Знаете, что человек совершенно не ожидает увидеть у себя дома в Рождество?
Мертвого Санта Клауса.
Представьте себе. Вы заходите с холода в натопленный, весь в рождественских украшениях дом. Настроение отличное. Топаете ногами на коврике, стряхивая снежок, который, словно по заказу, валит уже вторые сутки. Снимаете обувь, толкаясь с младшим братом. Ставите на пол кастрюли и проходите в столовую комнату, и там, на полу, видите опрокинутую елку, мигающую лампочками, и две из них лежат в лужице какой-то темной жидкости, которая растеклась вокруг головы неизвестного человека в костюме Санта Клауса.
Вы стоите, в полной прострации. В голове мелькают разные мысли: например, что «это не ваш дом»… Но он — ваш. Что «это сон»…. Но это — не сон. Что это шутка Вашего беспутного младшего брата, у которого на этой неделе в честь Рождества волосы выкрашены в красный и зеленый цвета. Оцепенение постепенно проходит, и Вы понимаете, что стоите, не дыша, уже пару минут. Шумно выдыхаете, и тут за Вашей спиной раздается глухой звук — это падает в обморок мать. Одновременно между ваших колен просовывается головка младшей сестры, и вас охватывает ужас, что теперь и она видит мертвеца. «Holy shit!» — выговаривает у правого плеча брат с волосами цвета Рождественской елки, и, наконец-то, раздается срывающийся, но строгий голос отца. Он обрывает ваши мысли и выносит решение:
— Всем выйти отсюда… На кухню… Ничего не трогать… Я звоню в полицию.
Вот так начался этот странный предрождественский вечер.
***
В этот день мы всей семьей встали рано и напекли булочек с корицей. Много. Традиция нашей семьи. Мы сложили булочки в две большие кастрюли и поехали в пункт питания при богадельне Святого Николауса, чтобы порадовать горячей выпечкой тамошних бездомных гостей в Честь Дня Божьего Рождения.
***
И вот тебе на! В нашем доме убитый. Отец помог маме подняться с пола и усадил на стул. Намочил полотенце и приложил ей ко лбу. Моя младшая сестра Кассандра забилась в угол, крепко обняв своего длинноногого зайца и засунув палец в рот.
Тренс был бледен, стоял, подпирая стену, беспрерывно качая головой и повторяя: «О, боже мой! … О, боже мой!…»
Мы ждали полицию. Хотелось в туалет, но я решила потерпеть.
Меня зовут Анабель. И мне девятнадцать лет. Я студентка первого курса литературного колледжа, который находится в ста километрах от дома. Сейчас Рождество — и я в кругу семьи. Как вы уже поняли, у меня есть младший брат Тренс, шестнадцати лет. С ним вечно проблемы. И младшая сестра Кассандра, ей шесть. Кассандра — вундеркинд. Она прекрасно рисует и вообще неординарно мыслит. Бедная девочка, что случится с ее впечатлительной головкой от увиденного?
Как же долго тянулось время.
Рядом с раковиной лежала записка.
Я взяла ее в руки и прочитала вслух.
«Индейка в духовке, температуру я выставила, только нажмите кнопку «старт». С Рождеством вас всех. Марлена».
— Тут записка от Марлены! — почему-то закричала я. — Интересно, во сколько она ушла? Может, она забыла запереть дверь? И этот несчастный зашел?…
Марлена — наша горничная. Помогает с уборкой и иногда с готовкой. Работает она у нас давно. Марлена родом из Перу. Веселая смуглая девушка с широченной улыбкой и крупными зубами. Малышка Кассандра ее обожает. Недавно у Марлены появился парень. Он несколько раз приезжал за ней, скромно ожидая ее в машине у большого вяза в метрах двадцати от дома.
Входная дверь открылась, и вошли двое. Седой лысоватый низкорослый мужчина в толстом сером клетчатом пиджаке, черных брюках и с накрученным шарфом вокруг шеи, и высокий красивый парень с грустным лицом.
— Здравствуйте, господа, — кивнул маленький с шарфом, смачно чихнул в рукав и шмыгнул носом. Достал жетон. — Старший инспектор Снузи. А это мой помощник — Аксель. Где у вас тут убитый святой?
— Слева от вас в комнате, где елка. Мы к нему даже не подходили! Ой! А вдруг он еще жив? — надрывно сказала я. (И как это раньше не пришло мне в голову!)
