Ирина Хакамада в постели с чекистом.
На днях мне показали один архивный документ. Там было все про Ирину Хакамаду. Мне сначала трудно было представить такое, это невероятно.
Порядок документов там был перемешан, некоторые факты отнесены к различным временам Хакамады.
Но чтобы не утомить читателя, приведу содержание.
…
Это был 1974 год, месяц май, все цветет и движется. Ирина Хакамада, тогда еще молодая 19 летняя студентка Университета Дружбы народов имени Патриса Лумумбы, сидела в столичном парке Измайлово.
Это была худенькая узкоглазая девчушка, вся сама в себе, без подруг и порочащих связей.
Мало кто тогда знал, что у нее отец японец, политический эмигрант.
Она в тот день была в хорошем настроении.
А хули? Оканчивает второй курс, скоро каникулы. А весна в Москве всегда приятна и сладка. Ухоженные стриженные газоны, зеленые деревья, вкусные мороженные, пирожные.
Запели птицы, коты подняли лапки, старушки шушукаются на лавке. Москва – река бежала весело.
Камни теплеют, паутина блестит, а муравьи все идут и идут по песку.
Ирина вдыхала чистый московский воздух, не реагирую абсолютно ни на что, и естественно не знала, что уже пол года как с ней хотят установить личный оперативный контакт чекисты.
Издали, на расстоянии 20 метров наблюдал за ней капитан КГБ Сергей Юран.
Он давно ее изучал, подступался, и наконец сделал первый шаг.
Подсел он к ней спокойно и тихо. Сел на краешек скамейки, повернул голову к Ирине, она улыбаясь, любовалась природой, пением птиц.
— Девушка, а вы не боитесь, что вас украдут? — спросил, и как бы смутился своего вопроса.
— Нет, не боюсь, — был ее ответ. Она даже не удостоила его взглядом.
Я забыл отметить, что Ирина была высокомерна, не в меру надменна, но в то же время вертихвостка, любила крутить парней, любила их «динамить».
Но у Сергея был заготовлен для этого запасной вариант, он — точнее ОНИ — все предусмотрели.
— Вас зовут Ирина, не правда ли? – спросил он.
— Допустим, — она опять не смотрит на него.
— Ириночка, у меня сегодня день рожденья, и я хотел бы, чтоб вы со мной выпили бокал вина.
— С какой это радости? – она опять смотрит на стройные березы, на большого черного воробья, он сидел на ветке и чирикал.
— …Понимаете…у меня родители два года назад умерли в Японии…в Киото…они попали в автокатастрофу….- он это сказал с большой грустью, опустив голову.
— И что же? – именно сейчас Ирина впервые посмотрела искоса на Сергея.
— Я знаю, что вы наполовину японка…Я видел сегодня сон, там я увидел свою мать. Она была красивая, в белом платье, прошла мимо нашего двора. Я ее никогда не видел такой красивой. И она мне сказала: «Сережа, милый, сегодня ровно два года, как мы с папой ушли от тебя. И вот все это время мы лежим в японской земле. Здесь уютно и тихо, но скучно. Здесь все чужое. Постарайся повстречать в Москве азиатку, желательно японку, поговори с ней по душам. Мы это почувствуем, и нам легче станет, — Сергей чуть не захныкал.
Ирина раскисла, она слегка покраснела, потом остановилась.
— Ну хорошо, я согласна, а куда мы пойдем? — тихо спросила она.
— Тут, рядышком, — сквозь слезы, всхлипывая, бросил Сергей.
И они пошли. Не знала тогда Ирина Хакамада, что эту прогулку она запомнит на всю оставшуюся жизнь.
Они уселись в кабинете кафе «Шоколадница», где все заранее было готово.
В полутемном кабинете окон не было, но обстановка располагала к безмятежному отдыху.
Изысканное сочетание кремовых и шоколадных оттенков стен доставляло настоящее удовольствие. А великолепные цветочные композиции на столе удивляло свежестью и изяществом.
Слева вальяжный диван, «средневековые» стены.
На полу ковры. В углу магнитофон, пели Битлы, песня «Мишель», посредине обильно накрытый столик, на нем бутылка вина «Доменик», минералка, коробка конфет, ваза с клубниками, большие разрисованные тарелки, а там помидоры с листьями, холодный норвежский лосось, маринованные белые грибочки, маслята, сало, черемша. Рядышком чуть с краю, салат греческий с куриным филе, мороженное ванильное.
Ирина с Сергеем сидят друг против друга через стол на «леопардовых» креслах в мягком полумраке.
Некоторое время молча едят.
