и тихонько всхлипнул, а Нюся откровенно плакала, не стесняясь и не вытирая слез. Вокруг них столпились поселковые, все недоуменно спрашивали:
Что случилось? Палыч, ты чего?
Лиза строго настрого запретила Нюсе и детям что-либо говорить об эксперименте местным жителям. И никто ничего не знал, только все удивлялись, чего это они как собачонки на крыльце у американцев сидят. И вот теперь появляется розовощекий, веселый Палыч, а все его домочадцы рыдают. Жители посёлка терялись в догадках, сгорая от любопытства.
-Люди добрые! – Крикнул Палыч. — Всё хорошо, расходитесь по домам. И не бойтесь теперь подать мне руку, я здоров! У меня больше нет чахотки, нет больше у меня болезни! Я здоров! Здо-ров! Меня американцы вылечили. Новый препарат изобрели. Все слышали? Здоров я теперь.
И он пошёл на притихшую, удивлённую толпу притопывая и приплясывая. За ним шло всё его семейство. Зиночка приплясывала вместе с отцом. Нюся продолжала плакать, не скрывая слёз радости. Игорь вёл нарядную Машеньку за руку и счастливо улыбался. Он гордился своим отцом. В душе у него всё кричало: узнали, узнали, гады? Теперь не будете над нами смеяться!
Чуриловы отошли далеко вперёд, продвигаясь к своему дому, а люди так и стояли, замерев, и молча, глядя им в след.
__________________
Всего какой-то месяц назад семью Чуриловых и за людей-то не считали. Они открыто презирали Палыча и Нюсю за их бедность, и неудавшуюся жизнь. Они не разрешали своим детям играть с детьми Чуриловых, и не пускали их к себе в дом, боясь, что те, что-то своруют. Они отпускали едкие насмешки Палычу и Нюсе прямо в глаза, зная, что не получат должного отпора, и не постоят за себя, смирившись со своим положением.
И вот теперь дом Палыча притягивал к себе взор свежевыкрашенным фасадом. Сквозь сверкающие чистотой рамы проглядывали, кружевные занавески. Клочок земли у дома был ухожен и огорожен новым забором с узорчатой калиткой. А уж о самой квартире и говорить нечего: из дома, наконец, улетучился невыносимый запах бедности.
Бабы по привычке ещё подшучивали над Нюсей, встретив её в магазине:
— Ты чего это, за ум, Нюсенька взялась? Чистоту и красоту наводить стала?
А чего ж не наводить? – Добродушно соглашалась Нюся. – Когда и порошок стиральный есть и чистящие средства вон какие разные продаются. И стиральную машину Палыч купил.
А ты разве раньше о порошке и чистящих средствах не знала? – Не унимались бабы.
Знала. – Спокойно соглашалась Нюся. — Да купить было не за что.
А сейчас, есть за что?
А сейчас есть за что. – Отмахивалась Нюся.
А откуда ж деньги? – Допытывались.
От верблюда. – Махала Нюся рукой и уходила, чтобы не продолжать эту обидную тему.
_______________
Лиза спала уже сутки. Патрик не будил её. Он щупал пульс, измерял давление и оставлял её в покое.
Сам же он продолжал изучать и анализировать их удачный экспиремент. Изучая записи Лизы, он сокрушался, что нет под рукой компьютера и записи нельзя систематизировать и внести в банк данных.
И тут он вспомнил сына своей новоиспечённой родственницы – Глеба. И что у него имеется новёхонький компьютер. Надо будет их навестить, поменять обстановку, немного отдохнуть. Привести Лизу в чувство. И по электронной почте отправить все результаты исследования в фирму. Там, наверняка, будут довольны, особенно мистер Баркли. Да, что там мистер Баркли! Сколько людей будет избавлено от длительного и изнурительного лечения. У Палыча была уже запущенная форма туберкулёза, а если препарат применить в начальной стадии болезни? Результаты должны быть ещё лучше. И ещё анализы показали, что препарат не даёт побочных эффектов и не влияет на почки и печень, как делают другие препараты.
Патрик тоже устал за это время. Сколько сразу всего свалилось. Но он был счастлив, по-настоящему счастлив тем, что им удалось сделать с Лизой. Не каждому учёному удаётся сделать такое, а они смогли.
Он зашёл на кухню, откупорил припрятанную бутылку хорошего коньяка, плеснул немного в стакан и начал греть его в руках. Потом поднёс стакан с напитком к лицу и вдохнул запах. Аромат ему понравился, и он начал пить маленькими глоточками, наслаждаясь каждой каплей. По желудку разлилась приятная теплота, во рту было удивительное ощущение послевкусия. «Теперь выходить Лизу. – Думал Патрик, глядя в окно. На улице был конец мая. Два месяца пролетели незаметно.
У тебя пахнет хорошим коньяком. Я тоже хочу две, три капли, — услышал Патрик бодрые слова жены.
От неожиданности он замер, потом резко повернулся, посмотрел на Лизу. Она стояла пред ним в короткой ночной сорочке, заспанная, с немного припухшим лицом, с мило растрёпанными волосами и улыбалась счастливой улыбкой.
О, Лиз! – воскликнул радостно Патрик, хватая её на руки.
Он кружил Лизу по маленькой кухне, рискуя разбить всю кухонную утварь.
Она обняла руками шею мужа и поддалась его веселью. Патрик опустил её на пол и начал целовать. Сначала поцелуи были ласковыми и нежными, становясь, всё более требовательными и жадными. Его руки ласкали её родное тело, бесцеремонно забираясь в самые интимные уголки. Лиза забыла про коньяк и про всё на свете. Существовал только он, её единственный Патрик, который знал все её маленькие секреты, только он мог унести её в долину страсти и блаженства. Лиза смутно помнила, как они очутились в постели. Блаженство, одно сладостное блаженство поглотило её.
______________
Патрик и Лиза лежали обессиленные, но счастливые, в приятной полудрёме. Они ни о чём не думали. Лежали и наслаждались близостью друг друга. Им было хорошо вдвоём, вот так лежать и молчать.
В дверь тихонько постучали. Лиза накинула халат и открыла дверь. В комнату, без всякого смущения влетела Зиночка, её переполняли чувства, и она с порога затараторила, не останавливаясь:
Тётя Лиза, дядя Патрик! Мы зовём вас в гости. Мамка готовит ужин. Ведь она у нас настоящий повар и готовит очень вкусно. А на кухне, что у нас творится, что твориться?! Мамка как на свадьбу готовится. А папка ездил закупать продукты, аж, в райцентр. А мы с Игорьком тоже помогали. Убирались, пылесосили. Здорово пылесосить! Чистота вокруг, ни пылинки.
Зиночка рассказывала новости, а Лиза смотрела на неё и любовалась. Волосы у девочки были чисто вымыты и заплетены в косички, чёлка аккуратно подстрижена. На носу красовались новые очки, они были ей в самый раз, в почти невидимой оправе. Казалось, что девочка даже забыла о их существовании. Она больше не вскидывала уродливо голову, чтобы посмотреть на собеседника. На ней был новенький спортивный костюмчик и яркие кроссовки, а лицо не покидала счастливая улыбка.
Так вы придете к нам? — Она взяла Лизу за руки и заглянула ей в глаза.
Ну, конечно, придем. Как же мы можем не прийти к друзьям на ужин? — Успокоила ее Лиза.
Да, да, мы друзья, мы настоящие друзья, — еще больше оживилась Зиночка.
Потом она стала сосредоточенной и спокойной. Немного помолчав, подняла свое лицо к Лизе и сказала:
Тетя Лиза, можно я вас поцелую? Я ничего не могу подарить вам, только поцелуй и свою любовь. Я очень, очень вас люблю. Я готова умереть за вас, — важно, с чувством сказала девочка.
У Лизы дух захватило, как такой ребенок может так рассуждать, откуда у нее это.
Конечно, я рада буду тебя поцеловать, — Лиза растерялась, и опустилась на корточки перед девочкой. Зиночка нежно, двумя ладошками дотронулась до лица Лизы и начала нежно касаться губами. Она поцеловала ей лоб, глаза, щеки, кончик носа, потом прижала к себе и сказала:
Спасибо тебе, тетя Лиза, я так счастлива, и все мы счастливы.
Я так рада, девочка моя, — Лиза держалась изо всех сил.
Через час мы вас ждем, — крикнула Зиночка уже у двери и упорхнула по своим детским делам.
Лиза упала на кровать и разрыдалась. Патрик опешил, все было так хорошо. Он принялся в недоумении трясти жену за плечо:
-Лиз, Лиз, объясни, что случилось?
Лиза резко повернулась к мужу. В глазах стояла боль.
-Патрик, миленький я хочу ребёнка! Я так хочу ребёнка. Мы с тобой обделены на всю жизнь. Ты говорил, что мы можем взять ребёнка из приюта, помнишь? Давай возьмём с собой Зиночку. Она талантлива, мы дадим ей будущее. – И Лиза опять залилась горючими слезами.
Лиз, ты в своём уме, как мы у живых родителей заберём ребёнка? Кто нам его отдаст? – Спрашивал Патрик себя и жену.
Патрик думал, что тема детей для них закрыта навсегда, ведь, сколько лет прошло, никто из них не заговаривал о детях. Но видно Лиза смирилась с этим только внешне. Неизведанная жажда материнства только ждала толчка. И вот этот толчок произошёл здесь, в забытых Богом Берёзках, куда их неожиданно забросила судьба. Да пути Господни неисповедимы.
Патрик гладил жену по волосам и по спине, давая возможность выплакаться, она подняла голову:
А мы и не будем лишать её родителей, Мы пригласим её в гости, учиться. Надо обратиться к адвокату, он знает, какие документы нужно собрать и как всё оформить. – Она заглядывала в глаза мужу.
Ох уж эта Лиза! Ох, эти любимые глаза. Не мог Патрик устоять перед этой женщиной, глубиной её глаз. Он был согласен на любые безумства, лишь бы ей было хорошо.
— Лиз, ты знаешь, я для тебя всё сделаю, лишь бы ты была счастлива. Если семья Чуриловых согласиться отдать нам ребёнка, я тоже согласен. Мне нравится эта девочка. — Сказал рассудительно Патрик.
Лиза кинулась на шею мужу и начала рыдать ещё громче.
« Пойми этих женщин», — подумал Патрик, крепко прижимая к себе жену. Ему казалось, что за всю их совместную жизнь Лиза не пролила столько слёз, как за эти два месяца здесь в России.
_________________
Все члены семьи Чуриловых были в радостном возбуждении. Может быть, первый раз в жизни, они всей семьёй принимали гостей. Да ещё накрывали такой шикарный стол. Нюся колдовала на кухне с самого утра, не приседая ни на минуту. Там у неё пеклось, жарилось, парилось, а Нюся была похожа на генерала на поле сражения. Палыч несколько раз несмело заглядывал на кухню, предлагая свою помощь. Он и не подозревал, что его вечно нерасторопная Нюся способна на такие кулинарные изыски.
Раньше нас так не кормила, — ни с того, ни с сего, ляпнул Палыч.
Жена повернулась к нему всем корпусом, держа в одной руке нож, в другой в другой – луковицу. Ноздри её раздувались, как у разъярённой тигрицы, глаза сверкали. Палыч весь съёжился, сознавая, что сморозил глупость.
Скажи на милость, из каких таких продуктов я должна была готовить? Ты забыл, как мы жили? Сколько раз дети с пустым брюхом ложились? – Нюся сначала говорила тихо, а последние слова рявкнула так, что Палыч аж присел.
Извини, я, конечно, не подумал, что сказал. Да, трудно было, я согласен, но я старался, работал, — принялся оправдываться Палыч.
Да, ты работал, старался изо всех сил. Прости меня Палыч, всем досталось, вспомнить страшно, — сказала Нюся, пожалев, что грубо крикнула на мужа, вспомнив, что он перенёс.
Когда стали накрывать на стол, Нюся и тут удивила домочадцев. Из шкафа она торжественно достала белоснежную скатерть и такие же салфетки.
Игорёк, ты руководи здесь, — дала задание мать сыну. — Если, что не знаешь, спрашивай.
Ух, ты! – В один голос сказали дети, увидев чудо-скатерть, и тут же принялись выполнять поручение матери.
Дальше, пришлось удивляться ещё больше. Нюся принялась носить из кухни тарелки со всякой снедью, на которых порхали бабочки, росли цветы, возвышались диковинные пирамидки, искусно сделанные из овощей. Дети всё время ахали, увидев то грибную поляну, то затейливых рыбок, а Нюся расцветала в улыбке и была горда собой, как никогда в жизни. Теперь никто не посмеет сказать, что она неряха, не хозяйка, никто не посмеет насмехаться и издеваться над ней.
Палыч, увидев великолепно сервированный и украшенный стол, охнул и глупо спросил:
Нюсь, это, что же всё ты сама сделала? – Он не верил своим глазам, честно сказать, он никогда в жизни не видел такой красоты.
Нюся залилась ярким румянцем, ей было приятно удивление мужа. Она так устала жить в нищете, устала от бездействия и безысходности, что теперь готова была горы свернуть, чтобы удивить не только мужа и детей, но и весь мир.
Палыч, ты уж не серчай, я соседку Галю с Иваном и Машенькой пригласила. Они всегда были добры к нам, — сообщила на правах хозяйки, Нюся мужу, пропуская вопрос мужа мимо ушей.
Пусть приходят, я не против. – Поспешно согласился Палыч.
Он первый раз за годы жизни с женой, взглянул на неё другими глазами. Перед ним была женщина средней полноты, в цветастом платье, статно сидящем на её фигуре, с глубоким вырезом, через который проглядывала полная соблазнительная грудь. Волосы были завиты и уложены в высокую причёску, которая была очень ей к лицу. Из причёски выбился длинный локон и кокетливо свисал на раскрасневшееся лицо. Оно было не серого землистого цвета, как всегда, а свежее, румяное. Он заметил, что жена подвела краской брови и глаза, подкрасила тушью ресницы, на губах поблескивала помада. «Бог мой! Да у меня жена красавица!» — чуть не крикнул на весь дом Палыч, но вовремя прикусил язык. Он некоторое время потоптался на месте, улучив момент, когда дети вышли из комнаты, згрёб Нюсю в охапку и страстно поцеловал её в губы, ощутил, как желание разливается по всему телу. Нюся вопросительно глянула на мужа, так он не целовал её даже в медовый месяц, она растерянно прошептала:
Ты чё, Палыч?
А, ничё, пусть приходят гости, пусть посмотрят, какая у меня жена красавица и затейница, — он гордо поднял голову и вышел из дома.
_______________
Вечер прошёл весело. Все удивлялись Нюсиному мастерству, пробовали блюда на вкус, хвалили, спрашивали рецепты. Нюся толково и с гордостью объясняла, какие продукты она использовала и как. Гости и хозяева чувствовали себя раскованно. Дети добавляли веселья. Зиночка пела, радуя и умиляя взрослых, дети плясали, подбадриваемые взрослыми. Веселье стояло до позднего вечера.
Галя поднялась из-за стола первой:
Спасибо вам большое, пора и честь знать, Машу надо спать укладывать.
Она толкнула в бок своего мужа, зная как трудно бывает Ивану оторваться от рюмочки, но Иван, против обыкновения, встал и чинно попрощался со всеми.
Семья Кларк и семья Чуриловых остались одни. Лиза, привыкшая действовать прямо, решила сразу поговорить с Чуриловыми о мучившем её вопросе, случай был подходящий.
Пал Палыч, Нюся, мы хотим с вами поговорить. Это очень важно, только поймите нас правильно. Мы не хотим вас обидеть…. – Лиза очень волновалась, подбирая нужные слова.
Пал Палыч и Нюся сели рядышком и стали слушать, что скажет им Лиза. Они не сомневались в том, что Лиза скажет что-то хорошее.
Мы вам не говорили и вы, наверное, не знаете, что у нас с Патриком нет детей, и никогда не будет, — тихо сказала Лиза.
Нюся и Палыч переглянулись, не понимая куда клонит американка, и, не зная, что сказать.
— Если вы не возражаете, мы бы хотели забрать Зиночку с собой в Америку. Она талантлива. Мы можем многое для неё сделать. Я к ней так привязалась. Пожалуйста, поймите меня правильно, — Лиза закашлялась, ей нечем было дышать.
Вы хотите отнять у нас Зиночку? – Палыч вскочил с места, он не ожидал, что ему придётся так дорого платить за исцеление.
Нет! Нет! Ради Бога, нет! – Крикнула Лиза и тоже сорвалась с места, заметалась по комнате.
А как же это понимать? – Спросил Палыч.
Мы не отнимаем у вас дочь, не лишаем вас родительских прав. Вы будете очень тесно общаться: переписываться, перезваниваться ездить друг к другу. Зиночка будет жить у нас, как у близких родственников, понимаете? Она получит прекрасное образование, посмотрит мир, ведь она по-настоящему талантлива. Мы сможем ей многое дать, ведь мы небедные люди.
Палыч и Нюся смотрели на американце, не зная, что и сказать. Палыч задумался. Он давно заметил, что у дочери необыкновенный голос, но чтобы как-то учить её, об этом раньше не было и речи. Изменится ли, что теперь, в жизни дочери, когда они крепко стоят на ногах в материальном смысле слова? Наверное, нет. Они живут за многие километры от столицы. Даже, если они и захотят отдать Зиночку куда-то учиться, то это будет очень проблематично, в том смысле, что он даже не знает, куда и к кому обратиться со своим талантливым ребёнком. И если повезёт, и Зиночка начнёт учение, её надо будет все равно оторвать от дома и семьи.
Нюся обвела взглядом присутствующих и гордо произнесла:
А что? Наша Зиночка будет в Америке учиться! Об этом месяц назад мы и мечтать не смели. Наша принцесса станет королевой! – Торжественно изрекла она и подняла указательный палец вверх.
Палыч только глазами хлопал, удивляясь созвучию своих мыслей со словами жены, он вдруг нашёлся:
А давайте у Зиночки спросим, что она скажет. Если не захочет, не поедет, захочет, мы противиться её счастью не будем.
Все кинулись звать Зиночку, которая укладывала кукол спать и что-то им напевала. Весело подпрыгивая, она предстала перед взрослыми.
Дочка, ты у нас так хорошо поёшь, но петь тоже надо учиться, — начал издалека отец.
О, я хочу учиться! – Воскликнула Зиночка. – Я хочу ещё научиться играть на пианино и на скрипке, у этих инструментов такая красивая мелодия.
Зиночка, а ты хочешь поехать с Лизой и Патриком в Америку учиться и жить там? — спросил отец и внимательно посмотрел на дочь.
Он сомневался можно ли принимать во внимание слова пятилетнего ребёнка.
Я? Поеду в Америку? – Зиночка от удивления распахнула свои косые глаза и приоткрыла рот. От чего стала похожа на маленькую страшилку.
Она обвела взглядом отца и мать, заглядывая в глаза, спросила:
А вы меня отпустите?
Только, если ты сама захочешь, — сказал отец. – Ведь нам придется с тобой надолго расстаться. Мы будем очень редко видеться. Мы будем скучать за тобой.
Он специально сделал акцент на этих словах. Зиночка тормошила в руках куклу и сосредоточенно смотрела на отца и мать, внутри её сознания шла огромная работа. Жизненные невзгоды закалили её, она была мудрее своих лет.
Зиночка подошла к матери, погладила её по лицу, расцеловала в обе щёки:
Мамочка, отпусти меня в Америку. Я буду старательно учиться. Ты будешь гордиться мной. — Серьёзно сказала она.
Потом подошла к отцу, залезла к нему на колени, крепко обняла за шею, громко зашептала на ухо:
Папочка, я стану лучше Аллы Пугачёвой, вот увидишь. Отпусти меня, я буду писать вам письма, звонить. Ты тоже будешь гордиться мной.
Она посмотрела на Патрика и Лизу, продолжила:
Я люблю Патрика и Лизу, они добрые. Они спасли тебя, папа. Со мной никто не хотел играть, все называли меня косоглазой уродиной, а они меня полюбили и косую. – Рассудительно говорила девочка.
В её словах было столько боли и обиды, что у женщин на глаза навернулись слёзы. Было ясно, что Зиночка приняла такое решение не ради каприза, у неё действительно появилась светлая и великая цель в жизни. Пятилетний ребёнок хотел доказать этому жестокому миру, что она сделает всё возможное, чтобы превратиться из Золушки в Принцессу. Она очень любила родителей, несмотря на нищету и неустроенность. Нюся и Палыч никогда не срывали зло на детях, стараясь лаской и терпением восполнить недостающие материальные блага. Зиночка понимала, что ей очень будет недоставать простой ласки матери и отца, но она не могла отказаться от мечты, которая может превратиться в явь. Сколько раз она во сне и в мечтах видела себя великой артисткой, выступающей на сцене, а сотни зрителей хлопают ей в ладоши и кричат: «Бис! Бис!»
— Папа, мама, я вас очень люблю. Я буду скучать за вами, но я вас очень прошу, отпустите меня с Лизой и Патриком в Америку. – Серьёзно сказала Зиночка, поочерёдно переводя взгляд то на отца, то на мать.
— Опустите её, пусть едет, она станет знаменитой, мы будем гордиться ею. И никто не посмеет насмехаться над нашей Зиночкой. Никто так не умеет петь в посёлке, как она. – На пороге стоял Игорь, он видно слышал весь разговор и тоже высказал своё мнение.
Зиночка подлетела к брату, повисла у него на шее:
Ты, правда, веришь, что я буду артисткой? Я и тебя потом в Америку заберу, когда вырасту.
Они, конечно, иногда ссорились с братом и даже дрались, но когда решался такой жизненно важный вопрос, Игорь не мог кривить душой. Зиночка действительно умела очень хорошо петь и ей, безусловно, надо было учиться.
Вот так Зиночка в одночасье решила свою судьбу.
_____________
Старенькая, но бодренькая «Ладушка» неслась по укатанной трассе в Москву. Теперь Лиза ожидала встречи с ней в счастливом нетерпении. Она не мучилась догадками неизвестности, как первый раз. Она знала, что их ждут, и кто их ждёт. Она живо представила лица родных людей, так неожиданно появившихся в её жизни, и поняла, что она соскучилась за это короткое время за всеми: дядей Филиппом и Фёдором, всей их весёлой семьёй. Она с теплотой вспомнила тётю Александру и сильного духом Глеба. Ей натерпелось поскорее добраться до места и очутиться в объятиях родственников.
Она откинулась на спинку сиденья. Её переполняла ещё одна радость: они вернутся в Америку не одни, с ними поедет Зиночка. Пусть она не родная дочка, пусть будет крестницей, племянницей, кем угодно. Главное она будет жить с ними. И Лиза сможет, наконец, за многие годы реализовать свои материнские чувства. А уж она постарается сделать всё для этой девочки, чтобы она была счастливой.
Лишь бы удалось утрясти все формальности с документами. А вдруг не получится? Внутри всё похолодело. Но она тут же отогнала от себя все печальные мысли. Лиза была поглощена своими думами и не замечала красоты, мимо которой они проезжали. Только в России можно было видеть целые рощи белоснежных кудрявых берёз.
Патрик молча вёл машину и не мешал жене размышлять. За долгие годы совместной жизни, он понимал Лизу, как самого себя. Она никогда не жаловалась мужу на мелкие неприятности и недомогание, в виде головной боли или месячных, справедливо считая, что мужчины не любят, когда жёны вечно жалуются и ноют. Патрику хватало одного беглого взгляда на жену, чтобы понять её состояние. Он был заботлив и внимателен, но не навязчив. И сейчас, видя, что Лиза погружена в себя, не стал отрывать её от размышлений, предлагая посмотреть красоту российских рощ.
Наконец, Лиза сама очнулась от дум и заинтересовано стала следить за дорогой и тем, что её окружало. Подъезжая к Москве, она обратила внимание, что им сплошь и рядом попадаются маленькие домики, больше похожие на игрушечные, окружённые небольшими фруктовыми садами. Они были из камня или дерева, но все ладненькие и аккуратненькие.
Патрик, я вот всё смотрю и не могу понять, что это за крохотные домики, которыми утыкано всё Подмосковье? На жильё вроде не похоже, а вроде и похоже, — как бы в слух размышляла Лиза.
Мне самому интересно. Я ещё по дороге в Берёзки обратил на них внимание, правда, два месяца назад они смотрелись не так красочно, как теперь. Если рассуждать логично, то можно предположить, что это сады-огороды. Так, как у каждого домика есть и то и другое. – Высказал своё мнение Патрик.
Да, наверное, ты прав, — согласилась Лиза. – Но зачем? Зачем строить такой маленький домик и что там делать?
Вот приедем в Москву, нам твои всезнающие родственники этот российский феномен объяснят. – Шутливо сказал Патрик.
Через полчаса они оказались на кольцевой дороге:
К кому первому поедем: к дядюшке или к тётушке?
Сегодня, к дяде Филиппу, а завтра к тёте Александре, — уверенно сказала Лиза.
_______________
Вся большая семья Вороновых собралась вместе за ужином, разместившись за большим овальным столом. В центре восседал Филипп Фёдорович. Все сидели на своих привычных местах. Только по правую руку от главы семейства стояли два незанятых стула. Все единогласно решили, что эти места принадлежат Лизе и Патрику, покуда они здесь где-то рядом. А у старшего Филиппа появилась реальная мечта, увидеть рядом с собой Маргариту.