— Да, нет… — с брезгливым выражением склонился над Сантой инспектор Снузи и внимательно вгляделся в лицо мертвеца. Концы шарфа его опустились почти до самого лица несчастного. — Санта Клаус мертв. Кто-то раскроил ему голову небольшим тяжелым предметом.
— И-и-и-и-и…. А-а! … И-и-и-и-и… — раздалось за моей спиной. Малышка Кассандра тихо плакала, вся дрожала, и огромные, как бусины, слезы текли по ее лицу и впитывались в макушку и уши зажатого в объятиях игрушечного зайца. — Теперь… — она снова тихо всхлипнула, — теперь все дети останутся без подарков!….
— Ну, заберите же ребенка! — неожиданно грозно сказал инспектор.
Мама резко встала со стула, качнулась, схватила Кассандру в охапку и снова села.
Инспектор стоял посреди комнаты, охватив подбородок ладонью, и внимательно осматривал комнату.
— Я попрошу вас оставить нас здесь одних на пару часов, — сказал он, — если вам некуда пойти, то можете посидеть у нас в участке. Ничего с собой не брать, кроме необходимых лекарств и верхней одежды. Но до этого позвольте задать вам, как хозяину, несколько вопросов.
— Да, конечно, — ответил отец.
— Ну, да… Окошко вот то — маленькое, в углу, разбито… Этого же не было с утра?
— Нет! — выпалил вперед отца Тренс, сглотнул и пригладил свой зеленый чуб.
— Ага… Да… — удивленно посмотрел на проявившего активность юнца инспектор, — а вот перевернуто все у вас вверх ногами, это что — уборка, или что-то новое?
И тут мы поняли, что в комнате действительно очень много предметов перевернуто вверх дном. Конечно, с утра все было убрано! И Марлена, наверняка, еще и протерла пыль. Все мамины вазы, несколько кубков из отцовского боксерского прошлого на самой верхней полке, стояли вверх донышками, книги, горшки с цветами лежали на бочках, стеклянная чаша со свечой стояла на своем месте, но вокруг нее валялся вытряхнутый из нее песок и ракушки. Значит ее тоже переворачивали. Две настольные лампы лежали на боку…
— Нет, с утра все было на своих местах, — сказала тихо мать и крепче прижала к себе Кассандру.
— Можно Вас на два слова, — вдруг сказал отец инспектору, — а вы идите в машину — (это уже нам) — поедем к Эстел.
— К Эстел?!!! — удивилась я, но отец уже вынул из кармана ключи от машины и положил мне в ладонь.
Мы взяли верхнюю одежду — и пошли к машине. Отец остался в доме. Через пять минут дверь отворилась, и грустный помощник Аксель, сверкнув неправдоподобно белыми ладонями в перчатках из латекса, выпустил отца. Сам он тоже подошел к нам, и мы, по очереди, оставили ему на гладких картонках наши отпечатки пальцев.
В машине ехали молча. Отец вздыхал. Мать, сжав губы, смотрела в окно. Кассандра, оплакав вдоволь кончину Санты, уснула. Тренс грыз ноготь на большом пальце.
Тетка Эстел — это родная сестра отца. Она живет в пятнадцати минутах езды от нашего дома. Семь лет назад в такой же предрождественский день они с отцом по дороге из аэропорта попали в автомобильную аварию. Летали они в Сан-Диего получать наследство. Какие-то ценные монеты от их двоюродной бабки, у которой не было своей детей. Половину получила Эстел и половину отец. На обратном пути отец на радостях в самолете надрался, и Эстел пришлось сесть за руль. Шел мокрый снежок, и примораживало. В аварии Эстел потеряла левую ногу до колена и с тех пор сидит в инвалидном кресле. Двигаться на ногах она может, но плохо. Позвонки очень слабые, поврежденные. Почти не выходит из дома. Сочла отца виноватым в своей инвалидности, перестала с нами общаться и даже не захотела посмотреть на родившуюся вскоре Кассандру. Сегодня ей предстояло увидеть племянницу в первый раз.
***
В доме у Эстел было темно и очень жарко, как бывает в старушечьих квартирах. Но Эстел не была старухой. Она даже моложе отца. Я сама не видела ее уже пару лет. Она ничуть не изменилась. Даже вроде похорошела. Видимо закрасила седину. На ней был складный синий костюм. У пианино стояла красивая, вся в красных атласных бантах елка. Кто-то явно помог Эстел ее нарядить…
Эстел была откровенно недовольна нашим неожиданным приездом, но попросила все-таки рассказать в подробностях о том, что произошло у нас дома. Слушала внимательно и бросала быстрые любопытные взгляды на Кассандру. Кассандра же изучала новую родственницу с нескрываемым интересом. Потом неожиданно соскочила с материнских колен и села на полу возле кресла Эстел.