Ирина казалось, была беспечна, она ничуть не обращала внимания на острые глаза Сергея, которыми он буравил ее личико.
Она прямо вот показывала ему, что ее так не возьмешь. Ей безразлично кто он, этот Сергей, ей просто захотелось поесть клубники, и попить вина, послушать музыку.
Она молча ела, смаковала, улыбалась, опять ела, слушая группу «Битлз», дожевывая грибы, осматривала помещение.
Она не заметила, как Сергей прикоснулся к ее руке, она была на ощупь теплой. По спине Ирины пробежал мороз.
У нее было сексуальное тело. Сквозь бело — голубое платье выпирали крутые бедра, сама смугла, губы половые, глаза горят, как огонь в ночи.
— Может потанцуем, Ира?
— Пожалуйста, — кивнула как – то безразлично.
И вот они танцуют, вышли на середину комнаты, Сергей старался прижать ее к себе, его член стал оживать и наполняться желанием.
Она чуть отпрянула от него, и нежно поглядела на него. Член Сергея стал крепнуть.
Он резко ее взял на руки, как Дартаньян Констанцию, и пошел к углу кабинета, повалил ее на диван.
— Вы что?…. Что?… — только и успела она спросить.
Сергей бросил ее на диван и навалился на нее. Он слегка придавил ее, начал пыхтеть, у обоих одышка.
Он повернул ее на живот, вернее она сама как — то повернулась ниц, оказалась лицом внизу, а он руками стал мять ее попу, и разорвал ее платье.
Ирина попыталась закричать, но он ткнул ее лицом в подушку, и грубо заговорил:
— Заткнись, сучка, а то задушу! – и голос у него уже был совсем другой, весьма недоброжелательный.
Ирина стала дергаться, стала вырываться, он как врезал ей по голове, Ира отключилась.
Слава богу, что отключилась – ничего не помнит. Когда в себя пришла, он уже ее во всю жарил – она лицом в подушку, он на коленях, ее попку ручищами обхватил, очко уже раздербанил, боль ноющая, но не сильная.
Ирина как в себя пришла, стонать начала – и больно, и приятно! Она себя на мысли поймала – какой-то негодяй и сволочь ее в попу трахает, насилует, а она еще и кайф ловит! Прошмандовка! А он приговаривает:
— Что, тварь узкоглазая, теперь запомнишь мужика настоящего, а не свечку!
И тут он затрясся, и она чувствует – в кишечнике горячо стало, тугие струи спермы там плещут.
Он качков пятнадцать ей всадил, потом вынул свой член, отпустил ее, она упала плашмя. А он ее за волосы схватил, приподнял к своей колбасе:
— Оближи, сука!
А там висит такая кукуруза – как он ее не порвал, очко правда горело, но член был – сантиметров 24, толстый – она его в рот еле взяла, обсосала, облизала весь. А он опять твердеет, не успел остыть.
— Эх, ш — лава, попка у тебя – б — ядская, да пора уже, все сфотографировано. Как говориться, документ есть документ.
Он быстро исчез, только дверь сильно хлопнулась. Она еще полежала с полчаса – сил нет, очко ноет, во рту вкус его спермы и говна – чуть не вырвало!
Она пошла в туалет, помылась, домой пришла – не спиться – попа горит. Так и лечилась, три дня ходить не могла. Хорошо еще он ей кисоньку не порвал.
Все дело в том, что Ирина после этого никогда больше не видела Сергей Юрана, но однажды по почте получила пакет, откуда высыпались фотки, а на ней полутемный кабинет, где молодой русоволосый парень поставив ее, Ирину Хакамаду рачком, то есть, попой к себе, втыкал ей в задний проход свой елдак.
…
Кстати, и на всякий случай. В 1981 году, когда Ирина Хакамада работала в НИИ Госплана РСФСР младшим научным сотрудником, к ней на перерыве подошел высокий видный мужчина в светло сером костюме.
Они отошли в сторону, и мужчина, показав свое бордовое удостоверение, достал несколько фотографий. Просмотрев их, Ирина побледнела. Они вышли во двор, сели в беседку, покурили трубку мира, и получив первый в своей жизни инструктаж, Ирина Хакамада «пошла вперед». После этого она уже принадлежала КГБ душой и сердцем.
Именно после этой встречи ее карьера стремительно пошла вверх.
…
Я не знаком с Хакамадой, я вообще ее не знаю. С моей стороны это не преследование и не нетерпимость. Я тут не позорю ее, не обливаю грязью, и не изгоняю ее с политики.
А то чертям того и надо!
