Бабуся моя, Лидия Александровна, была черноволосая, лицом смуглая. Всяк её за свою принимал. А уж ворожила — куда там цыганке! Желающих судьбу узнать особо не поважала. Да и власти на это смотрели подозрительно.
Долгую жизнь прожила Лидия Александровна… Бед хлебнула немало. Частенько я просила её поведать какую-нибудь историю о себе. Давно уже нет бабуси, а рассказы её помню хорошо… Вот один из них:
****
— Ну так слушай. В войну это было. Павла, мужа свово — деда вашего, на фронт проводила. Сама осталась с двумя маленькими ребятёшками. Шибко голодали. Продукты получали по карточкам. Однажды, на беду, кто-то украл все карточки. Каке были запасы — подобрали, в доме крошки не осталось. Ну чё делать? Чем детей кормить цельный месяц?
И вспомнила я про ремесло своё. Решила по здешним деревням походить — поворожить. Там-то народ чуть посытнее жил. Схватила ребят в охапку и — пешком. А зима на дворе. Буран. Дороги позамело…
Долго шли. Уж тёмно стало. Насилушку добрались до ближней деревни. Чуть не застыли, было. Устала, под собой ног не чую… Шутка ли, двоих тащить?.. Да мешок за плечами. Постучала в крайний дом. За ставнями голос женский:
— Кто там? — спрашиват. — Чего надо, на ночь глядя?
— Ворожить пришла, — говорю, — откройте Христа ради! Не одна я — с детями малыми…
Впустили. В избе жарко топлено. Просторно. Хорошо хлебом пахнет. Коза в углу голос подала, забеспокоилась. С палатей любопытные головёнки повысунулись. Дед на печи кряхтит.
Хозяйке обсказала всё, как есь. Так, мол, и так… Спасать ребят своих от голодной смерти привела…
— Ворожила когда-то. Сказывал народ, будто правду говорю… Созови людей. Погадаю, подскажу чего… Только денег не беру. Если съестное чё принесут… ребятёшки оголодали совсем…
Хозяйка, молода бабёнка, помогла ребят раздеть. Усадила всех за стол, по кружке молока с хлебом принесла, чугунок картошки нелупленой:
— Ешьте… Спать ребят вон на палати к моим положим.
Дело-то, как раз, на Святки было. Ночью сбежались в избу бабы со всей деревни. Кто яйцо притащил, кто хлеба, кто картошки… Война… У кажного свой интерес: у кажного — кто-то на фронте. Одной — письма давно нету, другая похоронку получила — не верит. Ворожили всю ночь: и на обручально кольцо в тонком венском стакане (стакан-от с собой из дому прихватила), на блюдечке — духов вызывали. Прикидывала я и на картах…
Уж и не вспомню, кому чего говорила. Удивлялись — точно всё рассказывала. Да…
На следущу ночь да ещо на ночь — снова ворожба. Из соседних деревень приежжать взялись. Помню, просит старичок один:
— Слышь, Ляксандровна, в Сосновке молодуха больная лежит. Может, съездим и нашим заодно прикинешь, чё и как?
— А чего с ей?
— Разбило… Не успела мать похоронить, как на мужика смёртна бумага пришла. Только и сумел, родимый, одно письмишко написать. — Айда поедем?..
— А ребяты как же?..
— С моими побудут — встряла в разговор хозяйка,- вон дедушка присмотрит …
Детишки за энти дни повеселели.
— Ну дак останетесь ли чё ли? — спрашиваю.
— Останемся!
Оставила я их да и поехала.
Подъежжам. Заходим в избу. У большого стола на широкой лавке молода баба лежит. Объяснили, что к чему. Она охнула, заголосила. В зыбке завозился ребенчонок. Присмотрелась к женшине. Личность, вроде, знакома показалась… Только не вспомню, где видала… А больна-то меня сразу признала:
— Тётя Лида! Вы?..
— Я… — говорю. — Да вот только тебя не припомню, чё-то…
— Вишь, как болезнь-то не красит… Да это же я — Даша.
— Данька? — едва узнала я в ей девчонку молоденьку, соседку бывшую. Взамуж за деревенского вышла да туды и уехала. Вскорости и мать вслед за дочкой в деревню подалась.
Забегала после Дарья раз ли два погадать на мужика свово. Тот как раз в городской больнице сильно плохой лежал. Обнадёжила я тогда её, мол, встанет твой Аркадий. И, вправду, выжил. Потом вместе ко мне заходили. Уж перед самой войной…
— Да что с тобой приключилось-то? — спрашиваю. — Как Аркаша?