— Пусть сидит, — оборвала Эстел возможные одергивания родителей. — Дальше?…
— Да, вот, собственно, и все, — сказала я.
— Я задержался и рассказал инспектору про доллары Монро, — добавил отец. (Лицо Эстел заметно скривилось) — А он спросил меня про тех, кто бывает в нашем доме и может иметь доступ к информации о монетах.
— И кто же это? — поинтересовалась Эстел, и брови ее ехидно взлетели вверх. — И как у тебя хватило ума хранить их дома?
— Две штуки — да, дома, — сказал тихо отец и тревожно взглянул на маму. Она молча покачала головой.
— У меня в комнате есть монетка! — сказала Кассандра.
— У тебя? Где? — спросил ее напряженно Тренс.
— Я только вчера переместил их на новые места, — сказал отец.
— Она приклеена клейкой лентой снизу к горшку с кактусом на окне, — не обращая ни на кого внимания, продолжила Кассандра. — Я хотела нарядить его игрушками, но он меня уколол.
— Тот кто к вам заявился, точно знал, что вас не будет дома в течение пары часов, — сказала задумчиво Эстел.
— Но кто бы это мог быть? — удивилась мама. — Хотя многие наши знакомые знают, что в канун Рождества мы ездим с утра в благотворительный пункт питания… Тренс в прошлом году, по-моему, не ездил, так ведь, сынок?
Тренс потряс своим красно-зеленым гребнем — «да».
— Эстел? — спросил отец. — Кто помог нарядить тебе елку?
— Вас это не касается, — резко ответила сестра.
— Ну, почему же? Может он, этот твой помощник, тоже знает про наши монеты?
— Чарли, прекрати! — зашипела мать и сжала предплечье отцу.
— Это не твое дело, Чарльз, — сухо ответила отцу Эстел. — К тому же я не знала, что ты настолько глуп, чтобы хранить их дома.
— Только две монеты…
— Хоть сколько… Глупо.
— Я ему говорила — меня он не слушал, — тихо, но нравоучительно сказала мать. — Ему, видите ли, хочется иногда достать монетку и подержать в ладони. Ох, уж эти мужчины и их трофеи….
— Детка, — обратилась ко мне Эстел и изобразила что-то вроде улыбки, — пойди, настругай бутербродов. Вечер будет долгий.
Я была рада, что смогла освободиться из строгого ошейника этой отвратителной беседы и отправилась изучать холодильник тетки. И уже через полчаса мы все ели бутерброды с сыром и холодной индейкой с горчицей и напряженно ждали звонка от инспектора.
***
— Уборщица ваша, — нарушила тишину Эстел, — уж наверняка сто раз натыкалась на твои монеты. И знала, где они лежат.
— Марлена? А причем тут тогда Санта Клаус какой-то? Убили то какого-то человека в костюме? — сказала я и сказанное мной же самой слово «убили» резануло ухо. — Марлена заготовила индейку и уехала. Ее, наверняка, забрал этот ее… парень… как его… а уж, наверное, потом…
— Умно, кстати… — разглядывая свой маникюр, задумчиво продолжила Эстел. — В такой день человек в костюме Санты вызовет наименьшее подозрение. Даже если ему придется поковыряться с замком — за широким костюмом не видно, что он делает.
Тренс вскочил и побежал в ванную. Хлопнул дверью и заперся. Зацепившись за край ковра, отец поспешил за ним.
— Тренс! Сынок! В чем дело? …. — он приложил ухо к двери, послушал, и вернулся обратно в комнату.
— Мне кажется, его вырвало, — сказал он.
— Вот именно, — подняла брови Эстел. — Вы сначала поинтересуйтесь у него — почему?…
***
Тренс решился выйти из ванной лишь часа через два, только после того, как позвонил следователь и попросил всех вернуться домой. Почему-то взглянул виновато на Эстел.
— Ну-ка, мальчик! — сказала та. — Принеси мне мою культю, пальто и ботинки, поеду-ка я с вами, посмотрю, что там делается.
Тренс принес протез и помог Эстел его пристегнуть. Меня удивило, как быстро он нашел его и как ловко справился с этой работой. Может же, когда захочет.
