У ПОЭТА ВЫШЛА КНИГА

* * *

Как наша жизнь порой нелепа,
как любим мы порою слепо,
и гениальную строку,
как бы в преддверии удара,
мы самый лучший свой подарок
не другу дарим, а врагу.

И так снисходит вдохновенье…
Пишу я в трепетном волненье,
но строчек ряд едва ли жив.
А где-то там, в безумном пенье
с веселым смотрят удивленьем,
как зарождается мотив.

У ПОЭТА ВЫШЛА КНИГА

Июль, жара, средина лета…
В аллеях парков городских
бомжи гуляют и поэты,
соображая на троих.
А на шоссе вдруг тормоз взвизгнет,
а на шоссе рессорный скрип…
Проносятся любимцы жизни
под сладостный болельщиц всхлип.

Издали книжку в «Геликоне».
Теперь сомнений больше нет,
и Рудис, словно вор в законе,
стал коронованный поэт.

А ты не создан для бумаги,
хоть наследить успел на ней,
твоих столбцов бредут варяги –
чем безысходней, тем верней.
Нет у тебя надежной ксивы,
Твой статус-кво на волоске.
Проходишь гордый и красивый
ты по нейтральной полосе.

Издали книжку в «Геликоне».
Настала Рудиса пора.
Вегоновцы в его «ВеГоне»,
скандируют ему «ура».

Поэт выходит к людям. Слезы
скупые по щекам ползут.
Благодарит без всякой позы
за то, что оценили труд.
Благодарит семью и школу,
а также Машин с Динкой вклад,
Житинкину поклон до пола,
Мошкова вспомнил «Самиздат».

Издали книжку в «Геликоне».
Житинкин, гранд тебе мерси,
а я твержу, как фраер, в зоне:
«Не верь! Не бойся! Не проси!»

Но как-то раз, гуляя в парке,
как фавн, стремителен, суров,
вдруг увидал сей книжки гранки
в руках хорошеньких особ.
Я подошел, смешно представясь:
«В сети известный графоман».
Они же вздрогнули, уставясь
на оттопыренный карман.
Переложив под мышку пушку,
продолжил, щерясь, як сатир:
«Простите, леди, я не Пушкин,
да, но и Рудис не Шекспир…

Издали книжку в «Геликоне»,
и этой книжки теплый свет,
сердца двух женщин переполнив,
внушил им, что и я поэт.

Еще встречаются особы,
не западающие, блин,
на мерсы шестисотый пробы
олигархических мужчин.
Порою, сладостные всхлипы
извлечь из них нам не в укор
способны страждущие типы,
из слов рисующие вздор.

Издали книжку в «Геликоне».
Житинкин, черт тебя возьми,
в моем беднейшем лексиконе
нет слов признания в любви.

…и строчек пять из книги Юры
прочел на память, впопыхах.
Моя курьезная фигура
уже им не внушала страх.
Одна шепнула пред рассветом:
« Тобой заполнен весь мой кров
как эманацией поэта
с тех ярославских берегов».

0 Comments

  1. yanta_petropavlovskaya_djanet

    Здравствуйте, Miko!
    Поздравляю с хорошими стихотворениями!
    Даже трудно сформулировать, за что- но мне просто понравилось. Интересно и красиво- скопировала себе на память…
    распечатаю…
    читать буду…
    Большое Вам Спасибо! 🙂

  2. Miko

    эТО моя последняя пародия

    А. Габриэль

    ВОСТОРГ

    Как всё резвится и цветёт
    в живой и неживой природе!
    Как многокрасочен восход!
    Как дивно пахнет в огороде!

    Как розы сказочно свежи!
    Как хорошо, забыв про стужи,
    лежать над пропастью во ржи!
    (Да и стоять – ничуть не хуже).

    Повсюду мирные стада
    фламинго, буйволов и кошек.
    И где-то рядом – города,
    где много девушек хороших.

    Сверкает золотом река!
    Поэт берётся за поэму!
    И воду пьёт из родника
    довольный жизнью страус эму.

    Разнежился под солнцем луг,
    и тучно колосится нива…

    О, как красиво всё вокруг!
    Усраться, до чего красиво!

    воздастся им. Я знаю по себе.

    А. Габриэль

    * * *

    Наверное, мы всё-таки мечтатели…
    Не веруя в пророчества и сонники,
    мы кузькиной парижской богоматери
    языческие верные поклонники.
    Мы славно покуражились в малиннике,
    немного оцарапавшись крапивою,
    но стали ль мы законченные циники
    с улыбочкой приклеенной глумливою?! –
    навряд ли. Просто дуем на горячее.
    Бескомпромиссис – больше нам не жёнушка.
    А всё, что остаётся непотраченным,
    складируем подстилками на донышко
    судьбы, чтоб не впивались рёбра жёсткости
    в хребтины сколиозные усталые…
    Трёхмерности повыпрямлялись в плоскости,
    по краешкам немного обветшалые.
    Но всё ж, какими б ни были сценарии,
    и на какие б ни бросало полюсы –
    не всё мы между пальцев разбазарили,
    и истощили вещмешки не полностью.
    А взгляд назад – отнюдь не во спасение,
    а токмо лишь для восполненья опыта…
    Весеннее – по-прежнему весеннее,
    от птичьих криков до любовных шёпотов.
    Нас ветры жизни чуточку взлохматили,
    слегка приблизив ангельское пение…

    Наверное, мы всё-таки мечтатели –
    потерянное, в общем, поколение.

    &&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&

    П А Р О Д И Я

    Поэт природу любит без условностей,
    хотя потерянное, в общем, поколение.
    Народностью силен и превосходностью,
    всем поднимая тонус, настроение.

    И славно покуражившись в малиннике,
    слегка крапивною клубничкой оцарапавшись.
    Он замечает, что вокруг – сплошные циники,
    его задором как-то слишком озадачены.

    Вокруг него – кликуши с страстотерпцами
    пророчества плетут одни и сонники…
    Он в бога, душу, матерь, экзистенцию
    и страстотерпцев кроет и поклонников.

    На битвы не заманишь даже малые…
    Бескомпромиссность больше не невестится.
    Хребтины сколиозные усталые
    уже в окопы не спустить, блин, и по лестнице.

    И многомерность жизни его в плоскости,
    да и в любой, как видим мы, проекции
    старается не повстречаться с жесткостью,
    хотя и не чурается эрекции.

    Уже не первая его лелеет женушка,
    но между пальцев все не разбазарено,
    складирует он бережно на донышко,
    все – что отпето было, отсценарино.

    Орлиный взгляд – отнюдь не в устрашение,
    а токмо лишь как подтвержденье зрелости.
    Поэт на нашем небосклоне – украшение,
    мечтатель и романтик в пору спелости.

    Весеннее – по-прежнему весеннее,
    не птичьи крики – ангельское пение.
    Усраться, но не сдастся утверждению,
    что он потерянное, в общем, поколение.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.