— Аркаша… Развела война навечно… Вон — похоронка. Убили Аркашеньку моего… Круглые сироты мы теперь с Митюшкой. Только мамка померла, а тут снова… — Дарья в голос заревела. — Тётя Лида… поворожи… Может, жив он, а? Может, ошибка какая? Ну вот не верю я, чтоб он нас с сыночкой одних оставил… Не верю, понимаешь? Ведь ты же тогда правду сказала. Помнишь, когда он почти безнадёжный-то лежал? Может и сейчас…
— Да помню, — говорю. — Ты, девка, давай-ка не зевай да не убивайся шибко-то — тебе мальчонку грудью кормить. Молоко пропадёт. А я, конечно, поворожу. Для того и пришла… Посмотрим, чего кольцо покажет..
Свечерело. Бабы стали подходить. Кто чего помаленьку несёт из съестного…
Свечек не было, так я лучинку запалила, зеркало на стол поставила. Рассыпала древесну золу. На золу — всё тот же стакан тонкого стекла с колодезной водой. Пустила на дно Дарьино венчально кольцо. Все сгрудились у стола. Загалдели, было. Прицыкнула:
— Вы молчком сидите. Я вам, чё увижу, рассказывать буду.
Угомонились, не дышут. Тени хлещутся по избе. Бабы в стакан вглядываются: кто сбоку, кто сверху. Кто в зеркале чего-то заметить надеется. Нет…
На меня уставились. Ждут… А я в кольцо впялилась…
И вот легонько зарябила вода… успокоилась. Стала вырисовываться картинка.
— Так…Так… тише, бабы… тише… вот, вот вижу… Ятно вижу… — Все прямо едят глазами стакан-от. — Напрасно… А мне удивительно: как они не видят-то ничего?
— Лес… вот, вот — лес, глядите, девки! Сосна в снегу. Вот… солдатик показался… Лица не разберу… Шапка на ём, полушубок… У дерева в сугробе сидит… прислонился к сосёнке. Ноги в снег урыты. От их кровь по снегу расползлась. И гляди… гляди — винтовка спереди — вот… в сугробе, к плечу прижата. — Я говорила, а бабы попусту очи надрывали…
— Ну-ка, Дарья, может, ты чё увидишь? Поднимите её, бабы, только тихонько. Гляди через моё плечо. Вон он… вон — глаза открыл! А-а-а… Смотри-ка — встать силится… Видишь-нет? Живой он… Говорю те — живой! Истинный Крест!
— Нет… ничего не вижу, — всхлипыват молодица.
— Да погоди ты реветь-то, живой ведь он, раненый только. Скоро весточку подаст, помяни моё слово!
Зарябила водица… пропало виденье…
— Вот и всё, — сказала мне бабуся, — так не померли мы с голоду.
— Ну а дальше-то что было?
— А чего было?.. Воспряла Данька духом, ожила. А через 18 дён письмо пришло от мужика из госпиталя. Вскорости и сам на костылях явился без ноги да без руки — крови много потерял да пообморозился в том лесу… Да… Мы не сгинули в тот год, — повторила бабуся, — и он живой домой пришёл … Вот те и вся исторья.
****
P.S. Милая сердцу моему уральская речь! Необычный говор земляков слушаю с упоением. Сама, иногда забываясь, употребляю редкие теперь уже слова, особую манеру разговора, «чёканье». Простонародный русский язык сейчас почему-то стали называть заграничным словом «сленг». А всегда он был фольклором-кладезем слов-самородков.
Лидия Александровна, моя бабушка, коренная уралочка. Родилась 110 лет назад. Всю жизнь прожила на Южном Урале. Там и похоронена. Она была настоящей хранительницей южноуральской речи. Сейчас и на Южном Урале «бабусины слова» употребляют, разве что, где-нибудь в глухой деревне старики. Я эту речь, манеру говорить берегу, как бесценный дар, который перешёл мне по наследству от моей дорогой бабуcи. Светлая ей память!
На мой взгляд, Тамара, Вам очень удается передача этой самой уральской речи. Я-то не больно разбираюсь — уральская или нет… Но, читается на одном дыхании. И понятно все, и персонажи, как живые…
Удачи!!!
-Милая Влада, мне очень приятно, что речь Вам понятна. А ведь есть сейчас, которые нос воротят от речи такой. Простонародная, говорят. Кстати, и в старину такое среди знати случалось. Сейчас знаю «филологов», которые брезгливо относятся к языку простых людей — деревенских жителей, работяг. Не любят язык Горького, Бажова, Шукшина… А как можно не любить народ?
Спасибо Вам, Влада, большое за чтение. За высказанные мысли.
С уважением — Тамара
Ну речь то может быть и простонародная,но не уральская,я сам 20 лет прожил в Челябинске,речь в тамошних местах очень правильная,только говорят несколько быстрее,чем обычно.Ну это так,к слову,а так- хорошо.