На улице уже стемнело, и снег повалил сильнее. Мы ехали среди разукрашенных разноцветными лампами и надувными оленями домов в наш маленький «рождественский кошмар». Эх, каким чудным был бы праздник, не случись эта ужасная история… Но было бы еще лучше, если бы мой обожаемый Бобби сегодня был выходной… Приехал бы к нам… Я познакомила бы его с моей семьей… Но дежурство в больнице в Рождество хорошо оплачивается, а ему так нужны деньги на учебу!.. Бобби обязательно станет великим ученым.
В дверях нас встретил инспектор Снузи.
— Да, да!… Уже можно — проходите. Но пока не ходите в ту комнату. Присядем здесь в гостиной, — говорил скороговоркой, словно для себя самого, инспектор Снузи.
Я бросила взгляд в комнату с елкой: трупа уже не было. На полу и на полках лежали какие-то бумажки. На нижней ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж, сидели двое новых полицейских. У того, что сидел ближе к злосчастной комнате, в руках был полароид, а на шее, на толстой лямке висел другой, обычный. Полицейский улыбнулся мне. От его улыбки меня передернуло.
— Присаживайтесь, присаживайтесь… Поговорим. Может и разойдемся скоро, — сказал опять инспектор себе под нос.
Эстел посадили в кресло. Продемонстрировав свою непричастность к этому дому, она не сняла пальто, положила руки на подлокотники и демонстративно вытянула ногу с протезом.
Я, мама с Кассандрой и Тренс сели на диван. Отец садиться не стал, встал позади.
Инспектор прохаживался между нами и креслом, в котором сидела тетка Эстел.
— В общем, кое-что мы уже прояснили. Довольно много, кстати сказать, — начал инспектор. — Кто-то забрался к вам в дом через окно с улицы. Осколки лежат внутри комнаты. Как мы предполагаем — в поисках долларов Монро. Неразумно, неразумно, хозяин… Ну, да ладно… В этот момент дверь начала открываться. Первый «кто-то» спрятался. Мы полагаем вот в этом шкафу, — инспектор потряс указательным пальцем назад через правое плечо. — Там на полу свалена одежда с плечиков. На ней следы. Там же, уважаемый хозяин, у вас стоит и каталка с клюшками для гольфа. Одной из клюшек и был, видимо, убит несчастный.
Мама громко ойкнула.
Инспектор задумался. Повисла пауза.
— Жертва… О чем это я говорил?… Ах, ну, да! … Жертва, — открыл, или открыла, дверь ключом. Судя по характерным царапинам внутри замка, копией с оригинала. Не так ли, молодой человек?!
Снузи прищурился и посмотрел на Тренса.
Тренс явно занервничал и часто задышал.
— Может, вы сами дальше расскажете, молодой человек?
Тренс посмотрел на всех нас по очереди и пошевелил губами.
— Громче! — рявкнул Снузи и перешагнул через вытянутый протез Эстел.
— Я сделал ему ключ! — выкрикнул Тренс. — Я проигрался, па… Я проигрался… Он сказал, чтобы я сделал ключ, а он зайдет и возьмет сам. Под музыкальной зажигалкой. Я не знал, что ты ее переклеил…
— Кто был этот несчастный? — обреченно спросил отец. — Одноклассник?
— Нет, нет… — Снузи пошел в обратную сторону вдоль дивана и снова перешагнул через протез.
Эстел наблюдала за его маневрами, театрально приподняв одну бровь.
— Этот тип терроризировал многих, — продолжил инспектор. — Его отпечатки пальцев сразу всплыли в нашей компьютерной базе. Он профессионально занимался вымогательством у малолетних.
В этот момент входная дверь открылась, и вместе с потоком холодного воздуха вошел долговязый красавец Аксель. Он кивнул инспектору, и тот понимающе кивнул ему в ответ.
Вслед за ним, втянув голову в плечи, укутанная в клетчатый плед, вошла заплаканная и необычно растрепанная Марлена.
— Спасибо Аксель, — сказал формальным тоном инспектор, — садитесь, девушка.
Снузи снова перешагнул через протез Эстел, и придвинул к креслу стул. Марлена обошла диван сзади и села на краешек стула.
— Перед тем, как вы все уехали из дома, я поинтересовался у вашего отца, кто чаще всех бывает у вас дома. Это ваша горничная Марлена. Не так ведь? — посмотрел он на девушку.
Горничная закивала, и подбородок у нее задрожал.