Раздался звонок в дверь. Младший Филипп легко выскочил из-за стола и помчался открывать дверь, полагая, что к нему пришёл друг.
На пороге уставшие, но счастливые стояли Патрик и Лиза. Филипп лучезарно улыбнулся, выказывая свою радость, чмокнул тётку в щёку, а Птрику пожал руку. Он молча обнял обоих за талию и повёл в гостиную, толкнув впереди себя в широкую дверь.
Семейство на мгновение застыло с ложками у рта, потом все разом вскочили с мест и дружно кинулись к гостям. Все были искренне рады и приятно удивлены. Патрика и Лизу целовали, обнимали, задавали тысячу вопросов сразу, восклицали, удивлялись. Гул стоял, как в улье.
Филипп Ильич взял какую-то старинную трубу и громко в неё подудел. Все притихли и уставились на главу семейства, а он, радуясь, что может, наконец, вставить слово, весело и громко сказал:
Прекратите их мучить! И немедленно сядьте опять за стол. Дайте гостям умыться с дороги и немного прийти в себя. А подом будем задавать им вопросы, только по очереди. Но сначала…, — он поднял вверх руку. – Мы должны их накормить и напоить.
Все согласились с мудрым решением главы семейства и одобрительно закивали головами, отпуская гостей в ванную комнату.
Наталья метнулась вслед за Лизой, кинув на ходу:
Я посмотрю, может Лизе, что по женской линии надо. – Пояснила она, скрываясь за дверью, боясь, что её могут остановить.
Ох, Лиза, хотя бы позвонила. Мы здесь извелись все, — она радостно обняла Лизу, радуясь, что теперь им никто не помешает. – У тебя что-то вид усталый.
Есть немножко, — согласилась Лиза. А с телефоном там проблемы, чтобы позвонить без посторонних ушей, надо ехать в райцентр.
Лиза ужасно была рада Наталье, ведь теперь есть с кем посоветоваться и поделиться своим женским, наболевшим. Даже матери Лиза не могла высказать ту боль, которая жила в ней из-за невозможности иметь детей.
_____________________
Целый вечер Лиза и Патрик рассказывали о своем житье в русской глубинке. Их всех с интересом слушали. В конце рассказа она как – то сникла и печально произнесла:
Я никогда не думала, что основная масса населения в России живет так бедно. Ведь у военных зарплата иногда не составляет даже 100 долларов. А в каких условиях живут люди. Семья из четырёх человек живёт в однокомнатной квартире без удобств. Удобства считаются роскошью и счастьем, которое надо заслужить у начальника.
Все тоже стали серьёзными. Филипп Фёдорович задумался, а потом сказал:
Да, Лиза немногие живут так как мы. Но это заслуга отца. Он заработал эту квартиру из пяти комнат. По Московским меркам это большая роскошь. Знаменитые на всю страну люди скитаются по чужим углам. Основная масса Москвичей живет в спальных районах. Это крохотные квартирки, общей площадью 25 метров, и многие обладатели считают, что им повезло.
Да, мы живем сравнительно неплохо, — продолжил Филипп Федорович, — и в этом тоже заслуга отца. Видишь, даже можем себе позволить прислугу, грубо говоря, конечно. Дуняша у нас как своя, уже много лет. Да, ты ведь не знаешь, она дочь Глаши нашей, что была при папе у нас в доме. Глаша так и осталась с нами, она была мне как мать, как сестра, сколько раз меня спасала, из болезней выхаживала, поплакаться на плече разрешала. Дочку родила, мы все совместно её вырастили. Они с Фёдором почти одногодки. После войны трудно было личную жизнь устроить. Многие женщины решались рожать в одиночку. А Дуняша так при нас и осталась. Училась здесь же. Я предлагал с квартирой помочь и с дальнейшей учёбой, не захотела. Плакала, думала, что я её, таким образом, прогнать хочу. Мы все ей растолковывали, что надо личную жизнь устраивать, но она упёрлась рогом, мол, не прогоняйте, буду у вас с мамой работать. Ну, что здесь поделаешь, как насильно заставишь учиться и всё прочее… А Глаша умерла, болезнь её съела, ничего сделать не смогли.
Так я вот, значит о жизни, — вернулся к теме жилья Филипп Федорович. — Знаете, чтобы жить, так как мы живем, все здесь крутятся как заводные. Федор и Наталья с утра до вечера пропадают, фирмы открыли на голом энтузиазме. А, что говорить, куда мы идем? Кажется, вся страна огромным мячом под гору катится, и никто не знает, что будет. Нет уверенности в завтрашнем дне, — он махнул рукой. Потом будто спохватился:
А видела, как Александра наша живет, — вдруг схватил он Лизу за рукав.
Ты у неё был? — В свою очередь удивилась Лиза.
Да, был, — он помолчал, — она мне все рассказала, — он опять помолчал.
Ну, — Лиза заглянула ему в глаза.
Ты видно её простила и пожалела. Они все нарадоваться не могут, что вы Глебу мир открыли, надежду дали. Александра обрадовалась и испугалась, когда увидела меня на пороге. Она сама мне всё рассказала. Мне сначала плохо стало, хотя я уже и знал всё. Хотел её придушить собственными руками. Но потом вспомнил генерала, судьба отца и таких, как он была предрешена и без Александры. Да и что её теперь казнить. Наказана она Богом. Вон, какой красавец к инвалидному креслу прикован. Вечный ей укор, она так считает. А я судить не смею, Бог нам судья. Жалко только, что так всё обернулось. Сколько лет меня прошлое не отпускало, держало за сердце железной рукой. Теперь ты внесла в мою жизнь ясность. Камень свалился с души, стало легче дышать.
Он обнял Лизу и потрепал по спине. Потом оживлённо сказал:
Рита так рада, что не подтвердились её подозрения, а Александр был в шоке. Я им всё рассказал. Ведь мы теперь всё время перезваниваемся.
Я говорила с мамой и папой, они готовят документы, для вашего с Филиппом приезда. Ждут вас больше, чем нас, — пошутила Лиза.
Мы обязательно поедем. Господи, неужели я доживу до того светлого дня, когда смогу обнять Риту и заглянуть ей в глаза. – Он закрыл глаза руками.
Лиза решила сменить тему и оживлённо спросила:
Дядя, ты говорил, что Фёдор продолжает дело деда. А тут выясняется, что у него своя фирма. Ничего не понимаю.
На фирме, Лизонька, я деньги зарабатываю, чтобы безбедно жить, — вмешался в разговор Фёдор. – А продолжать дело деда это моя страсть, так сказать хобби в свободное от работы время. А его ох, как мало!
А чем занимается твоя фирма? – полюбопытствовала Лиза.
Компьютерами. Это сейчас очень актуально. Мы с друзьями разрабатываем компьютерные программы.
А Наталья чем занимается?
Я модный квартирный дизайнер. У меня своё маленькое агентство, но оно набирает силу. Дела идут неплохо. Новые русские строят новое жильё и хотят, чтобы убранство квартир соответствовало европейскому уровню.
Конечно, мне очень помог Филипп Фёдорович. Без его помощи и поддержки не заниматься мне любимым делом. Спасибо тебе, отец. – Она ласково посмотрела на свёкра и пожала ему руку.
Ах! Наталья! Что не сделаешь ради такой женщины! – Он весело подмигнул Наталье.
Было видно, что он любит сноху, как дочку.
— Знаете, я счастлив своими детьми, а это оказывается очень важно. Когда я увидел Глеба, то многое понял. Мне Фёдор, а потом Наталья и Филипп приносили только светлые, радостные эмоции. А вот Александре? Да это крест, так крест. Не дай Бог никому. – Он не мог отвязаться от тягостного впечатления после посещения Александры.
Фёдор, чтобы отвлечь отца от воспоминаний, весело спросил:
— Что-то я не слышал ещё про своих племянников. Если не ошибаюсь, у американцев принято возить фотографии родственников с собой.
Лиза вздрогнула, как от удара, Патрик тут же обнял её за плечи. Фёдор, не ожидая такой реакции, растерялся, не зная, что сказать.
Лиза кашлянула, казалось, горло забила вязкая жидкость и сказала.
Видите ли, у нас с мужем нет своих детей, и уже никогда не будет. – Он помолчала, нервно ломая руки. Потом продолжила. – Мы в принципе, приехали к вам за помощью. Мы хотим усыновить с Патриком ребёнка – девочку… Вернее не усыновить, а взять под опеку.
Последние слова Лиза сказала совсем тихо, губы у неё задрожали, но она взяла себя в руки и лишь тяжело вздохнула. Наталья кинулась к ней, по-сестрински обняла. Неторопливо подошёл Фёдор потрепал по спине, похлопал по плечу Патрика:
Извините ради Бога, не знал, что это для вас больная тема. А помочь? Да чем угодно поможем. Только говорите, что делать
Лизе стало легко на сердце, она вдруг поняла, что может доверить этим родным для неё людям, свою тайную боль, столько лет занозой сидевшей в глубине её сердца.
Она опять горестно вздохнула, обвела всех взглядом и сказала:
— Понимаете, мы потеряли надежду иметь детей. Мы смирились с этим, как смиряются с неизбежностью. Но в этих Берёзках мы встретили девочку. Господи! Что это за девочка! Сейчас это гадкий утёнок. Но у неё дар Божий. Она талантлива. Да дело даже не в этом. Я просто поняла, что мне необходимо о ней заботься, любить её, ласкать, чему-то учить. Я хочу дать ей всё, что смогу.
Она говорила горячо, сложив на груди руки, потом посмотрела на мужа:
— Прости меня, Патрик, я говорю от своего имени, но ты чувствуешь тоже самое, я знаю.
И она пересказала своим родным историю о семье Зиночки, о том, как они вылечили ее отца.
Не переживайте, сделаем все, что сможем, — Филипп Федорович, обнял Лизу и тоже похлопал Патрика по плечу.
_____________________________
Лиза нетерпеливо нажала на звонок. Она не стала предупреждать тетю Александру и ее семью о своём визите. Папа говорил, что в России даже на день рождения родственники приходят без приглашения. А Лизе очень хотелось следовать русским обычаям.
За дверью послышались быстрые шаги. Дверь открылась. На пороге стояла белокурая женщина. Густые вьющиеся волосы свободно падали ниже пояса. Голубые глаза, опушенные густыми ресницами, не знали косметики. Прямой точёный нос, припухлые, чётко очерчённые губы. Она была довольно высокого роста. Одета в чёрный трикотажный брючный костюм в обтяжку. Она чем-то напоминала гибкую пантеру. Грация была в каждом движении. Вот она откинула волосы назад, провела рукой по лбу, как бы что-то вспоминая. Потом изящно отступила вглубь коридора, жестом приглашая войти.
Я вас знаю, — неожиданно сказала прекрасная женщина, — проходите, мы давно вас ждем.
Лиза и Патрик от неожиданности не знали что сказать. Женщина лёгкой походкой прошла в комнату, приглашая их за собой.
Присаживайтесь, тётя Александра ушла на рынок, дядя Ваня на работе, Глеб работает. Он будет вам ужасно рад, — не спеша, сообщила она, потом предложила.
Чай, кофе, бутерброды. Обед ещё не готов, но червячка заморить можно, — и улыбнулась. Улыбнулась, так как улыбается Глеб, озаряя всё вокруг. Лиза смотрела на эту женщину и не могла отвести взгляда.
Спасибо, — опомнилась Лиза, — мы подождём тётю Александру. Потом она не смело спросила:
Извините, а вы кто, мы вас не знаем?
Женщина опять улыбнулась.
Меня зовут Ульяна. Редкое имя даже для России. Меня в честь бабушки назвали, и это мне нравится. Несколько лет, это мой второй дом. Я люблю Глеба. Очень, — она сделала акцент на последнем слове, — но он очень гордый и независимый человек, и считает, что не имеет права принимать чью- то любовь, что я достойна другой участи.
Ульяна горько сжала губы и в бессилии подняла руки вверх, а потом беспомощно уронила их на колени, мол, что поделаешь с этим упрямцем.
Я с вами откровенна потому, что вы очень помогли Глебу. У него сейчас есть любимое дело, он общается со всем миром, даже зарабатывает деньги на компьютере, а это для него очень важно. Может, когда он станет обеспеченным человеком, мы, наконец, поженимся. А так, он считает, что не сможет обеспечить жену, — она опять горько вздохнула.
Глеб появился бесшумно.
Ульяна, опять плачешься, и не стыдно тебе? На гостей вылила все свои проблемы, — он, улыбаясь, ловко подъехал к Лизе и расцеловал её в обе щеки, потом к Патрику, крепко пожав ему руку.
Ну, а что же ты? Я тебе предлагаю руку и сердце, а ты меня отвергаешь. Может, они на тебя повлияют, — полушутя, полусерьёзно сказала Ульяна. Глеб пропустил жалобы Ульяны мимо ушей.
Господи, мама вся извелась. Долгожданные родственники объявились и опять как в воду канули. Что же вы молчали, два месяца прошло? – корил он дорогих гостей, и улыбка озаряла его лицо.
Да, работы было очень много, и со связью проблемы, — оправдывалась Лиза, ей было неловко, что они и правда обо всех забыли.
_____________________________
К обеду собралась вся семья. Тётя Александра, всплакнув на радостях, кинулась на кухню. Ульяна вызвалась ей помогать. Как малое дитё радовался Иван Кузьмич, он потащил Лизу и Патрика по квартире, довольно приговаривая:
Мы же теперь богатые. Вот смотрите, новый кухонный гарнитур купили, разные там приспособления для кухни, всё на электрике. Моя Александра теперь готова жить на кухне, не нарадуется. А холодильник то, холодильник, ну как в рекламе по телевизору. Вы не поверите, но я по ночам тихонько, чтоб никто надо мной не смеялся, ходил на него любоваться. А стиральная машинка? Сама стирает! Сама! Положил порошок, бельё, кнопочку нажал и делай свои дела! А она потом так ласково зовёт: «пи – пи – пи». Идите, всё готово. Ковёр ещё Глебу купили, теперь у него в комнате, как у султана.
Лиза смотрела на дядю Ваню и искренне радовалась вместе с ним. Сколько восторга было в нём, сколько радости, сколько гордости. Вот какими чудесами они обладают!
А знаешь, откуда такое богатство? – он поднял указательный палец вверх, и сделал загадочное лицо.
Откуда? – спросила Лиза.
Это Глеб заработал на вашем компьютере. Уж как – не знаю, мне умом не дойти, но он дня три покумекал и дело у него пошло. Даже деньги по компьютеру можно куда угодно переводить. Во, голова!
Александра тоже вмешалась в разговор.
Это же удобства, какие, Лизавета, и тесто само месится, и овощи нарезаются, а фарш? Сколько я мучений принимала, чтобы фарш на своей старенькой мясорубке приготовишь? А духовка сама печёт и позовёт тебя звоночком.
Я рада за вас тётя. Очень рада. – Она обняла Александру за плечи.
________________________________
Обед выдался на славу. На кухне не поместились, и все перебрались в большую комнату, за большой стол. Лизе и Патрику пришлось повторять свой рассказ о своём житье-бытье в далёкой глубинке. Все до слёз хохотали, когда Лиза рассказывала, как она стала свидетелем «убийства». Всем хотелось узнать друг о друге побольше. Поэтому разговор не умолкал ни на минуту, плавно перешагивая из одного русла в другое. Об одном умолчала Лиза. Она не сказала, что они с Патриком хотят забрать Зиночку с собой. Вот, если удастся всё утрясти с документами, потом скажут. Лизе очень хотелось узнать, написал ли Глеб новые картины за это время. Откровенно говоря, она хотела ещё раз увидеть то, что так потрясло её в первый раз, теперь более спокойно оценить увиденное.
Глеб, не откажи мне в просьбе, — несмело начала Лиза.
Для тебя, что угодно, — улыбнулся брат.
Я очень хочу ещё раз посмотреть твои картины, — она смотрела на Глеба, опасаясь, что он откажет.
Я тоже хочу взглянуть, — подал голос Патрик.
Глеб как-то по-новому взглянул на них, и предложил пройти в комнату.
Знаете, я теперь показываю свои картины. Вижу, какое впечатление они производят на людей.
Он ловко въехал в свою комнату. Привычным движением расставил картины так, чтобы на них выгодно падал свет. Лиза и Патрик начали, не спеша разглядывать полотна, медленно переходя от одного к другому. Вдруг Лиза остановилась и закрыла глаза. Она почувствовала, что картина, стоящая сзади, как бы смотрела на неё, она медленно повернулась, потом стала приближаться к ней, всматриваясь в знакомые лица. Сомнений не было. Это была она – Лиза, в каком-то воздушном летящем одеянии, рядом в белом балахоне Патрик. А между ними…Зиночка. Она бодро улыбалась, и как бы летела над землёй. За одну руку она держала Лизу, а за другую – белокурого мальчика, похожего на ангела. Нет, может, показалось. Она тронула за рукав, Патрика, который подошел, и тоже смотрел на картину. Лиза молча показала на девочку.
Это Зиночка, — без тени сомнения сказал Патрик, — только красивая и без очков.
Лиза недоуменно глянула на Патрика и Глеба, а потом опять начала вглядываться в полотно. Они все, как бы неслись над землёй, над ними сияла радуга. Лица были счастливыми, картина озаряла ярким светом. Только там за спиной Зиночки притаился чёрный ангел, в руках у него был лук и стрелы. И целился он в Зиночку. А ещё дальше белый ангел, тоже с луком и стрелами намеревался ему помешать. Лиза постояла некоторое время, она не могла оторваться от полотна. Потом подошла к брату, присела у его ног.
Глеб, объясни, — Лиза снизу вверх посмотрела ему в глаза.
Что объяснять? – Глеб хитро прищурился. – Ты вправе иметь свои тайны, Лиза. Вам эта девочка принесёт счастье, но когда-то от вас будет зависеть её жизнь. Да и не только от вас, но это будет не скоро. А ещё тебя ожидает такой сюрприз, о котором ты не могла и мечтать. — Он лучезарно улыбнулся.
Послушай, Глеб, откуда ты знаешь эту девочку? – Лиза не хотела на этом заканчивать разговор.
Я не люблю об этом говорить, но иногда я вижу то, чего не хочу видеть. Тогда я эти видения наношу на холст. Бывает, что я не совсем понимаю то, что увидел, лишь гораздо позже открывается смысл.
Мы, действительно, хотим с Патриком забрать эту девочку, только я не знаю, получится ли всё с документами, чтобы вывезти её за границу.
Получится, всё получится, Лиза, поверь мне, — опять осветил комнату улыбкой Глеб.
Правда? – Лиза взяла брата за руку.
Правда, Фёдор всё сделает, не переживай, — он похлопал Лизу по руке.
А ты знаешь Фёдора? – опять удивилась Лиза.
Да, почти два месяца мы с ним хорошие друзья и коллеги, подбрасываем друг другу разные компьютерные идеи. И я очень рад, что обрёл нового друга и единомышленника. Мы с ним, как бы тебе поточнее сказать… очень созвучны.
Правда? О, как я рада, — Лиза не находила слов.
Эти двое мужчин, два её двоюродных брата были в чём-то так похожи, они очень подходили друг другу. Она отошла от Глеба и направилась к картинам. Они опять перевернули в ней душу. Она забыла о Патрике, Глебе, Ульяне, которая тоже находилась здесь.
Глеб сидел в инвалидной коляске, Ульяна стояла позади него и держала свои руки на его плечах. Пальцы, сами делали какие-то ласкательные движения, непроизвольно поглаживая могучие плечи любимого мужчины. Именно в такой позе и увидела их Лиза, когда, наконец, оторвалась от картины. Её опять ждало маленькое потрясение, когда она увидела их, вот так вместе, голова над головой. Они были похожи! Удивительно похожи. Можно было подумать, что они брат и сестра. Даже волосы были одинакового цвета, такие же пышные и волнистые. А глаза, глаза? Лиза на минуту зажмурилась. Уж не галлюцинация ли у неё. Она открыла глаза и начала опять смотреть на Глеба и Ульяну, нет, она не ошибалась. Похожи, только у Глеба мужественное лицо, а Ульяны – нежное, жеснственное. Наконец, до Лизы дошло, что брат и Ульяна хохочут, да так громко и заразительно, что она тоже начала смеяться вместе с ними. К ним присоединился и молчавший доселе Патрик, он, видно, тоже сделал для себя какой-то вывод.
Чего вы смеётесь? – спросила Лиза хохоча.
Да больно вид у тебя был забавный, когда ты на нас с Ульяной, что называется, во все глаза смотрела, — и он опять залился смехом.
Патрик, хоть из- под тишка разглядывал, — хохотала Ульяна.
Ну, извините меня за бестактность, меня сильно поразило ваше сходство, — призналась Лиза.
Интересно, как вы нашли друг друга, — спросил Патрик.
Расскажите, — попросила Лиза.
Ульяна посмотрела на Глеба, будто спрашивая разрешени,я и рассказала свою печальную историю.
Она родилась в семье учительницы и военного лётчика. Папа погиб при испытании самолёта, когда ей было семь лет. Мама воспитывала её одна, они вместе тяжело пережили потерю отца. Мама больше так и не вышла замуж, посвятила свою жизнь Ульяне. Она преподавала в школе русский язык и литературу, поэтому дочка с ранних лет любила, понимала и ценила классические произведения, а ещё она любила художественную гимнастику, и с увлечением занималась ею. Но Ульяна была высоковата для этого вида спорта, поэтому занималась исключительно ради удовольствия. Трудно было сгруппировать в прыжках своё длинное тело, однако, гимнастика ей многое дала: осанку, изящество, выносливость, собранность. Она видела, как гимнасткам приходится много трудиться, как болят мышцы после тренировок. Ульяна поступила в медицинское училище, в надежде стать спортивным доктором. Училась она с удовольствием, продолжая заниматься художественной гимнастикой. Девушка была очень красивой, на неё оглядывались не только мужчины, но и женщины. Невероятно густые и пышные волосы волнами спускались до пояса, голубые глаза в обрамлении чёрных ресниц были умны и пытливы, они двумя яркими звёздами горели на её точеном мраморном лице. На сверстников, пытавшихся ухаживать за ней, она не обращала внимания, была слишком занята: училище, спортивная секция, книги. А ещё она очень любила проводить вечера с мамой, которая была интересным собеседником, много дающая своей дочери. Они могли допоздна засиживаться на кухне, за чашкой чая, обсуждая только что прочитанную книгу, делиться переживаниями, или просто рядышком сидеть.
Однажды вечером Ульяна не вернулась с тренировки домой. Это было осенью. Мама, Галина Ивановна, не находила себе места, чтобы Ульяна не предупредила её, что может где-то задержаться, такого быть не могло. Галина Ивановна металась по квартире, не зная, что делать, было два часа ночи. В дверь слабо оскребли, где-то внизу, у порога, так обычно просится домой их кошка, но она мирно спала в старом кресле. Галина Ивановна, не колеблясь, распахнула дверь. То, что она увидела, повергло её в ужас. Не упасть в обморок, и не закричать диким голосом её заставил материнский инстинкт, заставивший на время забыть о себе, и думать только о своём ребёнке. На пороге у двери лежала Ульяна. Она была вся в крови, с кровоподтёками на прекрасном лице, с всклокоченными волосами, в разорванной одежде. Ни слова не говоря, сжав волю в кулак, Галина затащила дочь в квартиру, вызвала скорую.
Мамочка, помыться хочу, помыться, — прошептала запёкшимися губами Ульяна.
Галина Ивановна кинулась в ванную, открыла краны, стала осторожно раздевать Ульяну прямо у порога. Ульяна измученными глазами смотрела на мать, в них стоял ужас пережитого, боль, печаль, непонимание происшедшего. Когда Галина Ивановна сняла с Ульяны брюки, трусиков на неё не было, а вся промежность была залита кровью, кровь продолжала сочиться, и стекала по ногам прямо на пол. Тело всё было в синяках и кровоподтёках.
Тебя били? – вырвалось у Галины Ивановны.
Мама, это было ужасно, не спрашивай, лучше бы меня убили, — прошептала Ульяна.
Галина Ивановна обхватила дочь руками за тонкий стан и помогла дойти до ванной, осторожно усадила в неё, не забыв бросить в воду простынь, чтоб Ульяне было не так жёстко. Прозвенел звонок в дверь. Пожилая женщина врач и немолодой фельдшер, дежурившие в ту ночь, проявили должный такт и сострадание, увидев девушку неземной красоты и её истерзанное тело. Они помогли Галине Ивановне вынуть из ванной,вконец, обессилившую Ульяну, заботливо вытерли и осмотрели её тело. Что это зверское изнасилование не было никаких сомнений.
Надо в больницу, могут быть внутренние разрывы и кровотечение, — посмотрела врач на Галину Ивановну.
Да, конечно, я соберу всё необходимое. Вы разрешите, я поеду с ней, — спросила Галина Ивановна, заглядывая в глаза доктору.