-Я — коренная во многих поколениях, челябинка. Родственники мои, взять хотя бы мою бабусю («Ворожейки»), три её сестры и два брата родились в Троицке (Челябинск обл.) Старшая сестра бабуси репрессирована была со всей семьёй в Челябинске. До сих пор их дом (первый от Зелёного базара) стоит на улице Красного Урала. Все дома бабусиных сестёр и братьев живые. На улицах Гудованцева и Бр. Кашириных. Все могилы (моей мамы, её братьев, бабуси, её других сестёр и братьев) — на Митрофановском кладбище. Мы — я и два моих брата родились в Челябинске. Братья и родственники и до сих пор живут там. У Белой церкви у Зелёного базара, и на улицах Труда (напротив Оперного театра близ здания Филармонии) и Елькина (около драмтеатра им. Цвиллинга) прошла бОльшая часть моей жизни. Я как в речке купалась в этой речи моих тётушек-бабушек.
Каждый год езжу к своей многочисленной родне и подругам в Челябинск. Так что, милый мой, Владимир… любопытно мне, где Вы жили в Челябинске.
И ведь жить и родиться там — не одно и то же.
Опять же — Можно слушать и не услышать. Вот оно как… иначе как оправдать Вашу невнимательность к сочной уральской речи, которую не заметить просто невозможно?
Но уж за 20-то лет уж и глухой бы что-то уловил, слушая хотя бы стариков. Досадно за Вас…
И молодёжь в городе, в основном, говорит, конечно, современнее, о чём я замечаю в аннотации. Но она слышит речь стариков. Слышит.
Всего Вам доброго, Владимр.
Рад новой встрече с Вами и «Ворожейкой». Понравилось еще не конкурсе «Преданья старины …» Очень глубокое в художественном отношении произведение. Полностью соответствует теме конкурса. Охватывает и многие другие аспекты литературного творчества. В произведении есть душа, особый язык и историческая правда. Оценка: отлично. С Рождеством, Тамара! С уважением, Карен Агамирзоев (Tulli)
-Очень лестно мне читать отзыв Ваш, уважаемый Карен. Поздравляю и Вас с праздником и с наступившим новым годом!
С уважением — Тамара
«ли чё ли» :))
Обворожительно написано.
А, по-моему, Вы несколько преувеличиваете по поводу того, что специфические региональные говоры превращаются в «сленг». Когда современные тинейджеры станут бабушками и дедушками — ну, вот тогда и можно будет проверить 🙂
С уважением,
Ольга
-Спасибо, Оля!! С уважением — Тамара
Простите, Тамара, написано замечательно, но хочу спросить вас: Вы этот рассказ давно написали? Дело в том, что я читала подобное лет 8-10 назад. Не сочтите за обвинение в плагиате.
Кленовый лист
Хорошо Ваша «Ворожейка»:0
-Cпасибо, Лизочка, на добром слове.
С большим уважением — Тамара
Наталья Балуева
Тамара, пусть в Вашей душе никогда не погаснет свет, дарящий такие рассказы.
====================
Спасибо, Наталья. Пожелание это дорогого стОят!
Вам всего хорошего. С уважением — Тамара
Так и сказала:)
Подписываюсь.
С удовольствием читала.
и спасибо Вам еще раз.
-Тепло… и так приятно снова и снова погреться…
С уважением — Тамара
***********************************************************
Милая Тамара!
Сердечно поздравляю Вас с дипломом «Самая новогодняя проза» и желаю вам крепкого здоровья, счастья и творческих успехов! Ваш рассказ имеет столько вкусных изюминок!!! Я в восторге!!!
Спасибо Вам за отзыв и поздравления в мой адрес! Мне приятно, что Вам тоже понравился мой рассказ. Буду счастлива видеть Вас на своей странице.
С уважением,
Искренне Ваша
Радость Натали.
***********************************************************
» Необычный говор … слушаю с упоением.»
Написано здорово! Поздравляю с Дипломом!
Вдохновения и удачи, новых произведений и новых побед!!!
С теплом, Наталья.
-СПА-СИ-БО!!!
И Вам всего-всего!
С уважением — Тамара
-Спасибо большое! И Вам всего доброго!!
На странице Вашей буду обязательно.
С уважением — Тамара
Привет вам, Тамара, с Урала (из Перми). Снова встретились… (я ранее упомянул вашу «Тына…» в «Записках обозревшего», том 4» на «Виноделе»).
Что бы я хотел сказать по поводу данной вещи… Язык уральский, или нет? Я все же склонен считать, что да. Тем более что он органичен в этом рассказе. Но…
Главное не в этом! Главное в вашем интересе к людям! В вашей любви, внимании и заботе! Заботе? Да, заботе! Очень важны такие писательские Вещи. Они раскрывают за «простотой» «простых» людей – их суть: чистоту, искренность, честность, милосердие и любовь сердца и Души ко всему живому!
Ох, как много уже утеряно в Душах… И поэтому такие «простые» истории служат цели высокой и благородной – помочь людям вспомнить, что они Люди!
С уважением, Павел Отставнов
Привет вам, Павел, с Урала (из Перми). Я-то из Челябинска!
Встретились!
СПАСИБО, Павел, за тёплые слова. Тронута.
Ещё раз спасибо. И всего Вам самого хорошего, уважаемый земляк-уралец!!
Тамара