***
Руки вздёрнуты в небо движеньем нелепым,
Захлестнуло молчание слабые нервы,
И слова, как большие и сонные рыбы,
В глубине, как на дне, расправляют изгибы,
Оптимизм погиб! Неравны были силы.
Но в движеньи руки небо кажется синим.
Кто-то линии чертит на тонких табличках,
Кто-то судит о смерти в понятиях Линча,
кто-то прячет ножи у себя под подушкой
Только жизнь никому здесь задаром не служит
Оптимизм погиб! — я уже вам сказала,
От тоски
Не уедешь с простого вокзала,
но в лицо рассмеётся котёнок с оконца,
И чужим бубенцом вдруг покажется солнце…
Заржавевшие в осени — что нам осталось?
Признавать за другими и силу, и слабость,
признавать для себя — только в слабости силу,
Может быть, даже небо лишь кажется синим?!
Это странная магия вечного ритма:
Бросить в мутную речку опасную бритву,
И вскрываются вены, ломаются стены,
И отныне — любая река по колено.
Нам советы дают те, кого мы не просим,
Входит в душу мою, словно лезвие, осень,
я прошу, как ребёнок: отметку не ставьте!
И сгорает листва на холодном асфальте.
…Пробиваясь сквозь лёд — сквозь себя прорастаем,
Бьёмся в стёкла. Поём. Прибиваемся к стаям.
Но сквозь иней и пламя проклятого роста,
небо кажется синим, упрямо и просто.