Да, вашей дочери сейчас нужна моральная поддержка, — доктор опустила глаза, она так сочувствовала этой немолодой, но всё ещё красивой женщине.
Ульяне сделали успокоительный укол, и по дороге в больницу, она была в забытьи. Результаты осмотра были неутешительны, Ульяне предстояло длительное лечение.
Галина Ивановна делала для дочери всё возможное, чтобы она поскорее оправилась от пережитого. Для Ульяны физические страдания были терпимы, но как болела её истерзанная душа. Она просыпалась среди ночи вся в поту, крича от ужасных сновидений, кошмары не покидали её. С ней работал психолог, однажды он, пожилой врач спросил у Галины Ивановны.
Ульяна вам рассказывала, что с ней произошло?
Нет, мне и так всё было ясно. А расспрашивать её…, — и мать заплакала.
Знаете, Галина Ивановна, надо, чтобы ваша дочь выговорилась, выплакалась, это бывает, помогает, ведь она не плачет. Она страдает молча, а это плохо. Слёзы очищают, облегчают душу. Вы верите в Бога?
Как вам сказать, меня всю жизнь учили, что Бога нет, но глубоко в душе, что-то подсказывает, что над нами всё- таки существуют какие-то силы, — она замялась. — Нет, я не могу объяснить.
Сходите с дочерью в церковь, я вам советую, — доктор мягко взял Галину Ивановну за руку.
Но я не умею молиться, грустно усмехнулась женщина. — Я не знаю как вести себя в церкви.
Вам подскажет сердце, и если вам там будет хорошо, комфортно, побудьте там подольше.
Доктор, вы в это верите? – Галина Ивановна была удивлена.
Да, я верю, что церковь даёт человеку хорошую положительную энергию, и людям с чистыми помыслами в божьем храме хорошо.
Ульяна не сопротивлялась походу в церковь. Честно говоря, ей было все равно, что с ней будет дальше. Что-то в середине оборвалось, образовав огромную невосполнимую пустоту. Любовь к матери, и спортивная закалка помогли ей держать себя в руках, цепляясь за жизнь, но было ужасно трудно каждый день просыпаться с болью и тяжестью в душе, вспоминая случившееся. Ульяна видела, как переживала мать, она страдала не меньше дочери. Обе женщины старались поддержать друг друга, как могли. Только Ульяна больше не смеялась, не шутила, не вертелась по квартире волчком, не делала по утрам зарядку и не занималась под музыку гимнастикой.
Галина Ивановна и Ульяна решили не возбуждать уголовного дела против подонков, не потому, что они не хотели наказать их за учинённое преступление, а ради себя. Ульяна не хотела пройти через этот кошмар: расследование, допросы, суд.
И вот мать и дочь стоят пред храмом, святыней христианской веры. Какое-то странное, трепетное чувство охватило обеих, ком подступил к горлу, и они молча вошли во внутрь. К ним подошла женщина в чёрном, молча подала платки, чтобы они покрыли головы. Дурманящий запах ладана и свечей стоял в церкви. Мать и дочь молча пошли по кругу, разглядывая иконы и живописные росписи на стенах, подошли к распятию Христа. Ульяна невольно опустилась на колени перед распятием, слёзы струились по её прекрасному лицу. Она стояла на коленях, прижав руки к груди, позабыв о времени, и не сводила глаз с изображения Иисуса. Галина Ивановна тоже опустилась на колени рядом с дочерью, не мешая ей, давая возможность выплакаться. Она молилась, как умела, чтобы Господь облегчил страдания дочери, вернул интерес к жизни.
Ульяна тихо плакала, с удивлением обнаружив, как на душе у неё становиться легко и спокойно, что слёзы принесли ей огромное облегчение, смывая с её израненной души горечь и грязь. Она не заметила сама, как стала рассказывать ему – Господу, что с ней произошло. Ей вдруг захотелось выговориться и забыть трагедию той ночи навсегда.
Галина Ивановна невольно прислушалась к шёпоту дочери, и по мере того, как она вслушивалась в слова, лицо её каменело. «Господи, за что ты наказал её так?» Ей было страшно и больно оттого, что она услышала. Сердце сковал обруч тупой боли.
Ульяна перестала говорить и застыла на некоторое время, молча, глядя на Иисуса, потом произнесла:
— Благодарю тебя, Господи.
За что? – Мать не могла связать воедино, услышанный от дочери ужас происшедшего и слова благодарности.
Он мне сказал, что я буду отомщена. — Ульяна кивнула головой на образ, и мать поверила ей.
Ульяна постепенно возвращалась к жизни, а Галина Ивановна медленно угасала, она не могла пережить трагедию дочери. Через три месяца она умерла от сердечного приступа. Ульяна долго горевала, ей так не хватало матери. Казалось, мать унесла с собой в могилу весь тот кошмар, что случился с ней. Ульяна больше не вспоминала об этом. Она скорбела о светлой памяти своей матери. Ей было грустно, бесконечно грустно и одиноко. И она сознательно стала ходить в церковь. Там ей становилось легче на душе. Она молча стояла перед образами, молилась за упокой души, как умела, ставила свечку и уходила.
Пожилой священник обратил внимание на прекрасную прихожанку, и скоро они стали часто беседовать. Батюшка удивительным образом умел облегчить душу Ульяны, успокоить, дать совет. Из церкви она выходила умиротворённая, со светлыми чувствами. Это помогло ей выстоять в трудную минуту, не сломаться. А главное она нашла своё место в жизни. Нет, она не стала спортивным доктором. Ульяна стала прекрасным массажистом, знатоком человеческого тела. Её руки творили чудеса: она могла унять боль и остановить надвигающуюся болезнь. А ещё Ульяна осталась доброй и терпеливой, она работала с одинаковой охотой и с молодыми и старыми. Бралась за самые трудные болезни. И, о чудо! То ли Ульяна была действительно мастером своего дела, то ли руки её обладали особой энергетикой – люди выздоравливали, даже те, у кого диагноз был самым печальным. Знакомые ей советовали заняться частной практикой, зарабатывать хорошие деньги, но Ульяна отмахивалась:
Да что вы, как можно с больных деньги брать, для меня счастье, когда человек на ноги становиться.
Так Ульяна несколько лет назад пришла делать массаж лежачему Глебу, он тогда практически не вставал, но не терял силу духа. Много рисовал, читал, изучал английский язык, лёжа таскал гантели.
Ульяна влюбилась сразу, она даже непривычно оробела, но потом взяла себя в руки: «Я выхожу своего Иисуса, выхожу», — подумала Ульяна, глядя в одухотворённое лицо Глеба. Ему тоже понравилась Ульяна, он сразу почувствовал её необычность, трагичность её судьбы, но строго настрого запретил себе позволить что-либо по отношению к ней. Ульяна не шла, а летела к нему на встречу. А Глеб приводил в порядок всё, что можно в своей комнате, ожидая её прихода. Ульяна, массажируя Глебу, больное тело вкладывала всё своё умение, свою душу, свою любовь. И постепенно Глеб стал уверенно сидеть в постели, потом, перешёл в инвалидную коляску, и ему открылись, просторы квартиры и улицы. Он мог часами сидеть на балконе и смотреть, смотреть. А потом возвращался в свою комнату и передавал свои впечатления холсту. Последнее время Глеб стал хорошо ощущать свои ноги. Ульяна приносила ему методические рекомендации по укреплению мышц. И Глеб не ленился, он работал над своим телом с таким упорством, что врачи, наблюдавшие его много лет, только диву давались. Они убеждали родителей Глеба, что самое лучшее, что ожидает их сына, это сидение в постели, что нет лекарств от его болезни. Но они ошибались. Глеб хотел поправиться. У него была цель. Он даже мечтать боялся о своих отношениях с Ульяной. И он работал над собой: стиснув зубы, превозмогая боль, усталость, не прекращая ни на минуту двигаться к заветной цели. Только очень сильный духом человек, мог преодолеть такие трудности.
А однажды тёплым майским днём Ульяна с помощью друзей вывезла Глеба на улицу, и не спеша, покатила коляску перед собой. Глеб молча ехал, во все глаза, смотря по сторонам, полностью отдавшись в руки Ульяны. Когда они проехали довольно большое расстояние, он нарушил молчание:
Мы куда- то едем?
Да, — ответила Ульяна.
Секрет? – оглянулся Глеб.
Нет, мы едем в церковь, — торжественно сообщила Ульяна.
В церковь? – выдохнул Глеб.
Храмы он видел по телевизору, рассматривая убранство церквей, на картинах и гравюрах, но самому в церковь? О таком он даже мечтать, не мог. Ульяна остановилась, заглянула ему в глаза.
Ты не рад? Я хотела сделать тебе сюрприз, — растерялась Ульяна.
Ты меня не так поняла, я просто не ожидал.
Церковь стала для Александра настоящим открытием и потрясением. Они пробыли там несколько часов, не замечая времени. Ульяна познакомила Глеба с батюшкой Павлом, который уделил Глебу много времени. Возвращались вечером домой, каждый думал о своём, хотелось помолчать, обдумать события этого дня. Неожиданно Глеб сказал:
Ульяна, остановись, подойди ко мне.
Ульяна послушно остановила коляску, подошла к Глебу, заглянула в любимые глаза, погладила по густым волосам, задала одним взглядом немой вопрос.
Я буду ходить, Ульяна, обещаю, и мы обвенчаемся в церкви, — в его голосе было столько веры и решимости, что Ульяна даже не подумала возразить ему.
Наша мечта сбудется, обязательно, — Ульяна поцеловала Глеба.
Прохожие замедляли шаг, разглядывая эту удивительную пару, они невольно оглядывались на них, будто хотели завязать разговор, но улыбались и шли дальше. Экстрасенс, наверняка, сказал бы, что Глеб и Ульяна источают вокруг себя мощный заряд положительной энергии.
А ещё у Глеба с недавних пор появилась одна тайна, но он боялся даже поделиться с кем-нибудь своей радостью, боялся сглазить. Он с трепетом думал, что эту тайну он скоро не скроит от Ульяны, его тело окутывала сладостная волна неведомых ощущений. Глеб стал ощущать сексуальное желание, у него появилась стойкая эрекция. И если раньше он смотрел на Ульяну как на статую, дававшую ему эстетическое наслаждение, то теперь эта статуя вызывала у него другие, доселе не ведомые желания. А когда однажды Ульяна всё- таки раскрыла его тайну, делая массаж, и наткнувшись на упругую мужскую плоть, радости обоих не было предела. Ульяна перестала делать массаж, села на стул, и казалось, вся ушла в свои переживания. Глеб не понял, что произошло, может, вид плоти вызвал у неё отвращение, он начал волноваться. Но от этого никуда не деться, он всё время будет возбуждаться, когда Ульяна будет прикасаться к нему, на сколько он знал, для мужчины это вполне естественно. Он начал не на шутку волноваться. Ульяна помолчав немного, сказала:
Я рада, очень рада за тебя, и рада за себя, — она закрыла лицо руками, и толи засмеялась, толи заплакала.
Глеб знал, что случилось с Ульяной, в один сентябрьский вечер. Она рассказала о себе всё, давая понять, что каждый несёт свою ношу. Когда Глеб понял, что может быть полноценным мужчиной, не раз задумывался над тем, пойдёт ли Ульяна на более интимные отношения с ним, ведь она такое пережила? Эти подонки убили все сексуальные желания в ней. Она не любила мужчин как таковых. Один Глеб был большим исключением. Он знал, что Ульяна его любит, обожает. Но это была чистая платоническая любовь. Они целовались, обнимались иногда подолгу лежали рядом, о чём-то беседуя. Им большего было и не надо. Чувствуя единение душ, им было уютно в обществе друг друга. Глеба терзали сомнения, он считал, что такая девушка, как Ульяна, достойна другой участи, но добровольно отказаться от неё не мог.
Ульяна, объясни, что с тобой? Я тебе неприятен? – Глеб теребил её за руку.
И тут Ульяна кинулась к нему, она села рядом на кровать, обняла его за шею, тесно прижалась упругой грудью, потом начала нежно целовать лоб, глаза, щёки. Глеб не сразу осознал, что целует Ульяну в губы страстно, требовательно, а она ему отвечает тем же. И дышат оба часто и прерывисто, а ощущения! Он никогда ничего подобного не испытывал. Ему хотелось, чтобы это продолжалось вечно. Они отстранились и посмотрели друг на друга немного ошарашено, как бы проверяя себя, не веря в происходящее.
Ты, Глеб, мне не противен. Мне так хорошо! Боже, я не знала, что с мужчиной может быть так хорошо. Поцелуй меня ещё.
Глеб был на седьмом небе от счастья. Он может быть мужчиной, полноценным мужчиной! Он может разбудить в Удьяне женщину! Может, у них будут дети. Он отбрасывал от себя эти мысли, всё ещё не веря в чудо. Тридцать пять лет проведённых в постели, заставляли быть его осторожным и сдержанным. И он, шутя, отмахивался от разговоров о женитьбе.
_______________________________________
Лиза стояла на балконе, и разглядывала открывающуюся перед ней необычную панораму: дома, дома, окна, окна. Там жизни, беды, печали, радости. Жилой массив походил на огромный муравейник. Она думала, какие у всех разные судьбы. Как в жизни всё не просто. К ней подошла Ульяна.
Ульяна, извини, я хотела ещё у тебя спросить, — Лиза заглянула в глаза необычной девушки..
Да не стесняйся, какие уж тут секреты, — Ульяна облокотилась о перила.
Ты упомянула, что будешь отомщена, — спросила Лиза.
Лиза, я верю в Бога, верю, что он ведёт меня по жизни, что он даёт испытания и утешения. Знаешь, ведь просто так ничего не делается, всё неким образом взаимосвязано.
Ульяна замолчала, Лиза размышляла над её словами. Потом девушка продолжила
Однажды я возвращалась с работы, день был тяжёлый, было много больных. Я брела по тротуару поглощённая своими мыслями, и не видела, как произошла авария, только услышала страшный звук удара, лязг, крик. Метрах в десяти от меня легковая машина столкнулась с грузовой. Я, забыв об усталости, кинулась помогать потерпевшим. Вытащить их сразу из машины не удалось, потребовались огромные усилия, приехавшей милиции и « скорой». Когда, четверо молодых парней, изломанные и изувеченные, лежали на газоне, ожидая помощи, я почувствовала, как у меня на голове шевелятся волосы, это были они, все четверо. Три парня умерли сразу. А один остался инвалидом на всю жизнь, сейчас он прикован к постели, перелом позвоночника, надежды нет.
А откуда ты знаешь? — Спросила Лиза.
Ульяна горько усмехнулась:
Я хожу к нему делать массаж, почти каждый день.
Ты??? – Лиза не могла осознать услышанного.
А знаешь, ведь он меня узнал, и понял, что я его узнала, — Ульяна вздохнула.
Ну? — Лизе хотелось знать почему.
Он такой же больной, как и все, и нуждается в помощи. Они поиздевались надо мной, но я пережила свою трагедию за сравнительно короткое время, а он страдает уже несколько лет, а жизнь ещё впереди.
Все равно не понимаю, — не сдавалась Лиза.
Священник, умнейший и мудрейший человек, мне как- то сказал: « Своего врага накорми, напои и с собой дай», а он знает, что говорит.
Ты счастливая? — Лиза заглянула Ульяне в глаза.
Чтобы испытать истинное счастье, надо сначала претерпеть, выстрадать это счастье. Тогда оно будет полным. А как посмотришь вокруг, люди не умеют быть счастливыми, радоваться жизни, ценить друг друга, саму жизнь. Всё им чего-то не хватает. А ведь для счастья надо так мало. Вот ты, Лиза, ты счастливая?
Лиза задумалась.
Да, наверное, да. Я люблю Патрика, люблю родителей, я нашла вас, мне очень хорошо в вашем обществе. Я люблю свою работу, я люблю Зиночку.
Стоп, — Ульяна остановила её.
Лиза непонимающе посмотрела на Ульяну.
Вдумайся, сколько раз ты сказала, слово люблю. Это твоё счастье, ты любишь мир и людей, которые тебя окружают. Это огромное счастье быть доброй и любить. Посмотри на злых людей, они несчастны, даже если у них всё хорошо. Они вечно ноют, жалуются, злятся, живут в разладе сами с собой. А любовь это гармония.
Лиза рассмеялась и обняла Ульяну.
Труды по философии пиши, у тебя хорошо получается.
Вот моя философия, — и Ульяна вытянула вперёд руки и покрутила ими.
Только сейчас Лиза обратила внимание, какие необыкновенные у неё руки: изящные, с длинными пальцами, с аккуратно подстриженными ногтями, гладкие, нежные и очень красивые.
___________________________________
Общение с родственниками зарядило Лизу такой энергией, что она моталась по адвокатам и инстанциям как заводная. Надо отдать должное Фёдору, он очень помог, без него Лиза, наверное, не справилась бы. Через месяц вместе с Зиночкой Патрик и Лиза покинут Россию. А сейчас надо всё завершить, привести всё в порядок.
Назад в Берёзки возвращались в приподнятом настроении. Лиза очень волновалась, что семья Чуриловых вдруг передумает отдать им Зиночку, но волнения были напрасными. Девочка спала и видела далёкую страну, щебетала о поездке целый день. Ведь она никуда ещё не ездила, а здесь полетит на настоящем самолёте.
Лиза накупила в Москве Зиночке нарядов и игрушек, но решила немного подождать, всему своё время.
Посёлок Берёзки весь гудел от неожиданной новости: американцы забирают Зиночку с собой! Это же надо! Эту косую недотёпу в Америку повезут! Люди не могли простить семье Чуриловых привалившего счастья, многие откровенно злились и недоумевали.
__________________________________
Лиза с Патриком опять ежедневно ходили в колонию, трудились, непокладая рук до позднего вечера, они хотели закончить все дела в Берёзках пораньше, чтобы выкроить немного времени и побыть с родственниками в Москве. Лизе теперь так не хватало этого общения. Она вспоминала родные лица, и ей становилось хорошо на душе.
Оставалось несколько дней до отъезда, когда судьба подарила Лизе случай, над которым они с родственниками смеялись всю оставшуюся жизнь.
Лиза, с уложенными волосами, в новом брючном костюме и туфлях на высочайшем каблуке, вышла из дома и направилась по знакомой дорожке. Патрик возился с замком, и Лиза не стала его дожидаться. Она шла лёгкая и изящная, как будто только что вышла из салона красоты. Все спешили на работу, но женщины бросали на неё завистливые взгляды. Вдруг Лиза услышала топот, казалось, сотрясалась земля. Она оглянулась, сзади неё галопом неслось два огромных быка. Проходивший мимо комендант поселка, глянув, на её красный костюм в шутку бросил:
На красное бегут!
Лизе приходилось быть на настоящей корриде, она не понаслышке знала, что быка дразнят красной тряпкой.
Точно, за мной бегут, у меня же костюм красный! – Цепенея от ужаса, подумала Лиза. Она оглянулась по сторонам, увидела торговый ларёк метров трёх высотой, стоявший от неё в пяти метрах. Быстро оценив обстановку, Лиза побежала, шаг, шаг, прыжок. Ура! Она в безопасности! Она замерла на крыше ларька в радостном возбуждении, что она жива и её миновала смертельная опасность. Быки пробежали мимо. Лиза издала вздох облегчения. К счастью сотрудники колонии шли впереди и не видели Лизиного победного восхождения на ларёк. Только комендант, стоявший неподалеку, и видевший Лизины действия, покорил себя за неудачную шутку, а потом не выдержал и расхохотался.
Извините, американочка, это бык за коровой гнался, она сейчас в охоте. Игрища у них, стало быть, такие.
Так вы сказали за мной гонятся, — до Лизы потихоньку стал доходить смысл случившегося.
Она оглядела свои пыльные коленки и грязные руки, которыми она вцепилась в крышу ларька. Именно в такой позе её и увидел муж. Он совершенно ничего не понял, подошёл к ларьку задрал голову и спокойно, даже ласково спросил:
Лиз, ты решила посмотреть на Берёзки сверху? Тебе помочь?
Лиза посмотрела вниз. Теперь она не понимала, как сюда залезла, и как ей спуститься вниз.
Да, Патрик, помоги, — жалобно попросила она.
Комендант, видевший всю сцену сначала до конца, простецки предложил:
Сейчас пожарную машину вызовем, там высокая лестница есть, её снимут, не переживайте, — успокоил он супругов.
Нет! – В один голос закричали они.
Патрик знал, что делать.
Лиза, видишь мачта от антенны. Спускайся по ней, а я тебя поддержу.
Лизе не надо было повторять дважды, через секунду она была в надёжных объятиях мужа.
Лиза, что ты там всё-таки делала? – не унимался Патрик.
За мной бык гнался, — буркнула Лиза и поплелась домой переодеваться. Патрик пошёл за ней.
По мере того, как Лиза приближалась к дому, и прокручивала в уме ситуацию, что с ней произошла, до неё стала доходить комичность происшедшего. Она влетела в дом, упала на кровать и залилась безудержным смехом. Патрик стоял в дверях и ждал, пока она успокоится, потом спросил:
— Лиза, поясни мне всё- таки, что случилось.
Лиза, ещё хохоча, пояснила:
— Представляешь бык гнался за коровой, хотел её трахнуть, а я думала, что за мной, что я его своим красным костюмом привлекла. Вот с перепугу на крышу сиганула.
И они уже вместе залились смехом.
____________________________________
Нюся собирала Зиночку в дорогу, складывала её нехитрые пожитки, зажаривала курицу в духовке, пекла пирог. Она не спеша, суетилась по дому, без конца подходя к Зиночке, которая возилась с игрушками, то целовала её, то гладила по голове. Нюся была убеждена, что её Зиночка станет знаменитой, что её ждёт светлое будущее, другая жизнь. Ей было грустно расставаться с дочерью, но она понимала, что так для Зиночки будет лучше. Нюся вздыхала, украдкой смахивала слезу. Не находил себе места и Палыч, ему было грустно, он очень любил Зиночку, но ради неё готов был не только на разлуку.
Палыч за это время полностью оправился от болезни, набрал в весе. Стал крепкий, розовощёкий, находясь, целый день на свежем воздухе и хорошо питаясь. Он зашёл в дом, сел в кресло напротив Зиночки, и больше не стал никуда ходить, наслаждаясь обществом дочери. Нюся суетилась на кухне. Вдруг она пошатнулась, еле успела опереться на стол, так у неё закружилась голова, присела на табурет, задумалась:
Какое сегодня число? Когда у неё последний раз были месячные? Она совсем забыла о своих женских проблемах, за вихрем событий охвативших их семью в последние три месяца.
Нюся начала шевелить губами, вспоминая и прикидывая в уме даты. Да, поташнивало её последнее время, думала, что от еды, последнее время она любила покушать. Да, несколько раз её рвало по утрам, но разве до себя ей было, когда Палыч чуть не помер. Да ремонт, да такие радостные покупки, она и думать забыла о месячных, точно три месяца. Она ахнула от поразившей её мысли. Беременная, я беременная! Нюся никак не могла собраться с мыслями и решить, что же ей делать:
Палыч, иди сюда, — жалобно позвала Нюся.
Палыч не хотя встал и поплёлся на кухню, увидел расстроенную жену, начал успокаивать:
Ну что ты, Нюсь, решили же всё, Зиночка будет королевой, вот увидишь.
Да не об этом я, — простонала Нюся.
А, что стряслось? – насторожился Палыч.
Опять я в тягостях, уже три месяца, совсем закрутилась, только сейчас поняла. Что делать? – Нюся стала раскачиваться на табуретке взад вперёд, так она делала в момент сильного нервного расстройства.
Нюсь, стало быть, ты того беременная, что ли? – всё ещё не совсем понял Палыч.
Да, беременная, три месяца, — Нюся всхлипнула.
Так Нюсь, это же счастье какое и знак очень хороший для нашей Зиночки, — Палыч потёр руки в нервном возбуждении и поцеловал Нюсю.
Нюся не понимающе уставилась на мужа.
Так ты ругался за Машку, куда смотрела, куда смотрела, — и она опять всхлипнула.
Нюсь, так мы тогда нищие были, а теперь мы богатые, и можем ещё троих детей родить.
Нюся долгим взглядом посмотрела на мужа, потом плечи её стали распрямляться, голова поднялась, глаза засияли. Она окинула Палыча такими счастливыми глазами , что у того защемило сердце.
И, правда, Палыч, я буду рожать, у нашего ребёнка будут игрушки. Палыч, а ты купишь настоящее приданое новорожденному и новую коляску, самую дорогую, — и Нюся заплакала, уже от счастья и радости.
Бог знает, что делает, — прошептала она.
И ей было уже не так тяжело на душе, не такой тяжёлый камень давил сердце.
___________________________________
Все дела были сделаны. Большие и маленькие проблемы улажены, час тягостного расставания позади. Большой серебристый лайнер увозил супругов Кларк и Зиночку в далёкую страну. Для всех начиналась новая жизнь. Вернее, её очередной виток. Лиза устроила Зиночку поудобнее в кресле, дала ей яркую книжку с иллюстрациями и погрузилась в приятные мечты. Тётя Дженни приготовила детскую комнату, она попросила её об этом две недели назад, когда всё было окончательно решено с приездом. Лизины родители и тётя Дженни спокойно отнеслись к прибавлению в их семействе. Хотя какое уж спокойствие. Они почти каждый день собирались вместе, принося всё новые игрушки в детскую комнату, и всё говорили, предполагали, опять говорили. Старшее поколение было в радостном возбуждении.