— Ну, так вот. Уважаемая, Марлена, знаете ли вы, что у вашего хозяина есть ценные монеты?
Марлена помотала отрицательно головой.
— То есть, да… Но я не знала, что они ценные, … я просто пару раз видела монетки приклеенные скотчем, когда протирала пыль. Меня предупреждали, какие предметы не трогать, и какие полки не протирать, но я не послушалась.
— Хорошо. Вы кому-нибудь говорили об этом?
— Да, — голос Марлены совсем затих, — моему парню …
— Отлично. Кстати, вы принесли то, о чем я вас просил?
— Это у меня, — сказал неожиданным басом Аксель, и протянул инспектору бумажный пакет.
Снузи взял из рук Акселя пакет:
— Прошу прощения, но мне нужно десять минут. Всего десять минут. Попейте пока кофе, что ли. И постарайтесь ничего не обсуждать между собой.
Мне было жаль Марлену. Я никогда не видела ее такой несчастной. Она смотрела в пол. Обычно туго затянутые в пучок волосы, висели по обе стороны лица. Она даже утратила свою персиковую смуглость.
Я видела, как инспектор на кухне надел перчатки, вытащил из пакета какую-то коробку, покрутил ее в руках, и стал прилеплять к ней какие-то прозрачные пластины. Потом складывал их вдвое и смотрел на лампу. Потом положил на какой-то плоский экран и несколько штук рассматривал через лупу. Выпрямился. Стянул перчатки, бросил их на стол и вернулся к нам.
— Ну, так вот, господа. Вот и прояснилось, — обратился он к нашей горничной. — Скажите, когда вы последний раз видели своего возлюбленного?
— Он забрал меня сегодня отсюда, — Марлена беззвучно всхлипнула, — но потом сказал, что будет занят, и отвез меня домой. Я была очень расстроена — праздник-то какой! — глаза ее заблестели. — Но подарок он мне все-таки подарил! — девушка слабо улыбнулась, — который вы у меня отобрали.
— Да, — покачал головой инспектор Снузи, — крайне неприятно, когда твой молодой человек не может провести с тобой такое важное семейное торжество как Рождество, не так ли … мисс Анабель?
Я вскинула голову на инспектора, и некоторое время соображала, ищет ли он у меня поддержки, касательно проблемы личной жизни горничной, или он спрашивает меня о моем Бобби? Но этого просто не может быть! Этого еще никто из моих не знает!
— Что вы хотите, чтобы я вам ответила, инспектор? — спросила его я. Во рту пересохло. Я взяла со стола чашку и отхлебнула горькой черной жидкости.
— Я просто говорю, что у вас ведь тоже есть друг сердца? Не так ли?
Отец с матерью дружно, как солдаты, обратили на меня свои взгляды.
Я два раза набирала воздуха в легкие, но не смогла ничего сказать.
— Позвольте мне… Уах!… Чух!!! — чихнул опять в сгиб локтя инспектор. — Проклятая простуда… Так вот. Пользуясь тем, что это место преступления, и ордер для осмотра нам не требуется, я заглянул в вашу личную сумочку, мисс Анабель, — он лукаво и выжидательно посмотрел на меня.
В сложившей ситуации не осталось надежды на хороший исход.
— В вашей сумочке я нашел неначатую упаковку презервативов. Из этого я сделал вывод, что у вас появился любимый, с которым вы не собираетесь ограничивать ваши отношения одной встречей. Но человек этот новый, поскольку ваш отец о нем не упомянул ни слова …. Перед отъездом к миссис Эстел…
— Мисс, — пошипела сквозь зубы тетка Эстел.
Я сидела и смотрела в колени, краска залила мне лицо, уши мои горели и в ушах стучало.
Не обращая внимания на наши бабские страсти и страдания инспектор продолжил ход своих мыслей:
— Так… Снег… Снег!.. Пошел у нас только…
— Вчера пошел снег, — подняла на инспектора свои синие глаза Кассандра, — а позавчера я еще могла играть в песочнице…
— Так точно. Я позволил себе заглянуть в ваш одежный шкаф, мисс Анабель, — продолжил инспектор и опять перешагнул через протез тетки. (Он победил: после этого Эстел отставила ногу в другую строну). — Там у вас висит черная курточка, как раз на осеннюю погоду, модная такая…
— Лайковая, — пробасил Аксель.
