Хроники клиники, или текучка богов

— Здорово, Хранитель. Зачем вызывал?
— Здорово, Помощник. Дело у меня тут тяжелое, видать без тебя не обойтись…
— Уй-а! Чуть было не грохнулся! А чего у тебя тут ниток столько спутанных валяется?
— То есть строительный материал… Как его там, иллюзорный…
— Ай! Откуда краской стреляют?
— Да ты осторожненько, Помощник. Ты вперед посмотри.
— Н у и чего? Ну, парень там круги наматывает. Опутанный весь какой-то, весь в краске… Ух ты, с молотком отбойным… А пистолет ему ты выдал, а, Хранитель?
— Не-а. Уже таким доставили. Сам понимаешь – избранные являются к нам такими, какие есть. Ничего не попишешь. Ни строчки, понимаешь, изменить нельзя… Только сам… На то мы и корректирующий отдел божественной клиники дальнейшего развития… Самую, понимаешь, истинную глубинную сущность храним…
— Слышь, а он это все сам напутал и раскрасил?
— А то кто ж? Знамо дело…
— Мудрено, поди… Может, его того, проспаться…
— Не тот случай. Трезв творил, аки стеклышко хрустальное. За это и помещен в содеянное, а не во «вневременные ясли»… Теперь, видишь, пытается разобраться…
— Ты гляди! Гляди, со всех сторонобстреливают… Это герои его так?
— А то кто ж! Он их стал цветами наделять, да спутался, позабывал половину, а кое-кого, вообще, так сказать, голым оставил… Вот они особенно и лютуют. Воруют, понимаешь, у других краску, материализуют шприцы и стреляют в него, в отместку…
— От негодники!
— Знамо дело. Но имеют право. Это еще что…
— Ай! Ай! Хранитель, больно же!
— Знамо дело, больно. То ж осколки отраженных миров. Вишь, как парнишка молотком колотит, едва успевает.
— Да, тяжко ему… Двигался бы четка, а то уцепится за нить, а та – раз, и рвется… Зачем ему так много?
— Сам развесил лишнего, от теперича на прочность и проверяет.
— И долго ему так?
— До полной ясности ярких красок и прочного плетения…
— А коли того, не сдюжит?
— Никак не можно! В бездонной глубине затаилась сама Любовь! То бишь дело-то вселенского масштабу выходит… Так что ты пока за ним присматривай, коль совсем ему глаза залепят, так протри. Токмо осторожненько, в сопроводительной справке о потенциале указано возможное открытие третьего глаза… Ну, и это – осколки подбирай, как заново начнет плести – обеспечь поставку нитяного материалу…
— А это, пистолет?..
— Так он водяной, пущай озорует. Это он богов своих мочит. Разочаровывают они его, понимаешь, от незадача…

***
— Слышь, Хранитель, запарился я в бездонную глубину за молотком мотаться! Чего он его во сне роняет-то все время? Сил моих больше нету! Ну, чего, опять успели отразиться?
— Знамо дело. 8 Империй. Туда и тиканули все… Наплели интриг и радуются, как дети малые, а еще боги… Ну, такими он их создал…
— Ага, а сам теперь спит!
— Знамо дело. Так и записали: ушел в глухую несознанку, во вневременную спячку погрузился…
— Слышь, Хранитель, нету мочи – давай разбудим!
— Никак не можно. На своем пути спит, избранный…
— А эта, как ее, Любовь-то куда смотрит?
— Знамо дело – в Никуда. Он спит, и она спит. Глянь, как улыбается во сне на ослепительной вершине…
— И долго ему спать?
— Да Бог его знает…

***
— Разрешишь войти, Хранитель?
— Знамо дело, рад тебе, Помощник. Гляди – красота!
— Крепкий парнишка оказался… Закрываешь эту распутанную историю?
— Да, пора бы… Ай, лови, лови!
— Кого? Ой, ты чем меня опутал?
— Да не я это. Это, понимаешь, синдром ловли, страшно заразная штука. Того и гляди, новые творцы появятся…А паучихи вообще неизлечимы, оказались. Плетут и плетут, ловят и ловят, понимаешь, только успевай отмахиваться… Одна тут особенно шустрая… Когда только плести научилась – тонко, прочно, быстро, того и гляди опутает окончательно – и за собой, в бездонную глубину…
— А может так и надо, может тогда все только и начнется?
— Знамо дело, только это будет уже совсем другая история…