Лиза и Патрик уже решили, в какую школу будет ходить Зиночка, обязательно с музыкальным уклоном. За лето Зиночка может освоит английский язык. Уже сейчас она знала много английских слов правильно и с интересом ими пользовалась. Лиза посмотрела на Зиночку, та сладко спала в огромном кресле, обняв книжку.
___________________________________________
Близкие Лизы и Патрика были немного разочарованы внешним видом Зиночки, они ожидали увидеть ангелочка, а не невзрачную косоглазую девчушку. Хотя Лиза приложила все усилия, чтобы девочка хорошо выглядела, она даже сводила её в парикмахерскую, и к детскому окулисту и подобрали ей хорошие дорогие очки. Но уже через несколько часов общения, никто не замечал Зиночкиной непривлекательности, всем хотелось с ней пообщаться. А Зиночка обалдела от новых впечатлений. Увидев дом тёти Дженни, утопающий в цветах, она во всё горло закричала:
Царство, царство! Мы приехали в царство!
Девочка не могла присесть ни на минуту. Сначала носилась по саду, восхищаясь цветами, белым столиком и такими же стульчиками, стоящими среди сада. Она мыла руки в маленьком фонтанчике и визжала от восторга. Тётя Дженни ей очень понравилась, Лиза сказала, что она здесь хозяйка, и это её сад.
Вы фея, добрая фея, я знала, что встречу вас, — Зиночка схватила Дженни за руку.
Лиза перевела. Тётя Дженни была сражена наповал. Потом Зиночка с восторгом ходила по двухэтажному дому, она не переставала громко выражать свои эмоции, прыгала, хлопала в ладоши. А когда ей показали комнату полную игрушек, с кроваткой, застеленной воздушным покрывалом Зиночка притихла, на цыпочках обошла комнату и присела на кровать.
Я буду здесь жить? — Она обводила взглядом комнату, выискивая всё новые детали, восхищавшие её.
Да, ты будешь здесь жить, мы с Патриком — здесь рядом, а комната тёти Дженни напротив, — пояснила Лиза.
У каждого своя комната? – не переставала удивляться Зиночка.
А если тебе будет страшно…
Мне не будет страшно, нет, нет. В такой комнате страшно? Я буду каждую минуту любоваться, какая красота, — она зажмурила глаза, посидела так немного, а потом резко их открыла, не снится ли ей всё это. Нет, не снится.
С Ритой и Александром Зиночка могла общаться без переводчика, и когда после ужина, она на площадке второго этажа всем устроила представление с русскими песнями и танцами. Сердца Риты и Александра тоже были покорены. Рита всплакнула, услышав, до боли знакомые и родные русские песни, слышанные в послевоенные годы. Даже Лиза, слышавшая, как поёт Зиночка, была поражена столь обширным репертуаром.
__________________________________
К началу занятий в школе Зиночка довольно сносно говорила на английском языке, конечно, это была заслуга всей семьи, никто не ленился с ней заниматься, а Зиночка оказалась способной ученицей. Лиза, не замедлила обратиться к окулисту, и девочке была сделана несложная операция, после которой почти пропало косоглазие, но требовалось наблюдение врача. Ей прописали очки, которые она должна была носить около года, чтобы исправить окончательно косоглазие. Лиза занималась с Зиночкой специальной гимнастикой и довольно успешно. У неё почти не наблюдалось косолапости, осанка стала стройнее, походка более лёгкой. Тётя Дженни трудилась над волосами девочки, использовались травы и бальзамы. Сухие и ломкие волосы остригли, сделав модную стрижку, которая очень шла девочке. Волосы стали мягкие, пышные, слегка волнистые, благодаря не только уходу, но и правильному питанию.
Через три месяца Лиза и Патрик привели в частную школу с музыкальным уклоном стройную прехорошенькую девочку. В школе знали, что Зиночка русская, знали, как она появилась в семье супругов Кларк. Сначала к ней отнеслись с интересом, но уже через короткий срок, девочка завоевала симпатию сверстников и преподавателей. Она легко и с большим интересом училась, ей было интересно всё, что её окружает. На уроках рисования у Зиночки тоже проявился талант, она с охотой посещала занятия. Жизнь в семье Кларк забила ключом. Все взрослые спешили вечером домой, чтобы узнать, как там Зиночка. А она и, правда, радовала людей, ставших ей за это время близкими: приносила отличные оценки, была ласкова, общительна. Появились видеокассеты с записями семейных торжеств. Лиза не нарушала обещания, данного семье Чуриловых. Они постоянно переписывались, шли посылки, раздавались телефонные звонки.
_______________________
Поле приезда из России прошло более четырёх месяцев. Казалось, русская девочка наполнила смыслом, существование всех членов этих двух дружных семей. Лиза была счастлива. Её Глаза лучились и искрились, когда она смотрела на свою воспитанницу. Все так же заметили, что Лиза поправилась и очень похорошела. Патрик был безумно рад за жену. Он не ожидал от себя, что тоже не на шутку привяжется к этой девочке.
Вечером вся семья собралась на чашку чая в знаменитом саду Джени. Всем было весело и интересно в обществе друг друга. Зиночка носилась с ярким мячиком по аккуратно подстриженным газонам, не переставая напевать. Она подбежала к Лизе, которая вольготно устроилась в кресле и задорно сказала:
Лиза, милая, догони меня!
Лиза с охотой отозвалась на призыв, легко подхватилась и побежала за Зиночкой. Никто ничего не понял, когда Лиза оказалась распростёртой на изумрудном газоне. Патрик думал, что она споткнулась и упала, но она не поднималась, продолжая лежать, раскинув в стороны руки. Рита стояла совсем рядом, и первая заметив неладное, метнулась к дочери. Застыла испуганная Зиночка.
Патрик! Она без сознания! – Крикнула Рита, не понимая, что случилось.
Патрик в два прыжка оказался возле жены, нащупал пульс, Джени уже несла стакан с водой. Лиза открыла глаза, когда ей брызнули в лицо водой, улыбнулась и спросила:
Что со мной? Вдруг закружилась голова, наверное, я резко встала.
Лиза! Что у тебя болит? Тебе плохо? – Патрик был испуган.
Нет, у меня ничего не болит. И вообще, я себя прекрасно чувствую. – Улыбалась Лиза, чувствуя себя виноватой, что учинила такой переполох в семействе.
Лизу посадили в кресло и велели сидеть. Только тут все обратили внимание на Зиночку. Она стояла перед цветочной клумбой на коленях, закрыв глаза, сложив на груди маленькие ручки, и молилась. К ней подошла Джени:
Деточка, что ты делаешь? – Она ласково взяла её за руки и подняла с земли.
Зиночка распахнула огромные глаза и обвела всех долгим взглядом. Увидев улыбающуюся Лизу, со всех ног бросилась к ней, уткнулась лицом в грудь и заплакала, жалобно приговаривая:
Я так испугалась, так испугалась. Лиза, я больше не дам тебе бегать. С тобой всё в порядке?
Это не от бега, просто случайность. Не переживай, — успокоила Лиза девочку, гладя её по голове.
_____________
Вечером, лёжа в постели Патрик внимательно смотрел на жену. Она переодевалась и крутилась перед зеркалом, не обращая на него никакого внимания. Патрик заметил, что Лиза поправилась. Она была в последнее время такой соблазнительной, такой упругой была её грудь, что он готов был исполнять свои супружеские обязанности день и ночь. Жаль только, что Лиза, иногда, засыпала, только коснувшись подушки, и ему было по- человечески жалко тревожить её сон. Даже вечером, глядя интересный фильм, она могла сладко заснуть перед экраном телевизора, чего раньше за ней не наблюдалось.
Патрик волновался, так просто в обморок не падают, с ней никогда такого не было. Лиза сняла с себя одежду и голышом пошлёпала в ванную, виляя задом и подзадоривая мужа, на ходу весело хохотнув. А он покрылся весь противным, липким потом. Он испугался. Очень испугался. В низу живота у Лизы была явная опухоль. У неё всегда был плоский живот, теперь на нём наблюдалась приличная выпуклость. Патрик лихорадочно вспоминал гинекологию, прикидывая, какая это может быть болезнь. Так может выглядеть фиброма. Да, фиброма похожа на четырёхмесячную беременность. Боже мой, значит опухоль уже такая большая! А может миома? Нужна срочная операция. Как же он раньше не заметил. Цикл месячных нарушается. Да, у жены давно не было месячных, очень давно. Ему стало совсем не по себе. Он быстро встал и вышел из комнаты, радуясь, что Лиза не видит его волнения. На кухне он выпил рюмку коньяка и вышел в сад. Когда он вернулся, Лиза безмятежно спала, раскинувшись на постели.
Утром, по дороге на работу, Патрик весело спросил:
Лиз, когда у тебя были последний раз месячные? Что-то я давно не получал запрет на любовь, по поводу критических дней.
Лиза с большим аппетитом уплетала шоколадку, делая это на ходу. Раньше она бы этого себе не позволила. А здесь?… Она на мгновение задумалась:
Кажется, последний раз приходили в Берёзках. А зачем тебе мои месячные? Нет и не надо. Люби меня, сколько хочешь и когда хочешь.
Она заговорщицки подмигнула мужу. Патрик постарался отделаться шуткой, поддерживая игривый тон жены:
Я, конечно не возражаю. Честно сказать, я прямо ненавижу твои месячные, но думаю надо проконсультироваться у врача.
Ну, хорошо, давай проконсультируемся. – Лиза опять хохотнула. – Знаешь у меня сейчас к тебе повышенное влечение. Мне приятно заниматься любовью, как никогда раньше. Мне даже на работе хочется где-нибудь в укромном уголке заняться с тобой сексом.
Патрик в уме соображал, у какой болезни могут быть такие симптомы.
_________________
После обеда они отправились к Лизиному гинекологу, доктору Мейсону, который наблюдал её много лет.
Доктор деликатно осматривал Лизу, задавая обычные вопросы. Патрик нервно ходил по коридору, он не решился зайти в кабинет, хотя раньше всегда находился рядом с женой.
— Мистер Кларк, доктор просит вас зайти. – Сказала миловидная медсестра, выглянув в коридор.
Лиза не спеша одевалась. Доктор был в крайнем возбуждении. Патрик совсем пал духом.
Хочу честно вам сказать, Патрик, я в сильном замешательстве. Мы, конечно, сделаем дополнительные анализы и проведём обследование. Но не может быть, чтобы я ошибался.
Доктор, говорите. Я подозреваю, что у Лизы фиброма и ей, наверное, нужна срочная операция. – Патрик сильно волновался.
Фиброма? – Вскинула удивлённые глаза Лиза. – Но я себя хорошо чувствую.
Доктор жестом заставил их замолчать, показал Патрику на стул.
Вы сейчас удивитесь не меньше меня. – Он обратился к Лизе. – Садитесь, Лиза, поудобней.
Лиза, была в хорошем настроении. Её не опечалил предполагаемый диагноз. Она знала, что фиброму успешно оперируют, но в глубине души была уверенна, что операция ей не угрожает. Она села и приготовилась слушать. Зато Патрик сильно нервничал, он теребил волосы и ёрзал в кресле. Мысль о том, что с его женой что-то серьёзное, не давала ему покоя.
Доктор прокашлялся и начал:
Иногда медицина, некоторые случаи из практики, просто не в состоянии объяснить. Ваш случай, я тоже объяснить не могу. Я наблюдаю вас много лет. И не знаю, что сказать. – Он развёл руками. – Лиза, вы беременны. Уже двадцать недель.
Лиза застыла, с улыбкой на лице, Патрик хлопал глазами, переваривая услышанное.
И должен вам сказать. – Продолжал доктор. – Беременность протекает очень даже хорошо.
Я, я беременна? – Тихо спросила Лиза.
Мы беременны? – Не то в шутку, не то всерьёз спросил Патрик.
Ну, ещё для полной убедительности сдадите анализы, но я милые мои, в таких вопросах не ошибаюсь.
Лиза и Патрик какое-то мгновение сидели молча и глядели друг на друга, потом Лиза сорвалась с места и начала обнимать и целовать опешившего доктора:
Спасибо, спасибо, доктор!
Вообще-то спасибо, вы должны говорить своему мужу. Я здесь ни при чём. – Расхохотался доктор.
Патрик не верил своему счастью. Он готов был вынести Лизу из клиники на руках, не прочь был тоже расцеловать доктора. Ему хотелось скакать по коридору и гикать, чтобы выплеснуть переполнявшие его чувства. Он крепко обнял Лизу, осыпал её поцелуями и повёл к машине. Возле больницы она остановилась, заглянула мужу в глаза:
Помнишь, почти пятнадцать лет назад, мы вышли из этой самой клиники в полном отчаянии. Нам сказали, что у нас никогда не будет детей. Ты не представляешь, какое это было для меня потрясение.
Нет, очень даже хорошо себе представляю. Но не будем вспоминать те чёрные дни. Сейчас ведь всё по-другому.
______________
Всё семейство недоумевало, по какому поводу, так вдруг, Лиза и Патрик устраивают вечером праздник. Но Рита и Александр явились вовремя, прихватив на всякий случай сладости. Они заметили, что Лиза стала в последнее время большой сладкоежкой.
Стол накрыли в саду, Джени хлопотала над сервировкой, Зиночка помогала ей. Она радостно встретила гостей:
Вам сегодня скажут секрет, — бесхитростно, объявила она.
Когда все собрались за столом, недоумевая и теряясь в догадках, Патрик торжественно поднял бокал:
Мы с Лизой потеряли надежду, и думали, что это не произойдёт никогда. Выпьем за Лизу! Чтобы она так же хорошо переносила беременность и дальше, и легко разродилась. Ну, а я всегда буду рядом.
Все застыли, не веря в услышанное:
Патрик, так нельзя шутить. – С укором сказала Рита.
Остальные потеряли дар речи.
Он не шутит. Посмотрите на меня внимательно. Мама, тётушка, вы когда ни будь, обращали внимание на беременных? – Лиза встала из-за стола и повернулась ко всем боком.
На ней было облегающее платье, которое подчёркивало выпуклую окружность в низу живота. Она специально его сегодня надела для пущего эффекта.
Все уставились на Лизин живот, в полном недоумении. Рита неуверенно протянула:
А такое возможно?
Значит, возможно, — весело сказала Лиза.
Вообще последнее время она была очень жизнерадостная и весёлая, прямо искрилась вся счастьем. Появление в семье Зиночки, полностью изменило жизнь двух семейств. А о Лизе и говорить было нечего. Она с удовольствием возилась с ребёнком, уделяя много внимания и заботы. Патрик тоже не оставался в стороне, водил своих девочек на разные увеселительные прогулки. Иногда они брали с собой тётю Джени, которая, несмотря на годы, принимала активное участие в общих нехитрых развлечениях.
Честно говоря, мы все заметили, что ты сильно изменилась, после поездки в Россию. – Сказала Рита.
Я обратил внимание, что Лиза поправилась и округлилась, но я предполагал, что у неё развилась фиброма, — Патрик облегчённо вздохнул, — она очень напоминает беременность, а в Лизином возрасте часто встречается это заболевание.
Я тоже заметила, что Лиз поправилась, но думала, что с возрастом все женщины немного раздаются вширь. – Подала голос тётя Джени.
Ой! – Лиза застыла на месте и округлила глаза.
Все хором сказали:
Что случилось?
Он толкнулся! Толкнулся! Да так сильно. – Радостно сообщила Лиза.
Где толкнулся? Как толкнулся? – Патрик подошёл к Лизе, встал на колени, приложил ухо к животу и стал слушать.
Все вытянули шеи и замерли, ожидая услышать утвердительный ответ.
Ну что? – Спросил Александр.
Пока ничего не слышно, — растерянно сообщил Патрик.
Все разочарованно переглянулись.
Лиза, а в твоём возрасте не опасно рожать? Ведь тебе скоро сорок лет будет? – Всполошилась Рита.
Лиза погладила живот, довольно крутанулась перед всеми, с гордостью демонстрируя своё материнство, и уверенно сказала:
-Прежде, чем вам сообщить эту новость, мы прошли все обследования и посоветовались с врачом. Доктор Мейсон не верил своим глазам. Он сказал, что у меня никаких отклонений нет.
Беременность протекает удивительно гладко, вы сами это заметили. А мы даже не догадывались, что Лиза беременна. После всех диагнозов, мы даже на секунду не могли такого предположить. – Вставил слово довольный Патрик.
Первая растерянность от услышанной новости прошла. Все забыли про чай, оживились, заговорили разом. Лица приобрели мечтательное выражение, все стали предполагать, кто появится на свет: девочка или мальчик. Какое имя лучше дать ребёнку, где лучше сделать детскую и как её украсить.
Все точно с ума сошли: радовались и поздравляли друг друга. Рита и Джени прослезились. Мужчины были в радостном возбуждении. Патрик принёс бутылку хорошего коньяка, а для женщин откупорил бутылку шампанского. Радостные и возбуждённые разговоры продолжались.
Зиночка сразу поняла, о чём идёт речь, и почему так радуются взрослые. У Лизы будет ребёнок. Конечно, она рада за Лизу и Патрика, очень рада, но теперь её, наверное, отправят домой. Девочка вся ушла в свои недетские мысли, рассуждая, что теперь не станет знаменитой певицей. Дома ей, конечно, все обрадуются, и она за всеми соскучилась. Теперь они совсем не бедные и жить ей будет хорошо и дома. А выступать можно в детском саду и в клубе, теперь ей обязательно позволят выступать. Так она сидела и размышляла, скрестив ноги под стулом и сложив руки на коленях. На её лице читалась сосредоточенная работа мысли. Лиза слегка тронула её за руку:
Что пригорюнилась? Ты не рада, что у нас появится малыш?
Зиночка подняла на Лизу глаза, в них затаилась лёгкая грусть, но в искренности её чувств сомневаться не приходилось:
Я очень, очень за вас рада. Честно. Я совсем не расстроюсь, что вы теперь отправите меня домой. Я не буду печалиться о том, что я не стану артисткой. Это, ведь, не главное. Главное, чтобы всем было хорошо. – Она бесхитростно высказала все свои чаяния.
Все застыли в изумлении от такой рассудительности.
Лиза легонько подняла Зиночку со стула, села на её место, взяла за руки, повернув к себе лицом:
А кто тебе сказал, что мы собираемся отправить тебя обратно в Россию?
Никто. Просто я подумала и рассудила, что теперь вам нужно будет много внимания уделять малышу. Так и должно быть, родители должны всегда много внимания уделять своим детям. — Стала пояснять ход своих мыслей Зиночка.
Зиночка сколько детей у твоих родителей? – Спросила Лиза.
Нас трое. – Сказала девочка с гордостью.
Они, конечно, любят только Машеньку, а тебя и Игоря не любят? – Задала вопрос Лиза.
Зиночка уставилась на Лизу во все глаза:
Нет, нас всех любят и никого не обижают.. Даже когда мы просили есть, нас не ругали. Мама всегда нам пела, а папа рассказывал сказки, и всем становилось веселей. Ну, а Машу любят все, потому, что она самая маленькая и ей нужно внимания больше всех.
Как ты всё хорошо нам объяснила. – Протяжно сказала Лиза.
Ты знаешь, мы тут с Патриком посоветовались и решили, что мы без твоей помощи, ну просто ни как, не сможем обойтись. Ведь ты помогала нянчить Машеньку и у тебя есть бесценный опыт обращения с детьми. А у нас с Патриком такого опыта нет. Поэтому мы тебя очень просим, остаться с нами и помочь в воспитании нашего малыша. А чтобы ты не скучала, мы пригласим в гости папу и маму.
Лиза поцеловала Зиночку в лоб и важно добавила:
И ещё… Ты же обещала, что станешь великой певицей, а обещания нужно выполнять. Поняла?
Так вы меня не отправляете домой? – Переспросила девочка для пущей убедительности.
Конечно, если ты начнёшь сильно скучать, плакать и сама попросишься в Россию, тогда, мы не сможем отказать в твоей просьбе. — Серьёзно сказала Лиза.
— Я скучаю за папой и мамой, но я очень хочу стать певицей. – Она обвела всех внимательным взглядом и на полном серьёзе добавила, — я думаю, что вам и правда будет трудно без меня справиться с малышом. Я умею менять пелёнки, кормить малыша из бутылочки, гулять с ним, забавлять, когда он плачет.
Вот видишь, сколько ты всего знаешь и умеешь, мы даже не догадывались, что так надо ухаживать за малышом. – Вступил в разговор Патрик. – Только непонятно, когда же ты будешь учиться, чтобы стать артисткой, если будешь работать у нас нянькой?
А вы не переживайте, я везде успею. – Сказала серьёзно Зиночка, чем очень всех развеселила.
Лиза притянула девочку к себе:
— Радость моя, может, это ты принесла в наш дом долгожданное счастье. Я буду рада, если ты будешь помогать мне во всём и давать умные советы.
Всеобщее веселье продолжалось долго. Разошлись поздно. Засыпая у мужа на плече, Лиза сонно пробормотала:
Я верю, что это Зиночка принесла в наш дом счастье.
Патрик не стал её разубеждать.
______________
Время летело быстро. Лиза легко перенесла всю беременность. Всё внимание родных сосредоточилось вокруг неё, и её беременности. Родные не на шутку волновались, первая беременность в её возрасте, чревата опасностями. Все это понимали, но, видя жизнерадостную, округлившуюся Лизу, не хотели думать о плохом.
Патрик оставил машину возле дома, решив сначала занести покупки. Последнее время он не приезжал с пустыми руками. Лиза должна была вот-вот родить. И оказалось, что для этого нужно множество разных мелочей. Ещё Лиза была очень не равнодушна к еде, и Патрик баловал её кулинарными изысками. На крыльцо выскочила Зиночка, готовая помочь нести покупки. Она выглядела немного растерянной и суетливой.
Патрик, хорошо, что ты не поставил машину в гараж. Лиза собирается в роддом. – Выпалила она.
Патрик бросил вещи в гостиной, его охватил панический ужас. Он в два прыжка очутился в спальне, ожидая увидеть Лизу, корчившуюся от боли…
В комнате, на кровати стоял открытый чемоданчик, Лиза появилась из ванной. Она шла неспешной переваливающейся походкой, неся в руках зубную щётку и пасту. Увидев Патрика, весело улыбнулась:
Ты читаешь мои мысли на расстоянии, и вовремя приехал домой. Я хотела уже вызывать неотложку. Бери чемодан, нам пора.
Вдруг она охнула, скривилась и присела на край кровати. Сердце Патрика медленно начало падать вниз, он схватил жену за руку:
Что, Лиз, больно? Что мне делать? – Пот крупными каплями выступил у него на лбу.
Лиза перевела дух и храбро двинулась к выходу. Ей не было страшно, Она знала, что эти муки скоро закончатся, и она будет вознаграждена за многие годы отчаяния. Видя, что Патрик в панике, Лиза весело его подбодрила:
Ну же, Патрик, шевелись, а то тебе пройдется принимать у меня роды в машине. Не забудь чемодан.
В больнице доктор Мейсон уже встречал их в приёмном покое, он хотел лично принять роды у своей давней пациентки, убедиться, что всё хорошо.
Внимательно осмотрев Лизу, он крикнул:
В родильный зал. Срочно!
Через минуту Лизу уже везли на каталке. Патрик бежал рядом, держа её за руку. Лиза храбро переносила волнами накатывающие схватки. Глянув на искажённое лицо мужа, она твёрдо сказала:
Патрик, ты будешь ждать в коридоре.
Нет-нет я с тобой. – Тут же возразил тот.
Не спорь со мной сейчас. – Строго сказала Лиза и протяжно застонала.
Вам лучше подождать здесь, — сказал доктор, скрываясь вместе с каталкой, на которой лежала Лиза, в родильном зале.
Патрик беспомощно развёл руками и опустился на стул. Руки и ноги у него дрожали. Ему было стыдно за себя, но он не мог взять себя в руки. Если бы ему сейчас пришлось бороться за чужую жизнь, он бы знал, что делать. Но Лиза?… Вдруг он вспомнил о Зиночке, оставленной дома, о близких и потянулся к телефону.
— Алло! Тётя? Иди домой, там сейчас Зиночка одна, бедный ребёнок! Мы о ней совсем забыли. Успокой её, скажи, что всё хорошо. А ещё лучше приезжайте вместе в больницу. Лиза рожает.
Потом он набрал номер Риты и Алекса:
Лиза рожает. – Выпалил он в трубку. – Пока всё идёт хорошо.
Мы сейчас приедем. – Ответил Алекс.
Через час все собрались в больничном холле. Никто не мог говорить. Все ходили в нервном возбуждении взад вперёд, боясь высказать хоть какие-то предположения. Зиночка сидела в кожаном кресле и с тревогой наблюдала за взрослыми. Её маленькое сердечко сжималось от волнения. Она как могла, молилась за Лизу.