— Так точно — лайковая. … Вы знаете у новоиспеченных влюбленных, которые посвящают массу времени поцелуям, а не иным утехам… Встаньте! (Снузи протянул мне руку и поднял меня с дивана). — На плечах.. (Он взял меня за плечи) И по центру спины, вверху — вот здесь. (Он положил руку мне на спину прям под волосами) На гладкой поверхности можно снять массу отпечатков. Садитесь, пожалуйста.
Я села, но сердце подсказывало мне, что все это кончится очень и очень плохо…
— Ладно, пора сворачиваться, — потер глаза Снузи. — Дело, конечно, надо передавать в лабораторию, но я и невооруженным глазом видел, и могу заявить, что отпечатки пальцев на вашей курточке и на железной коробке с конфетами вашей горничной Марлены принадлежат одному и тому же человеку. Мне очень жаль, юные леди.
На секунду мне показалось, что сердце мое сейчас взорвется от горечи измены… Так стало больно!.. но тут жалобно заплакала Марлена.
— Это я во всем виновата, — всхлипывала она, и плед упал с ее плеч, — это я ему рассказала про монету!
И тут меня осенило, что вся эта история совсем не об измене, а о воре и убийце, который использовал меня и Марлену, чтобы получить сведения о долларах Монро!…
— Подождите, подождите, — вдруг, наконец, заговорил отец. — Хорошо, … пусть это один и тот же человек, но с чего вы решили, что он же и убийца?
— С окровавленной клюшкой для гольфа и окровавленными перчатками по городу особенно не побегаешь, да и машину марать ни к чему. Убийца, как правило, старается избавиться от орудия преступления как можно скорее. Мои ребята прочесали в округе кустарник и нашли пару перчаток перепачканных кровью.
— Но ведь перчатки используют именно для того, чтобы не оставлять следов? — удивился отец.
— Да. Но преступник часто забывает про перевертыши, — внезапно заговорил долговязый Аксель.
— Да, перевертыши, — повторил Снузи.
— Перевертыши? — спросили хором мать с отцом.
— Это так у нас девочки в лаборатории называют отпечатки «наоборот», — Снузи задрал подбородок и почесал шею под шарфом. Развел руками: — Можно, конечно ее и разрезать, перчатку, но обычно выворачиваем и получается отпечаток в зеркальном отражении. Да и на поверхности перчаток тоже остаются отпечатки. Уверяю вас, это будут отпечатки того же самого человека. … Ну, что ж! Вот мы и закончили на сегодня свои дела. Найти этого негодяя не предоставит особого труда, особенно, если вы, девушки, поможете нам в этом.
Марлена, словно дикий зверек, испуганно стрельнула на меня глазами. Я кивнула ей, и тогда она согласилась тоже.
— …Ну и прекрасно. Две комнаты мы опечатали. А так, в принципе, вы можете оставаться дома.
— А как же я? — раздался жалобный голос Тренса. — Меня посадят?
— Нет, тебя не посадят. Но ты свой урок получил сполна, — инспектор уже стоял в дверях. — Аксель, все собрали?
Аксель молча кивнул.
— Да, кстати, — вдруг обратился Снузи к тетке Эстел, — ну пожалейте уж ребенка-то!
Мы переглянулись и вдруг увидели, как Тренс подошел к Эстел и зарыдал у нее на плече. Эстел гладила его по цветному гребню и приговаривала:
— Все позади, мой мальчик, все позади.
Увидев крайнее удивление в наших глазах, она улыбнулась:
— Да, это ведь он купил и нарядил мне елку, и очень профессионально выкрасил мне волосы. Ангел мой…
— Ну и денек! — медленно качала головой мама. — Все…- абсолютно все — с ног на голову!…
— Ну… Всего вам, — натянул шарф на подбородок Снузи. — Я думаю, до завтра. Работы нам с вами предстоит еще много. Во дворе у вас подежурят в машине мои ребята.
И вдруг на весь дом раздался громкий переливчатый звон. Кассандра вздрогнула и схватила меня за коленки.
— Ах, ну, да… — постучал себя пальцем по лбу Снузи. — Записочка там у вас на кухне лежала. Ну, я и проявил инициативу. Это духовочка ваша звякнула. Индейка ваша готова. Преступайте. С Рождеством вас. До свидания.
И они ушли в снежную стихию. Маленький инспектор в шарфе и длинный помощник. А мы еще несколько минут стояли и смотрели на их уход в темноту рождественской ночи, которая на один день поставила все в нашей жизни с ног на голову.
«Счастливого Рождества и Вам, дорогой инспектор, не болейте…»