Через час из родильного зала вышел доктор Мейсон, лицо его озаряла радостная улыбка. Он быстрым шагом подошёл к собравшимся родственникам:
Можете не волноваться. Лиза благополучно родила мальчика. Четыре килограмма. Рост пятьдесят девять сантиметров. Богатырь! Поздравляю.
Как она доктор? – Осевшим голосом спросил Патрик. – Можно к ней?
Лиза держится молодцом, малыш тоже. Правда, мать потеряла крови больше обычного, но это не страшно. Её организм быстро восстановится. Положительные эмоции, вот, что ей нужно. Сейчас её перевезут в палату. Можете её навестить, только недолго и по очереди.
Иди, Патрик, первый, — сказали все разом.
Он обвёл собравшихся счастливым взглядом, взял притихшую Зиночку за руку, и они уверенно прошли в плату, куда только что перевезли Лизу.
Лиза, дорогая, любимая! Ты молодец! – Патрик целовал Лизу, на глазах у него были слёзы. – Я так счастлив, так счастлив!
Лиза обнимала мужа, глаза её светились счастьем, но она не плакала. Подозвав к себе Зиночку, погладила её по голове:
Спасибо тебе, моя храбрая помощница, чтобы я без тебя делала!?
Только тут Патрик узнал, что когда у его жены начались схватки, Зиночка оказалась незаменимым человеком в доме, сумевшим поддержать Лизу, не дав той впасть в панику.
_________________
Жизнь супругов Кларк опять сделала крутой вираж. В доме появился розовощёкий малыш, требующий заботы и внимания. На семейном совете остро встал вопрос: как назвать малыша? Лиза с ребёнком уже была дома, а имени у того всё ещё не было. Когда семейство было в сборе, все наперебой начали предлагать имена для новорождённого.
Я давно выбрала малышу имя. Только хотела объявить его сегодня. Когда мы собрались все вместе. Мы назовём его Томом, в честь отца Патрика. – Уверенно сказала Лиза.
Джени охнула. Патрик застыл на месте. Рита и Александр переглянулись.
Папа, ты ведь не обидишься, ты всегда со мной, а для Патрика это важно и для тёти Джени тоже.
Возражений не последовало, все единогласно согласились.
Маленький Том ещё больше сплотил и объединил всех членов семьи. Рита и Александр предложили купить большой дом и объединиться. Последнее время они тяготились одиночеством, им хотелось быть вместе. Александр ещё работал, а Рита решила уйти с работы, чтобы помогать Лизе. Джени не могла бросить свой магазин. Правда она давно уже подумывала, чтобы найти себе достойную управительницу, но всё не решалась передать своё детище в чужие руки. За эти годы семьи так сроднились, что ни у кого не было возражений. Огорчало только одно обстоятельство, нужно было расстаться с знаменитым садом Джени. Почти три месяца по вечерам, когда все собирались в доме у Джени, разговоры крутились вокруг одной и той же темы, как бы купить большой дом. Джени понимала желание Риты и Александра жить вместе, хотя в Америке это было не принято. Но ведь она сама в своё время, так боялась оказаться на старости лет одна, без любимого племянника, без его ежедневного общества. Они прекрасно ладили с Ритой много лет, у них не было даже малейших недоразумений. Но вот сад! Она не говорила вслух, но сердце обливалось кровью от мысли, что придется расстаться со своим детищем. Но расстаться с Патриком и Лизой было ещё тяжелей.
Однажды вечером Рита влетела в гостиную Джени, не помня себя от радости, хохоча нервным смехом и постоянно восклицая:
Бог есть! Бог есть! Ха-ха-ха!
Все обступили её, силясь понять, в чём дело.
Алекс, который пришёл часом раньше, тряс жену за плечи, требуя, успокоиться и объяснить в чём дело.
Дом, соседний дом продаётся! – Радостно сообщила Рита, — только что повесили объявление.
Да, я слышала, что соседи перебираются на новое место службы. Мистеру Робертсу предложили очень выгодный контракт. – Джени обрадовалась несказанно. Ведь теперь и сад и любимые люди останутся при ней. Не надо ни с кем расставаться. Это так тяжело в её возрасте.
_______________
Время летело быстро за приятными хлопотами. Том рос смыленным, добрым и весёлым малышом, принося всем много радости.
Зиночка с замиранием сердца открыла для себя сказочный мир оперы, когда однажды её повели на премьеру Тоски. Лиза боялась, что маленькая девочка не поймёт сложный мир музыки, но всё же решила рискнуть, видя, как та слушает оперные партии, словно зачарованная. Так маленькая Зи
( теперь её все так называли на американский лад) навсегда отдала своё сердце опере и серьёзной классической музыке. Ей купили отличное фортепиано, которое навсегда заменило все игрушки. Музыка стала для Зи смыслом жизни.
А между тем Чурилов Павел Павлович стал местным бизнесменом, он выгодно вложил свалившееся на него богатство в приобретение лесного участка, купил небольшую лесопилку, и через несколько лет стал хозяином небольшого лесоперерабатывающего завода. Это давало хорошую прибыль.
Палыч построил в Берёзках двухэтажный дом и стал уважаемым человеком. Жена родила девочку, её назвали в честь Лизы, чудесным образом изменившей их жизнь. Нюся содержала в чистоте дом и детей. Игорь стал хорошо учиться в местной школе, мечтая стать экономистом и помогать отцу на заводе. Он уже сейчас был для отца незаменимым помощником, составляя смету и проверяя накладные.
Иногда Нюсе снилась их былая нищета, и она просыпалась в холодном поту, а потом счастливо засыпала, убедившись, что это сон. Всё семейство Чуриловых периодически посещало Америку, останавливаясь в доме Риты и Александра, который теперь находился рядом с домом Джени.
Рита и Александр ничего не стали менять в доме, только оформили его под свой вкус. Единственное, что они сделали, соединили два дома причудливой верандой. Так, что все члены семьи могли попасть друг к другу, в любое время, беспрепятственно.
Чуриловы не могли нарадоваться успехам дочери. Она успешно продолжала учёбу в музыкальном училище по классу вокала и фортепиано. В училище часто устраивались концерты воспитанников, на которые приглашались родственники и близкие. Сидя на одном из концертов, в огромном зале, Нюся была на вершине блаженства. Она и подумать не могла о таком будущем для своей Принцессы. А Зи подавала большие надежды. Преподавателей поражало упорство, с которым трудилась русская девочка.
После каждого приезда из Америки семейства Чуриловых, весь посёлок долго не мог успокоиться, обсуждая диковинную жизнь за океаном и небывалые успехи юной землячки. Чуриловы привозили много кассет с записями выступлений и просто из жизни дочери, которые с любопытством смотрел весь посёлок.
________________________________
Так прошло десять лет. Зиночка превратилась в привлекательную девушку: серо-голубые, чуть раскосые глаза, пышные, белокурые волосы, чуть широковатые скулы и пухлые губы не портили её. Высокая, стройная, изящная, она была весёлой и заводной, её все любили и обожали. Зиночка платила окружающим её людям, тем же. Никто никогда не слышал от неё ни грубых слов, ни капризов. Жизнерадостная, лучезарная, она подарила Патрику и Лизе столько радости, что никогда ни на долю секунды, они не усомнились в правильности своего поступка.
Том превратился в неугомонного шустрого мальчугана, который всё везде успевал. Не любить его, было просто невозможно. Зиночка не забыла своих обещаний, действительно, стала для Лизы незаменимой помощницей. Больше всего маленький Том любил играть с ней. Это он первый раз назвал её «Зи». Имя моментально приклеилось к ней. Дети были очень дружны. Все с умилением смотрели, как Зи осваивает вместе с маленьким Томом американский футбол, как учит брать его первые аккорды на пианино. Мальчик невольно пристрастился к хорошей музыке и с удовольствием подпевал Зи. К семи годам он изъявил желание поступить в музыкальную школу. Выбор инструмента перед ним не стоял, только фортепиано! Зи оказалась способной и терпеливой учительницей, а Том способным учеником. Играя в музыкантов, они сочиняли свою первую музыку, строили планы, мечтали о будущем.
Десять лет прошло для Патрика и Лизы очень быстро. Они были уважаемыми людьми и имели учёную степень. Супруги Кларк так же нежно любили друг друга, и радовались каждому дню прожитому вместе. Рита и Александр уже были пожилыми людьми, но не утратили жизненной энергии. Тётя Дженни последнее время болела, но держалась молодцом. А в её магазинах хозяйничала Ульяна.
Восемь лет назад Глеб и Ульяна перебрались в Америку. Поженились они ещё в Москве. А по приезду — Ульяна родила Ванечку. Сначала Александра и Иван Кузьмич категорически отказались переезжать в Америку, решив на старости лет пожить спокойно. Но через месяц Александра голосила на всю квартиру. Жизнь ей казалась скучной, неинтересной. Она безумно скучала за Глебом и Ульяной. А теперь был ещё и маленький Ванечка. Так что, через год, изрядно повозившись с документами, Александра и Иван ступили на американскую землю. Алекс и Рита были очень рады приезду родственников.
Глеб и Ульяна помогли родителям обустроиться на новом месте. Глеб очень был привязан к матери и откровенно за ней скучал. А ещё через год Ульяна подарила всем маленькую Галочку.
______________
Впервые увидев цветочный магазин тёти Джени, Ульяна была потрясена до глубины души обилием и разнообразием цветов, оформлением, атмосферой дружелюбия и трудолюбия среди небольшого коллектива. Увидев восторг и заинтересованность со стороны Русской женщины, Джени предложила стать её помощницей. Ульяна просто не могла отказаться. Сначала она помогала ей вести счета, писать письма, составлять букеты, оформлять интерьеры, а то и просто стоять за прилавком.
Тётя Джени долго приглядывалась к своей помощнице, здоровье потихоньку уходило на убыль, было тяжело управлять своим магазином. Ульяна охотно училась у Джени всем тонкостям цветочного дела, не жалея ни сил ни времени, даже не подозревая, что у неё откроется такая страсть к цветам, она быстро всему училась. И когда тётя Джени предложила ей место управляющей магазином, Ульяна не отказалась, надеясь, что со временем она выкупит у неё этот магазин. Мало того, две женщины стали настоящими подругами, несмотря на разницу в возрасте.
Глеб, благодаря стараниям Ульяны и современной медицины не стал бегать, но ловко передвигался на костылях и ездил на автомобиле с ручным управлением. Для него открылись новые горизонты. Он успешно составлял компьютерные программы и зарабатывал хорошие деньги, даже по американским меркам. Но самой большой его страстью были картины. Теперь у него была небольшая, но светлая и просторная мастерская, где он проводил всё своё свободное время. А совсем недавно, художник мистер Тайсон, увидев картины Глеба, был потрясён тем, что увидел. Он помог организовать Глебу выставку, которая имела огромный успех. О его картинах писали все газеты, они хорошо раскупались. Неожиданно Глеб превратился в миллионера и был так потрясён своим признанием, что не знал плакать ему или радоваться.
Александра и Иван Кузьмич с удовольствием вели большой дом, возились с внуками, были помощниками сыну. Александра стала набожной, она молилась за исцеление сына, хотя и неполное, за то, что была прощена братом, Ритой и Филиппом.
Дядя Филипп и семья Фёдора остались в Москве, хотя Рита очень хотела, чтобы брат переехал к ним, но тот отказался наотрез, сказав, что умрёт в отцовской квартире. Теперь Рита и Филипп поддерживали тесную связь, не только переписывались и созванивались, но и приезжали, друг к другу в гости. Через много лет Рита и Александр, с трепетом посетили Россию.
А Патрик и Лиза сильно сдружились с Фёдором и Натальей, знали друг о друге буквально всё. Фёдор частенько наведывался в Америку по делам службы, не забывая навестить новых родственников. Младший Филипп приехал учиться в Америку. Он оканчивал университет, учась на факультете международного права, и был тайно влюблён в Зиночку. Она же вся была погружена в музыку. Но иногда не отказывалась сходить с Филиппом в кино или на концерт. Ей симпатичен был этот взрослый парень с открытым взглядом и весёлым нравом. В его обществе Зи чувствовала себя легко и спокойно. Она даже думать себе не разрешала о серьёзных чувствах к этому привлекательному парню. Справедливо полагая, что о любви ей думать рано.
К шестнадцати годам Зи превратилась в белокурую красавицу с пышными волосами, длинными ногами и отличной фигурой.
Казалось, ничто не предвещало беды.
__________________________
Последние полгода Зиночка ощущала тянущую тупую боль немного выше поясницы. Боль её не сильно беспокоила, поэтому она просто пренебрегала ею. Зи было некогда болеть. Ничего не говорила она и Лизе, не придала значения и к частым позывам к мочеиспусканию, отнеся это к лёгкой простуде.
Был теплый субботний вечер, все родственники: Глеб и Ульяна с детьми, Рита и Александр, Патрик, Лиза, Том, тётя Джени, тётя Александра, Иван Кузьмич, младший Филипп и Зи собрались в благоухающем весеннем саду. Угощались копчёным рыбьим балыком и пивом. Здесь же на жаровне жарилось ароматное нежное мясо. Все были в радостном возбуждении, делились новостями, накопившимися за неделю. Все с удовольствием пили пиво, закусывая жирной рыбкой, с нетерпением ждали мясо. Играла спокойная музыка, щебетали птицы, все ощущали себя в раю. Зи очень любила такие вечера, было комфортно и уютно в обществе родных ей людей. В свободное время она увлекалась живописью. Картины были далеки от совершенства, но в них чувствовался юношеский порыв, свой взгляд на жизнь. Она показывала их Глебу, внимательно выслушивала его замечания и советы. По-детски шалила с Ваней, Галей и Томом. С Ульяной и Ритой обсуждала свои сценические наряды. С Филиппом, который жил с Ритой и Александром, любила сразиться в шахматы, и очень радовалась, когда удавалось одержать победу. А с Иваном Кузьмичом и Алексом любила сплясать кадриль, Что престарелые дядюшки делали довольно лихо. Когда доходило дело до кадрили, на месте усидеть не мог никто. В пляс пускались стар и мал. Даже Глеб на костылях выделывал акробатические выкрутасы. Но за Зиночкой не мог угнаться никто. Она отплясывала без устали. Лиза всегда смеялась:
Все калории от праздничного, сытного ужина сгорают без следа в этой безумной пляске.
Несмотря на профессиональное занятие серьёзной музыкой, Зи беззаветно любила русские народные песни. Том, с детства слушая её пение, имея большое пристрастие к музыке, не мог не полюбить песни своих предков. Он с удовольствием подпевал Зи. Дуэт получился слаженный и гармоничный. Том сам предложил Зи обучиться игре на гитаре. Это для них оказалось несложно. С некоторых пор у Тома появилась страсть к русским романсам, Зи поддержала его начинание, составив ему компанию. Том играл на гитаре, девушка аккомпанировала на фортепиано. Дети пели так хорошо, что Патрик записывал их пение на кассеты, которые имелись у всех членов семьи. В магазине тёти Джени часто звучали русские романсы в их исполнении. Знаменитый американский продюсер, случайно забежав в цветочный магазин за букетом роз, услышав пение, был сильно заинтригован. Он предложил встречу с юными дарованиями и их родителями, чтобы выпустить настоящий альбом. Том и Зи были в восторге. Встречу назначили на следующий вторник.
Тётя Александра попросила
— Зиночка, Том, спойте нашу русскую, про тройку, про бубенчики. — Все поддержали тётю Александру, захлопали в ладоши.
Зиночка стала на небольшое возвышение, взяла гитару, Том пристроился рядом, присев на стул и привычным движением, перекинув гитару через плечо.
Вот мчится тройка почтовая…
Все замерли. Сколько бы не слушала Лиза эту песню в исполнении своих детей, у неё всегда по коже начинали бегать мурашки. У Тома был высокий мальчишеский, чистый голос, который ещё не начал ломаться. Зи пела, хорошо поставленным, оперным голосом. Голоса разливались над садом, заставляя соседей бросить свои дела и остановиться, молча, вслушиваясь в чарующую мелодию. Возле дома останавливались редкие прохожие, не с силах пройти мимо.
Какую бы песню Зи не исполняла, она пела всегда с полной отдачей, не жалея ни сил ни голоса.
Лиза заметила, что Зи побледнела, но продолжала петь. Она внимательно вглядывалась в лицо девушки. Зи допела куплет, коленки её подкосились, лицо исказила гримаса страдания. Патрик, стоявший невдалеке, еле успел её подхватить, чтобы она не упала на асфальт. Том подхватил гитару Зи. Все кинулись к своей любимице. Она была без сознания. Патрик, не раздумывая, занёс её в дом, измерил пульс, давление. Лиза уже вызвала врача, и поднесла к лицу вату, смоченную нашатырным спиртом. Зи открыла глаза, мутным взглядом посмотрела на Лизу и Патрика:
Больно, — прошептала она.
Где больно? – в один голос спросили Патрик и Лиза.
— Вот здесь, везде. – Она показала рукой куда-то в область живота. — В туалет сильно хочу, по-маленькому.
Лиза метнулась в спальню, схватила простыню, положила её между ног Зи.
Писай, — приказала Лиза.
Как? – растерянно спросила Зи и глянула на родных, столпившихся возле неё.
Все выйдете, пожалуйста, — махнула рукой на собравшихся Лиза. Все безропотно повиновались. Лиза осторожно сняла с Зи трусики.
Ну, не стесняйся, — погладила Лиза девушку.
Ай, ай, — закричала Зи, покрывшись холодным потом.
Что, что? – не поняла Лиза.
Больно писать, — простонала Зи.
Лиза забрала валик из простыни, он был красно-розового цвета.
Зи, у тебя месячные? – Лиза отказывалась верить, увиденному.
Нет, — простонала Зи.
Лиза услышала позади шепот Патрика:
По всей вероятности, это почки.
Лиза, врач уже подъехал, — крикнула Рита. Вошёл семейный доктор, мистер Добсон, он давно знал Зи, и всё семейство Кларк. Осмотрев Зи, и выслушав рассказ Лизы, сказал:
Срочно в больницу. Трудно что-либо говорить, сами понимаете, нужно обследование и сдача всех анализов, но что это проблема с почками, вам объяснять, я думаю, не надо.
Он обратился к Зи, ласково погладив её по руке:
Зи, у тебя когда-нибудь ощущалась тяжесть в области спины, тебе было больно мочиться?
Да, немного, последнее время, — прошептала Зи.
Как давно это длится?
Наверное, с Рождества, — наморщила лоб Зи.
И ты молчала? – воскликнула Лиза.
Я думала, настыла немного, — смутилась Зи.
Её увезла скорая. Все забыли о мясе, оно безнадёжно подгорело. Да и есть никому не хотелось.
____________________________
Лиза выходила из кабинета врача в шоковом состоянии, она не могла осмыслить услышанное. Патрик, милый Патрик, он, как всегда находился рядом, крепко держал её под руку. Господи, неужели это происходит на самом деле? Зиночка, её Зиночка обречена. Она умирает. Отказывают почки. Почему, почему она ни разу не пожаловалась Лизе? Может, можно было болезнь остановить? Лиза терзалась сомнениями, она прокручивала в мозгу разные варианты, не заметив, как Патрик подъехал к дому. Молча вышли из машины, прошли по цветочной тропинке.
Зи почти неделю проходила обследование в дорогой клинике, и вот сегодня консилиум врачей дал последнее заключение.
Так же молча зашли в холл, пошли дальше. Лиза обвела глазами гостиную и разрыдалась. Все родственники притихшие, сидели здесь и ждали результат. Обследования. Кто дожидался с самого утра, кто подъехал только сейчас. На лицах читалась тревога и волнение. Лиза, всхлипывая, упала в объятья отца. Как в детские годы она искала у него утешения, и сейчас жалась всем телом к седому, постаревшему Александру, ища у него защиты и решения всех проблем. Отец гладил Лизу по голове и вздрагивающим плечам. Родственники устремили взгляды на Патрика, ожидая пояснения.
У Зи отказывают почки, сейчас она подключена к аппарату искусственной почки, если не будет донора, она умрёт. Держится молодцом. — Он смахнул скупую слезу. Все замерли, осмысливая услышанное.
Но почему отказали почки? – встрепенулась Рита.
Может что-то наследственное, может в детстве где простыла, и болезнь дремала до поры, до времени. Трудно сказать, — Патрик развёл руками.
А где взять почку? — спросила Ульяна.
Есть банк доноров, но это очень маленький шанс, нужна полная совместимость, иначе почка может отторгнуться, — пояснил Патрик.
Ей нужна одна или две почки? – спросила тётя Джени.
Человек может жить с одной почкой. Почему она молчала, ведь её мучили боли? — в какой раз спрашивал себя Патрик, задав вопрос на этот раз вслух.
Все опять замолчали, обдумывая положение, в котором оказалась их любимица. Лиза перестала плакать и о чём- то сосредоточено думала.
Филипп, до того времени, сидевший молча в кресле, вдруг издал не то вздох, не то всхлип. Все повернулись в его сторону. Сидевший рядом Глеб, потрепал его по плечу, стараясь успокоить, он давно заметил, его влюблённость в девушку, несмотря на разницу в возрасте в семь лет. Вдруг Филипп вскочил с места, обведя всех страдальческим взглядом, выпалил:
Я отдам ей свою почку! Она должна жить! Завтра я отправляюсь в клинику.
Филипп был явно не в себе. Лиза подошла к нему, ласково обняла за плечи, прижала к себе:
Ну что ты, милый! Нам сейчас всем тяжело. Успокойся.
Филипп почти на голову был выше Лизы, но доверчиво склонил голову ей на плечо. Потом он медленно отстранился, посмотрел на всех, подумал, что какие могут быть секреты от родных, и сдавленным голосом сказал:
Я люблю её. Очень люблю. Зачем мне почки, если её не будет?
Успокойся, Филипп, мы понимаем твои чувства, и все бы поступили также, но боюсь, что твои почки не спасут Зи.
Я бы тоже отдала Зи почку, я уже старая, жизнь позади. Пусть она живёт. Ей нельзя умирать, — сказала тётя Джени и расплакалась, она любила Зи, как родную внучку, сколько радости принесла ей Зи, так неожиданно ворвавшись в их размеренную жизнь.
Патрик ласково обнял её за плечи:
Тётушка, дорогая, в том то и дело, что старая. Самый большой шанс на совместимость, есть только у близких родственников. Вот если бы она была нам родная дочь, мы с Лизой могли бы её спасти. А так подходящего донора можно ждать годами, а время не терпит.
Лиза подскочила как ужаленная и кинулась, в их с Патриком, рабочий кабинет, где стоял компьютер. Все удивлённо посмотрели вслед Лизе и перевели взгляд на Патрика.
У нас в компьютере сохранились данные о физическом состоянии родителей Зи. Возможно, кто-то из родных может стать донором, — пояснил Патрик.
Вы думаете, что кто-то из её родных, может отдать почку? – Спросила Рита.
Ой, не знаю, — Патрик устало опустился в кресло. Опять повисло тягостное молчание.
Мать подходит. Мать! – кричала Лиза, не помня себя от радости. — Она даст свою почку! Зи будет жить!
Лиз успокойся, — Патрик обнял её за плечи.
А вдруг не даст? Что тогда? – спросила Рита.
Не знаю. – Растерянно сказала Лиза. – Я позвоню сейчас же.
_______________
Палыч, ты не спишь? – тихо позвала Нюся.
Да что- то не спится, ноги крутит, видно к дождю. А ты чего не спишь в такую рань? – задал Палыч жене ответный вопрос.
Да не знаю, сон, какой-то страшный приснился, даже не могу объяснить, что к чему, — пожала плечами Нюся, — как- то мне тревожно, не по себе.
Меньше думай о плохом. Вечно вам бабам, что-то снится да кажется, — бурчал Палыч, а у самого тоже было как-то неспокойно на душе.
В этот миг раздался звонок, Нюся просто выпрыгнула из постели и схватив телефонную трубку, будто ждала этого звонка.
Ах, Лиза, здравствуй. Как дела? Как вы, как Зиночка? – Нюся волновалась.
У нас всё хорошо. Нюся, сядь, пожалуйста, я тебе всё объясню, — попросила её Лиза. Нюся на дрожащих ногах опустилась на край кровати, слушая. Она была уверенна, что Лиза скажет ей печальную новость.
Зиночка больна, у неё отказывают почки. Ей нужна донорская почка. Твоя почка, Нюся, ей подходит, слышишь? Нюся, слышишь, ей подходит твоя почка, — Лиза кричала, хотя Нюся её прекрасно слышала.
Лиза, Зиночку спасёт моя почка? – Нюсе стало легче от того, что сказала Лиза. Не всё потеряно. Значит ещё никто не умер. — Зиночка жива, её можно спасти?
Да, да, можно. Ей нужна донорская почка и всё будет хорошо. Но донорскую почку можно ждать годами. А ты свою почку можешь дать сейчас. — Ответила Лиза.
Лиза, что мне делать? – Мысли у Нюси работали чётко и ясно.
Я сообщу дополнительно подробности, будку держать вас в курсе событий, а сейчас собирайся и езжай в Москву, наши родственники помогут тебе быстро оформить документы на выезд, медлить нельзя, — на одном дыхании выпалила Лиза.
Всё сделаю, ты только говори, что делать, — Нюся заплакала.
Её Зиночка, её красавица, её артистка может умереть. Теперь, когда у них всё хорошо, она может потерять свою Принцессу, только не это.
Нюся, у вас есть деньги на дорогу? – кричала Лиза в трубку, думая, что связь прервалась. Нюся опомнилась.
Есть, конечно, есть, — она вдруг подумала, что за операцию надо платить.
Лиза, а, сколько будет стоить операция? – спросила Нюся.
Я точно не знаю, но не волнуйся, мы не пожалеем ничего, чтобы спасти нашу Зи,- успокоила её Лиза.
Мы тоже не пожалеем ничего, только говори, что мне делать. Я буду во всём тебя слушаться, — твердила Нюся, боясь, что Лиза не будет держать её в курсе событий.
Да, да, конечно, не переживай, привет Палычу и детям, — Лиза положила трубку.
Палыч понял из разговора, что с его Зиночкой случилось, что- то ужасное. Он тихо ходил по спальне, ожидая окончания разговора.
Продам всё, всё продам, только бы её спасти, — думал он.
Нюся положила трубку, и дала волю слезам. Только недавно они получили аудио и видео кассеты с выступлением дочери. Они просматривали и прослушивали их каждый вечер, гордясь и восхищаясь своей Зиночкой. Палыч трепал Нюсю за плечи и выспрашивал:
Нюся, что случилось? Что с Зиночкой?
Умрёт, — рыдала Нюся, — если я ей свою почку не отдам.
Как отдашь почку? – не понял Палыч.
У меня вырежут, а ей вставят, — всхлипнула Нюся. Палыч застыл в немом вопросе, непонимание отразилось на его лице.
Разве можно переставить почку? – Переспросил он жену.
Знаешь, как доноры кровь сдают? – Спросила Нюся.
Да, знаю.
Так вот я буду донором, дам ей не кровь, а почку.
Господи! И такое возможно? – Воскликнул Палыч.
Возможно, тебя же вылечили, — напомнила Нюся.
Она перестала плакать, вдруг поверив, что действительно всё будет хорошо. Палыч посмотрел на жену, как бы впервые, увидев её.
Нюся, и ты отдашь почку?
А ты бы не отдал? – удивилась вопросу жена.
Отдал бы, — он задумался, потом встрепенулся, — а может, я подхожу.
Нет, ты не подходишь, — заверила его Нюся.
Так, что делать-то сейчас? – Палыч возможно, раз в жизни не знал, что делать.
Бери в банке деньги, сколько есть и вези меня в Москву к родственникам Лизы, а оттуда в Америку. Палыч опустился перед Нюсей на колени.
Нюсь, а вдруг ты умрёшь? Ты ведь уже не такая молодая? — Дрожащим голосом спросил Палыч.
Нюся погладила Палыча по седеющим волосам.
Значит так Богу угодно. Мы с тобой прожили хорошо и в нищете и в богатстве. У нас прекрасные дети. Ты исцелён, а мог бы умереть. Смогу ли я жить, если Зиночка умрёт? Зная, что я могла её спасти? Нет не смогу, ты уж прости меня, если что не так. – Посмотрела Нюся в лицо мужа.
Палыч порывисто обнял её полное родное тело, зарывшись головой в живот. Он не представлял себе, что останется один, без своей дорогой, спокойной, молчаливой Нюси, которая могла всегда его обласкать и успокоить, унять все его страхи. Он никогда не говорил ей о своей любви, просто делал всё, чтобы ей было хорошо. И вот теперь, теперь….
Успокойся, Палыч, всё будет хорошо, вот увидишь. Наша Принцесса приедет в Берёзки и даст здесь такой концерт в честь выздоровления, — она мечтательно закрыла глаза.
На следующий день Палыч вёз свою жену в Москву. Благодаря родственникам Лизы, Нюся почти без задержки отправилась в Америку. Сам же он вернулся в Берёзки, к своим младшим детям.
___________________________________
Зи открыла глаза, обвела взглядом комнату. После такой активной насыщенной жизни, она оказалась прикована к больничной палате. Неужели это конец? А как было интересно жить. Сколько радости приносил ей каждый день. Зи поймала себя на мысли, что думает о жизни в прошедшем времени. Она закрыла глаза. Какие счастливые были эти десять лет.
Зи стала вспоминать людей, которые окружали её все эти годы. Она всех искренне любила, ни к кому у неё не было ни малейших претензий. Но Лиза, её вторая мама, дороже всех её сердцу. Она любит и маму Нюсю, очень любит. Зи задумалась. Нет, она не знает, кого она сильней любит, выбор сделать невозможно. Она вспомнила родного отца, его постоянный восторг ею. Он смотрел на неё и не верил, что это плоть его плоти. Мама Нюся всегда светилась тихой радостью за свою Принцессу. В России все в семье называли её Принцессой. Зи вздохнула.
Папа Патрик ни за что не покажет свою тревогу за неё. Всегда невозмутимый, спокойный и уверенный. Он вселял в эти дни уверенность и надежду в неё, свою приёмную дочь. И Зи глядя на него, думала, что может всё обойдётся. Несмотря на малый возраст, Зи хорошо помнила своё голодное и холодное детство, помнила ту нищету, в которой они жили, не ухоженность их дома, понурую мать, неунывающего отца, который изо всех сил старался сделать, что- то для семьи. Она хорошо помнила Лизу и Патрика, как ей тогда казалось пришедших из другого мира. Да так оно и было. Они пришли и круто изменили их жизнь, подарив всем десять лет радости и счастья. Зи часто слышала изречение, что за всё надо платить. Наверное, Бог решил, что платить надо ей. Может ли она шестнадцатилетняя, смышлёная не по годам девушка, быть в ответе за всех? Принести себя в жертву?
Если я умру, а им будет также хорошо, то я согласна уйти в мир иной. Но они не будут счастливы. Они будут страдать, потеряв меня. А я уже страдаю, покидая их. От таких мыслей Зи горько заплакала, закрыв лицо руками и сотрясаясь всем телом. Она не хотела умирать, не хотела ни с кем расставаться. Она так хотела жить! Так хотела петь! Так хотела отблагодарить всех, кто заботился о ней!
Она обвела взглядом стерильную белизну палаты. Вот на этой больничной койке, она умрёт. Закрыв глаза, она оплакивала несбывшиеся свои надежды. Плакала тихо беззвучно, чтобы никого не потревожить, а слёзы катились и катились из закрытых глаз. Вдруг она резко открыла глаза, на мгновение забыв о слёзах. В палате зазвучала музыка. Том стоял, опершись о дверной косяк, и перебирал струны Зиночкиной гитары. Он играл, а в глазах затаились боль и сострадание мальчика, старающегося изо всех сил казаться взрослым. Ему хотелось броситься Зи на шею и выплакаться, как в раннем детстве, но не мог себе этого позволить, теперь должен он утешать её, не давать впадать в отчаяние. Том играл, и это давало ему силы. Зи была для него сестрой, подругой, наставницей, он не мог потерять её, а тем более расстраивать своими слезами. Слёз и так хватало. Серьёзное отношение к музыке, заставило Тома не то, чтобы рано повзрослеть, а видеть жизнь с другой стороны. Знакомые и преподаватели были едины в своём мнении, давая оценку Тому:
— Ваш мальчик очень серьёзный, ему можно поручить любое дело, он не подведёт.
Хватит киснуть, Зи. Трудные времена бывают у всех. Ты выкарабкаешься, обязательно выкарабкаешься. — Уверенно сказал Том. – Все так молятся за тебя. Я тоже ходил в церковь с бабушкой Ритой и поставил свечку за твоё здравие.
Спасибо, Том. Ты настоящий друг. – Зи улыбнулась. – Я буду бороться. Я не сдамся просто так.
Вот твоя гитара. Играй, Зи. Пианино притащить я не решился. – Пошутил он.
_______________________
Зи лежала и перебирала струны своей гитары. Как хорошо, что у неё есть верная подруга. Она сейчас не могла ни читать, ни смотреть телевизор. Только музыка, которую она постоянно слушала и игра на гитаре, внушали в неё веру и надежду.
Девушка не заметила, как открылась дверь, и в палату робко вошёл Филипп. Лицо Зи озарила улыбка. «Боже, он красив, как Аполлон», — подумала она, оглядев его с ног до головы. «Апполон» немного потоптался и вынул из-за спины букет алых роз.
Это тебе. Я знаю, что ты любишь розы. – Он положил букет на кровать.
Зи зарылась в цветы лицом, вдыхая аромат.
Розы замечательные. Спасибо. – Улыбнулась она.
Филипп, проигнорировав стул, присел на край постели, заглянул в глаза девушке. В её глазах застыла печаль. Он видел, что Зи искренне рада его приходу, но неуверенность в завтрашнем дне, делала её лицо грустиным. Взяв её за руку, он немного помолчал, потом несмело сказал:
Зиночка, я должен поговорить с тобой. Это очень важно для меня. Ты только не перебивай. Я очень давно собирался это сделать, но всё как-то не представлялось случая. Ты всё время так занята, что даже не обращала на меня никакого внимания.
Зи смотрела на Филиппа во все глаза и не понимала в чём дело. Почти пять лет, Филипп учился в Америке. Увидев его одиннадцатилетней девочкой, она была сражена наповал высоким, красивым юношей с длинными волосами. Вдобавок, с ним легко было общаться, он не заносился тем, что он почти на семь лет старше Зи, а всегда находил время для общения с ней и Томом, даже организовывал увлекательные игры. Он стал первой любовью Зиночки. Но она была умна и рассудительна. Немножко поплакав, по вечерам в подушку, решила, что такой красавец не для неё. Ей нельзя растрачивать своё время на несбыточную любовь, у неё здесь другая цель. С тех пор Зи относилась к Филиппу, как к брату, строго настрого запретив себе отвлекаться на грешные мысли.
Зи росла и развивалась на глазах у Филиппа. Она была милым и умным ребёнком. Он не раз ловил себя на мысли, что разговаривает с ней на равных, делясь своими несложными проблемами, иногда, получая от Зи очень ценные советы.
Когда ей исполнилось четырнадцать лет, он заметил за собой некую странность: если ему не удавалось день-два увидеть её и поболтать, он не находил себе места. Но стоило ему встреть Зи, бегущей на занятия, гуляющей в саду, играющей на фортепиано – настроение резко менялось, сердце радостно подпрыгивало, жизнь казалось яркой и красочной. Когда же Зи начинала петь, аккомпанируя себе и не замечая никого вокруг, Филипп тоже не замечал никого вокруг, он погружался в чарующий голос девушки и находился в полной прострации.
Конечно, он встречался с девушками, и с некоторыми из них, у него были интимные отношения. Но недавно, он понял, что ему ни с кем так не интересно, как с Зи. Никто так хорошо не пахнет, как она. Никто, кроме неё, не заставляет его сердце бешено колотиться. А когда однажды они играя, катались по газону, и Зи на секунду прижалась к нему всем телом, его будто молнией ударило, когда он ощутил волнующую упругость груди, разгорячённое, борьбой, дыхание девушки. Вечером он долго не мог уснуть, вспоминая этот волнующий момент. Он жил надеждой, что Зи ещё немного повзрослеет, и он сделает ей предложение руки и сердца.
Филипп прокашлялся, сколько раз он представлял себе этот момент, не представляя, что на самом деле, это ужасно трудно произнести вслух:
Зи, может ты будешь удивлена, но, видишь ли… Я тебя люблю. Будь моей женой. – Ему казалось, что он сейчас потеряет сознание.
Зи вскинула на Филиппа удивлённые глаза, он никогда не проявлял к ней явного интереса, как к девушке. Он был другом, настоящим другом, но… Из глубины души выпрыгнуло то, что Зи так надёжно спрятала пять лет назад, приказав сидеть тихо и не высовываться. Она не верила своим ушам.
Я не понимаю, Филипп. Ты никогда не давал мне повода думать о тебе, как о возлюбленном. – Сказала Зи, чем сразу выдала свои затаённые мысли.
Я боялся. Ты младше меня, я хотел, чтобы ты сама сделала выбор. Я очень надеялся, что ты поступишь правильно.
Зи закрыла глаза, вспоминая их отношения последние годы. Рассудительность и тут проявила себя. Раньше Филипп приводил с собой на семейные вечеринки девушек, считая это в порядке вещей, но последний год, она не помнит ни одной девушки, которой бы он оказывал знаки повышенного внимания. Может это действительно правда, и он её любит? Сердце Зи начало медленно падать вниз. Господи, неужели это правда.
Она села на кровати посмотрела на Филиппа дерзким взглядом и сказала:
Поцелуй меня.
Этот поцелуй покажет, как она должна будет поступить. Конечно, за ней увивались мальчики, назначали свидания и всё такое, но они ей были неинтересны, а уж о поцелуях и речи не шло. Но она знает как должен поцеловать возлюбленную мужчина, знает, она сразу всё поймёт, уверенно думала Зи.
Филипп смотрел на неё и не мог отвести взгляд. Если бы она знала, как давно ему хотелось ощутить вкус её губ, прижать к себе, вдохнуть аромат её тела… Он подвинулся к ней поближе, провёл рукой по распущенным, пушистым волосам, взял за подбородок, легонько приподнял его и нежно коснулся губами её губ. Он хотел поцеловать Зи нежно и ненавязчиво, но Филипп не рассчитал свои силы, его обдало жаром, он не мог и не хотел оторваться от этих губ. Он целовал Зи горячо, требовательно. Зи впервые ощутила не просто нежный поцелуй, а поцелуй страстного мужчины, который любит и желает.
Филипп медленно положил девушку на подушку, не переставая целовать. На мгновение он оторвался от губ и продолжил целовать, шею, спускаясь к вырезу сорочки. Никогда в жизни Зи не испытывала таких сладких ощущений. Невероятная истома разлилась по всему телу, ей хотелось, чтобы это продолжалось вечно, она выгнула спину и издала сладкий вздох. Филипп уткнулся лицом в упругую девичью грудь. Желание накатило с такой силой, что он испугался. Стиснув зубы, он огромным усилием воли оторвался от Зи, дрожало всё тело, он старался ровно дышать, но это плохо получалось. Зи открыла затуманенные глаза, посмотрела на Филиппа.
Ты, правда, меня любишь? – Она опять села в кровати и приблизила своё лицо к лицу Филиппа.
Господи, если бы ты знала как. – Прошептал тот. Её полуоткрытые губы были так близко.
Он видел, что Зи невинна и ужасно боялся оттолкнуть её своей более зрелой страстью, испугать, разочаровать. Он не сразу понял, что Зи сама целует его, неумело, но страстно. Через секунду она откинула одеяло и осторожно, чтобы не нарушить трубочки, прикреплённые к её рукам села ему на колени, свесив стройные длинные ноги вниз. Филипп застонал и прижал её к себе:
Боже, Зи, что ты делаешь? Я с ума сойду.
А я этого и хочу, — сказала Зи и осторожно обвила руками шею Филиппа.
Боже, дай мне силы, — простонал он и начал покрывать Зи страстными поцелуями.
Зи расстегнула ворот рубашки и ласково погладила волосатую грудь Филиппа. Если бы он только знал, как давно ей хотелось это сделать. Чувствуя на себе сильные руки Филиппа, горячие обжигающие поцелуи, Зи была по-настоящему счастлива.
В палату неожиданно заглянула медсестра. Она деликатно кашлянула, увидев захватывающую картину:
Прошу прощения, молодые люди. Зи, тебе нужно сделать анализ крови.
Она внимательно осмотрела руки девушки. Ох уж эта молодежь! « Ну, слава Богу, всё в порядке, иголки и трубки на месте, хорошо ума хватило от страсти их не выдернуть. А страсти по виду много».- Подумала медсестра, но не высказала свои мысли вслух. Здесь нравоучения делать было не принято.
— Я выйду на минутку, — сказал Филипп и пулей вылетел в холл.
Он весь дрожал, ему хотелось окунуться в ледяную воду. Ни одна девушка, которых он познал, никогда не пробуждала в нём такую дикую страсть. Он подошёл к окну и прислонился лбом к стеклу, стараясь успокоиться. А Зи? Он не ожидал от неё такой смелости.
Через пятнадцать минут Филипп показался в палате, вполне владеющий своими чувствами. Он опять сел рядом с Зи и взял её за руку, немного помедлил, а потом надел на палец довольно дорогое обручальное кольцо:
После того, как ты меня соблазнила, ты просто обязана стать моей невестой. Когда ты поправишься, мы назначим день свадьбы.
Зи с восторгом смотрела на свою руку, украшенную обручальным кольцом, доказательством любви Филиппа.
Когда я поправлюсь, — эхом повторила она. – Поправлюсь ли?
Что ты, Зи, обязательно поправишься. Иначе я умру вместе с тобой. – горячо сказал Филипп.
Посмотрев на Филиппа, Зи увидела в его глазах слёзы. Он не врал.
________________________________
Лиза пришла в ужас, увидев рыдающую Зи. Она бросилась к ней.
Зи, милая, дорогая, что случилось? – Лиза гладила её волосы, вытирала мокрые щёки.
Сегодня приходил Филипп. Он сделал мне предложение. Я так люблю его. Давно люблю. И вот, когда мои тайные мечты сбылись, я могу умереть, не узнав радости любви и материнства. Я так хочу быть его женой. Так хочу, так хочу. – Она вдруг перестала плакать, на минуту в её глазах сверкнула решительность. — Мамочка, я не сдамся, я не умру, я буду бороться, я сильная, ты же знаешь, я сильная, — она смотрела на Лизу заплаканными глазами, ища в её взгляде подтверждение, что она действительно не умрёт.
Лиза из последних сил держала себя в руках, чтобы самой не разрыдаться. Правильно ли сделал Филипп, сделав предложение Зи в такой ситуации?
Зи вытянула пред Лизой руку с обручальным колечком:
Посмотри, какое замечательное колечко. У Филиппа отличный вкус, именно о таком я и мечтала.
О, Зи, я так рада за тебя! – Искренне воскликнула Лиза, разглядывая оригинальное колечко. – Мне очень нравится.
Она вытянула руку и показала, для сравнения, своё колечко, с которым никогда не разлучалась.
Девочка моя, я рада за тебя. Ты поправишься, верь мне. Мы сыграем шумную свадьбу, на которой соберётся вся наша многочисленная родня.
Ты, правда, веришь в моё выздоровление?
Лиза уверенно закивала головой, потом радостно сообщила:
Зи, я принесла тебе хорошую новость, едет мама Нюся. Она будет твоим донором.
Лизу долго мучили сомнения, говорить ли Зи, что донором будет мать, или скрыть этот факт от дочери.
Мама, донором? – глаза Зи стали круглыми, — не понимаю.
Знаешь, только почка матери может быть совместима с твоим организмом, и работать нормально, — пояснила Лиза.
А мама Нюся умрёт?! Нет, нет, я не согласна. Это, если человек погибает в аварии, и его уже нельзя спасти, тогда другое дело, а убить маму, — Зи была на грани истерики.
Успокойся, Зи, успокойся, мама тоже будет жить. При правильном питании и применении некоторых лекарств, а может и без них, вы сможете жить очень долго обе.
А разве можно жить с одной почкой? – удивилась Зи.
Можно. Это я тебе, как врач говорю. Мама будет здесь завтра. Пройдёт обследование, и врачи назначат день операции. И вы обе побежите по своим делам, — Лиза засмеялась, поверив своим словам.
Лицо Зи озарилось счастливой улыбкой:
Боже правый, мама Нюся меня спасёт, — и она опять заплакала, теперь уже от зримой надежды на выздоровление.
Лиза и Патрик, лёжа вечером в постели обсуждали финансовые дела. Они были не бедными людьми, но понимали, что им придётся залезть в долги, оплатив операцию Зи, и обеспечить ей достойный послеоперационный уход, а ведь могут быть и осложнения. Лиза как всегда волновалась больше, чем нужно.
Успокойся, Лиз, я завтра всё улажу в своём банке, ведь мы клиенты этого банка многие годы, ни разу не подводили, если брали кредит, так, что нас не оставят в беде. Ведь мы люди состоятельные и обязательные.
Да, да я надеюсь, — Лиза поняла, что её страхи, действительно, напрасны.
Их ситуация не безвыходная. Они платёжеспособны, и банк им не откажет в помощи.
Он немного помолчал и сказал:
Сегодня мне медсестра сказала, что застала страстную сцену между Филиппом и Зи. С одной стороны здесь страшного ничего нет. Но боюсь, что они от отчаяния, могут натворить глупостей.
Что ты имеешь в ввиду? — Лиза с тревогой посмотрела на мужа.
Я имею в виду секс. Молодые, горячие. Зи может справедливо думать, что…, что…- Он с трудом заставил себя выговорить это слово, — умрёт. Поэтому захочет узнать, что «это» такое.
Патрик, как ты можешь такое говорить? – Воскликнула Лиза.
Поставь себя на её место. – Не сдавался он.
Лиза задумалась на какое-то время.
Да, ты прав, — неохотно признала она.
Может поговорить с ними? — Спросил Патрик.
Не знаю. – Неуверенно сказала Лиза. Ну, даже, если это и произойдёт между ними, что здесь такого? Все рано или поздно вступают в интимные отношения. Филипп серьёзный парень. Он не обидит Зи.
Вообще-то, я тоже в этом уверен, но всё равно как-то тревожно. За это время Зи стала мне дочерью, и я сейчас, как отец переживаю, что она может потерять свою невинность.
Лиза ничего не сказала, она примостилась у Патрика на плече, что тут скажешь.
_________________________________
Патрик с самого утра решил зайти к управляющему крупным банком и решить все финансовые дела, чтобы потом не возникло никаких трудностей.
Мистер Джонсон внимательно выслушал, чего хочет клиент, а потом начал вкрадчивым голосом:
Видите ли, мистер Кларк, Я думаю, что вам вовсе не нужно брать у нас заём на такую сумму. Дело в том, что недавно на ваш счёт поступила солидная сума, которая, надеюсь, решит все ваши финансовые затруднения.
Извините, не понял, — Патрик приподнялся на стуле. – Поясните, пожалуйста.
Один доброжелатель перевел на ваш счёт полмиллиона долларов. Я думаю вам незачем брать кредит. – Любезно разъяснил управляющий.
Патрик не мог поверить в то, что услышал. Нет. Это какая-то ошибка. Вдруг ему пришла в голову мысль, он прищурил глаза и вежливо сказал:
Не откажите в любезности, мистер Джонсон, назовите мне фамилию этого щедрого человека. – А сам подумал. – Вот здесь и выяснится ошибка.
Извините, мистер Кларк, к сожалению, я дал слово клиенту не открывать эту тайну. Сами понимаете, мы очень заинтересованы в таких клиентах. – Извиняющимся тоном, сказал управляющий.
Вы хотите сказать, мистер Джонсон, что на мой счёт перевели полмиллиона долларов, и вы не знаете, кто это сделал? Или не хотите сказать?
Я не имею права разглашать тайну. В интересах клиента я должен хранить молчание, — управляющий был явно смущён.
Мистер Джонсон, мы знакомы больше двадцати лет, о каком недоверии может идти речь? — Патрик повысил голос, хотя его знали как сдержанного человека.
Мистер Кларк, успокойтесь, всё очень законно, и никакого криминала здесь нет, — управляющий волновался не меньше клиента, он предвидел, что Патрик не возьмёт просто так деньги.
Ах, вы уже о криминале заговорили! — Патрик подскочил и забегал по кабинету. — Вот и отправьте эти деньги тому, кто их прислал. Кто у нас в Америке переведёт кому- то полмиллиона просто так? Это грязные деньги. Я подам в суд на ваш банк, на ваши незаконные действия. При слове суд, мистер Джонсон сдался.
Патрик, прошу вас, сядьте я вам всё объясню.
Патрик сел, стараясь успокоиться.
Деньги перевёл ваш родственник — Глеб Волков. Вы знаете такого?- Спросил управляющий.
Да, это брат моей жены, он не так давно живёт в Америке. — Медленно ответил Патрик.
Он русский?
Да, русский. А откуда у него такие деньги? – Патрик не понимал. Он задумался.
Он знал, что Глеб очень успешно занимается компьютерными программами. Видел, что живёт семейство Волковых очень даже хорошо. У Глеба и Ульяны дорогие машины, дети обучаются в престижных школах. Ещё он вспомнил, что год назад выставка картин, которую помогли устроить Глебу новые друзья, имела грандиозный успех. Картины хорошо раскупались, о них долго писали все газеты. Фотографии Глеба были на первых полосах. Но у Патрика даже в мыслях не было расспрашивать родственника о его истинных доходах. С тех пор, как они первый раз пожали друг другу руки, Глеб для него стал больше, чем друг. Да что греха таить, он просто искренне восхищался Глебом. Не каждый сможет подняться, что называется, из пепла.
Управляющий тронул его за плечо:
Не переживайте мистер Кларк. Мистер Волков законопослушный гражданин, исправно платит налоги, и доходы у него законные, — управляющий облегчённо вздохнул, видя, что Патрик успокоился.
Извините, за мою несдержанность, мне надо идти, — Патрик направился к двери.
После того, как за Патриком захлопнулась дверь, управляющий упал в кресло и вытер со лба пот.
_________________________
Через полчаса Патрик сидел в мастерской у Глеба, тот работал над картиной и нехотя оторвался от работы, но, видя волнение друга, окончательно забыл о своих творческих планах.
Патрик, что случилось? – Глеб сам начал волноваться.
Глеб, ты перевёл на наш счёт деньги? – Патрик посмотрел Глебу в глаза. Тот вздохнул.
Я же просил управляющего, сохранить это в тайне, — Глебу было неприятно.
И ты думаешь, я спокойно отреагирую, узнав, что мне на счёт ляпнуло полмиллиона долларов? – Патрик вплотную подошёл к Глебу. — Ты меня за дурака держишь?
Извини, Патрик, я не хотел тебя обидеть, ни в коем случае, — Глеб виновато посмотрел на гостя.
Ты понимаешь, какая это сумма! Нет, мы не можем принять эти деньги. Здесь так не делают! — Патрик мотнул головой в знак протеста и забегал по мастерской.
Лицо Глеба стало суровым, взгляд жестким, он расправил могучие плечи.
Не можешь? Ты, американец хренов! У вас так не делают! Не делают!? Забыл как мне нищему калеке, протянул руку помощи? Забыл, как купили мне компьютер, и подарили мне не каких-то полмиллиона, а целый мир? Забыл, что благодаря вам, наша семья вылезла из нищеты? Забыл, что благодаря вам я женился на Ульяне и безумно счастлив? Забыл, что благодаря вам я знаменитый художник и компьютерщик, и зарабатываю бешенные, просто сумасшедшие деньги? Забыл, что тебе и Лизе наша семья обязана всем тем, что мы сейчас имеем? — Он на костылях легко приближался к Патрику, потом твёрдо встал на ноги, откинул костыли и схватил Патрика за грудки.
Патрик не ожидая такого поворота событий, растерянно спросил.
Ты драться со мной будешь?
Буду, у меня руки сильные! — Глеб зло смотрел ему в глаза, потом оттолкнул Патрика, и остался твёрдо стоять на ногах.
У Патрика вдруг зачесался нос, и защемили глаза. Он вспомнил поговорку, которая культивировалась в Лизиной семье — « Да не оскудеет рука дающего».
— Покупка компьютера, для нас с Лизой ничего ни стоила. Мы искренне рады, что вы так хорошо устроились. – Миролюбиво сказал Патрик.
Глупый, разве мы можем поступить иначе. Мы решили всё на семейном совете. Никто из семьи Волковых ни на секунду не усомнился в правильности решения, никто не пожалел ни цента для Зи. Ты мне веришь? Я буду просто счастлив, что эти деньги спасут кому-то жизнь, да еще, если это жизнь Зи, — Глеб резко глянул на Патрика.
Глеб, пойми меня правильно, это не компьютер за каких-то три тысячи, это целое состояние! – Воскликнул Патрик.
А как бы поступил ты, если бы у тебя было много, очень много, денег? Ты бы даже не знал, что делать с этими деньгами. Неужели, ты не пришёл бы мне на помощь? – Глеб в упор, не мигая, смотрел на Патрика.
Не знаю, — замялся тот.
Знаешь, Патрик, знаешь! Вы с Лизой поступили бы также, а твоя тётя Джени отдала бы мне свою почку.
Патрик опустился в кресло, разговор измотал его.
Налей коньячку, — попросил он Глеба.
Извини, я же не пью, только сок, — Глеб мысленно ругал себя, что не держит у себя дежурную бутылку спиртного.
Ладно, пусть сок. Как я всё объясню Лизе? – Патрик вздохнул.
Лиза поймёт, сама такая, — заверил его Глеб.
Глеб работал до позднего вечера в мастерской. Он не мог расстаться с новой картиной, над которой начал работать. Такой, казалось бы, нелёгкий разговор воодушевил его. Раздался телефонный звонок, он нехотя взял трубку.
Глеб, здравствуй!
Здравствуй, Лиза, — он весь сжался, приготовившись опять оправдываться.
Спасибо, Глеб. Спасибо. – В трубке послышались гудки.
Глеб вздохнул с облегчением, Лиза права, к чему лишние слова.
_________________________
Нюся летела в самолёте к своей Принцессе. Она прижала к груди сумочку с деньгами и, закрыв глаза, стала вспоминать события последних дней. Новость, что Зиночка умирает, облетела Берёзки в считанные часы. Люди, когда- то презиравшие семью Чуриловых, теперь откровенно гордились своей соотечественницей, правда, были и завистники, но как же без них. Семья Чуриловых за эти годы выросла в глазах жителей посёлка. Они не только крепко стояли на ногах, но ещё и оказывали помощь нуждающимся.
Палыч дал многим работу, открыв свой маленький заводик, по переработке древесины. Завод был небольшой, но приносил, очень даже, приличный доход. Для людей посёлка появились новые возможности. Теперь люди были независимы от начальника колонии и имели право выбора. Палыч за свой счёт построил в посёлке баню, в которой так нуждалось население, и которую так не хотела строить колония. И за эту баню Палыч не брал с народа ни копейки, за что старики на него просто молились. Как русскому человеку без бани?
Палыч отремонтировал клуб и оборудовал его по последнему слову техники. Привез, откуда- то заведующего клубом, который отлично знал своё дело и, владел, чуть ли, не всеми музыкальными инструментами. Платил ему Палыч тоже из своего кармана, арендуя клуб у колонии. Теперь дети играли в клубе в компьютерные игры и отплясывали на дискотеках, был кружок танцев и пения. Заработали библиотека и видеотека.
Теперь Палыча почитали больше, чем начальника колонии. А как любили все смотреть видеокассеты с выступлениями Зиночки! Всё престарелое и малолетнее население собиралось в клубе и просило Палыча, покрутить им очередную присланную кассету. Палыч с гордостью вставлял кассету в видеомагнитофон и комментировал события. Бабушки ахали, охали, утирая слезу, гордились вместе с отцом.
Узнав печальную новость, никто не остался равнодушным к судьбе Зиночки. После обеда, к роскошному дому Палыча потянулся поток людей, все несли деньги, кто, сколько мог. Даже дети несли свои нехитрые сбережения. Нюся и Палыч сидели на крыльце и не знали, что им делать в таком случае. И как взять? И как не взять? Они были сильно тронуты, что поселковые разделили с ними горе.
Все вели себя по-разному, кто молча отдавал деньги, прося не обидеть. Кто присаживался рядом, расспрашивал о том, что будут делать Зиночке и как.
А когда Нюся сообщала, что отдаёт Зиночке почку, люди смотрели на неё как на святую.
На следующий день, несмотря на ранний час Палыча и Нюсю провожало почти всё население посёлка. Некоторые сердобольные женщины совали в машину пирожки, жареное мясо, фрукты, забыв, что Палыч и Нюся состоятельные люди…
Нюся очнулась от дум, когда объявили, что самолёт заходит на посадку.
________________________________
Палыч вёл машину, выполняя все движения, как автомат, мысли его были далеко. До дома было уже близко. Он вспомнил, что от самой Москвы ни ел, ни пил и не ходил в туалет. Есть не хотелось, но в горле пересохло, он залпом осушил почти бутылку минеральной воды и поспешил в заросли кустарника, вспомнив о нужде. Подходя к кустам, Палыч услышал, какое- то попискивание.
Господи! Галлюцинации, какие- то, — подумал он и приступил к прозаичному занятию, закрыв глаза, и размышляя, как интересно устроен человек — должен есть и нуждиться.
Вдруг, он даже не увидел, а чувствовал, что под кустом шевелится какая-то кучка, присыпанная листьями. Он замер, вглядываясь.
Змея, наверное, — произнёс он вслух, отступая назад. В этот момент опять, что- то пискнуло, и кучка зашевелилась. Палыч боязливо приблизился, взял палочку, и раздвинул листочки, опасаясь, что оттуда выпрыгнет зверёк или гадюка. То, что он увидел, заставило его застыть на несколько минут.
На земле, присыпанной листьями, лежал ребёнок. Видно, он недавно родился, и был очень слабый, так как не плакал, а только попискивал. Палыч внимательно оглядел место, где лежал ребёнок. Листва, прикрывающая тельце ребёнка привяла, значит, ребёнок здесь находился несколько часов, сам ребёнок был, завёрнут в какую-то тряпку неопределённого цвета, которая насквозь была мокрая.
Палыч дрожащими руками взял ребёнка, принёс его к машине. Почему- то положил на тёплый капот, видимо, делая это инстинктивно, развернул тряпку. Это была девочка махонькая, голубоглазая. Удивительно, но личико обрамляли светлые кудряшки. Девочка еле сучила ножками и ручками, издавала слабые звуки, похожие на мяуканье.
Палыч бегал вокруг капота, стараясь, успокоится, он бил себя по щекам, щипал за нос, не веря в происходящее. Наконец, через какое-то время, он стал здраво рассуждать. Снял с себя майку и свитер, так как в машине больше ничего подходящего не было, завернул девчушку, а это он умел хорошо делать. Положил её на сидение рядом с собой и тронул машину с места.
_____________________________
Палыч въехал в родной посёлок в шесть часов вечера. Жители возились в своих сараях и огородах. Он сразу поехал к местной фельдшерице.
Сердобольная женщина давно была на пенсии, но продолжала работать и в помощи не отказывала никогда и никому за время своей тридцатипятилетней работы в посёлке. Несколько раз, в последнее время, она порывалась уйти на пенсию, но молодёжь больше месяца на её должности не выдерживала. Всем хотелось иметь законный выходной и спать всю ночь, а в посёлке случалось всякое: болели дети, старики, умирали люди, случались переломы, отравления и прочие напасти. В любой ситуации, все без раздумья бежали к Кире Ивановне, зная, что она спасёт и не откажет в помощи, дельном совете. Фельдшерицу можно было часто увидеть в любое время суток, несущуюся по посёлку с фонендоскопом в руках. И если кто любопытный, её окрикивал:
Кира Ивановна, куда несёшься?
К больному на вызов, — озабоченно отвечала, махая рукой Кира Ивановна, и бежала дальше.
Она не ходила, а бегала. Наверное, Бог не отнимал у неё здоровья, зная, что она так нужна людям. Вот и сейчас, Палыч стоял перед её дверью, держал драгоценный свёрток в руках и от потрясения не отпускал кнопку звонка.
Кира Ивановна открыла дверь, сняла руку Палыча с кнопки звонка, тревожно заглянув в лицо, спросила:
— Ты чего, Палыч, стряслось чего опять?
Нашёл. В лесу. Лежала там. Я понуждиться вышел, — он протянул Кире Ивановне свёрток.
Она взяла свёрток и прошла в комнату, Палыч поплёлся за ней. Развернув свитер и майку, Кира Ивановна ахнула, увидев, чуть живого ребёнка. Но профессионализм тут же взял верх над эмоциями. Она ощупала тельце девочки, прослушала грудь, спинку, заглянула в рот, вздохнув, сказала:
Хорошая девочка, здоровенькая, только ослабла сильно, — сообщила она Палычу через минуту, проведя осмотр.
Подбежала к телефону:
Ирочка, иди сюда со своей Настей! Здесь дитё, срочно надо покормить, а то помрёт, — кричала Кира Ивановна в трубку.
А ты, Палыч, звони в милицию, — обратилась она к Чурилову.
Племянница Ирочка жила рядом, и совсем недавно родила девочку Настеньку. Молока у неё было более, чем достаточно. Ирочка не заставила себя долго ждать, уже через пару минут кормила найдёныша. А Кира Ивановна причитала:
Это счастье, что Ирочка, кормящая мать. Корми, милая, корми. Бог пошлёт тебе за это. — Кира Ивановна находилась в шоке, она разное повидала на своём веку, но чтобы дитя в лесу кинуть, мороз бежал у неё по коже.
Милиция приехала только на следующий день. Весь посёлок собрался у клуба и гудел, смакуя новость. Палыч был спокоен, для себя, всё уже решив: он оставит у себя девочку, это им с Нюсей сам Бог послал. Она не будет возражать, он знал точно. В приют он ребёнка не отдаст. Он не бедный человек, может позволить себе ещё одного ребёнка. Он горько усмехнулся. Палыч качал ребёнка в коляске.
Молоденький участковый, выслушав все стороны, сказал, что если родители не найдутся, то он поможет Чурилову Павлу Павловичу оформить документы на удочерение.
Граждане, что вы думаете об этом человеке? Можно ему доверить ребёнка на воспитание?
У Палыча всё похолодело внутри, а вдруг, что плохое скажут? Толпа на мгновение замерла, а потом послышались крики.
У него у самого четверо детей, все ухожены!
Мужик состоятельный!
Он серьёзный, бизнесмен!
Воспитает, это счастье ребёнку выпало!
У него не пропадёт!
Он не обидит, у него своя дочка в Америке — артистка! Он и эту выучит!
Мы все «за»!!!
Участковый только глазами по толпе водил. Он давно знал Палыча, ещё когда тот болел и бедствовал. Был много наслышан о нём, но сталкиваться по каким-либо вопросам не приходилось. Честно говоря, он не ожидал такой дружной поддержки.
Её же грудным молоком кормить надо, — высказал он последнее сомнение.
Так сейчас можно и искусственно вскормить, не у всех матерей молоко есть, — подал голос в свою защиту Палыч.
Я буду кормить, как свою, так и эту девчушку. С голоду не помрёт, а там, что Бог даст, — подала голос Ирочка.
Все взгляды устремились на молодую женщину.
Ты уж постарайся, Ирина, — сказала пожилая женщина, — я тебе молоко носить буду.
А я — яички, у меня куры свои, — послышалось из толпы.
А я творожком снабжать буду.
А я — сметанкой, — со всех сторон послышались заверения.
Да что вы, люди добрые, я же не с умыслом! — Растерялась Ирина.
Так и мы не с умыслом, от чистого сердца, — откликнулись женщины.
Палыч не выдержал и прикрикнул.
Бабоньки, я ведь не бомж какой, сам смогу дитя обеспечить и прокормить!
Не обижайся Палыч, мы действительно от чистого сердца, ты вон, сколько для посёлка сделал. Мой мужик у тебя работает, горя теперь не знаем. Неужто не поможем.
Все одобрительно загудели. Палыч оглядел народ. Ведь раньше ничего кроме водки и сплетен не знали, а чтобы вот так дружно помогать кому- то!?
Он вспомнил, как прошлый год всем посёлком трактористу Саньке кровь сдавали, когда у того заражение начиналось, после пореза железкой. Как всем посёлком бабе Тосе сарай новый строили, когда у неё старый сгорел, да ещё вместе со скотиной. Как люди привели ей в новый сарай — кто козочку, кто ягнёнка, кто курочку, заполнив его новой жизнью. Как плакала баба Тося, благодаря, всех соседей. Вспомнил, как всем посёлком строили новую железную дорогу до ближайшей колонии, по старой ездить было невозможно.
А ещё вспомнил, как строили всем миром церковь. И стоит она на пригорке, возле леса ладненькая и пригожая, играя золочёным куполком, приглашая на молитву. Вспомнил, как все несли, кто что может, украшая церковь. В домах у жителей посёлка находились иконы, кресты, распятия, которым теперь по праву, нашлось место в церкви. Не жалели жители ни ковров, ни кружевных занавесок. Казалось, когда батюшка приехал освятить церковь и отслужить первый молебен, был самым светлым и радостным в жизни посёлка. А день выдался солнечный, тёплый, ни одного облачка на небе.
Да, чудны дела твои, Господи!
Палыч опять обвёл взглядом толпу, перекрестился и поклонился людям. Все оторопело посмотрели на него.
— Спасибо, люди добрые, за поддержку и заботу. Я в долгу не останусь. – Сказал Палыч.
Девчушку окрестить надо в новой церкви. Завтра и батюшка приедет, — вдруг спохватилась одна из женщин.
Будь, по-вашему. – Сказал Палыч. — Крёстной Ирину возьмём, ну а я буду отцом крёстным и названным.
Палыч взял коляску с ребёнком, и покатил её, не спеша, домой.
Как девочку назовёшь? – услышал он вслед.
Палыч не спеша, повернулся к людям, немного постоял, размышляя, потом ответил:
Анной назову, в честь жены, она у меня святая, — и зашагал прочь.
____________________________
Нюсю поместили в палату, рядом с той, где находилась дочь. Она проходила необходимое обследование, и была несказанно рада общению с Зиночкой. Рассказывая подробности поселковой жизни, расспрашивала о жизни дочери. Они говорили, говорили, и не могли наговориться, на время, забыв, почему находятся в этой больничной палате, и какое испытание им предстоит.
Никто из многочисленных родственников, постоянно находившихся рядом, не давали скучать и думать о плохом. Мать и дочь навещали постоянно. Лиза держалась изо всех сил. Ей было тревожно, эмоции били в ней ключом, в голову лезли плохие мысли. По вечерам она давала волю слезам, плача своего бессилия. Патрик давал ей выплакаться. Иногда он намеренно её злил, чтобы Лиза покричала, потопала ногами, тогда ей становилось легче. Потом она виновато просила прощения за несдержанность и успокаивалась на несколько дней.
________________________________
Нюся пришла в палату к дочери. Сегодня врачи должны были вынести окончательное решение по поводу операции, установить день и время её проведения. Они решили находиться вместе и узнать, что приготовила им судьба.
В палату вошёл хирург, с ним были Лиза и Патрик.
Доброе утро Зи, доброе утро миссис Анна. — Врач галантно раскланялся. Зи коротко переводила матери слова доктора.
Должен вам сообщить, — продолжил хирург, — что у вас редчайший случай, полная совместимость тканей. Это бывает крайне редко. У вас, миссис Анна почки в отличном состоянии. Мы думаем, что всё будет хорошо. А вы обе, ещё долго проживёте, хоть и с одной почкой.
Нюся не понимала, серьёзно говорит доктор или успокаивает её.
Доктор, — обратилась она к хирургу на русском языке, — я согласна отдать Зиночке обе почки, только бы она жила, — Нюся заплакала, закрыв ладошками своё полное лицо.
Нет, мама я это не переведу, ни за что! У тебя есть дети, ты им нужна! — Зи тоже заплакала.
Доктор непонимающе смотрел на рыдающих пациенток, всё было так хорошо. Лиза быстро ему перевела, и объяснила суть дела. Доктор подошёл к Нюсе, дружески похлопал её по плечу.
Миссис Анна, этого не понадобится. Для вас выдался идеальный случай на совместимость. Вашим жизням ничего не угрожает, уверяю вас. Должен вам сказать, что ждать придется совсем недолго. Операция назначена на завтра.
Зиночка охнула и перевела слова доктора матери. Нюся тоже охнула, а потом облегчённо вздохнула. Слава Богу, всё уже решиться завтра. Неизвестное ожидание так утомительно. Было и страшно и радостно, что всё закончится, и в жизни у них начнётся новый виток.
Целый вечер Нюся и Зиночка веселили и успокаивали друг друга, старались не думать о плохом. Лиза была вместе с ними. Зашли пожелать удачи Глеб и Ульяна. Потом пришёл Том, и они спели с Зиночкой несколько романсов, чем взволновали Нюсю до глубины души и собрали на свой концерт весь свободный персонал больницы.
Позже всех, пришёл навестить Зи Филипп, специально выжидая, чтобы все разошлись и дали возможность побыть с любимой наедине. Он явился с букетом из белоснежных лилий, которые сразу заполнили нежным ароматом палату.
Нюся сидела рядом с Зиночкой и удивлённо смотрела на Филиппа. Этот юноша был ей хорошо знаком. Они с ним всегда встречались в доме у Риты, когда они приезжали из России погостить. Честно говоря, он ей очень нравился.
Мама, я тебе не успела сказать, но я обручена с Филиппом. Он мой жених. Я думаю, вы хорошо знакомы. – Смущаясь, сказала Зиночка.
О! – Протянула Нюся. – Очень приятно. Честно говоря, вы мне всегда нравились. Я буду рада вашему союзу. Мы отпразднуем шумную свадьбу, собрав всех родственников вместе.
Зи улыбнулась, точно также сказала ей Лиза, несколько дней назад.
Нюся ни на миг не усомнилась, что свадьбы может и не быть, если исход операции будет непредвиденным. Она твёрдо верила в счастье своей дочери.
Вы знаете, я хочу побыть одна, перед завтрашним днём. Пойду в свою палату. Отдыхай, Зиночка, и не о чём не переживай. Всё будет хорошо. Утром встретимся. Спокойной ночи, милая.
Она поцеловала Зиночку в лоб и попрощалась с молодым человеком.
Филипп каждый вечер приходил к Зи. Они подолгу оставались одни. Несмотря на свой юный возраст, Зи поняла, что это её единственный мужчина и другого — не надо. Они подолгу беседовали, а потом с наслаждением целовались. Зи впервые открыла для себя мир отношений между мужчиной и женщиной. Она, конечно, знала, что происходит, когда двое любят друг друга и откуда берутся дети. Но до поры, до времени, это её абсолютно не касалось, и было неинтересно.
Но теперь каждый поцелуй, каждое прикосновение, отзывались в ней незнакомыми ощущениями, приятными, удивительными ощущениями, которые хотелось испытывать ещё и ещё. Зи знала, что сегодня Филипп придёт обязательно, поэтому она готовилась. Надела самую красивую ночную сорочку с кружевами, уложила красиво волосы, нанесла лёгкий макияж. Она действительно, была прекрасна. Отчего Филиппу хотелось не выпускать её из объятий. Он целовал её трепетно и страстно, стараясь держать себя в руках. После таких свиданий он долго не мог уснуть, горя желанием.
Филипп, — прошептала Зи. – Я хочу большего, чем поцелуи.
Филипп удивлённо уставился на неё.
Ты не хочешь стать моим первым мужчиной? – Зи заглянула ему в глаза, покрывшись ярким румянцем.– Ведь когда мы поженимся, это произойдёт всё равно. Какая разница когда. Я же вижу, ты весь горишь от желания.
О Боже, Зи! – Воскликнул Филипп. – Неужели ты думаешь, что у нас не будет больше времени предаться первый раз любви, кроме, как в больничной палате?
А вдруг не будет? — Зи подняла на Филиппа глаза, полные страха и печали. – Вдруг это последний наш вечер? Я хочу знать, что это такое. Я хочу умереть женщиной, познавшей любовь.
Нет. Не говори так. У нас с тобой целая жизнь впереди. Мы будем венчаться в церкви. Приедут мои и твои родители. Ты будешь в белом платье. Мы поедем в свадебное путешествие. У нас будут дети: мальчик и девочка. Всё будет хорошо Зи.
Ты не хочешь меня? – По-детски спросила она и закусила нижнюю губу.
Зи, ты издеваешься надо мной! Я что, должен представить вещественное доказательство, моего безумного желания? – Полушутя спросил он, чтобы разрядить тягостную обстановку.
Представь. – Хихикнула Зиночка и скосила глаза на джинсы Филиппа в области ширинки.
Тот сделал вид, что готов расстегнуть джинсы.
Ой! Не надо, не надо! – Испугалась Зиночка, возможности увидеть мужскую плоть.
И тут же оба расхохотались.
Зи, ты ещё такой ребёнок. Господи, я буду последним подлецом, воспользовавшись твоим отчаянием. Сейчас ты в отчаянии. Поверь мне, Если бы мы сейчас преступили черту дозволенного, это не принесло бы нам радости, тем более тебе. У нас всё впереди. Я уверен в этом.
Правда? Всё будет хорошо? – Радостно спросила Зи.
Обещаю, всё будет хорошо. – Уверенно сказал Филипп.
Подходя к дому, Филипп наткнулся на Патрика, у него сложилось такое мнение, что тот его поджидал..
Патрик, что ни будь, случилось? – Взволновано спросил Филипп.
Патрик посмотрел в глаза Филиппу и медленно сказал, чеканя каждое слово:
А я хотел спросить у тебя, не случилось ли чего? Ты уже мужчина, Филипп, и я вижу, что тебе нужны от Зи не только невинные поцелуи…- Патрик не успел закончить фразу.
Патрик, за кого ты меня принимаешь? Я почти пять лет живу рядом с вами, сделал я, когда ни будь, кому ни будь из вас плохо? Или вообще, совершил неблаговидный поступок. Да, я люблю Зи, но это не значит, что я сразу должен тащить её в постель. Да, я хочу, чтобы она была моей. Это нормальное желание любящего мужчины. – Глаза Филиппа горели, ноздри раздувались, казалось, ещё минута, и он полезет с Патриком драться.
Прости, Филипп, ты должен понять моё волнение, ведь Зи, заменила нам дочь. — Стал оправдываться Патрик, поняв, что страхи его были напрасны.
Патрик, она сама меня попросила сегодня об этом. Но это было отчаяние, обречённой на смерть, неопытной девушки. Если бы я сделал это, я бы убил в ней надежду на выздоровление. А себя бы возненавидел, за минутную слабость. А так, она осталась с верой, что у нас всё впереди, и она обязательно поправится. А Зи — обязательно, слышишь, обязательно поправится!
Ладно, Филипп, извини. – Похлопал его по плечу Патрик.
_____________________________________
Хирург уверенной походкой, вышел к Лизе и Патрику, ожидающих в холле исхода операции.
Операция прошла успешно, остаётся ждать, не мне вам объяснять, — он устало посмотрел на супругов Кларк.
Да, да, конечно, мы понимаем, спасибо доктор, — пожал Патрик руку хирурга.
И потянулись часы ожидания. Родственники ни на минуту не покидали Зи и Нюсю. Все по очереди дежурили возле их постелей, не потому, что за ними был плохой уход, просто иначе и быть не могло. Обе уже очнулись от наркоза, и пришли в себя, слабо улыбаясь родным, держались стойко.
Патрик был в реанимационной палате вместе с Зи, а Лиза в такой же палате сидела с Нюсей. Она держала её за руку, рассказывая всякую чушь, чтобы отвлечь её от грустных мыслей. Но эта мужественная женщина не нуждалась в утешении, светясь, какой- то тихой радостью.
Лиза, зачем ты рассказываешь эту ерунду? Мысли мои далеко, а вернее все мои мысли в соседней палате, — Нюся посмотрела в глаза Лизе.
У Зи всё хорошо, с ней Патрик, не волнуйся, — Лиза гладила её по руке.
Да, я надеюсь, что у моей Принцессы всё будет хорошо. Лиза, поклянись мне, пообещай, что выполнишь мою последнюю просьбу, — Нюся неожиданно сильно сжала руку Лизы.
Бог с тобой, Нюся, ты о чём? – испуганно посмотрела на больную Лиза.
Лиза, я умираю. – Сказала Нюся, глядя Лизе прямо в глаза.
Что-о-о? – Лиза не верила своим ушам.
Не перебивай меня. Я знаю, что со мной что-то не так. Не могу объяснить, что- то треснуло, надломилось… — Она вздохнула.
Что ты говоришь, Нюся! Доктор сказал, что всё хорошо, — Лиза была в явном замешательстве.
Лиза, я знаю, я чувствую. Я тебя умоляю, если со мной что случится, то пусть мою вторую почку Зиночке пересадят. Умоляю тебя. Лиза, обещай. — Нюся смотрела на Лизу в упор, лицо побелело, ей стало трудно дышать.
О, Боже, Нюся, что ты говоришь? – всполошилась Лиза.
Лиза, обещай. Обещай. Обещай…- Твердила Нюся.
Клянусь, Нюся, Зи мне дорога, как дочь, ты же знаешь. Я для нашей девочки сделаю всё, — Лиза не зная почему, перекрестилась.
Спасибо, Лиза, тебе за всё, ты так много для нас сделала. Да поможет тебе Бог! Зиночка так талантлива, она обязательно должна жить, — Нюся закрыла глаза от усталости.
Лиза не знала, что делать, она не хотела, чтобы так всё случилось.
Лиза, последняя просьба. Палычу позвонить бы, я отдохну немного, потом набери мне его номер.
Лиза сходила за сотовым телефоном, дрожащими пальцами набрала номер. Надо было самой раньше ему позвонить, но она обо всём забыла.
Алло, Палыч, это ты? Извини, я тебя, наверное, разбудила. У твоих девочек всё хорошо, с тобой хочет поговорить жена, -Сказала Лиза и приложила трубку к уху Нюси.
Палыч, родной, как дети? Как ты? – Нюся слушала отчёт мужа и кивала головой, — Палыч, наша Зиночка должна жить обязательно. Она талантлива. Как она поёт! У неё есть жених. Филипп, ты его знаешь. Очень хороший парень. Они уже обручены. Я боюсь, что ей будет мало одной почки. Я очень боюсь, что с одной почкой она будет инвалидом. Врачи мне не говорят, но я думаю, что с одной почкой она не сможет петь. У неё не хватит сил с одной почкой. Ты меня слышишь, Палыч?
Она помолчала, слушая мужа, опять улыбнулась.
Девочку говоришь, нашёл, это на счастье. Тебе сейчас нужна забота как никогда. Анной назвал в честь меня? – она всхлипнула от счастья. Её лицо в момент разговора просто сияло. Выражение было очень довольным. Вытерев рукой слёзы, она продолжала:
Ты уж прости меня, Палыч. Да ведь в больнице о разном думаешь. Прости меня, поцелуй девочек. Я люблю тебя, Палыч, прощай, — она обессилено опустила руку с телефоном.
Лиза не могла понять, но ей казалось, что Нюся решила для себя что-то важное. Но что? Не может же она по собственному желанию умереть. Абсурд, какой- то. Господи, что же делать?
В этот момент Нюся потеряла сознание. Лиза закричала, не зная, что ей делать. Мгновенно появились врачи и медсёстры, оттеснив её в коридор. Она прислонилась к стенке, и стала ждать, казалось, время остановилось. Из палаты выскочил расстроенный, озабоченный хирург, на бегу прикрикнул:
В реанимацию, срочно!
Лиза схватила за руку другого врача.
Что происходит?
Мы теряем её, — буркнул он.
Лиза села прямо на пол и погрузилась в транс. Она не помнила, как Патрик и медсестра отвели её в комнату для посетителей, сделали укол.
___________________________
Я не понимаю, анализы отличные, все данные в норме, почему остановилось сердце? Почему мы не смогли её реанимировать, хотя сразу приняли все меры? — Искренне недоумевал хирург, стоя перед Патриком.
Успокойтесь, доктор, всё бывает на практике, — Патрик старался, как- то его успокоить, хотя самому было нехорошо на сердце.
Не могу. Такое ощущение, что она сама не захотела жить. Вот так просто приказала себе – умри, и умерла.
Он взъерошил свои волосы.
Так и было, — сказала Лиза. Она давно стояла у порога, и всё слышала, хотя мужчины её не замечали.
Не понял, миссис Кларк, что вы хотели этим сказать? – хирург резко повернулся к ней.
Она решила вторую почку отдать дочери, поэтому умерла, — Лиза была, словно деревянная, издавая чужие звуки.
Это невозможно, что вы говорите, — доктор был так расстроен от своей неудачи, что перешёл на крик, — вы же врач, это невозможно!
Мы не можем, а она смогла, — спокойно пояснила Лиза.
Хирург обессилено опустился в кресло.
Мистер Патрик, в баре виски, плесните мне немного, а то я взорвусь скоро, — махнул он рукой в сторону бара.
Лиза забрала стакан у мужа.
Вам нельзя пить, доктор, у вас сейчас операция, — она посмотрела ему в глаза.
Не понял, миссис Кларк?
Вы должны пересадить вторую почку Зи. Нельзя упускать такой шанс. Неужели вы не понимаете, что мать приказала себе умереть, чтобы её дочь была полноценной женщиной, а не инвалидом? Неужели не понимаете, доктор. – С жаром говорила Лиза. Она словно проснулась. Теперь всё в её руках. Она обязана убедит доктора пересадить Зи вторую почку.
Хирург закрыл лицо руками и погрузился в раздумье. Ему очень нравилась Зи, то, как мужественно себя вела, эта действительно талантливая девушка. Ему казалось, что даже в оперном театре, куда он ходил довольно часто, не слышал такого дивного голоса. А мать? Удивительно, на что способны эти русские, чёрт бы их побрал, неугомонные сердца. Вот женщина! Даже после смерти команды отдаёт. А ведь права! Она со второй почкой, даже рожать сможет. Он неожиданно соскочил с места. Лиза и Патрик испуганно посмотрели на него, ожидая, что их сейчас выставят за дверь.
Готовьте операционную, — сказал он в переговорное устройство на столе, — мне плотный обед и горячий кофе. Потом он повернулся к супругам.
Правильно! Такой шанс терять нельзя! — Он махнул рукой и выбежал из кабинета.
__________________________________
Вторая операция прошла успешно, молодой организм Зиночки быстро шёл на поправку. Родные никак не могли сообщить своей любимице о смерти матери, хотя Зи беспрестанно о ней спрашивала.
Завтра, мисс Зи, вы можете встать с постели и потихоньку обследовать палату, — сказал хирург, навестивший девушку и осмотрев её.
А можно, я навещу маму? – тут же задала вопрос Зи.
Лиза и доктор так растерялись, что не знали как ответить. Зи мгновенно учуяла неладное. Что- то случилось. Ведь мама, если не могла прийти, то могла бы позвонить, и почему ей сделали вторую операцию? Все как-то подозрительно себя вели.
Доктор, что с мамой? Скажите правду, — Зи умоляюще смотрела на доктора.
По тому, как Лиза опустила голову и нервно сцепила руки, Зи поняла, что- то с мамой неладно. Доктор молчал, подбирая нужные слова, боясь, что его пациентка забьётся в истерике, и последствия нервного срыва могут быть непредсказуемы.
Зи, ты сильная девушка, — начал доктор, — все твои родные готовы были всем пожертвовать ради тебя. Будь мужественной. Не дай никому из близких, разочароваться в тебе. Твоя мама тоже принесла свою самую большую и добровольную жертву.
Мама? Что мама? – Зи смотрела не мигая.
Она умерла, завещая тебе вторую почку, — горько сказал доктор.
Но ведь первая операция прошла успешно? – отказывалась верить Зи.
Да, очень успешно. Я не знаю, как с медицинской точки зрения это объяснить, но она просто не захотела жить. Весь организм функционировал нормально. Такое ощущение, что она сама остановила своё сердце. Иного объяснения её смерти я дать не могу. Нет никаких патологических отклонений, — доктор пожал плечами.
Зи закрыла глаза, оставаясь неподвижной. Она вся ушла в себя. Молчали и доктор с Лизой.
А я ведь знала, что она так сделает, ведь она простилась со мной. Да, да она всё решила для себя, — Зи горько заплакала.
Мама так восхищалась тобой. Она так хотела, чтобы ты и дальше занималась вокалом, выступала. Чтобы тебя знали и в России и в Америке. Зи, она так гордилась тобой. Разве можешь ты её подвести? – Лиза всхлипнула.
Зи вдруг перестала плакать, встрепенулась, посмотрела на Лизу и доктора, прошептала:
Клянусь! Жертва моей мамочки будет не напрасной. Я буду знаменита. Я оправдаю её жертву.
Хирург облегчённо вздохнул, он ожидал худшего.
____________________________________
Нюсю похоронили в Америке, так захотел Палыч. Он не поехал на похороны, не сказал младшим детям, что мама умерла, а просто пояснил им её отсутствие:
Мама не может сейчас приехать, ей надо долго лечится. А мы будем ждать.
Ему трудно досталось это решение. Как истинно русский человек, он считал, что каждый христианин имеет право быть похороненным в родной земле. Он был уверен, что Лиза и Патрик не отказали бы ему в просьбе похоронить жену на родине. Вопрос не стоял в деньгах. Они не взяли у Нюси тех денег, которые она привезла с собой. Денег Глеба с лихвой хватило на операцию и уход за Зиночкой.
Палыча удерживали Маша и Лиза. Они были очень привязаны к матери, которая ничего для них не жалела, всячески баловала и потакала, как впрочем, и всех своих детей. Он решил, что девочкам будет слишком больно, когда они узнают, как умерла их мать. Они смогут возненавидеть, и без того, страдающую Зиночку. Пусть думают, что мама в Америке, на лечении.
А Игорь пусть сдаёт экзамены, потом он всё ему расскажет. Игорь поймёт, он умный парень и обожает Зиночку.
В день похорон, которые состоялись на чужбине со всеми почестями, Палыч вечером, пришёл к Кире Ивановне с бутылкой водки, чтобы помянуть жену. И, рыдая рассказал, о том, что сделала его святая жена.
Вся семья фельдшерицы плакала вместе с Палычем. А на утро новость о смерти Нюси разнеслась по всему посёлку. Люди удивлялись, восхищались, недоумевали. Каждая женщина мысленно спрашивала себя: « А она бы так могла поступить?». И, тем не менее, все оплакивали эту удивительную женщину. В грязи и нищете, презираемая окружающими, она сумела остаться собой, не ожесточиться. Ей потребовались годы, но она завоевала к себе уважение окружающих. При этом не перед кем не лебезила. Она не выставляла напоказ, обрушившееся на их семью богатство. Просто была женой, матерью, доброй женщиной, протягивающей руку нуждающимся. А теперь эта простая русская женщина, не блиставшая красотой, вознеслась над всеми, совершив свой простой материнский подвиг.
Земля тебе пухом, Анна Чурилова, царствие тебе небесное!
_______________________________
Палыч не сломался перед очередным ударом судьбы. Погоревав, он как птица Феникс, восставшая из пепелища, окреп духом и с энтузиазмом взялся за новые дела. Ему нельзя было раскисать. Игорь почти закончил учёбу, ему надо идти дальше, а девочки разве виноваты, что так получилось?
Нет, он не будет пить водку с горя, и плакаться всем и каждому в жилетку. Хотя, как тошно иногда бывало на душе. Нет, он не опозорит память жены, недостойными поступками. Он не позволит его детям опять испытать чувство унижения и стыда, пережить нищету. Нет, он будет жить дальше, ради детей.
Первым делом он нанял женщину из посёлка, чтобы она занималась его девочками. Галина Николаевна была учительницей на пенсии, и с удовольствием возилась с девочками, не забывая, учить всему, чему положено в их возрасте. Свои внуки жили далеко и наведывались к бабушке редко, да и были уже взрослые. И Галина Николаевна вкладывала всю душу в воспитание Маши, Лизы и Анны. Палыч щедро оплачивал труд преподавательницы, хотя Галина Николаевна возилась бы с девочками и за мизерную плату. Нанял Палыч и экономку, чтобы отдельно занималась хозяйством, так как сам с утра до вечера трудился.
Скоро в посёлке появилась мастерская народных промыслов. Он давно хотел открыть такую мастерскую, зная способности русских умельцев.
Палыч поделился своей идеей с Глебом Волковым. Тот поддержал его предложение и открыл в Америке магазин «Русский сувенир». Поделки народных мастеров быстро и дорого раскупались. Палыч богател, но вместе с ним богател и народ Берёзок. Люди могли работать и в колонии, а в свободное время не пить и гулять, а зарабатывать доллары. А кому служба была не по нутру, работали у Палыча, который никого не обижал, исправно платил зарплату, записывал стаж в трудовую книжку. Теперь всем хотелось жить хорошо и комфортно. Люди знали для чего работают.
Из соседних деревень потянулись народные умельцы к Палычу на поклон, прослышав о добром бизнесмене, который работу всем дает, и деньги всем платит, и не обманывает. И открылись маленькие мастерские и домашние уголки народных умельцев по всему району. И, пошли в посёлке Берёзки, как грибы расти частные дома, устали люди жить в бараках и ждать милости от колонии. Теперь у них были собственные средства на строительство этих домов. Появился новый детский сад, как игрушечный теремок, и школа творчества появилась, чтобы дети с ранних лет познавали секреты народных умельцев.
Переселенцы с соседних районов желали обосноваться в Берёзках, в надежде получить работу, и жить более или менее достойно. Никому не отказывал Палыч в помощи, только с пьяницами вёл бой. Стал, посёлок расширятся, обрастать новыми улицами. И церковь стояла теперь не на краю посёлка, а почти в самом его центре, как и должно, быть. И батюшка был уже не приезжий, а свой и жил в добротном доме со всеми удобствами возле церкви.
_________________________
После операции Зи медленно, но уверенно пошла на поправку. Она была рада, что её похоронили в Америке, рядом с родителями Патрика. Она ходила на кладбище, приносила цветы, ей казалось, что мама теперь здесь рядом, намного ближе, чем была в России. Зи часто плакала о ней, стараясь, чтобы никто не видел её слёз, но опухшие покрасневшие глаза, выдавали её страдания. Лиза пыталась поговорить с ней:
Зи, милая, нельзя так изводить себя. Если бы подошли мои почки, я бы сделала для тебя тоже самое.
Тогда бы, я оплакивала тебя. Я не могу смириться с этой жертвой, Лиза, её могло бы и не быть. – Отвечала Зи.
Последнее время она не занималась дополнительно музыкой, ограничиваясь только занятиями в училище, не пела с Томом. Открыто игнорировала отношения с Филиппом, который не знал, как к ней подступиться.
Зи страдала. Как не старалась она себя убедить, что не виновата в смерти матери, терзания и сомнения не давали ей спокойно жить.
Почти год прошёл со дня смерти Нюси. Зи плакала почти каждый вечер. Сегодня ей было особенно горько. Она лежала на кровати и смотрела на большое открытое окно, через которое был виден сад. Воздушная занавеска слабо колыхалась, под слабыми дуновениями тёплого ветерка. Вдруг Зи увидела за занавеской очертания женской фигуры. Она не испугалась, подумав, что Том решил развеселить её таким образом. Фигура от занавески отделилась и пошла по направлению к девушке. Зи окаменела, ни в силах пошевелиться – это была мама Нюся. Она была очень красивая, улыбающаяся, в воздушных одеяниях. Подойдя к постели, остановилась, печально глядя на неё, осторожно села на край постели. Зи почувствовала, как постель немного прогнулась под тяжестью тела.
Мама, — прошептала Зи.
Ты очень огорчаешь меня, Зиночка. – Одними губами прошелестела она.
Почему? – Спросила Зи.
Нюся встала, отойдя немного от кровати, и сказала:
Мне так хорошо там на небесах. Посмотри, какие на мне красивые одежды. Но ты нарушаешь мой покой и моё счастье.
Как нарушаю?
Посмотри на мои одежды. Они всё время мокрые. Ты заливаешь их слезами, не даёшь мне ходить нарядной и красивой. Я всё время хожу в мокрых одеждах, мне очень плохо от этого. И ещё я не слышу твоего пения. Я так печалюсь, не слыша, как ты поёшь.
Но, мама, я так страдаю, что ты умерла через меня. – Прошептала Зи.
Нет, не через тебя. Бог позвал меня к себе. Он вознаградил меня за все страдания на земле, а ты не даёшь своими слезами душе моей успокоиться и возрадоваться. Ты забыла, что обещала мне стать певицей. Если ты и поёшь в училище, в твоих песнях нет души. Ты огорчаешь меня. – На глазах матери показались слёзы, а воздушные одежды вмиг стали мокрыми.
Мама! – Воскликнула Зи.
Не плачь. Пой, Зиночка, пой, пой, пой… — Говорила мама, исчезая за занавеской открытого окна.
Зиночка подхватилась с постели и кинулась за исчезающей матерью, но босые ноги угодили в лужу, образовавшеюся на полу. Она стояла посреди лужи, и ей казалось, что огромная тяжесть спала с души, вода освежила разгорячённый ум и тело. На душе стало легко и спокойно. Зи приложила руки к груди и запела «Аве Мария». С каждым словом, голос становился сильней и громче. Скоро чарующие звуки заполнили весь дом и сад.
Рита замерла у открытого окна с расчёской в руке, что это? Лиза отложила книгу, которую читала. Что это? Одиннадцать часов. Патрик от неожиданности порезался, когда брился. Что это? Джени проснулась и лежала в постели, прислушиваясь. Только Том безмятежно спал. Ему снился дивный сон, что Зи поёт в театре на огромной сцене, а он аккомпанирует ей на белом рояле.
Филипп сидел в саду, выкуривая сигарету перед сном. Услышав пение, как зачарованный поднялся и пошёл на звук голоса, который не мог спутать не с чьим. Почти год, он не слышал пения любимой.
Все не сговариваясь, потянулись к комнате Зи, осторожно ступая, чтобы не нарушить пение. Лиза тихонько толкнула дверь. Зи стояла посреди комнаты, в длинной ночной сорочке, с распущенными белокурыми волосами и пела. Глаза смотрели в невидимую даль, лицо светилось вдохновением.
Окончив петь, она прошептала:
Ты довольна, мамочка.
Лиза так же тихонько прикрыла дверь и подала знак, всем расходиться. Только Филипп долго ещё стоял под окном и смотрел на то место, где недавно стояла и пела Зи. Ему хотелось ещё раз услышать звук её голоса.
Больше Зи не плакала, она стала жить дальше, выполняя обещание данное маме Нюсе.
____________________
Прошло ещё три года. В двух близлежащих домах, в которых проживали родственные семьи, с самого утра была суматоха. Сегодня здесь должно состояться радостное событие: Зиночка выходила замуж за Филиппа.
Приехали Вороновы из Москвы, Павел Павлович из Берёзок, со всем своим семейством. Все были в радостном приподнятом настроении.
Над Зи колдовал парикмахер и вызажист. Свадьбу решили праздновать в саду тёти Джени. У дома, где жили Рита и Александ тоже начали создавать сад. Джени руководила, а Ульяна и Рита воплощали её идеи в жизнь. В результате два сада объединились, представляя взору удивительное зрелище. Рита и Ульяна окружили заботой сестёр Зи. Им надели красивые платья, уложили волосы. Палыч не мог нарадоваться на дочерей. «Господи! Неужели я дожил до того светлого дня, когда отдаю первую дочь замуж. А остальные три – писаные красавицы. А Игорь? Как держится, как будто всю жизнь вращался в высшем обществе! Тоже красавец. Ах, Нюся, Нюся видишь ли ты с небес своих детей?» — Палыч горестно вздохнул.
К дому подъехали машины, которые должны были везти невесту в церковь. Зи появилась у парадной двери в фате и подвенечном платье, лицо сияло улыбкой.
Поторапливайтесь. Филипп ждет у церкви. Палыч, ты не забыл, что должен будешь провести невесту через всю церковь к алтарю и вручить её жениху? – Лиза раздавала распоряжения и была очень взволнована.
Патрик стоял и зачаровано смотрел на свою воспитанницу. Больше всего на свете, он хотел сам подвести её к алтарю и вручить жениху. Но это право принадлежало её отцу. Что здесь можно было поделать? Он был счастлив, потому, что была счастлива его любимая девочка. Он вспомнил их с Лизой свадьбу. Как быстро летит время.
Возле церкви собралось много друзей и знакомых всех родственников. Невеста, как и полагается, прибыла последней. Принцессой выплыв из Кадиллака. Палыч, смахнув слезу, взял дочь за руку, что бы вести её по намеченному пути, как учила Лиза. Зи остановилась и обвела взглядом толпу, нашла глазами Патрика, громко крикнула:
Где мой второй отец? – и помахала Патрику рукой.
Патрик от неожиданности растерялся и замер на месте. Палыч правильно оценил желание дочери, иначе и быть не может. Пятнадцать лет Патрик был вторым отцом Зиночки, разве можно оставаться ему в стороне в такой знаменательный день.
Патрик, не обижай нашу дочку. – Улыбнулся Палыч.
Патрик видно ждал одобрения настоящего отца, он боялся обидеть Палыча, своим стремлением быть тоже рядом.
В церковь Зи вошла в сопровождении двух отцов, с гордостью держащих её под руки.
______________________
Некоторое время спустя. В поселке Берёзки был переполох. Весть, что приехала Зиночка с мужем на белом Мерседесе быстро облетела посёлок. Новости неслись по посёлку, обрастая новыми подробностями:
Зиночка в Москву на гастроли приехала.
В Берёзки специально заехала, будет концерт давать.
Теперь она по всему миру знаменита.
У неё контракты на многие годы вперёд.
А муж у неё, все её дела ведёт, ни на шаг от неё.
Дак, разве можно такую красавицу одну оставить?
Он тоже красив, как орёл.
Посмотрела бы Нюся.
А Палыч, Палыч, прям, не нарадуется.
Ну, дай Бог им счастья.
Паренёк с ними какой-то, симпатичный.
Так это ж сын тех американцев, что её тогда забрали.
Он тоже музыкант.
Приблизительно такие разговоры велись возле клуба, где строили сцену. Естественно, что он не мог вместить всех желающих. Молва о приезде Зиночки облетела не только Березки, но и близлежащие посёлки. В день концерта с самого утра в посёлок потянулись вереницы машин, которые везли зрителей на концерт
Начальник колонии был вынужден принять дополнительные меры по охране колонии. Он категорически запретил въезд машин на территорию посёлка. Да это и не требовалось. Все бросали транспорт при въезде в посёлок, образовав огромную очередь из машин.
Зиночка в русском красном сарафане, расшитом золотом и каменьями вышла на сцену. Она обвела взглядом посёлок, который был когда-то маленьким и захудалым. А сейчас радовал глаз ладненькими домиками, раскинувшимися далеко вокруг. Она вглядывалась в лица людей. Они улыбались ей и хлопали в ладоши от нетерпения. Она взяла микрофон в руки и подошла на край сцены:
— Этот концерт я посвящаю памяти мой мамы Чуриловой Анны, которую вы все хорошо знали. Я обещала, что стану певицей. Или как я говорила в детстве «артисткой», и стала ею.
На короткий миг вдалеке, перед Зиночкой мелькнуло улыбающееся, счастливое лицо Нюси.
Зиночка махнула белоснежным, кружевным платочком, повела плечами, пошла по сцене мелким шагом:
Барыня, барыня, сударыня барыня…
Полилась песня над посёлком, отдаваясь эхом в густых лесах.
Русские песни сменили романсы, романсы арии из опер. Всё это время рядом с Зиночкой находился юноша, который без устали аккомпанировал ей на гитаре и аккордеоне. Это был Том – друг, брат и соратник по искусству. Концерт закончился массовым народным гулянием. Никто не хотел покидать посёлок, не пообщавшись с великой певицей. А что Зиночка великая «артистка», не сомневался никто.
